Маски

Michl — Kill Our Way to Heaven

      Джо никогда не существовало. Джо Трэвор — фикция, иллюзия, выдумка. Джо Трэвор — маска, которую Мие приходится на себя надеть, чтобы вернуть семью.       Она пять лет думает только о том, как вытащить папу из тюрьмы и засадить туда Старка. Когда время приходит, Мия ни секунду не сомневается, что сможет стать этой фальшивкой. Она ей и становится. Два месяца сидит в шкуре Джо. Так вживается в роль, что перестаёт воспринимать себя как Мию — как ту, кем она является на самом деле. Она словно теряет себя настоящую, и даже имя, которое не слышит всё это время, перестаёт быть ей родным.       Она не знает больше, кто она такая. Она не знает, кто такая Мия Келлер. Мия потеряна; в ней поселяется и прорастает корнями эта несуществующая Джо, которую она ненавидит. Она с горечью осознаёт, что становится Джо — ложью, — когда не откликается на имя Мия. Райли зовёт её несколько раз, но она сидит на его кровати, закутанная в тёплый плед, и не реагирует, погруженная в мысли о том, кем ей теперь быть.       Брат легонько толкает её в бок локтем, чем заставляет обратить на себя внимание и выползти из ямы с уничтожающими мыслями.       — Ми, — он осуждающе качает головой, безнадёжно смотря прямо на неё. — Ты вообще меня не слышишь?       Она устало вздыхает и отворачивается от брата, начинает смотреть на стену: на серые обои, на фотографии их когда-то счастливой семьи. У Райли в комнате, почему-то, фото только с ними двумя.       — Нет, — честно признаётся она. — Прости.       Он снова тихо выдыхает её имя, отчего Мию начинает пробивать мелкая дрожь. У неё голова разрывается на части, потому что никто не зовёт её настоящим именем два месяца, но за последние три часа она слышит его уже сотню раз от мамы и брата. Ей кажется, она сходит с ума; в голове громом гремит только: Джо Трэвор, Джо, Джо…       Она чувствует, как Райли, сидящий с ней на кровати бок о бок, закидывает свою руку ей на плечо и обнимает. Он почти заставляет её разрыдаться, но она только прикрывает глаза и опускает голову ему на плечо. Становится легче. Она понимает, что скучает по этому так сильно. Понимает, что хочет снова быть просто Мией.       — Поверить не могу, что ты рассказала маме, — тихо сообщает брат. — Она так злится.       Мия знает. Она открывает глаза и перед ней тут же иллюзией возникает разочарованное и злое лицо матери. Воспоминания об их разговоре уже два часа взрывают черепную коробку, не оставляя шансов выкинуть этот момент из памяти. Слова мамы вклиниваются в подкорку мозга; крепче всего там заседает её крик о том, что дочь уже можно считать мёртвой. Мия чертовски напугана прямо сейчас. Она ненавидит себя за то, что раскрывает план маме.       — Я не буду тебя судить, — внезапно говорит Райли. Мия непонимающе поворачивается на него и замечает отрешенный взгляд в сторону. — Я не имею права что-либо предъявлять тебе. Я несовершеннолетний наркоман, мне ли говорить о твоих ошибках.       Она смеётся. Смех выходит каким-то истерическим и вымученным.       Брат тоже её осуждает. Делает вид, что это не так, но даже почти не скрывает своего истинного мнения. Мия думает, что Райли стоило оставить в неведении о том, что она сейчас вытворяет. Но мама бросает ему несколько фраз, которые заставляют Мию рассказать всё и ему.       — Ты прав, — соглашается она, стирая все следы улыбки со своего лица, и скидывает руку брата с плеча. — Ты прав, Райли. Тебе ли судить.       Она смотрит на младшего брата с выражением полной злости и недовольства на уставшем лице. Он лишь безразлично пожимает плечами, чем выводит из себя.       — Я единственная, кто думает о папе, — заключает она, словно понимает это только сейчас. — Единственная, кто хоть что-то пытается делать, чтобы вытащить его. Никто из вас за пять лет и пальцем не пошевелил! Вы просто вычеркнули его из жизни.       — Почему я должен что-то делать для этого монстра, а? — Райли взрывается тоже, повышает голос и начинает смотреть на Мию горящими злыми глазами. Она на секунду тушуется, когда слышит, как брат называет отца.       — Не смей, Райли, — жестко, медленно проговаривая каждое слово, предупреждает она, с трудом сдерживая себя, чтобы не сорваться на брата.       — Ты просто дура, Мия, понятно? — он раздражённо выплевывает ей это в лицо, а потом встаёт с кровати, забирая с собой тепло. — Ты самая большая идиотка, которую я только знаю. Рискуешь всем и подвергаешь себя опасности ради него. Него! Это чудовище не заслуживает такого.       — Да что с тобой не так?! — она не выдерживает того дерьма, которое брат вываливает на отца, и кричит, не понимая, почему Райли говорит всё это. — Это же наш отец! Это папа. Наш папа, — последние слова звучат от неё уже сквозь поток горьких слёз.       — Думала бы лучше о себе, — кидает Райли тихо, одаряя её коротким жалостливым взглядом, и разворачивается, чтобы уйти.       — Что? — не понимая, выдыхает она, прищуриваясь.       — Думай о себе, Мия! — громче повторяет брат, резко поворачиваясь к ней с по-настоящему злым лицом. — Измени свою жизнь, а не пытайся вылечить меня. Или вытащить папу, что вообще похоже на больную фантазию. Забудь об отце, прошу.       — И ты туда же, — она неверяще мотает головой, выдыхая слова.       — Я беспокоюсь о тебе. Ты моя сестра! — Райли выкрикивает это слишком эмоционально и громко, будто в отчаянии. Мия смотрит на него испуганно и удивлённо, потому что никогда прежде не видит брата таким. Она понимает, что он тоже замечает свой всплеск эмоций и тут же старается успокоиться, избавляясь от сумасшедшего взгляда. Становится тише, когда говорит снова: — Я люблю тебя, Ми, и не хочу потерять. Ты последняя часть семьи, которой я дорог. Последняя, кого я действительно могу назвать семьёй.       — Не говори так.       — Ты последняя, кто у меня остался, — продолжает Райли, безысходно сообщая ей. — Отца нет. Я с ним пять лет не разговаривал. И не хочу. Маме плевать на Келлеров. Она даже свою девичью фамилию вернула и живёт своей жизнью, забыв о прошлом. Я живу с ней только потому что мне ещё нет восемнадцати. А Джейк… — голос брата начинает дрожать на этом имени. У Мии и самой дыхание сбивается, когда она слышит его, начинает колоть где-то слева в груди. — У него скоро уже своя семья будет, он и слышать о нас не хочет.       Она грустно опускает голову вниз после слов младшего брата и поджимает губы, потому что знает, что всё это — правда. Не хочет принимать эту информацию и яростно сопротивляется ей. Но всё равно знает, что так оно и есть, как говорит Райли. В особенности, про Джейка.       Она не видит его уже год. Она скучает по старшему брату так же сильно, как по папе. Только проблема в том, что Джейк ненавидит семью Келлеров и ограждается от них, как только может. Он не хочет иметь с ними ничего общего. Поэтому с ним вернуть прежние отношения гораздо сложнее.       Джейк всегда был против дел отца, сколько Мия его помнит. Он протестовал, уходил из дома, пытался мешать отцу, образумить его. Он кричал о том, что папа преступник, и заявил, что никогда не станет заниматься его делами. Папа надеялся, что старший сын образумится и успокоится, но Джейк ушёл из дома, как только ему исполнилось восемнадцать. С тех пор он только выкраивал моменты, чтобы увидеться с ней и Райли раз в неделю. Но не с родителями. Родители перестали для него существовать, пока младшие сестра и брат всё ещё оставались дорогими людьми. Это было давно.       Мия однажды ошибочно подумала, что с Джейком всё может наладиться, когда папа оказался за решёткой. Джейк был с ними после этого. Почти вся их семья была вместе, кроме отца, которого нужно было вытащить из тюрьмы, что она собиралась сделать. Но всё пошло прахом. Райли и наркотики. Её заявление старшему брату о том, что он должен ей помочь с планом. Разумеется, он не собирался этого делать. Он впервые тогда посмотрел на неё разочарованно. Мия думает, тогда он впервые задумался о том, что хочет не быть её братом.       Она знает, что совершает одну и ту же ошибку дважды. Пять лет назад озвучивает Джейку свою первоначальную непродуманную идею о том, что хочет помочь папе. И год назад рассказывает брату о Питере и о фальшивой Джо. Она знает, что это один из её глупейших поступков, но по-другому не может. Она слишком сильно доверяет Джейку, чтобы молчать. Она слишком сильно надеется на него.       Теперь Мия понимает, что этой самой надеждой и безграничной любовью самолично и разрушает отношения со старшим братом, и теряет его, кажется, навсегда. Его сумасшедший взгляд на неё в тот момент, когда она ему всё рассказывает, крепко вцепляется в её память. Снится ночами, душит и вспарывает грудную клетку. Она хочет забыть этот момент, чтобы никогда не знать, что брат её не любит.       Джейк резко и безоговорочно сообщает ей, что не хочет иметь с ней ничего общего, если она собирается воплотить свой больной план. Именно так Мия окончательно остаётся без Джейка в своей жизни. Любимый брат отказывается от неё, бросая напоследок, что она ему больше не сестра.       — Ты виделся с ним? — когда она задаёт вопрос, голос страшно дрожит. Райли смотрит на неё удрученно и начинает потирать шею — знак того, что нервничает.       Мия виновато опускает глаза, когда замечает на себе его взгляд. Начинает заламывать пальцы и теребить плед, чувствуя, будто совершает что-то ужасное.       Она беспомощно мечется между братьями, как крыса, загнанная в ловушку, вот уже несколько лет. Райли знает, что она больше близка с Джейком, чем с ним. Он знает, что она любит старшего брата сильнее — буквально до смерти. Он с этим мирится, не говоря ни слова, но Мия видит, как его это задевает. Он сам говорит, что она для него единственный дорогой человек, а ей на это будто плевать. Мия себя уже вечность корит за то, что предпочитает младшему брату, который её действительно любит всем сердцем, этого эгоиста Джейка, для которого она не значит абсолютно ничего.       — Мы несколько месяцев не встречались, — Райли грустно мотает головой и не смотрит на неё. — Но он звонил недавно.       Он медленно поворачивается к сестре, чтобы посмотреть на её реакцию. Мия сидит, не шевелясь, прожигает брата выжидающе-вопросительным взглядом. Не может ничего сказать из-за шока; не верит, что Джейк сам связывается с кем-то из семьи. С Райли. Хочет закричать, почему не с ней, но в горле будто ком застревает. Она чувствует, как грудную клетку прошибает боль и обида.       — Это будет мальчик, — тихо сообщает Райли под её прожигающим взглядом, и у Мии сердце начинает биться ещё сильней. Она слабо улыбается, ощущая жжение в глазах; слёзы медленно скатываются по щекам.       Она не знает, какие эмоции в ней бушуют — это злость из-за того, что важные новости она узнаёт не от самого Джейка, а через Райли, или это счастье оттого, что у неё скоро появится племянник.       Мия знает, что невеста Джейка беременна. Они все знают, потому что он самолично сообщает семье, что собирается стать отцом. Ей он пишет короткое сообщение, а в конце просит не приближаться к его семье. Потом он исчезает из их жизней. И вот Райли говорит, что Джейк с ним связывается.       — Я очень рада за него, — она выдавливает из себя слова сквозь жгучую обиду, пытаясь улыбаться; скулы сводит из-за фальши. Мия видит, что Райли в последний момент останавливает себя, чтобы ничего не сказать, проглатывая слова.       Их немой диалог и переглядывания удрученными взглядами прерывает тихий стук в спальню. Мама приоткрывает двери, заглядывая внутрь сквозь небольшую щель; порог комнаты не переступает. Окидывает своих младших детей внимательным взглядом, а потом сообщает:       — Это Джеймс, — смотрит на Мию из-под нахмуренных бровей. — Хочет поговорить с тобой.       Она кивает и говорит, что выйдет к нему через минуту, после чего мама оставляет их с Райли снова одних, не удостаивая лишним взглядом или словом. Брат смотрит вопросительным взглядом сначала вслед маме, а потом на Мию, но ничего не говорит. Она игнорирует этот взгляд и выпутывается из пледа. Сидит на кровати ещё несколько минут, боясь выходить к Баки, который приезжает гораздо позже, чем обещает. Она думает о его словах, проносящихся эхом в трубке телефона, когда он звонит ей: «Есть проблема».       Баки сидит один на её кухне с большой кружкой кофе — наверняка, делает его себе сам. Он сразу же встаёт со стула, когда видит её, и, не здороваясь, говорит приказным тоном:       — Пора заканчивать. Собирай вещи и уезжай.       Мию словно бьют по голове; в ушах начинает звенеть, тело пробирает пугающая дрожь. Она на долгие несколько секунд осознания его слов перестаёт дышать, потому что они вышибают почву из-под ног.       — О чём ты? — она пытается делать вид, что всё в порядке, что она не напугана ещё сильнее, чем после разговора с мамой; вопрос задаёт словно усмехаясь, но выходит вымученно и грустно. Истинные эмоции прятать у неё больше не выходит, и перед Баки это абсолютно бессмысленно; они проявляются уже через пару секунд, озаряя лицо испугом.       Баки мотает головой, поджимая губы, и устало проводит по лицу ладонью. Он берёт со стола кружку и делает глоток, подходит к кухонной столешнице — становится от Мии дальше. Он опирается на столешницу бедрами и окидывает девушку измученным взглядом красных глаз.       Она внимательно смотрит на него. Баки выглядит плохо и лет на десять старше. Мия чувствует себя виноватой в этом. Она понимает, что чувствует себя виноватой во всём плохом, что случается с дорогими ей людьми.       — Старк копает под тебя, — холодно произносит он. Мие хочется засмеяться и наорать на Барнса одновременно. Она облегчённо выдыхает и подходит к мужчине, встаёт рядом — рука об руку.       — Лучше бы что-нибудь новое сообщил. Это я уже знаю, — она безразлична к услышанному, совершенно не волнуясь об этом. Тони Старку она не нравится с самого начала, он с первого дня ищет на неё компромат. Но Мия хорошо подчищает следы, и ему никак не связать её с Джо Трэвор.       — Ты не поняла. Мия, — Баки поворачивается к ней, заглядывая в глаза; делает акцент на её имени, чтобы до неё дошло, о чём он говорит. — Он копает под тебя.       — Он не знает, кто я такая, — она понимает его сразу, но не хочет в это верить. В отрицании начинает испуганно мотать головой и говорит так, будто пытается убедить саму себя.       — Он не знает, кто такая Джо Трэвор и откуда она взялась. Это выводит его из себя. Видимо, поэтому он начал копать глубже.       Она не верит. Думает о том, что всё продуманно идеально — у неё уходит на это много времени. Это — непрослеживаемая связь между настоящей Мией и фальшивой Джо — единственное, о чём она не переживает. Ей кажется, она не может так проебаться после того, как тратит слишком много сил на продумывание и осуществление своего плана.       — Он не мог ничего найти, — шепчет она, не желая принимать информацию, а потом обращается к Баки: — Картер ведь всё удалила, так? Она должна была создать идеальную биографию Джо Трэвор. Стереть всё о Мие. Ты обещал.       Мия слегка сумасшедше смотрит на Барнса. Она помнит, как он предлагает ей это. Это его идея — не её. Он уверяет, что поговорит с женой Стива — у них тогда ещё не всё так плохо и они не разводятся, — потом сообщает, что она всё сделает. А позже Мия сама встречается с Шерон, которая передаёт ей новую биографию и сообщает, что её имя теперь — Джо Трэвор. Выбирает его тоже Картер — Мия говорит, что ей плевать, каким оно будет.       — Это Стив… — вдруг осознаёт она и начинает зло пялится на Баки, который уверял, что Роджерс ни о чём не узнает.       — Нет, — он возражает мгновенно. — Ты знаешь, какие у них отношения. Она не рассказывала ему.       — Тогда откуда?!       — Ты забыла, кто такой Тони Старк?       Мия думает, что она действительно забывает. Она прикрывает глаза и облокачивается о столешницу мраморного гарнитура. В голове звенят мысли, что стоило беспокоиться о Старке больше. Стоило беспокоиться обо всём и не отключать разум ни на секунду. Но она оказывается словно слабачкой, неспособной ни на что, и допускает очень много ошибок. У неё в голове уже формируется огромный список ошибок, которые она совершает за эти два месяца. Она не понимает, как всё ещё этот план, вначале казавшийся идеальным, не проваливается, ведь происходит слишком много осечек.       — Он знает о нас? — Мия сглатывает ком в горле и с трудом задаёт вопрос. У неё трясутся руки, и она складывает их на груди, не смотря на Баки. Ответа не получает; когда тишина становится затянутой, Мия вопросительно поворачивается на Барнса. Она видит выражение его лица и всё понимает без слов. — Какого чёрта?! Зачем ты пришёл, если он…       — Он не знает, — Баки не даёт ей договорить. — Но подозревает.       — Уходи! — она кричит и пугается себя сама. Замечает на себе ошеломлённый взгляд мужчины. Он пытается успокоить её и тянется, чтобы взять за руку, но Мия слишком злится, поэтому отталкивает его. — Выметайся. Больше никаких встреч.       У неё глаза полыхают гневом и дыхание становится прерывистым. Она смотрит на Баки бешено, кричит на него, приказывает. В мозгу красным мигает мысль, что она может потерять всё из-за него. Из-за того, что он неосторожен и подставляет её.       Выражение его лица сменяется медленно, как будто он осознаёт постепенно. Мия замечает проблески его привычной ярости и жестокости. Она начинает успокаиваться, когда видит его таким, но не пугается. Ей не нужно бояться Джеймса, в каком бы состоянии он ни был — он никогда не причинит ей вред. Просто её эмоции всегда утихают, когда она видит его в гневе — Мия знает, что тогда он становится страшным человеком.       — Ты ничего не поняла, да? — Баки резко хватает её жесткой хваткой под локоть, приближая к себе так, что она может ощутить его кофейно-сигаретное дыхание. Он смотрит ей в глаза лютой яростью и сжимает руку до боли; Мия хмурится, но не произносит ни звука и не пытается вырваться. — Думаешь, Старк оставит это? Нет. Твой план накрылся, Ми. Если не уберёшься сейчас же, больше никогда не будешь в безопасности.       — Отпусти, Джеймс, — холодно произносит она, игнорируя все его слова. Баки тут же ослабляет хватку с раздражением, чуть отталкивает её от себя и устремляет не верящий взгляд к потолку, поражаясь глупости и упрямству девушки. Она обращается к нему, когда он поворачивается к ней спиной, собираясь уйти: — Ты ведь знаешь, что я не отступлюсь.       — Ради чего всё это?! — он резко разворачивается к ней с криком, эмоционально взмахивая руками, отчего она вздрагивает. Мия никогда прежде не видит Баки настолько злым, и это её пугает. — Я был идиотом, когда пошёл у тебя на поводу, помог с этим бредовым планом. Надо было утащить тебя подальше отсюда и приковать цепями, чтобы не сорвалась с места. Нельзя было позволять тебе вытворять всё это.       Она недоуменно смотрит на него, плохо воспринимая его слова. Баки мечется по кухне, нервно шагая туда-сюда; Мия видит, что он себя корит. Из-за неё он становится ещё более взрывоопасным и дерганным, чем есть. Ей хочется, чтобы он успокоился и перестал считать себя настолько важным, что может указывать ей, что должна делать.       — Ты не можешь мне что-либо запрещать. Я бы не стала тебя слушать.       — Я отвечаю за тебя, — Баки останавливается прямо перед ней на несколько секунд, прежде чем сказать это. Смотрит на неё безэмоциональным взглядом, но желваки заходятся на лице, а руки он раздражённо сжимает в кулаки. Она первый раз за семь лет слышит от него подобное. Прежде, это остаётся невысказанным фактом, но Джеймс его озвучивает спустя слишком много лет.       — Тебя никто не просил, — заявляет она тихо, пожимая плечами, притворяясь равнодушной к этому, но душа начинает разрываться.       — Я погряз в этом дерьме, когда ты предложила мне выпить, — печально шепчет он, напоминая об одной из их первых встреч. Перед глазами становится мутно; Мия предпочла бы не вспоминать те моменты своей жизни. Тем более, когда Баки отзывает о них так. — Я в этом уже много лет. Так что никто не должен меня просить. Я просто обязан следить за тобой.       — Почему? Потому что работал с моим отцом? Или потому что мы трахаемся?       Она злится; желчь льётся из неё рекой и Мие плевать, что она задевает Баки. Она и пытается вывести его, но он не реагирует. Без смены эмоций, без единого движения мускула на лице мужчина продолжает смотреть на неё, не отрываясь от глаз, которые ей начинает жечь, но она старается не позволить накатить слезам обиды. Она сильная; она не позволит расплакаться себе даже перед Джеймсом. Расплакаться из-за него же.       — Твою мать, — усмехаясь выдыхает он, отрываясь от неё, опуская голову. Слабо смеётся несколько коротких секунд, а потом возвращает взгляд к Мие и проводит своей шершавой ледяной ладонью по её щеке, заставляя дрожать. — Ты чертовски умная. Но иногда поступаешь очень и очень глупо. Ты сейчас наживаешь себе большие проблемы.       — Тебе ли не плевать?       — Ты знаешь, что нет.       Она знает. Ей не нужно спрашивать или говорить об этом — Мия знает, что для Баки она всегда приоритет номер один, и пользуется этим слишком часто, переходя все границы. Она использует Барнса, но утешает себя тем, что он для неё не только способ достижения целей. Он дорог ей тоже. Она понимает это несколько лет назад. Просто неожиданно осознаёт, что он не просто её подростковый бунт и развлечение, а нечто большее. Она пугается этого, но спустя годы принимает.       У неё своеобразное чувство любви, которое другим людям понять сложно. Баки с этим мирится; ей достаточно того, что он принимает её и всегда находится рядом. Кроме этого момента. Мие кажется, он тоже устаёт от неё, как многие другие. Мие кажется, она теряет даже Баки.       Он уходит, ничего больше не говоря. Потому что она тоже не отвечает ему. Оставляет его слова без ответа, и он, еле заметно кивая ей, будто что-то понял, разворачивается и уходит. Оставляет её одну с больными мыслями о том, что он никогда раньше не уходил от неё вот так, не сказав ни слова. Эти мысли долбят её голову раскаленным железом, оставляя жгучие раны. Мия смотрит на выход из кухни, где исчезает фигура Баки, и думает о том, что всё меняется. Всё меняет она своим яростным желанием мести. Она замечает в глазах Джеймса осуждение за это, хотя он сам помогает ей с этим планом.       Ей действительно жаль, но отец для неё важнее.       Вдруг Мия вспоминает, что так было не всегда. Она вспоминает, как предпочла поездку с Баки за город ужину с папой, как избегала отца, чтобы встретиться с Баки, как много было Баки в её жизни прежде. До того, пока папа не оказался в тюрьме. В её прошлой жизни.       Мия встречает Баки в этой прошлой жизни — той, которую она может назвать счастливой. Той, которой у неё уже давно нет.       Она не может забыть об этом, постоянно прокручивая в голове старые воспоминания, которые с удивительной лёгкостью до сих пор детально воспроизводит в памяти. Она просто знает, что это один из самых последних счастливых дней в её жизни. Он отпечатывается в подкорке мозга слишком сильно.       Ей только исполнилось пятнадцать. Папа, как подарок на день рождения, преподнёс ей разрешение пойти с ним и мамой на благотворительный вечер. Пригласили, как обычно, всю их семью, но это был первый раз, когда папа позволил ей пойти. Она была вне себя от радости, что попадёт наконец на светское мероприятие, о которых грезила с семи лет.       Баки подошёл к их семье, пока они ещё не разошлись, а стояли все вместе. Мия сразу заметила недовольный взгляд отца, когда он увидел приближающегося Барнса. Сейчас она знает, что он просто не хотел, чтобы дети знали о его связи с Баки, но тогда этот взгляд она не поняла.       Ей не удалось разглядеть Баки или что-то узнать о нём, потому что, как только он начал говорить, перед этим поздоровавшись с её мамой и Джейком и бросив короткий взгляд на неё, папа, положив руку ему на плечо, тут же отвел его подальше от семьи. Это был первый раз, и Мия уже через несколько часов забыла об этом странном человеке.       Через год Баки пришёл на её шестнадцатилетие. Он не был приглашенным гостем, просто завалился в их дом, когда праздник был в самом разгаре, и заявил, что ему срочно нужно поговорить. Папа сначала пытался его выпроводить — не хотел расстраивать свою единственную дочь. А потом всё же отвел Баки в свой кабинет, где они провели достаточно много времени, а когда вышли, на отце не было лица. Но он старался выглядеть радостным.       Когда Баки уходил, бросил Мие короткое: «С днём рождения». Она непонимающе смотрела вслед странному незнакомцу, а потом перевела взгляд на папу и увидела, каким удрученным он был. Это был момент, когда она впервые обратила внимание на Баки. После этого они случайно встречались ещё несколько раз в течение года. На её семнадцатый день рождения, который она первый раз праздновала не дома, а в баре, они пересеклись, потому что Мия опрокинула на Барнса пиво. Она до сих пор не знает, он оказался там случайно или нет.       Это был период, когда у неё отказали тормоза и Мия немного слетела с катушек, как это бывает со многими подростками. Ей хотелось веселиться и бунтовать, не слушаться родителей. Так что она предложила Баки выпить. Он отказался, с ней не пил, но приглядывал всю ночь, чтобы не натворила глупостей. Как иронично, что главной глупостью, которую она совершила в ту ночь, стал он сам. Это произошло не в ночь её дня рождения, а месяцами позже, потому что Баки держался очень стойко и долго. Но Мия знает, что именно в ту ночь в её голове возникла эта безобразная идея. Она просто хотела развлечься. Она не подозревала, что всё зайдёт так далеко.       Ей было весело скрываться от папы и чувствовать адреналин от этого. Она умело скрывала ото всех, что знакома с Баки настолько близко, что между ними что-то происходит. В отличие от него, Мия веселилась и получала удовольствие от всего происходящего, пока Джеймс выглядел чернее тучи и ходил с вечно хмурым лицом. Только повзрослев, она поняла, что вытворяла: ей было семнадцать, а Баки старше её на четырнадцать лет. Если бы отец узнал, он бы убивал его долго и мучительно.       Впервые за долгие пять лет она думает, что, может быть, хорошо, что папа сейчас не здесь. Отец работает с Баки много лет, они старые приятели, но даже это не помешало бы ему содрать с Барнса кожу за то, что Мия захотела развлечься. Этого он бы не простил даже ему.       Мия просто надеется, что папа и дальше не узнает о её связи с Баки.

***

      — Что она вытворяет, Барнс? — Уилсон Келлер сидит за стеклом с трубкой у уха, с каменным лицом настоящего монстра. Он сразу же, без церемоний задаёт вопрос с лёгкой яростью в твёрдом голосе, когда Баки поднимает эту злосчастную трубку для разговора с заключённым. — Лучше скажи. Она моя дочь, я должен знать.       Баки мысленно усмехается, слыша его слова; восхищён тем, что поганец Келлер вспоминает, что у него есть дочь Мия.       — Ничего, — он отрицательно мотает головой, отвечает спокойно, абсолютно безразлично. — Она в порядке.       Келлер кривит губы и присматривается к нему внимательней, всем своим видом показывая, что сомневается в правдивости слов. Баки остаётся безэмоциональным, стирая с лица все намеки на какие-либо чувства. Выдерживает на себе изучающий взгляд босса в несколько минут. Это всегда слишком просто; Келлер ни разу не уличает его во лжи.       — Ты ведь знаешь её, — он смягчается и выглядит так, будто ему действительно есть дело до Мии. Баки ему почти верит. — Она с лёгкостью может наворотить глупостей.       — Не наворотит, — уверенно отвечает Баки, а внутренне смеётся над своими же словами, воспроизводя в памяти недавнюю встречу с Мией и её упрямый отказ сидеть на заднице ровно. — Уже пять лет прошло. Сидела же она как-то спокойно всё это время.       Он не стесняясь врёт боссу, чем занимается всё время, что тот сидит за решёткой. Келлер не в курсе, что его дочь творит для него все эти годы, потому что Баки покрывает её. Это когда-нибудь выйдет боком для него, но ему, кажется, плевать. Он больше думает о том, что Келлер вообще не достоин что-либо знать о Мие, потому что его вылизанная показушная любовь к дочери — отвратительная фикция. Его лживое беспокойство о ней не вызывает у Барнса ничего, кроме отвращения.       Он все эти годы докладывает Келлеру минимум информации о дочери, потому что считает это правильным, и не понимает, откуда тому становится известно, что она что-то вытворяет; Келлер его для этого и просит прийти — чтобы поговорить о Мие. Баки задумывается над тем, кто может быть информатором Уилсона на свободе. Кто может следить за Мией.       — Присматривай за ней, — приказывает он, глядя хмурым взглядом. Барнс коротко кивает; даже спустя столько лет он всё ещё принимает от него приказы и работает на него. Слишком верная собака, которой он никогда не собирался становиться.       — Я и без твоих указаний всегда рядом с ней, — чуть зло бросает он Келлеру, позволяя эмоциям на секунду выползти наружу. Босс прищуривается, оглядывая его, а потом усмехается, кривя губы в пугающей улыбке.       — Да уж я знаю, — тихо сообщает ему, и они оба понимают друг друга. Баки молчит, начинает крепко сжимать трубку той самой левой рукой, раненной девятнадцать лет назад на войне, которую подлечить ему помогает Уилсон, когда нанимает к себе охранником спустя два года после этого.       Баки ему благодарен. Келлер много сделал для него, Баки был бы верен ему до конца жизни. Но Мия встаёт между ними.       Барнсу правда безразлично, какой человек Уилсон — он сам не лучше, точно такой же монстр и убийца. Но Келлер также является главным идолом и чуть ли не божеством для своей дочери Мии, на которую ему практически плевать. Она восхваляет своего отца, которому до неё почти нет дела. Баки хочется раскрыть ей глаза на это, но он знает, что она будет разрушена этой информацией. Он молчит, продолжая разрываться.       — Ты головой отвечаешь, — добавляет Келлер, будто ему есть дело до того жива Мия или нет. — Я доберусь до тебя даже отсюда, если с ней что-нибудь случится.       — Единственное, что с ней может случиться — это ты, — Баки не выдерживает и, приближаясь к толстому стеклу, отделяющему его от босса, зло цедит слова, слишком долго варящиеся у него в голове. — Она узнает. Рано или поздно. На твоём месте, я бы беспокоился об этом.       Он резко вешает трубку, не давая Келлеру возможности ответить, и, кидая на него секундный взгляд, встаёт, быстро удаляясь из комнаты для свиданий. Успевает заметить, что тот приходит в бешенство, но Барнсу плевать. Он уже предупреждает Уилсона прежде, что ему не удастся вечно хранить от Мии свои секреты. Это не первое предупреждение; Келлер успокоится и забудет об этом.       Баки просто сносит крышу от его фальшивой заботы о Мие; он взрывается, высказывает ему это, потому что не способен больше терпеть. Ему невыносимо знать, что она выворачивает себя наизнанку и добровольно подставляет своё тело под пули и ножи ради и для отца. Он больше не может смотреть на это. Он всерьёз задумывается над тем, чтобы рассказать ей всё.       Он сомневается. Каролина отказывается от своего мужа, потому что знает слишком многое. Джейк ненавидит отца, потому что всё знает ещё с подросткового возраста. Райли, который подсаживается на наркотики из-за потери отца, теперь тоже не хочет его знать — Каролина и Джейк ему рассказывают не всё, но многое. Но это происходит слишком поздно — Райли уже крепко на наркоте к этому моменту.       Баки почти уверен — если Мия узнает, это и её может заставить отступиться от своей сумасшедшей любви и привязанности к отцу. Но это вычеркнет и его тоже из её жизни. Она может не отказаться от своего отца, но Баки она возненавидит в любом случае.       Он пока не готов вычеркнуть себя из её жизни. Она ещё в нём нуждается.