Маски

      Джо ненавидит светские приёмы. Она терпеть не может любые мероприятия, где скапливается слишком много людей. Особенно тех, кто считает себя королями вселенной.       Она вспоминает, как в детстве грезила об этом всём. Как упрашивала папу, чтобы он взял её с собой, когда собирался на очередной вечер, выбирая галстук и прося маму завязать его, потому что у самого получалось отвратительно. Как он снисходительно улыбался на её просьбы и детские невинные упрашивающие взгляды. Как обещал, что обязательно она будет ходить с ним, когда подрастёт. Ребёнком Джо чертовски сильно мечтала об этих красивых вечерах, но сейчас она не понимает почему. Она прямо здесь теперь — спустя много лет находится в самом центре своей мечты, но ненавидит это всем сердцем. Её тошнит от самой себя. От той наивной глупой девочки, какой она была, пока находилась под непроницаемым куполом, которым её накрыл отец ещё при рождении.       Ей до безумия хочется отругать его за это, накричать, устроить детскую истерику. Джо думает, папа не должен был опекать её настолько сильно, скрывать от неё то, что он так тщательно оберегал, держать её в неведении. Она всё равно росла, окружённая дерьмом этого аморального мира, только не видела его так чётко, как сейчас. Она просто кубарем скатилась в это болото, когда потеряла отца, потому что защищающая её стена обрушилась вместе с ним. И это сделало только хуже. Плохими оказались все вокруг.       Джо смотрит на них — тех самых, кто сейчас крутится вокруг неё. Она на приёме Нормана Озборна в его личной высотке на последнем этаже с видом на грязный Нью-Йорк. С отборными подонками в одном помещении, которых оправдать не может и не хочет, как делает это с отцом. Он для неё человек без грехов, когда девушка думает о том, что все его преступления совершались всегда только для семьи.       В пентхаусе Озборна она чувствует себя словно в плену: ей кажется, она в опасности, поэтому не может перестать оглядываться в поисках кого-то или чего-то, и расслабиться тоже не получается. Джо подозрительна и насторожена, но прячет эти эмоции за милым выражением лица, от которого почти не отрывает бокал с красным сухим вином.       Из-за своей паранойи она замечает то, что не должна. Она замечает взгляды и что становится объектом внимания. Они все смотрят на неё, Джо знает — потому что она приходит с Питером. Она слышит громкие шептания за своей спиной: новая игрушка, очередная невинная овечка. Ей хочется плюнуть им в лицо, но она мило улыбается, когда Питер знакомит её с ними. Ей тоже приходится быть фальшивкой.       С этой поддельной вежливостью девушки хватает на три новых знакомства. Потом она незаметно сбегает от Паркера, прихватывая у симпатичного официанта для себя сразу два бокала вина, и прячется в каком-то углу, где на неё почти не обращают внимания. Даже Питер не сразу замечает её отсутствие рядом с собой.       Джо смотрит на этих людей — с состоянием в миллионы, неисчисляемым количеством убийств, на которые закрываются глаза, и литрами крови на руках и брендовых рубашках. Они пьют дорогое шампанское, едят деликатесы и обсуждают, с кем выгоднее сотрудничать, а кого следует убрать с дороги. Они в пентхаусе у Нормана, как дома, и Джо кажется, что она единственная, кто ощущает себя здесь, как на минном поле. Она чувствует себя здесь единственной, кто находится не на своём месте.       Она думает о том, что не первый раз находится в окружении шакалов, но это первый раз, когда она нервничает настолько, что колени трясутся, а вино, которое она в себя вливает для успокоения, не помогает.       Перед глазами вспыхивает воспоминание, как Джо помогала собираться маме на один из очередных вечеров, консультируя её о выборе платья. Ей уже было шестнадцать и она действительно помогала маме выглядеть сногсшибательно. Это одни из самых любимых её моментов с ней. Но тот разговор вдолбился в её память настолько сильно по другим причинам.       — Я ненавижу это, — призналась тогда мама, пока Джо выбирала туфли к её новому тёмно-зелёному платью в пол. Она даже не обратила должного внимания на её слова, продолжив шататься по большой гардеробной. — Ты просто представить не можешь, как я не хочу идти туда. Я ненавижу все эти мероприятия, куда меня таскает твой отец. Они совершают там ужасные сделки, прикрывая это благотворительностью и светскими вечерами для обсуждения… всего, что не имеет значения.       Она выдохнула облегчённо, но удручённо. Джо только после этого повернулась на неё и увидела маму настолько грустной и подавленной, что сама забыла о веселье и выборе нарядов.       — Мам?       — Ты же знаешь, что это не просто вечер богачей. Ты уже взрослая, ты понимаешь.       — Я не знала, что тебе не нравится это.       — Мне не нравится. Но я в порядке, пока твой отец рядом. С ним спокойно.       Джо понимает. Теперь она понимает, как мама всегда с абсолютным спокойствием и не натянутой улыбкой ходила по всем этим вечерам — папа был рядом, прогоняя все беспокойства, даря чувство защищённости.       Она в который раз оглядывает зал, пытаясь убедиться, что ей ничего не угрожает, когда замечает двигающегося целенаправленно прямо к ней охранника Старков. Он смотрит точно на неё, идёт быстро, обходя всех людей, плотную толпу, не задевая при этом ни одного из них. Джо тоже смотрит на него. Не отрывает взгляда даже когда Баки останавливается рядом, встаёт с левой стороны, почти касаясь её плеча. Она осматривает его с головы до ног непонимающим взглядом. Хмурит брови, а потом снова вглядывается в зал и допивает остатки вина в первом бокале. Боковым зрением она замечает, что мужчина на неё даже внимания не обращает; он смотрит прямо перед собой, и, кажется, ему даже дела нет до неё.       — Что ты делаешь? — спрашивает она полушепотом-полухрипом, не смотря на него, глядит тоже в зал, и создаётся впечатление, что они и не ведут разговор прямо сейчас.       — Свою работу, — Баки отвечает холодным безэмоциональным тоном, всё также не шевелясь, стоит по стойке «смирно», сложив руки перед собой, как типичный телохранитель, ожидающий приказов. У него в правом ухе гарнитура, а под пиджаком костюма, Джо уверена, какой-нибудь глок.       — Какую, к хренам, работу? — она слегка ведёт руками и чуть не разливает вино из второго полного бокала, прикрикивает возмущённо, немного громче, чем следует, но на них всё равно никто не обращает внимания.       — Твоего телохранителя. Все вопросы к мелкому боссу.       Джо смотрит на него из-под нахмуренных бровей, сжимая губы. Этот Баки совсем не обращает на неё внимания, не смотрит, только холодно отвечает на вопросы без лишних подробностей. Она обводит взглядом пентхаус, пытаясь найти Питера, но не видит его. Тогда залпом выпивает своё вино и берёт оба бокала в одну руку, а другой хватает Барнса выше локтя, слегка одергивая. Он реагирует мгновенно: бросает взгляд сначала на её ладонь, вцепившуюся в него, а потом на саму Джо — самым убивающим взглядом, какой ей только удаётся видеть в своей жизни. Она отпускает его сразу же, но смотрит прямо в глаза с какой-то долей вызова.       — Не советовал бы так делать, — зло цедит он сквозь зубы. Джо по непонятным причинам внутренне ликует. Думает, это из-за переизбытка алкоголя в организме.       — Хотела привлечь твоё внимание, — она невинно пожимает плечами. — Не мог бы ты оставить меня в покое? Надо выполнять приказ — выполняй на расстоянии. Но не надо бегать за мной собачонкой.       Она резко разворачивается, почти теряя ориентацию в пространстве, но голова быстро встаёт на место. Значит, она ещё не слишком пьяна и может контролировать себя. Значит, дерзость с вечно угрюмым, но шикарным телохранителем Питера, который, кажется, может шею свернуть одним пальцем и не моргнув, на совести её трезвой головы, а не алкоголя в венах.       Джо мысленно успокаивает своё бешено стучащееся сердце, пока шагает, непонятно куда, пробираясь мимо людей. Она на секунду прикрывает глаза, вдыхая-выдыхая воздух, и медленно продолжает делать короткие шаги. Это всего лишь секунда, но её хватает, чтобы девушка не вписалась в проход. Она думает, что врезается в колону или аквариум от потолка до пола, который привлекает её внимание в начале вечера, но когда Джо моментально распахивает глаза, видит перед собой человека, который смотрит себе под ноги. Она тоже опускает взгляд и замечает разбитые бокалы, находившиеся в её руках ещё несколько секунд назад.       — Врезаться в кого-то — не лучший способ завести новые знакомства, — слова проносятся где-то над ней; мужской голос говорит спокойно, не громко и будто слегка усмехаясь.       Она поднимает на него взгляд и видит перед собой высокого мужчину с голубыми глазами и светлыми, хорошо уложенными волосами. У него небольшая щетина и добрая еле заметная улыбка на лице. Джо его знает.       — Да, я просто задумалась и не заметила. Прости, — она щебечет слова быстро, часто моргая и смотря куда угодно, но не на него.       Рядом моментально возникает официант и спешит убрать разбитое стекло, когда она придумывает пути отступления. Мужчина собирается ещё что-то сказать, пока Джо смотрит по сторонам. Так вовремя она замечает Питера, который уже идёт прямо к ним с настороженным взглядом.       — Что случилось? — он встаёт к ней слишком, слишком близко, опуская свою руку на талию. Она бы обратила на это большее внимание, не трясись она так сильно. Но ей не до этого. Джо потрясённо смотрит на своего собеседника, на которого и Питер кидает странные взгляды.       — Всё нормально, — она поворачивается к нему и улыбается, смотрит несколько секунд в глаза, а потом отводит взгляд. Берёт себя в руки с колоссальной скоростью и сама удивляется тому, как быстро закрывает под замок свои реальные эмоции. Её всё ещё трясёт, но уже только внутренне, внешне она абсолютно спокойна и мила. — Я просто случайно врезалась в…       Она замолкает. Смотрит на мужчину, не произносит его имя. Делает вид, что не знает, кто он такой. Думает, так правильно.       — Стив, — он протягивает ей руку для знакомства, Джо несколько секунд сомневается, но понимает, что по приличиям должна сделать это, и тянет к его ладони свою. — Твоя девушка, Питер? Разве ты не должен познакомить нас? — в его голосе слышится немного укора, будто он учит Питера, как тому следует поступать.       Джо бросает на Паркера недолгий взгляд и не замечает ничего. Он просто смотрит на Стива, не реагируя, не выражая никаких эмоций. Но она чувствует, как крепко его рука сжимает её талию. Она не понимает.       — Ты сам знаешь, — холодно отвечает Питер, а Джо переводит взгляд от него на Стива и обратно. Спустя долгие несколько секунд хмурых взглядов этих двоих друг на друга, Питер всё же официально представляет и её и Стива. — Джо, это детектив Стив Роджерс. Он друг семьи и… да. Друг семьи. Стив, Джо просто моя подруга.       Её передёргивает. Сначала от информации о том, что Роджерс оказывается другом Старков, а потом оттого, что Питер называет её просто подругой. Джо думает, он считает вовсе не так. Ей хочется так думать. Она бы не пошла сюда, будь она просто подругой, и, ей кажется, Паркер это знает. Потому что, если бы она действительно была для него только другом, он бы и приглашать её не стал.       Они трое продолжают стоять почти в середине зала, странно переглядываясь. Джо хочется скрыться куда-нибудь, потереться. Её спасает только присутствие Питера рядом. Стоя у него под боком, она чувствует себя немного спокойнее, потому что напряжение вокруг них троих сейчас витает неимоверное. Знакомство с детективом выходит слишком непонятным и сумбурным. Он косится на неё, а Питер — на него. Джо старается не смотреть ни на кого из них.       Когда, кажется, им нужно уже разойтись, потому что минуты напряженного молчания — это не слишком нормально, рядом объявляется ещё один человек. Она неожиданно возникает рядом со Стивом и кладёт одну руку ему на плечо. Джо сразу обращает на неё внимание: красивая брюнетка в красном платье, с огромным количеством аксессуаров на руках, возможно её ровесница или чуть старше.       — У вас тут всё в порядке? Стоите уже несколько минут, начинаете привлекать внимание, — она говорит, обращаясь больше к Роджерсу, чем к кому-либо ещё, но кидает на Питера вопросительный взгляд.       — Питер просто знакомил меня со своей… С Джо, — Стив отвечает моментально, поворачиваясь к девушке, и Джо замечает, как его взгляд смягчается, когда он смотрит на неё. Она не верит своим глазам.       Потом замечает на себе взгляд этой девушки. Джо сразу же становится не по себе и она бесится из-за того, как Стив представляет её. Потому что она чувствует на себе этот взгляд, так и кричащий: ещё одна? очередная?       Джо не знает, кто эта девушка рядом с детективом, но она уже ей не нравится. Как и он сам.       — Познакомьтесь, — предлагает Роджерс. — Джо Трэвор. Ванда Максимофф.       Ванда. Она всё же улыбается Джо и говорит, что ей приятно познакомиться, на лице перестаёт сверкать пренебрежение. Она кажется милой, но Джо думает, что это только маска. И она не понимает, что сейчас эта молодая девушка, о которой Джо даже ни разу не слышала, делает рядом со Стивом Роджерсом.       Они оба удаляются почти сразу, и Джо остаётся стоять с одним только Питером, прижимающим её к себе. В её голове слишком много мыслей. Чересчур даже для неё.       — Кто она? — Джо решает спросить Питера, даже не осознавая, что делает. Но ей просто любопытно.       — Ванда, — он лишь пожимает плечами, смотря им вслед. — Его девушка.       Джо смотрит сначала на Питера, а потом в сторону, куда уходят Ванда со Стивом. Она поражена, потому что была уверена, что Стив женат. Она знает, что у него есть жена, она знает, что это точно не Ванда.       Она смотрит на них, и видит, что Стив что-то шепчет ей, а потом отходит. Джо наблюдает и замечает, как Роджерс перехватывает куда-то спешащего Барнса, и уводит в сторону, а потом они и вовсе скрываются с виду.       — Ты точно в порядке? — Питер интересуется ещё раз, медленно водя рукой ей по лопаткам, пытаясь успокоить, но ей становится только хуже от этого. Джо отшатывается, скидывая его руку с себя.       — Я в порядке, — кивает она. — Просто… Думаю, у меня немного закружилась голова. Я сейчас вернусь.       Она на него почти не смотрит. Торопится уйти, пытаясь вспомнить, в какой стороне находится уборная. Идёт быстрым шагом, проклиная высокие каблуки.       Перед лицом все ещё лицо Роджерса. Он изменился. Сколько ему сейчас? Тридцать пять, тридцать шесть? Постарел, но это не помешало ему завести любовницу гораздо моложе своей жены. Джо думает, что он мудак. Шерон хорошая и, по её мнению, гораздо лучше Ванды. Но теперь, по крайней мере, девушка понимает, по какой причине Картер так взъелась на своего мужа. Или уже бывшего.       Джо видит детектива Роджерса последний раз пять лет назад. Он ведёт дело её отца и ни к чему не приходит. Папы нет, а Стив даже не старается раскрыть преступление — дело так и остаётся висяком. Она надеется больше никогда не встречаться с ним, но Питер приводит её на этот вечер.       Её всё ещё немного потряхивает, когда она находит туалет. У неё даже руки трясутся, и она, думая, что находится одна, не торопится взять себя в руки. Встаёт у зеркала, опираясь руками на раковину из мрамора и пытается привести дыхание в норму. Пугается и вздрагивает, когда слышит откуда-то справа голос:       — Какие люди.       Гарри Озборн сидит в углу на маленьком пуфике, почти невидимый, скрытый за массивной раковиной. Джо замечает у него в руке скрученную в трубочку купюру и пялится на неё, как на самую отвратительную в мире вещь. Она сразу понимает, чем он тут занят.       — Что? — усмехаясь спрашивает он, замечая её взгляд.       — Ты здесь наркотиками закидываешься?       — Просто балуюсь.       — Балуешься?! — она звучит громче и более возмущенно, чем сама ожидает. Гарри смотрит на неё удивлённо, продолжая крутить эту несчастную купюру между длинных пальцев.       — Тебе-то какая разница? — он задаёт вопрос уже отрешённо, не смотря на неё. Выбрасывает купюру в мусорное ведро и откидывается на стену, у которой сидит, прикрывает глаза.       Джо закатывает глаза и громко вздыхает, понимая, что он уже под кайфом. Она смотрит на него с отвращением, с гораздо большим отвращением, чем когда он сыпал отвратными грязными предложениями в её адрес. Она даже не задумывается, почему наркотики вызывают у неё больше омерзения, чем пошлые намёки.       — Это не игрушка для просто баловства, — всё же тихо говорит она, не надеясь, что он услышит, и включает воду, чтобы умыться. Ей всё ещё нужно прийти в себя.       — Всем плевать на это, — Гарри отвечает. Джо удивленная поворачивает голову в его сторону. У него глаза всё ещё закрыты, а голос звучит тихо, хрипло и как-то безнадёжно. — Никого мои закидоны уже не волнуют. Я это о наркоте, конечно же, — добавляет, приоткрывая глаза и кидая на неё взгляд, будто она не понимает, о каких закидонах он говорит. — Давно же я не слышал нотаций.       Он немного смеётся. Джо смотрит на него, осознавая, что о нём уже никто не переживает. И даже слабый смех Гарри не заставляет плещущееся в её взгляде сожаление уйти. Ей действительно становится его жаль, и она ненавидит себя за это. Потому что она знает, что жалеть монстров неправильно.       Она заставляет себя перестать смотреть на него. Подставляет руки под всё ещё открытый кран и всё же умывается холодной водой. Джо находится в этой уборной недолго. Она торопится уйти, как можно скорее, чтобы не быть тут с Озборном, которому, уверена, что мешает. У двери, когда хватается за ручку, останавливается и медлит. Прикрывает глаза, думая, что не должна это делать, но у неё в душе что-то скребётся, царапая лёгкие. И она не может себя остановить.       — Ты хотя бы пытался? — спрашивает, стоя лицом к двери.       — Чего? — Гарри не понимает. Джо делает глубокий вдох и выдох, отпускает ручку двери и разворачивается к нему лицом. Он смотрит расфокусированным взглядом с чересчур расширенными зрачками. Ей эта картина бьёт по сердцу.       — Пытался бросить это? Хоть секунду прилагал какие-то усилия? Сделал хоть что-то, чтобы помочь себе?       — Спроси: хочу ли я помочь себе? Или вот это лучше: может именно так я себе и помогаю?       — И как? — она издевательски усмехается, специально делает это, но на Озборна не действует. Джо не уверена, способно ли хоть что-то его вывести на эмоции. — Помог? От чего бы ты там не пытался избавиться, наркотики помогли?       Он непонятливо пялится на неё. Ей хватает секунды, чтобы осознать, что это бесполезный разговор, и она сдаётся. Не она должна делать это, ей должно быть плевать. Он даже не нравится ей. Она хотела уебать ему по самодовольной роже в их первую встречу. Но Джо сейчас продолжает смотреть на Гарри с явной печалью в глазах.       Ей кажется, он не заслуживает, чтобы она так смотрела на него. Она знает, кто такой Озборн. Она знает, что он плохой человек. Она знает, что он сам делает это — топит себя, не расставаясь с алкоголем и наркотиками. Но она смотрит на него. И не может уйти из этой долбаной уборной, словно её ноги приклеивают к полу, чтобы стояла тут и пялилась на разваливающегося Гарри. Словно ей любезно предоставляют билет в первый ряд на представление под названием: «Финал Гарри Озборна».       — Сколько ты уже так? — отчаянно спрашивает она, будто даже не у него, а у стен или кого-то невидимого.       У неё перед глазами размывается эта картина; на месте Гарри опасной иллюзией она видит уже другого человека — слишком важного для неё, но тоже с колёсами в трясущихся руках. Она готова разрыдаться прямо здесь, проклиная наркотики.       — Знаешь, время как-то потерялось для меня, — Гарри пожимает плечами и встаёт с пуфа. Он крепко стоит на ногах и выглядит вполне адекватным, если не всматриваться в глаза. — Не сиди здесь долго, а то Питер потеряет.       Её будто долбят по мозгам чем-то тяжелым и не один раз. В голову вместе с болью врывается Питер. Джо начинает часто нервно дышать из-за того, что о Питере ей напоминает его лучший друг. В чёртовой уборной, где они находятся не меньше пятнадцати минут. Ей становится хуже, чем было до этого.       Джо не замечает, как Гарри подходит к ней. Она очухивается, когда ощущает на своей шее и оголённых из-за открытого платья плечах его горячее дыхание. До неё доносится запах крепкого алкоголя, сигаретного дыма и его терпкого еле уловимого парфюма. Ароматы кружат ей голову, и Джо поднимает на него взгляд уже расфокусированный, моргая глазами, пытаясь прийти в себя.       Гарри стоит сбоку от неё, ближе, чем она может ему позволить. Он пьян, смотрит на неё блестящими глазами, переводя взгляд от лица к груди слишком часто. Она ничего ему не говорит, шокированная происходящим. Дышит глубоко и часто, ощущая острую нехватку кислорода, и своим, таким же опьяненным пятью бокалами вина, мозгом думает о том, что он творит.       Она замечает его руку, которая тянется к ней. Не шевелится, с бешено стучащимся сердцем ожидая, что произойдёт дальше. Джо даже не задумывается о том, что ей следует отойти от Гарри, выйти из этого хренового туалета, перестать так заинтересованно смотреть в его голубые, пылающие желанием глаза. Здесь напряжения в данный момент больше, чем на любой из электростанций, и она уверена, что Озборн трахнет её прямо на этой дорогущей мраморной раковине, если она прямо сейчас не сбежит от него. Самое отвратительное, что ей просто интересно, что он собирается делать.       Гарри дотрагивается до её волос, в очередной раз недавно выбеленных. Он заправляет ей прядь за ухо, пока Джо неотрывно смотрит на его лицо, пытаясь понять хоть что-то. Он вопросительно выгибает бровь, когда она никак не реагирует на его действия. Ей становится смешно; она бы среагировала, оправдав его ожидания, если бы была влюблена в него или если бы ей было шестнадцать, а он был первым парнем, кто стоял к ней так близко. Она слабо усмехается, наконец оторвав от парня свой взгляд, опускает голову вниз. Он всё ещё держит свою горячую ладонь слишком близко к её лицу, а потом опускает ниже, на шею, на плечо. Джо не останавливает его. Думает, что хренов Озборн пытается её завести, и должна признать, что у него получается. Она так давно не чувствует чьих-то горячих сильных рук на своей коже, что незаметные нежные прикосновения Гарри Озборна кажутся ей до неправильного желанными и манящими. И это причина, почему она не может оттолкнуть его.       — Ты совершаешь большую ошибку, — он неожиданно резко склоняется к ней и шепчет слова прямо на ухо, одну руку всё ещё держа на плече, слишком близко к тонкой шее, а другой хватая её под локоть, крепко сжимая до боли.       Она лишь немного хмурится из-за внезапной боли, но молчит и не пытается вырваться. Только чуть отклоняется, чтобы посмотреть на его лицо. Озборн ведёт бровями, намекая, что она знает, о чём он говорит, и неожиданно отпускает её. Когда она пытается осознать происходящее, слышит, как двери открываются. Гарри стоит к ним лицом, она — спиной. Он первый видит человека, нарушившего их разговор, и на его лице тут же появляется дерзкая улыбка. Ещё не повернувшись на вошедшего, Джо уже знает, кто там.       Она разворачивается медленно и когда видит Питера, ей кажется, что сразу же трезвеет. Она чувствует себя полнейшей дурой, смотря на его полное непонимания лицо. Гарри рядом с ней веселится; она не смотрит на него, но ощущает это внутренне.       — И какого хрена здесь происходит? — Питер засовывает руки в карманы брюк. Он стоит в проходе, выглядит абсолютно спокойным, но Джо кажется, что он зол; она замечает его напряженную челюсть и тёмные-тёмные глаза, которые смотрят только на неё, будто пытаясь вытрясти душу.       — Надеюсь, ты не закончишь в гробу, — Гарри показательно наклоняется к ней, отчего её в этот раз даже током прошибает, и шепчет только ей, чтобы Питер не услышал, на которого она не перестаёт смотреть всё это время. А потом Озборн, уже идя на выход из этой злосчастной уборной, добавляет, хлопая друга по плечу: — Развлекайтесь.       Он исчезает быстро, оставляя её с Питером наедине. Джо понимает, что она впервые этого не хочет. Ей хочется выйти отсюда, она готова даже провести ещё два часа со всеми теми лживыми ублюдками, лишь бы не с Питером наедине. Она снова начинает ненавидеть Гарри Озборна в этот момент и думает, что пусть он всё-таки откинется в каком-нибудь притоне из-за своих пристрастий. Заслуживает именно этого.       Питер смотрит на неё ещё недолго после ухода Гарри. Потом неожиданно разворачивается, Джо думает, для того, чтобы уйти, но он закрывает двери туалета и даже запирает на замок. Её пробирает холодный пот; думает, насколько дурой нужно быть, чтобы оказаться в такой ситуации.       — Питер, я... — она начинает говорить, хочет как-то объясниться, потому что понимает, как всё выглядит, но замолкает, не понимая, что именно следует сказать. Её немного колотит, руки потрясывает, и приходится сложить их на груди.       — Что ты? — он облокачивается бедрами на столешницу раковины из-за чего их глаза теперь находятся на одном уровне. Он смотрит на неё заинтересованно. С таким лицом, будто что бы она ни сказала, не будет иметь для него значение. Это вкупе с закрытыми на замок дверьми заставляет её чертовски нервничать и трезветь с бешеной скоростью.       — Мне нужно было освежиться, — она успокаивается, берёт себя в руки и, к своему счастью, что-то выдавливает. Звучит спокойно и не напугано, это для неё главное.       — В туалете? — Питер вопросительно приподнимает брови.       Джо начинает злиться, что он выставляет себя злым охотником, а она из-за этого становится беспомощной жертвой. Она никогда такой не была и не хотела бы быть. У неё алкоголь в венах плещется и снова наружу выходит вечное нежелание мириться с тем, что ей не нравится. Это заставляет отогнать весь страх прочь. Иногда это заставляет отступить и благоразумие, но Джо никогда об этом не задумывается.       Она не боится Питера. Просто моментами он пугает маленькую девочку внутри неё, которая всё же не такая уж и бесстрашная. Моментами — такими, как этот — он выглядит действительно устрашающе, он выглядит злым и заставляет вспомнить, кем он является. Но сейчас она насколько сильно не хочет принимать эту игру, в которой является жертвой, что забывает.       — Когда я зашла, он сидел здесь с какими-то колёсами, — резко отвечает она. — Я просто спросила, зачем он это делает.       — Ты обо всех так беспокоишься? — любопытствует Питер, делая вид, что ему неинтересно, но Джо замечает, что его действительно волнует происходящее перед его приходом в этом туалете. Волнует до сжатых кулаков и выступивших на шее от злости красных пятнах.       — Нет, не обо всех. Решила, что ему нужна помощь.       — Какого рода помощь?       И тут она взрывается. Внутренне вспыхивает, внешне оставаясь при этом абсолютно непоколебимой, чтобы Паркер ничего не понял. Он так злит её, что Джо снова решает играться с огнём. Думает, что она не мазохистка, ведь ей не нравится боль. Кажется, ей просто плохо живётся без чувства опасности. Она точно долбанутая, если решает играть с таким человеком, как Питер Паркер. Она точно приложилась где-то головой, если решает, что этим может хоть как-то насолить ему.       — А ты как думаешь? — она слабо ухмыляется, даже не подозревая, что эта маленькая шалость может настолько разозлить Питера.       Она сразу же видит перемену в его взгляде и как желваки заходятся на лице. Она в считанные секунды понимает, что допускает ошибку, но не успевает даже попытаться исправить её; Питеру нужно всего полтора шага и три секунды, чтобы добраться до неё, грубо схватить за плечи, развернуть на сто восемьдесят градусов и впечатать в столешницу, на которой до этого сидит сам. Джо чувствует, как болью прошибает всю поясницу, и беспомощно вскрикивает от этого. У Питера не дёргается ни один мускул на лице; он смотрит на неё с остервенелой злостью и продолжает крепко сжимать голые плечи, больно впиваясь в кожу.       Она не видит его таким никогда; пугается слишком сильно, когда кажется, что перед ней сейчас кто-то другой, а не Питер Паркер, которого она знает. Затуманенное сознание заставляет её сопротивляться, бороться, и Джо хватает сил, чтобы попытаться вырваться. Питер начинает сжимать её плечи с такой силой, будто пытается кости сломать, и встряхивает её, как тряпичную куклу.       Что делает, она не осознаёт — в венах пульсирует адреналин. Как в тумане, перед глазами мельтешит разъяренное лицо Питера и её собственная рука, которой Джо замахивается на него. Он отпускает резко, неожиданно, поражённый её действиями, и смотрит удивлённо, словно не веря, что действительно она делает это. Она сама начинает понимать с опозданием. До неё доходит только когда замечает на левой скуле и шее Питера красные следы от своих ногтей.       — Какого?.. — Паркер тянется к ране; на ладони остаётся его собственная кровь.       — Я... — Джо слишком напугано смотрит на него, на расцарапанную шею. Её трясёт от ужаса и непонимания; если бы не столешница, на которую опирается, уже валялась бы на холодном кафельном полу, потому что ноги подкашиваются.       — Какого хуя, Джо?! — Питер на неё орёт, а она даже не дёргается. Он делает к ней ещё шаг, становится к ней слишком близко, но она даже не обращает внимания, только шокировано смотрит на него, пытаясь понять мысли в своей голове.       — Ты схватил меня, — сиплым голосом отвечает она, всё ещё больше находясь внутри своих мыслей, чем рядом с Питером, которого калечит.       Джо медленно приходит в порядок, начинает чувствовать на себе дыхание Питера, обращать внимание, что он находится к ней чересчур близко. Её всё ещё колотит; она уверена, он замечает это.       — Ты в шоке, — понимает он, видя её отрешённый взгляд куда-то в сторону. Она слышит его усталый вздох и ругательства, сыплющиеся несколько секунд. — Хэй, посмотри на меня, — он приподнимает ледяными ладонями её подбородок, заставляя посмотреть. — Ты в порядке?       Она фокусирует на нём взгляд. Сначала смотрит в глаза, но потом опять на раны. Выглядит не так уж плохо, должно быстро пройти, но ей всё равно жутко из-за того, что это делает она. Джо думает, что Питеру просто не стоило так грубо хватать её; она действительно напугалась и её несчастный инстинкт самосохранения в кои-то веки сработал. Она просто не ожидала, что Питер поведёт себя так. Она продолжает мысленно повторять это себе.       — Джо? — он снова зовёт её и она окончательно выходит из состояния шока. — Прости, если напугал. Я не думал, что... Не думал... Прости, ладно?       Её хватает только на то, чтобы согласно кивнуть ему. Это странно, но она чувствует себя виноватой и совершенно не винит Питера. Она позволяет ему стоять так близко и трогать себя за голые плечи, лицо. Она чётко осознаёт, что рехнулась, когда позволяет ему находиться рядом после того, как он до усрачки пугает её. Она впервые задумывается, что Питер действительно может быть страшным человеком и погубить её, но ничего не делает с этими мыслями. Они её не волнуют даже.       Она смотрит на Питера и видит, что ему жаль. Он действительно чувствует вину, потому что такую натуральную грусть в глазах не сможет сыграть даже самый лучший актёр. Она знает это, она сама умеет играть слишком хорошо.       — Всё нормально, — Джо дотрагивается до его ладони на своём плече и слабо улыбается. — Я в порядке. Прости за лицо.       — Пустяк. Заживёт.       Ему будто и правда плевать на раны. Он умывается, смывая еле заметные следы крови, пока она всё ещё стоит у этой раковины, о которую он её прикладывает. С уходом шока она начинает чувствовать боль, а ещё вспоминает о слишком грубых прикосновениях на своих руках; думает, что без синяков не обойтись. Ничего не говорит.       Они ещё несколько минут находятся в уборной, а потом Питер говорит, что им следует выйти, пока их не начали искать. Он предлагает вернуться к гостям только когда полностью убеждается, что она в порядке и больше не трясётся, глядя на него. Он сам на неё почти не смотрит и старается держаться максимально на расстоянии. Старается не касаться. Джо видит это в его коротких подавленных взглядах, которые он кидает на неё.       Питер поправляет свой пиджак и тянется к замку на двери, чтобы открыть. Она не даёт ему этого сделать; хватает его за руку, и ему приходится повернуться, посмотреть на неё.       — Я же сказала, что всё нормально, — грубо заявляет Джо, недовольная игнорированием Паркера. Она думает, он собирается теперь шарахаться от неё из-за херова пустяка, которому сама она не придаёт значения, потому что уже окончательно успокаивается. Питер прикрывает глаза, высвобождая руку из её цепкой хватки.       — Я тебя напугал.       — Нет.       — И ты мне врезала.       Она устало выдыхает, отворачиваясь в сторону, и натыкается взглядом на своё отражение в зеркале. Это всего несколько секунд, потому что она не хочет смотреть, отворачивается сразу же, но свои пьяные глаза Джо замечает. Ей кажется, выглядит она пьянее, чем себя чувствует, но это её не тревожит.       Её волнует, что между ней и Питером разрастается пропасть, которую создаёт, кажется, он сам. Она путается во всём, что связано с Паркером, включая свои чувства, потому что не понимает, кто он — герой или злодей. Она видит его и таким и таким. Он пугает её до чёртиков, причиняет боль, оставляя синяки, и ведёт себя как монстр, но спустя несколько секунд смотрит на неё с бешеным сожалением и виной в грустных глазах. Её разрывают на части мысли о том, какой стороны в нём больше: светлой или тёмной.       Джо понимает, что ей нечего ему ответить. Она знает, почему как дикая кошка расцарапывает ему лицо. Но хочет она не этого; она жаждет другого. А Питер даже не осознаёт.       Когда она понимает, что терять нечего, Паркер уже снова собирается отвернуться, чтобы уйти. Но она делает к нему быстрый шаг — тот единственный, который их разделяет. И ей становится плевать на всё.       Даже на каблуках ей приходится тянуться к нему, но она с лёгкостью добивается, чего хочет. Она целует его, жадно впиваясь в холодные губы. Питер слишком удивлён, но отвечает ей мгновенно, начиная выписывать круги своим языком у неё во рту и опускает руки на ягодицы, обтянутые узким платьем.       Её пробирает сладостная дрожь от его властных прикосновений. Джо тянется одной рукой в его немного отросшие за месяц волосы, а другой под ворот рубашки, чтобы почувствовать его не через одежду. Ей туманит голову, а животное желание пронзает всё тело. Джо не держится на ногах, когда Питер переходит от мучения её губ к шее. Она хватается за его плечи, довольно стонет, когда чувствует, как он оставляет засосы.       Она откидывает голову, упираясь взглядом в тёмный потолок. Чувствует, как сердце колотится слишком сильно, будто пробивая грудную клетку. Ей не верится, что это Питер, целующий её так страстно, заставляет чувствовать всё это.       Он снова толкает её к раковине. На этот раз нежнее, не грубо, но настойчиво, и она, не возражая, подчиняется. Джо чувствует, как сильно он хочет её, когда вжимается в неё у этой раковины. Ей сносит крышу, стоит только заглянуть в его затуманенные желанием глаза. Она сама задирает своё платье, действуя быстро, нетерпеливо, потому что Питер не может, матерится на то, что оно чертовски узкое.       — Тебе же нравится, — напоминает, когда он подхватывает её, чтобы усадить на столешницу и раздвигает ноги, устраиваясь между них. С её губ срывается ещё один стон, дыхание становится слишком рваным.       — Нравится. Но не в этой ситуации, — он говорит ещё спокойно, пока тут же стягивает с неё бельё. Она не понимает, почему её трясёт от желания почувствовать его в себе, а он остаётся спокойным и хладнокровным, хотя они оба до предела возбуждены.       Джо уже не соображает, когда он проводит ладонью по её бедру, медленно пробираясь выше. Она сидит перед ним без белья с раздвинутыми ногами и закрытыми глазами, умоляя трахнуть уже, пока ему хватает сил и терпения играться с ней. Питер смеётся, называя её нетерпеливой, а потом она слышит, как бренчит пряжка ремня и звук расстегивающейся молнии на его брюках.       Джо не успевает ничего сказать, когда чувствует, как он неожиданно врывается в её тело. Она стонет, но не понимает: от наслаждения или боли. Хватается за Питера, двигающегося слишком быстро и агрессивно, пытаясь удержать его резких толчков. Зовёт его по имени, но он словно не обращает внимания; слабо тянет за волосы, заставляя запрокинуть голову и впивается в её бедные, уже растерзанные губы. Он целует, прикусывая нижнюю губу, одной рукой удерживает за волосы, а другой хватая за бедро, приподнимая ногу выше. Толкается в неё ещё глубже. Джо ухватывается за это внезапное чувство эйфории и за мускулистые плечи Питера. Только тогда она расслабляется по-настоящему, начиная получать удовольствие даже от кусания её нежной кожи и грубых толчков.       От Питера пахнет свежестью. И диким вожделением, но это только потому что он прямо сейчас занимается с ней сексом. У него дыхание холодное, мятное, а губы сладкие из-за вишнёвого сока — она чувствует вкус. Джо утыкается ему в ключицу и ощущает аромат древесного парфюма. Ей в голову так не вовремя врывается Гарри, от которого тянет только дорогим алкоголем и какой-то травой. Она всерьёз думает, что это он будет тем, кто трахнет её на этой раковине. Но в туалете пентхауса Озборна прямо перед зеркалом её имеет Питер Паркер.       Он вдалбливается в её тело, принося дикое удовольствие; зажимает рот ладонью, потому что стонать она начинает слишком громко. Ей даже почти удаётся получить свой первый за долгое время оргазм.       — Я... почти... — Джо произносит на выдохе шепотом, когда чувствует, как тело начинает сладостно дрожать. Питер наваливается на неё ещё больше и в этот момент в дверь кто-то яростно начинает биться, дёргая за ручку.       Она пугается. Настойчиво и спешно отталкивает его от себя и соскакивает с раковины, поправляя платье. Думает, что не стоило ей всё же раздвигать перед ним ноги прямо здесь.       Питер пялится то на неё, то на дверь, пока быстро надевает и поправляет штаны. Она замечает его раздражение. Дверь снова начинает ходить ходуном, будто её пытаются выломать. А потом они слышат голос:       — Выходи, — Барнс рычит за закрытой дверью приказным тоном. — Выходи, иначе Старк сам пойдёт тебя искать. Норман собирается дать объявление.       Джо вспоминает, зачем они тут находятся. Норман Озборн устраивает этот приём, чтобы объявить важную новость, касаемую его бизнеса, а не для того, чтобы она трахнулась с Питером в его роскошном туалете из мрамора и золота.       Питер переводит на неё быстрый взгляд, а потом обходит, направляясь к двери, и открывает Барнсу. У того свирепый взгляд, который сменяется на удивлённый, когда он осматривает её. Джо хочется провалиться под землю от такого взгляда.       Она тоже смотрит на Баки, складывая руки на груди и стараясь ровно дышать. Смотрит зло и раздраженно, на что он лишь усмехается. Питер даёт охраннику понять, что понял его, но тот всё равно продолжает стоять, облокотившись плечом о дверной косяк и наблюдает за ними, как взрослый, заставший подростков за сексом. Только вместо ругательств он забавляется ситуацией.       Из-за злости на веселящегося Барнса, она не сразу замечает на себе выжидающий взгляд Питера. До неё не сразу доходит, что он ждёт её, чтобы выйти отсюда вместе.       — Я не пойду, — Джо отрицательно мотает головой.       Она ловит на себе его непонимающий взгляд и спешит придумать оправдание.       — Мне нужно... Дай мне минуту.       В голове лихорадочно прокручиваются возможные варианты ответа, но она просто строит Питеру милое личико, и он согласно кивает. Ничего не говоря, уходит, намеренно задевая Баки плечом, но тот почти не шевелится. Остаётся стоять в проходе даже когда Паркер уходит.       Ей не хочется идти за ним. Джо начинает казаться, что происходящее просто оказывается её минутной слабостью, порывом страсти, который заходит слишком далеко. Она помнит, что просто хочет его поцеловать. Так какого хера она оказывается трахнутой в ебучем туалете пентхауса Озборна?       — Извини, что нарушил ваше веселье, — язвительно говорит Баки, небрежно пожимая плечами.       Джо устало вздыхает, прикрывая глаза. Ей хватает мыслей о том, что она совершает ошибку с Питером; игры и издевательства его охранника почти что приводят её в бешенство. Она понимает, что ей срочно нужно выпить ещё, желательно чего-то покрепче вина и вне стен этого дома.       Она слабо осознаёт, что собирается сбежать после секса, даже ничего не сказав, не попрощавшись. Она лишь думает о том, что не хочет попадаться никому на глаза.       Баки ещё раз оглядывает её незаинтересованным взглядом, когда она ничего ему не отвечает. Джо стоит посреди большой уборной, обхватив себя руками и задаётся вопросом: когда успевает стать такой дешёвкой, что позволяет иметь себя на раковине туалета?       — Можешь отвести меня домой? — она спрашивает неожиданно, не к месту, но это единственное, чего ей хочется в данный момент. Джо даже плевать, кого именно она просит об этом.       — Собираешься просто сбежать?       — Я хочу домой. Пожалуйста.       Она игнорирует его колкость и просто отчаянно просит помочь, готовая разреветься как маленькая девочка. Она даже не надеется, что это может сработать; Барнс — охранник Старков, он вечно при них, как верный сторожевой пёс. С чего бы ему за бесплатно подрабатывать её личным водителем.       Но он соглашается. Она не понимает почему. Баки предупреждает, что это только потому что он её телохранитель на этот вечер. Работа. Только и всего.       Она ждёт его на улице, вдыхая прохладный воздух, который помогает протрезветь, но жутко морозит. Баки соглашается вернуться за её сумочкой в пентхаус, про которую она вспоминает, когда они подъезжают на лифте уже к третьему этажу. Он, конечно, матерится, но соглашается.       Джо стоит возле его машины. Размышляет, почему такой жестокий человек, как Баки Барнс, ведёт себя с ней по-максимуму вежливо и прилично, даже не стараясь её запугать, как делает это с другими. Она наслышана о нём. Такой же монстр, как и те, на кого он работает, только вдобавок ещё и настоящий убийца, бывший наёмник, бессердечный и безжалостный страшный человек, который может свести с ума пытками. Она видит в нём всё это и не понимает, почему он так добр с ней.       Они едут снова в тишине, как и в прошлый раз. Но Баки постоянно косится в её сторону; ей кажется пялится на шею, где уже должны появиться засосы от Питера. Джо хочется думать, что ей плевать, но это не так. Её действительно напрягают взгляды Барнса. И она просит его прекратить.       — Можешь не смотреть на меня так? — раздражённо произносит, даже не поворачиваясь к нему. И, когда он не отвечает, добавляет: — И остановись у какой-нибудь аптеки.       — Зачем? — он удивлённо смотрит на неё и сбавляет скорость. Джо на секунду кажется, что даже беспокоится, но потом она вспоминает, с кем находится в машине, и думает, что ему просто интересно, либо спрашивает на автомате.       — Надо, — бурчит она, понимая, что они с Питером забыли о защите.       Она не на таблетках, а он был без презерватива. Вряд ли у них могло что-то получится, учитывая, что Барнс прервал их в самый разгар. Но Джо не хочет рисковать. Ей не нужны лишние проблемы. Ей нужны таблетки.       Баки завозит её в аптеку, потом в круглосуточный магазин, где она покупает себе виски, и только после этого домой. Ещё сидя в машине, Джо предлагает ему выпить с ней, сама не знает почему, а он смотрит на неё, как на умалишённую.       — Как хочешь, — она пожимает плечами и открывает двери, собираясь выйти, но передумывает. В голове начинает крутится вопрос, который Джо тут же задаёт: — Ты с этой работой хоть иногда расслабляешься?       — Расслабиться для тебя значит напиться в хлам? — спрашивает Баки, косясь на неё, а Джо не может поверить, что он говорит серьёзно.       Она начинает понимать, почему он всегда такой хмурый и недовольный. Думает, что и девушки у Баки, скорее всего, нет. Свои мысли озвучивает вслух, а он на это называет её помешанной на алкоголе. Джо злится, возмущается. Она бесит его тоже и он говорит, чтоб выметалась из машины, но она не слушает.       Их дискуссию прерывает звонок. Она видит на экране телефона Баки имя Старка, и только это заставляет её выйти из тачки. Барнс не говорит ей ничего, она сама уходит, пока он отвечает на звонок. Бросает ему короткое недовольное: «Спасибо, что подвёз» и идёт в свою квартиру. И только потом задумывается: а зачем эта перепалка с Баки ей вообще была нужна? Он своим взглядом молнии метал и был готов вышвырнуть её из машины за шиворот. Почему она не может сидеть на своей заднице ровно?       Джо Трэвор чёртова идиотка. Ей нужны перепалки с Баки Барнсом, который может мучительно убить одной левой. Ей нужно жалеть из-за наркозависимости Гарри Озборна, который потом подставляет её, развлекаясь таким способом. Ей нужно заняться сексом с Питером Паркером в туалете, пока он представляет её всем как свою подругу. Она не понимает себя совсем.       Она думает, ей нужен её папа рядом, который бы хорошенько встряхнут и дал по голове, чтобы мозги встали на место. Будь он рядом, никогда бы не допустил такого её поведения. Но его нет. Джо в эту ночь рыдает, как сумасшедшая, уткнувшись лицом в подушку, и понимает, что она зависима от чувства опасности. Потому что прежде, когда её жизнь или здоровье подвергались риску, всегда приходил папа и спасал её. Она всё ещё ждёт, что он вернётся.

***

      Баки видит, как чёртова Джо врезается в Стива. Он видит, как к ним подходит Питер, а потом Ванда. Он понятия не имеет, о чём они говорят, но по её лицу видит, что она Стива узнаёт. Он её, конечно же, не помнит. Ни за что бы не вспомнил, это же Стив. А Джо меняется слишком сильно за пять лет, чтобы можно было узнать в ней ту восемнадцатилетнюю девочку.       Барнс спешит скрыться где-нибудь в стороне, чтобы незаметно наблюдать за происходящим, когда Стив, проходящий мимо, хватает его за плечо, крепко сжимая, и уводит в сторону от лишних глаз и ушей.       — Отойдём на секунду, — тихо говорит он, подталкивая Баки к выходу из зала с огромным количеством людей.       Он не сопротивляется, позволяет другу увести себя в тихое место, предчувствуя тему разговора.       — Что она здесь делает? — Стив шипит на него, говорит максимально тихо и озирается по сторонам. Баки понимает, что ошибается. Всё же Стив узнаёт её.       — Новая кукла мальца, — Баки просто пожимает плечами, говорит обыденно, потому что происходящее в порядке вещей. Роджерс это прекрасно знает. А какая девушка в данный момент ходит у Пита в подружках, разве их дело?       — Джо Трэвор? — уточняет Стив с большим сомнением. — Я так не думаю.       Баки на его слова снова пожимает плечами и говорит, что не понимает, о чём друг толкует.       — Я серьёзно, Баки. Ты знаешь, кто она вообще такая? Или ты ослеп? — Роджерс закипает.       — О чём ты говоришь? — он спрашивает устало, всем своим видом показывая, что ему до этого дела нет. — В тебе снова паранойя проснулась?       — Какая, к чёрту, Джо Трэвор?! — и тут он взрывается. Стив взбешён; только слепой не заметил бы необузданный гнев на его лице. Баки не понимает, почему Роджерса девушка начинает так волновать только сейчас, если он уже два месяца знает о ней, пробивает её, пытается найти хоть что-то. — Почему эта девушка сейчас здесь? С Питером.       — Я же сказал. Его новая девчонка. Мы полностью проверили её. Всё в порядке, — Баки пытается его успокоить. Стив смотрит на него скептически, не желая принимать информацию, Баки догадывается — потому что в голове у него уже свои личные сформированные выводы. Потому что он её узнаёт. — Думаю, ты перетрудился из-за поисков того, кто устроил нападение на аукционе. Я тоже работаю над этим, так что можешь расслабиться и немного отдохнуть.       — Уверен? — через некоторое время пристального взгляда спрашивает Стив, нехотя, но пытаясь принять его слова. С большим сомнением задаёт этот вопрос. Баки кажется, друг всё же не до конца верит ему.       — Уверен. Тебе каждый новый человек кажется подозрительным. Я проверил её. Белая овечка, которая забрела в стадо волков. Мне её даже жаль.