Маски

      Питер ему ничего не говорит, и Гарри к этому уже привыкает. Но когда друг врывается к нему домой, ища встречи со старшим Озборном и заключает с ним какую-то сделку, Гарри начинает психовать, как малолетний обиженный подросток. Он пытается выяснить у отца, зачем приходит Питер, но Норман ему тоже ничего не сообщает. Говорит, что сына это не касается, потому что он ничем не может помочь.       Через сутки от одного из телохранителей, который подчиняется скорее Гарри, чем Норману, он узнаёт, что Джо похищают, а Питер приходит к его отцу за помощью в её поисках. Этим же утром за неё просят выкуп в два миллиона, но Старк говорит, что не даст за эту сучку и двух центов. И Питер начинает искать деньги сам. Гарри знает, что у него их нет, но просьб о помощи от Паркера не получает, удивляясь, что даже ради своей обожаемой Джо друг не готов прийти к нему. Когда-то лучшему другу.       У них совсем всё плохо в последнее время; Питер отказывается с ним даже разговаривать. Что за кошка между ними пробегает, знают оба — хренова Джо Трэвор, умело рушащая чужие жизни и, видимо, поплатившаяся за это. Гарри её не жаль — заслужила. Он думает об этом первые несколько часов, а потом начинает суетиться, пытаясь узнать, кто её похищает. Питеру не говорит; у них обоих уже в правилах не рассказывать друг другу ничего.       Гарри и не рассказывает Питеру о встрече в Гидре и ночи, когда Джо в пьяной истерике звонит ему — Озборну, мать его! — и просит забрать из какого-то отстойника. Гарри выкидывает ЭмДжей, с которой тогда развлекается, и она снова привычно его посылает. Он не оставляет ей даже мелкой дозы, как обычно делает, чтобы не сильно дулась. Ему становится чертовски плевать на неё, когда Джо рыдает в трубку, умоляя приехать за ней.       Он отслеживает её телефон, потому что Трэвор не может сказать, где находится. Забирает с улицы в почти бессознательном состоянии, пока она сидит около отвратного клуба на холодном асфальте. Гарри сразу понимает, что она под кайфом, как только видит, и ему становится за неё слишком страшно. Потому что Джо выглядит так, будто не способна вынести лютой дозы наркотиков в своём организме. Она отключается у него на руках, перед этим сказав спасибо, и ему приходится тащить её в свою машину, размышляя о том, какого хуя это он, а не Паркер.       Джо мотает до девяти утра; Гарри всё это время не отходит от неё, пытаясь облегчить состояние и не дать ей подохнуть. Знает, как может быть плохо; знает, что не может позволить ей откинуться у него дома. Она, не останавливаясь, рыдает и выкладывает ему слишком много неизвестной информации. Плачет по своему отцу, говоря о нём не в прошедшем, а настоящем времени, словно он её где-то ждёт. Срывается, когда вспоминает своего младшего брата, крепко сидящего на наркоте; она почти калечит себя, разбивая кружку и хватаясь за осколки в разговоре о брате, имя которого так и не произносит.       Она становится спокойней только к восьми утра и тогда же впервые вспоминает о Питере. Не смотря на Гарри, тихо шепчет, что Паркер не должен всё это узнать, иначе ей конец. Гарри не понимает; хмурится, не отрывая от неё взгляда и спрашивает, почему. Джо его не слышит; невидяще пялясь в одну точку, отвечает самой себе, шепча очень тихо:       — Это всё ложь. Ненавижу его.       Он не понимает почти ничего из её наркотического бреда и не обращает внимания на эти слова. Лишь тяжело вздыхает, осознавая, что у него не остаётся сил, чтобы следить за Джо. Гарри переводит на неё взгляд, забравшуюся на диван с ногами и вцепившуюся в собственные согнутые колени. Он думает о том, что ни один человек ещё не заставлял его настолько сильно беспокоиться. Ни один человек не получал от него такой заботы. Она не заслуживает этого, он знает, но не может с собой ничего поделать. Не может оставить эту дуру, желающую казаться стервой и делающей для этого всё, но выглядящую сейчас, как несчастный невинный ребёнок.       Джо засыпает на его руках. К этому времени Гарри измотан слишком сильно и ненавидит девушку за эту ночь. Он переносит её с дивана на свою кровать и укрывает пледом, а сам уходит за кофе, не в силах заснуть.       Днем она просыпается, ничего не помня, а после они больше не видятся.       Гарри надеется, что это была их не последняя встреча. Гарри надеется, что Джо не сдохнет там, в плену у её херова похитителя. Он выходит на него через три дня со всей запрашиваемой суммой на руках. Деньги оставляет в назначенном месте, а сам едет по адресу, который ему сообщают.       Джо находится в чёртовом тёмном подвале какого-то склада. Гарри находит её без сознания, привязанную к стулу и лежащую на полу. Он тут же подбегает к ней и убирает волосы с лица; видит насколько оно измазано синяками и кровавыми ранами. Он пугается, но тут же приходит в себя и проверяет пульс, который удаётся распознать с трудом — слишком слабый.       Гарри начинает спешно отвязывать её от стула, пытаясь привести в чувство; зовёт её по имени, прося очнуться, но она не открывает своих глаз. Джо остаётся без сознания, почти не подавая признаков жизни, и Гарри осознаёт, что он чертовски боится, что может её потерять. Он чертовски боится переживать ещё одну смерть.       Он возвращается на четыре года назад, когда у него на коленях также лежала любовь его жизни — с разбитым бледным лицом, обрамляемым светлыми прядями волос, замаранных алой кровью. Только Гвен не дышала. Гарри нашёл её в переулке мёртвой и рыдал над её телом, пока не приехала полиция.       Он очухивается быстро, когда перед глазами замирает бездыханное тело Гвен на его руках. Хренова Джо Трэвор не Гвен. Джо не закончит также. Она не подохнет в вонючем подвале. Только не из-за Питера.       Гарри осторожно поднимает её лёгкое тело и торопится к своей машине. Он несется в больницу на предельной скорости, нарушая правила; боится не успеть. Думает только о том, что ему не нужна ещё одна смерть невинной девушки из-за лучшего друга, который неспособен никого защитить.       Он пишет Питеру сообщение, что нашёл Джо, когда её забирают врачи. Думает, что поступает правильно — Паркер должен увидеть, что с ней сотворили из-за него. Четыре с половиной года назад       Гвен сидит перед ним, потупив взгляд. Пялится на свой десерт, ковыряясь в нём ложкой, но даже не пробует. Она не хочет смотреть на Гарри, потому что чувствует себя виноватой. Он злится, но винить её не может.       — Ты выбрала, — удрученно утверждает он, не отрывая от неё печального взгляда. Гвен лишь поджимает губы, пытаясь не разреветься.       — Прости, Гарри, — тихо сипит она, закрывая глаза и откладывая от себя ложку, складывает руки со стола на колени. — Питер... хороший. А ты...       — Плохой, — продолжает он за неё, усмехаясь и кивая головой; вспоминает свою репутацию. Гвен даже не возражает.       — Отец против, — говорит она то, что он и так прекрасно знает — всё ещё помнит, с какой радостью Капитан Стейси арестовывает его несколько месяцев назад.       — Странно, что твой отец не против Питера, — Гарри откидывается на спинку стула и пожимает плечами, уже не волнуясь, что говорит ей запретную информацию. Он так зол, что готов выложить Гвен всю правду. — Ты столько всего не знаешь и считаешь меня плохим, а его, почему-то, идеальным.       — Все знают, какие дела ведёт твоя семья, Гарри, — она взрывается и чуть повышает голос, начинает, наконец-то, смотреть на него.       — Ты и понятия не имеешь, — зло шипит он ей и улавливает, как взгляд Гвен меняется на испуганный. — Ты ничего не знаешь. Удачи с Питером.       Он раздраженно выплевывает ей эти слова и уходит, впервые оставляя одну. Думает, что её защита теперь не его дело. Гвен выбирает Питера, даже не подозревая, во что ввязывается. Наши дни       Гарри сидит в холле больницы со стаканчиком крепкого кофе из автомата. У него трясутся руки и дыхание сбивается, голову ломит, а взгляд потупляется. Он больше трёх суток без новой дозы, и это самый долгий срок за все четыре года. В его организме даже ни грамма алкоголя, чтобы хоть как-то облегчить состояние.       Питер находит его быстро — налетает с сумасшедшими глазами и расспросами, а Гарри так туго соображает, что даже понять не может, что от него требуют.       — Есть чем закинуться? — отрешенно спрашивает он друга, возводя на него усталый взгляд.       — Где ты нашёл её? — Питер хватает его за грудки, стоя над ним, и Гарри замечает этот полный ярости взгляд.       — Не за что, — усмехаясь, кивает он Питеру, который сначала будто задумывается, отводя взгляд, а потом отпускает его и садится рядом на больничную скамейку.       Они так и сидят несколько минут, оба молча пялясь невидящим взглядом прямо перед собой. Гарри крутит в ладонях стаканчик с остывающим отвратным кофе и думает о Гвен. Ему кажется, он ненавидит её. За то, что совершает самый глупый поступок в своей жизни, выбирая Питера и думая, что с ним будет в безопасности.       — Спасибо, — вдруг тихо говорит Паркер. Гарри непонимающе на него поворачивается, а друг продолжает, смотря в одну точку: — Я знаю, что ты сделал это не для меня. Но всё равно спасибо.       — Это же Джо, — Озборн лишь обыденно пожимает плечами и отпивает кофе.       — Ты искал её, да? — Питер поворачивается на него со взглядом, дающим понять, что ответ ему вовсе не нужен. Он оглядывает друга с усмешкой в усталых красных глазах, и Гарри лишь остаётся виновато потупить взгляд.       — Как я мог не искать? — тихо спрашивает он, обращаясь к самому себе и мысленно пытаясь найти ответ на этот вопрос. Здравый смысл орёт, что Джо ему никто, и Гарри не должен делать всё это, пока его руки начинают трястись ещё сильнее; ему приходится поставить кофе на пол.       — Она не Гвен, — жестко чеканит Питер, заставляя Озборна удивлённо посмотреть на себя. — Нам не нужно повторение истории, Гарри.       — Она уже повторяется. Ты не видишь? — он срывается на бессмысленные эгоистичные слова друга и в ярости соскакивает с места. Встаёт перед Питером, с гневом смотрит на его безэмоциональное лицо, что злит ещё больше. — Что сделали с Джо. Ты видел её? Нет. А я видел. И это всё из-за тебя. Ты даже защитить её не можешь. Никого не можешь.       Его слова действуют на Питера хуже красной тряпки на быка — он срывается мгновенно и, крепко хватая Гарри за грудки, грубо припечатывает его к стене рядом. Смотрит бешеными глазами, тяжело дыша, и Озборн начинает фальшиво улыбаться на это. Воспоминания и слова о Гвен по Питеру бьют тоже сильно.       — Она не Гвен, — медленно произносит Паркер по слогам, продолжая прижимать его к стене так, что кости начинают хрустеть. — Отвали от неё.       — Я её не трогаю, Пит, — сухо отвечает Гарри, пожимая плечами. — Она не нужна мне.       Паркер ещё несколько секунд недоверчиво смотрит на него, заглядывая прямо в глаза, в которых у Гарри плещется печаль. Питер отталкивает его от себя с ненавистью, и он оседает на пол. Устраивается у стены и поднимает на друга измученный взгляд.       — Врёшь, — уверенно заявляет ему Питер, отчего Гарри тихо посмеивается, опуская голову. — Ты помешался.       — А сам? — грубо отзывается он, снова начиная смотреть с яростью, сжимая кулаки и челюсти. — Вцепился в неё и не отпускаешь. А при этом даже защитить не можешь.       — Мы встречаемся, — напоминает Питер, почти перебивая его, потому что не хочет слушать, — а вцепился в неё ты. Потому что она похожа на Гвен, — Паркер не перестаёт гнуть свою правду, что вызывает у Гарри лишь смех. Он устало поднимает взгляд к потолку, раздраженно мотая головой, а потом поднимается с пола и вплотную подходит к другу.       — Джо совсем на неё не похожа, — выдаёт ему Гарри прямо в лицо, видя, как эмоции сменяются на шок. Ему кажется, что если кто-то и видит в Джо Гвен, так это сам Питер. — Если бы ты знал её настоящую, ты бы понял, что она совсем не Гвен.       — Не смей говорить мне, что ты знаешь, — спустя минуты осознания выдаёт Паркер с ненавистью.       — Не буду, — безразлично соглашается Озборн. Питер начинает остывать, и в эти секунды Гарри раздумывает о своих следующих словах: — Но я вижу гораздо больше, чем ты. Так всегда было. Ты даже не пытаешься увидеть, узнать её. Это для тебя она Гвен. Не для меня.       Гарри выводит его этими словами из равновесия, шокирует слишком сильно; Питер даже не может ничего сказать или сделать, когда друг оставляет его одного в больничном коридоре. Он уходит подальше от Паркера, но не решается уйти из больницы — хочет знать, жива или нет чёртова девчонка, за которую он отдаёт два гребаных миллиона.       Он проводит в больнице ещё десять часов — до того момента, пока Джо не просыпается. Он находится с Питером в разных углах больницы, чтобы больше не пересекаться, и торопится уйти сразу же, как её доктор — знакомый их семьи, к которому он её привозит, — сообщает, что девушка приходит в сознание.       Паркера нету, потому что отходит за очередной порцией кофе, когда Гарри проходит мимо её палаты, но он всё равно не решается зайти. Думает, что это никому не нужно.       Он несколько минут из-за угла наблюдает за её дверью, раздумывая, а потом замечает молодого паренька, подозрительно озирающегося по сторонам, который спешит зайти к Джо. Гарри внимательно к нему присматривается и ему хватает нескольких секунд, чтобы узнать в этой тупой башке, на которую он вечно натягивает капюшон своих дешевых толстовок, отшибленного мелкого Райли Келлера, любящего клянчить у него наркоту.       Озборн хмурится, не понимая, какого хера этот придурок тут делает, втихую пробираясь к Джо. Он передумывает в считанные секунды и спешит в палату, чтобы выкинуть оттуда укуренного Райли. Когда Гарри хватается за ручку двери, заглядывая в палату через небольшое прозрачное стекло, в его голове что-то щёлкает. Он видит, как паренек сидит на кровати девушки, что-то ей говоря, а она старается улыбаться, смотря на него.       Это тот момент. Гарри её узнаёт. Понимает, почему она кажется ему чертовски знакомой и где её видел.       Он шокировано отшатывается от двери, бегая глазами туда-сюда. До конца не верит в свои сумасшедшие домыслы или просто не желает их принимать. Ошарашенный вспышками воспоминаний о том, как сестра Райли забирала его в отключке после охуенной дозы дури, Гарри медленно, шаркая ногами, отходит от палаты всё дальше. Он не обращает внимания на Питера, с которым сталкивается у лифта. Лишь окидывает друга отрешенным взглядом и, не торопясь, уходит из больницы.       Когда оказывается в своей машине, Гарри торопится достать из бардачка пару белых таблеток. Потому что оказывается неспособен трезво соображать и переварить информацию, которую узнаёт против своей воли. Он не хочет думать о том, что девушка, для которой он легко расстаётся с двумя миллионами зеленых, оказывается хуевой Ми Келлер. Сукой, которая разбивает ему лицо пару лет назад, потому что он курит траву с её несовершеннолетним братом.

***

      У неё разбито всё лицо: рассечена бровь, которую пришлось зашивать, на губах раны и запекшаяся кровь, а под левым глазом и на скуле огромные серо-фиолетовые синяки. Это то, что Питер видит. Но доктор Джо сообщает ему ещё о травме головы и сотрясении, а также треснутом ребре и вывихнутом запястье.       Он не может на неё смотреть, зная, что виноват в этом всём. Но смотрит. Питер почти не выбирается из её палаты, глядя как Джо беспокойно спит под снотворными и обезболивающими; он всё глубже загоняет себя в яму с чувством вины, даже не совершая попыток выбраться оттуда. Всё чаще прокручивает в памяти слова Гарри и думает, что друг оказывается прав. Питер тоже знает, что никого не может защитить. Знает, что с ним никто не в безопасности.       Джо просыпается, когда он думает о безопасном месте, куда может уехать от отца. Размышляя о Канаде и Италии, Питер смотрит на неё, поэтому сразу замечает, когда она открывает глаза. Он не торопится подходить к ней — продолжает сидеть на диванчике в трёх метрах, в ожидании, пока Джо сама заметит его.       — Привет, — она быстро находит его глазами и сипит, стараясь выдавить улыбку. Питер лишь кивает, поджимая губы. — Всё нормально?       — Нет, — тихо отвечает он, даже не шевелясь, продолжает холодной статуей сидеть на месте. Замечает, как Джо начинает хмуриться, но любое выражение эмоций приносит ей боль из-за травм и зашитых ран.       — Что случилось? — она пытается подняться, но тут же кривится от боли и обессиленно падает назад на подушки.       — Это случилось, — Питер обводит палату взглядом, а потом смотрит на Джо. Она закрывает глаза, что-то тихо шепча себе под нос. — Тебя похитили из-за меня. Это, по-твоему, ничего?       — Я в порядке, — уверенно заявляет она, пытаясь убедить его, а сама борется с болью, стараясь лишний раз даже не шевелиться. Питер, насмехаясь, кивает ей. Разумеется, она в порядке.       Он долго смотрит на Джо, ничего не отвечая. Она лежит слишком слабая на больничной койке вся в проводах, но старается выглядеть, будто действительно всё хорошо. Она даже его не винит, а лишь благодарит за то, что вытаскивает от похитителя. Питер удивляется этой девушке, задумываясь о том, что недооценивает её — она оказывается гораздо сильнее, чем ему кажется.       Он растерянно отводит от Джо взгляд, потому что спасает её вовсе не он. Не он, а деньги его отца. Которые Тони всё же отдаёт за неё, раз она сейчас живая лежит перед Питером. И Озборн, который, почему-то, первым добирается до Джо.       — Она умерла, — после продолжительного молчания вдруг говорит он, сам удивляясь, что осмеливается заговорить об этой впервые после случившегося. Питер отрешенно смотрит в окно палаты, лишь бы не на Джо, потому что кажется, что не сможет выдержать на себе её взгляда. Он нервно стучит пальцами по своему колену, боясь продолжать.       — Кто? — сквозь поток его болезненных воспоминаний прорывается хриплый голос Джо, заставляя его вернуться к реальности, но лишь ненадолго.       — Нам было по семнадцать, — будто не слыша её, продолжает он, невидящим взглядом глядя в сторону. Рассказывает медленно, делая между словами паузы, словно пытаясь вспомнить историю. Он ненавидит, что, на самом деле, помнит её слишком хорошо. — Ей было всего семнадцать. Она не заслужила этого. Она была лучшим человеком, которого я знал, и у неё должна была быть абсолютно другая жизнь. Но она встретила меня. Я тогда ещё не понимал, насколько связь с моей семьей может быть опасной.       — Она... она умерла из-за... — Джо растерянно произносит слова, не в силах даже договорить; её голос испуганно дрожит.       — Её убили, — резко заявляет Питер, поворачиваясь к ней. — Напали, когда поздно возвращалась домой. Украли сумочку. Выставили всё, как случайное нападение с целью грабежа.       — Откуда ты знаешь? Может, так и было.       — Я знаю, ладно? Это то, что происходит с теми, кто связывается со мной. А теперь посмотри на себя.       Она продолжает глядеть на него прожигающим взглядом, почти не моргает. Впивается синими, как лёд, глазами и хмурит брови, но не говорит ни слова. Питер замечает лишь, как Джо сжимает простынь левой не травмированной рукой. Злится. Но понимает, что он говорит правду.       — Я не беззащитная маленькая девочка, — недовольно бурчит она, когда Питер наконец отводит от неё взгляд. Он начинает улыбаться, потирая подбородок, но так и не смотрит на неё. — И я знала, во что ввязываюсь. С самого начала я знала, кто ты.       — Это не отменяет моей вины, — уперто продолжает он, заставляя Джо устало закатить глаза. Он усмехается, замечая её упрямую реакцию, и думает, что Гвен была в точности такой же.       — Уходи, Питер, если и дальше собираешься уверять меня в том, что я пострадала из-за тебя, — она указывает ему на дверь, вызывающе глядя грустными глазами. Он даже не раздумывает; мгновенно поднимается с диванчика и, не говоря ни слова, направляется к двери.       Ему нужен отдых. Ему нужно всё обдумать. Питер едет домой с абсолютной уверенностью, что сделает то, на что не решился четыре года назад. Ещё тогда, с Гвен, ему стоило уехать, оставив позади отца и все его дела, весь этот прогнивший мир, в который Тони его затащил, и который Питер всегда ненавидел. Но он просто не смог сделать это вовремя, а потом Роджерс пришёл к ним домой, чтобы сообщить о нападении. И Питер погрузился в этот мир ещё глубже, когда искал убийцу Гвен. Не нашёл. Но погряз в незаконных делах слишком сильно, узнал слишком много.       Теперь ему кажется, что Джо находится в ещё большей опасности, чем была Гвен. Поэтому, крепко сжимая руль машины, он думает лишь об одном: Канада или Италия.

***

      Стоя на коленях, Рамлоу сплевывает кровь и утирает её с губ рукой, а потом поднимает свой нахальный взгляд на Стива, возвышающегося над ним. Тот тяжело дышит, злобно сжимая руки с кровью Брока в кулаки.       — Отличный удар, — хвалебно подмечает Рамлоу и начинает медленно подниматься, шипя от отдающейся в левом боку боли. — Это будет долго заживать, — он обводит ладонью своё лицо, которое Роджерс за пару крепких ударов превращает в кровавое месиво.       — Это ещё не всё, — Стив хватает его за грудки и толкает к стене, впечатывает в висящее там зеркало, которое трескается от удара со спиной Брока. Он не сопротивляется; начинает улыбаться, наблюдая за разгневанным выражением лица Стива.       — И всё из-за бабы, — насмешливо заключает он, после чего Роджерс начинает сжимать уже его горло. А Брок продолжает говорить, хватая ртом недостающий воздух: — Сам же послал её туда.       Стив резко отпускает его, отступая на шаг назад, и смотрит на откашливающегося Брока, который по-прежнему не перестаёт улыбаться. Он напоминает Стиву, что тот сам гонит Ванду в Гидру, снова заставляя его ненавидеть себя. Но он здесь не только из-за этого.       — Я годами пытаюсь прикрыть этот гадюшник, — гневно прикрикивает Стив, пока Рамлоу потягивается, вправляя спину. — Годами искал имена главарей. А ты всё это время был прямо у меня под носом.       — Ну, извини, друг, — Рамлоу безразлично пожимает плечами и усаживается на стул прямо у стола Стива. — Тебя подмял под себя Старк, а мне не очень-то хотелось работать на него. У меня свой бизнес.       — Мы больше не работаем вместе, — безапелляционно заявляет Стив и настроение Рамлоу сразу же сменяется, не оставляя и тени веселья. — Собирай вещи и проваливай из участка. Ты официально уволен. Всем нашим договорам и сделкам тоже конец, — он подходит к своему столу, к Броку и чуть склоняется к нему, добавляет тише, но более устрашающе: — Я всё равно тебя достану. Не надейся, что Гидра простоит ещё долго.       Рамлоу ничего не отвечает. Коротко кивает с каменным лицом и идёт на выход из кабинета Роджерса, где на полу остаётся его кровь. Он останавливается уже у двери, поворачивается на Стива, окидывая его с усмешкой в глазах, и говорит:       — Хорошая была идея послать к нам свою девку. Она всё там прошерстила и никто ничего даже не понял.       У Роджерса начинают желваки заходиться, а сам он весь напрягается, готовый вот-вот атаковать, когда Брок заговаривает о Ванде. Он почти срывается с места, снова желая разбить его голову, когда Рамлоу останавливает его движением руки и мотает головой, говоря, что не стоит.       — Никто и пальцем её не тронул, — уже спокойней сообщает Брок. Стив смотрит на него удивленно. — Ты знаешь, она мне нравится. Я бы не стал издеваться над девчонкой.       Стив ему верит; кивает, поджимая губы, борясь с желанием всё же пустить ему пулю меж глаз. Они продолжают переглядываться, когда у Роджерса начинает звонить телефон. Когда он отвлекается на звонок, Брок спешит уйти, негромко хлопая дверью. Звонит Озборн.       — У тебя проблемы, Роджерс, если в ближайшее время не разберемся со Старком, — сразу же слышится его серьезный, но больной голос в трубке без приветствия и лишних слов. — Он слишком подозрителен в последнее время. Думаю, и до тебя его недоверие уже добралось. Нужно действовать быстрее.       — Зачем? — безразлично спрашивает Стив, чем ошарашивает Нормана, который, тяжело дыша, молчит в трубку. — Тебе немного осталось. Или хочешь своими глазами увидеть, как падёт Тони?       — Хочу оставить своему сыну хоть что-то, кроме долгов, — отвечает он срывающимся голосом, на что Роджерс лишь устало прикрывает глаза. Он думает, что Гарри это всё не нужно: захват власти, свержение Старка и место одного из самых уважаемых среди мафии.       — Всё идёт по плану, — сухо отзывается Стив, не желая обсуждать предательство своего когда-то друга.       — Значит, ускоряй его, — рявкает в трубке Норман, а после закашливается. — Я позвонил просто предупредить. Со мной Тони тягаться не станет, если всё узнает. Но вот ты, Стив. Тебя он уничтожит, когда поймёт, что старый друг его предал. Он приходил ко мне. Никому не доверяет. Решай сам, что с этим делать.       Норман бросает трубку, но Стив и не собирается ему ничего отвечать на это. Он раздраженно отбрасывает телефон на стол и сжимает переносицу пальцами, хмурясь от новой полученной информации. Всё идёт по плану, но становится слишком сложным, а дочь Келлера и предательство Брока не упрощают его жизнь.       Он решает оставить это на потом. С Рамлоу он успеет разобраться, а девица Келлер не его забота. Но вот Тони. Это его дело, потому что Стив заваривает эту кашу. Он решает, что Старк становится слишком неуправляемым, слишком жестоким. Он решает, что Тони опасен ещё больше, чем прежде. Он решает уничтожить его дело и посадить друга за решётку. Это всё Стив. Озборну нужно всего лишь место, связи и деньги Старка, которые он собирается оставить единственному наследнику. Озборн всего лишь средство достижения цели.

***

      — Пит не знает, что это ты заплатил выкуп. Думает, я расщедрился, — Старк расхаживает по гостиной Озборна, рассматривая статуэтки и картины, будто видит всё в первый раз. Гарри на него почти не обращает внимания — перед его приходом курит траву и вливает в себя бутылку виски. Ему нет дела даже до того, откуда Тони узнаёт, кто платит за свободу Джо. Или не Джо. Как её там?       — Ты бы скорее заплатил за то, чтобы её там прикончили, — бубнит он с закрытыми глазами и пьяно улыбается, соглашаясь со своими же словами.       — Зачем ты выложил за неё столько? — заинтересованно спрашивает Тони, и Гарри чувствует, как место на диване рядом с ним чуть прогибается. Открывает глаза и смотрит влево, где сидит Старк, внимательно глядя на него. Он потирает подбородок и хмыкает, начиная улыбаться, будто что-то понимает. — Забирай её, Гарольд, — вдруг предлагает он, наблюдая за реакцией Озборна.       Гарри кажется, что он трезвеет.       — Она не нравится мне, — продолжает Старк, откровенничая с ним. — Я всё ещё думаю, что она появилась в жизни Питера не просто так. И я продолжу копать, пока не найду что-нибудь. А когда найду... — он многозначительно ведёт бровями и чуть тянет губы в зловещей улыбке. Гарри отворачивается от него, начиная пялиться в выключенный телевизор, наблюдая за Тони лишь боковым зрением. — Ты ведь понимаешь, что будет?       — От неё живого места не останется, — выдавливает он, кивая головой. Тони усмехается, слабо хлопая Гарри по плечу.       — Верно, — подтверждает он. — Так что, пока есть шанс, забери её. Она ведь приглянулась тебе, — Старк не спрашивает, а буднично утверждает, будто эта информация всем давно известна. Гарри, хмуря брови, вопросительно поворачивается на него. — Сильно запала в душу, да?       — Плевать на неё хотел, — безразлично отвечает Озборн, сам не зная, правду говорит или нет. — Она девушка моего лучшего друга.       — Также, как и Гвен, — кивает Старк, выбивая у Гарри воздух из лёгких, и встаёт с дивана, поправляет пиджак. — Но за ту ты рвался поубивать всех вокруг.       Тони кидает на него красноречивый взгляд, оставляя последние слова повешенными в воздухе, словно для Гарри это должно что-то означать. Гарри понимает, что для Старка это означает многое. Когда он уходит, не прощаясь, он оставляет для Озборна выбор.       Гарри достаёт ещё одну бутылку коллекционного виски, желая забыться. Достаёт экстази и оставляет лежать на столике, так и не притрагиваясь, но хлещет алкоголь прямо из горла. Ему нет дела до Джо, которая и не Джо вовсе. Она — чёртова сука Келлер, о которой он наслышан и с которой сам пересекается несколько раз, благодаря Райли. Он лишь убеждается в том, что она хренова стерва. И он всё ещё не может поверить, что Джо — это действительно она.       Будь это всё ложью, он вытащил бы её из этого дерьма. Старк сдерёт с неё кожу, когда поймёт, Гарри это знает. Так что он вытащил бы её, забрал бы, как и сказал Старк. Но она всего лишь мелкая лживая дрянь, так что Озборн просто посмотрит, как она закончит.       Он всё же хватается за экстази и этой ночью принимает слишком много. Впервые за долгое время не рассчитывает дозу.