Маски

      Она почти разносит Асгард в щепки, когда переступает порог хуевого притона, в котором теряет своего младшего брата. Мие становится чертовски плевать на старую дружбу и Тора, стоит ей лишь услышать от матери об этом борделе. Так что она приходит туда, хватаясь за пистолет, который не держит в руках слишком долго.       Ей почти удаётся покалечить Тора; она выпускает пару пуль в стены его кабинета, а одной задевает плечо Локи. Он и прерывает гнев Мии, выхватывая оружие, сбивая её с ног и скручивая на грязном полу, отчего незажившие ребра начинают гореть. Все раны, нанесенные Квиллом, разом дают о себе знать.       — Отпусти её, — тихо просит Тор брата, пока Мия брыкается на полу, матерясь и угрожая.       Не сразу, но Локи все же отпускает ее, оставляя себе её пистолет. Мия гневно прожигает его взглядом, когда, хватаясь за больные ребра, поднимается на ноги.       — Совсем с катушек слетела? — орёт он на неё и оглядывает свою рану. Мия держится за ребра и думает, что Локи заслуживает намного большего, чем поцарапавшая кожу пуля.       — У неё брат умер, — Тор хрипит, всё также не двигаясь с места от своего стола. Локи бросает на неё ещё один взгляд, в котором ей удаётся заметить каплю жалости, а потом он кидает пушку на стол брату и уходит, специально задевая Мию плечом; она стонет от новой волны боли.       Боль от сломанных костей всё равно не перебивает боль от потери Райли. Мия стоит в кабинете Тора, пялясь на свой пистолет, до которого ей не дотянуться; она смотрит на Тора с таким гневом, который не позволяет здраво соображать. Он это замечает и убирает пушку с её глаз.       — Это Озборн, — только и говорит он ей, не размениваясь на лишние слова.       Тор сообщает Мие, что Райли тусуется с Гарри Озборном три дня. Тор сообщает, что скорая забирает Райли из номера Гарри. Тор говорит, что Озборн уходит сразу же после этого и больше не появляется в Асгарде.       Она почти перестает существовать в момент, когда получает эту информацию, потому что кажется, что хуже быть уже не может. Но чёртов Озборн оказывается тем, кто причастен к смерти её брата. Мия начинает ненавидеть себя за то, что осмелилась подумать, будто Гарри Озборн хороший человек.

***

      Райли хоронят во вторник. На кладбище мало людей, и Мия думает, что всё проходит слишком неправильно. Она знает — брат хотел бы большой церемонии с кучей народа, и чтобы никто не смел рыдать. Райли хотел бы уйти под песню AC/DC. Но всё, что он получает — скромные похороны и короткую речь Джейка.       Мия больше не ревёт; она долго стоит у могилы с кольцом и цепочкой Райли в одной руке и промерзшей землей в другой, не решаясь бросить её наконец на крышку гроба. Кажется, как только эта земля окажется в могиле, назад пути уже не будет. Она эту сырую горсть земли считает последней точкой, что навсегда разлучит с младшим братом. Она не может поставить эту точку.       Разрешение закопать Райли двум парням даёт Джейк. Он уводит её от могилы, когда черная земля падает на крышку гроба. Он не позволяет ей остаться там и смотреть, как тело брата, заколоченное в дерево, скрывается под землей. Мия просит оставить её и наблюдает за этим с расстояния — она не может оставить Райли. Он бы тоже был с ней до самого конца.       В другом конце кладбища, рядом с деревьями стоит человек. Мия не знает, почему обращает на него внимание; её взгляд задерживается на этой фигуре, когда она последний раз смотрит на могилу прежде, чем уйти. Она видит Гарри, она понимает, что он смотрит прямо на неё.       Их взгляды пересекаются, но лишь на секунду — Мия отворачивается, чтобы уйти. Она не спешит, медленно перебирая ногами; чувствует, как слабое тело начинает пробивать дрожь. Не из-за того, что она может быть раскрыта — ей чертовски плевать на это, — а потому что это хренов Озборн, который посмел прийти сюда.       Мия резко останавливает шаг; у неё в душе и мозгу что-то щелкает, когда она вновь думает о том, почему её брат умирает. Она забывает обо всём в этот момент и, разворачиваясь на пятках, спешит в сторону Гарри. Она замечает, что он и сам идёт к ней навстречу, находится уже слишком близко. Она увеличивает шаг и почти набрасывается на Озборна. Он хочет что-то сказать, открывает рот, но Мия ударяет его в грудь, вкладывая всю силу и ненависть в этот удар, от которого Гарри чуть отступает назад.       Она не может смотреть на него; эмоции больше не поддаются контролю и слёзы начинают скатываться по щекам. Виноватый взгляд Гарри её добивает.       — Прости, — он шепчет тихо, мотая головой, и сам почти рыдает. Гарри выглядит хуже неё: синяки под красными глазами, бледное лицо и трясущиеся руки. Он смотрит на неё так виновато, что Мия теряется, но в голову вбивается мысль, что этот взгляд означает его полную вину. — Прости меня, Ми…       Дыхание сбивается; Мия понимает, что Гарри знает. Она зажмуривает глаза, опуская голову. Осознаёт, что ей действительно плевать — не волнует ничего, кроме смерти Райли и его убийцы.       — Кто дал ему героин? — спрашивает она, поднимая на Озборна свои зареванные глаза и старается сохранять спокойствие.       Он отводит взгляд, переминаясь с ноги на ногу, и прячет руки в карманы куртки. Гарри упорно не смотрит на неё, и Мия просто не понимает, для чего он приходит и зачем извиняется. Она меняется в лице, пытаясь сдерживать слёзы и истерику, когда думает о том, что Озборн просто своими глазами хочет посмотреть, как уничтожает её. Мия только хочет знать, почему это он.       — Я не хотел, — хрипит Гарри слова, которые срывают сдерживающие её цепи.       Она кидается на него, яростно долбя по груди и плечам с лютой истерикой и громкими рыданиями. Она слишком слаба, чтобы сопротивляться, когда он перехватывает её руки, удерживая от новых ударов.       — Я был не в себе, — тихо продолжает он объяснять, крепко цепляясь за её запястья. — Я подсел на крепкую наркоту, когда понял, кто ты. Я тебя узнал. Райли сам пришёл ко мне, а я решил, что можно его разболтать. Вот, как он получил героин — стащил у меня.       Мия вырывается из его хватки, отступая на шаг назад. Она тяжело дышит и утирает слёзы с лица, прожигая Гарри ненавистным взглядом. Для неё не имеет значения, что он говорит или будет говорить — она хочет воткнуть нож ему в грудь сильнее, чем Старку. И это ничто не способно изменить, потому что он убивает её брата. Единственного человека, который её любит.       — Я знал, что где-то видел тебя, — говорит он под её уничтожающим взглядом, так и не смотря на неё. У Мии хватает сил, чтобы усмехнуться на это; она даже улыбается, грустно кривя губы. — Ми Келлер. Ты вмазала мне по лицу в нашу первую встречу и разбила нос.       — Меня зовут Мия, — цедит она сквозь зубы, плюя на то, что план окончательно разваливается. Она не хочет слышать из уст Озборна, как он зовёт её коротким семейным Ми. Он не имеет на это права.       — Он всегда звал тебя Ми, — бросая на неё измученный взгляд, говорит Гарри о Райли. Мию пробивает дрожь, а руки сжимаются в кулаки. — Он много говорил о тебе. Всегда пытался убедить меня, что ты не такая сука, как о тебе говорят.       Мия впивается в Гарри взглядом с застывшими слезами и болью в синих глазах. Рвано вдыхает кислород, когда сдерживать рыдания становится невыносимо, и отворачивается. Она трясётся от горя и весеннего кладбищенского холода, рассыпаясь на кусочки там, под виноватым взглядом Озборна, который продолжает мучить её, говоря о Райли.       — Что ж, — Мия делает успокоительный глубокий вдох-выдох и утирает слёзы ледяными ладонями, сразу же кидая на Гарри взгляд. — Райли был не прав. Я действительно сука. И очень скоро ты в очередной раз убедишься в этом.       Она заканчивает холодным тоном. Бросает Озборну едкую вымученную усмешку и разворачивается на пятках. Не задерживается ни на секунду, спеша уйти с грязными мыслями в своей голове; перед глазами маячит сцена смерти Гарри. Мия чувствует резкую жесткую хватку на своей руке — Озборн останавливает её, крепко вцепляясь в предплечье и не реагируя на её попытки освободиться.       — Ты убил его! — у неё вырывается животный крик, когда начинает биться у Озборна в руках. Ей сносит все тормоза и она рыдает и кричит, вырываясь из крепкой хватки. — Ты убил его! Ты убил Райли!       Истерику Мии прекращает Джейк, который неожиданно появляется рядом, забирая сестру от Гарри, который слишком легко её отпускает.       — Какого чёрта ты тут делаешь? — зло рычит на него Джейк, удерживая брыкающуюся Мию в своих руках. Она не прекращает орать на Озборна.       — Я знал его, — он отвечает тихо, переводя взгляд на Мию. — Он считал меня своим другом.       Она делает резкий выпад в его сторону, протягивая руки, желая вцепиться ногтями в лживую морду, но Джейк сильнее; брат её держит слишком крепко.       — Чтобы я тебя больше не видел рядом со своей семьей, — Джейк угрожающе шипит ему, встряхивая Мию, которая не может стоять спокойно. Он бегло оглядывает Озборна и бросает: — В следующий раз я за себя не ручаюсь.       Он уводит сопротивляющуюся и кричащую Мию прочь, не обращая внимания на её крики. Не обращая внимания на то, что именно она выкрикивает, матерясь на Гарри. Он думает, сестра окончательно слетает с катушек после смерти младшего брата.       Джейк слегка толкает Мию к своей машине и удерживает её, когда сестра пытается убежать. Он смотрит на её краснющие глаза с полопавшимися сосудами, и несчастное лицо, умазанное растекшейся тушью. Мие больно и она в ярости. Джейку впервые за долгое время становится жаль её, и он готов разорвать этот мир в клочья, лишь бы младшая сестренка снова была в порядке.       — Это он... — отчаянно шепчет она и поджимает губы, пытаясь сдержать новый поток слёз и рыданий. Джейк хмурится, впервые задумываясь над её выкриками Озборну. — Джейк, он сам сказал. Это он дал Райли героин. Он убил его.       Брат недоуменно поворачивается назад, где должен находиться Озборн, но его там уже нет. Он возвращает непонимающий взгляд к Мие, которая опирается о машину, сгибаясь пополам, и медленно оседает на землю. Джейк тяжело вздыхает, поднимая глаза к небу, а потом садится рядом с сестрой, обнимая её. Мия в его объятиях сотрясается от беззвучного плача.       — Он должен ответить, — она говорит тихо сорвавшимся голосом и вцепляется в куртку брата.       Джейк отстраняется, чтобы посмотреть на лицо Мии, и видит там лишь необузданную ярость и горе, которые затмевают разум. Он прикасается к её щекам горячими ладонями и приподнимает голову, заставляя сестру посмотреть на него.       — Не смей, — он угрожающе приказывает, на что Мия лишь пытается отвести взгляд, но Джейк удерживает её лицо, заставляя смотреть на себя. — Не лезь. Не суйся к нему, прошу тебя. Озборн уже и так знает, кто ты.       — Пожалуйста, — Мия шепчет одними губами, пока слёзы скатываются к пальцам Джейка на её щеках.       Он смотрит на сестру как на брошенного ребенка. Это то, кем Мия сейчас является, потому что у неё не остаётся никого. Ни одного человека рядом, который бы попытался спасти. У неё нет даже его — Джейк это знает.       Он наклоняется к ней, прислоняясь лбом ко лбу. Мия видит, как устало он прикрывает глаза, и чувствует его тяжелое дыхание. Брат измучен, как и она; он тоже слаб сейчас, но скрывает это хорошо, чтобы никто не увидел. Она хватается руками за него, обнимая за шею, и тихо плачет, не желая отпускать. Мия так сильно боится потерять ещё одного брата.       — Не лезь, — Джейк снова мотает головой, а потом открывает глаза и смотрит на неё. — Я разберусь.       — Ты не будешь помогать, — резко выпаливает Мия, отстраняясь от брата, и его ладони спадают с её лица.       — Это Райли.       — Я не потеряю ещё одного брата. Ты не хотел в это ввязываться — твоё лучшее решение. Так что просто уезжайте с Джеммой отсюда.       Джейк молчит. Он отворачивается от неё, потирая щетинистый подбородок, а потом поднимается с земли и подает ей руку, чтобы тоже встала. Мия внутри погибает, потому что знает брата слишком хорошо для того, чтобы не понять — он не отступится от своих мыслей и её слушать не станет. Это Джейк. Он никогда не спорит — просто делает, как считает нужным.       Пока они едут домой, Мия думает о том, что лучше бы и дальше она была для него чужой. Потому что Джейк возвращается и теперь он готов на всё, чтобы защитить свою сестру.

***

      Норману Озборну нечего терять. Даже любовь сына.       Он не боится совершать ужасные вещи и предавать единственного ребёнка, потому что знает, что его конец уже близок. Он именно для сына всё это и делает. Ему плевать, если Гарри его возненавидит ещё сильнее — в могиле Норману будет плевать вообще на всё.       Он сидит в своём большом кожаном кресле, тяжело дыша и часто моргая. Ждёт. Старк напротив него пялится в бумаги и фотографии, которые Норман ему любезно предоставляет. У Тони на лице читается шок, и Озборн внутренне этому радуется и усмехается.       Слишком скоро Старк откидывает от себя бумаги, бросая их Норману на стол. Он смотрит на бывшего приятеля с подозрением и недоверием, и вопрошающе приподнимает брови.       — И что дальше? — спрашивает Тони, складывая на груди, откидываясь в кресле. Норман замечает, как он старательно пытается оставаться невозмутимым, и просто пожимает плечами на его вопрос.       — Тебе решать, что делать с этой информацией, — безразлично отвечает Озборн. — Я всего лишь поделился с другом тем, что ему может быть полезно.       Старк нервно подскакивает с кресла так, что то почти валится на пол. Он опирается руками на стол Нормана и зло глядит ему в уставшие глаза.       — Где ты достал это?       — У меня всё ещё есть связи.       — Я не смог ничего найти на эту стерву. Так как удалось тебе?       Озборн кривит губы в улыбке. Тони ещё несколько секунд прожигает его подозрительным взглядом, а потом выпрямляется и отходит от стола. Он задерживается на несколько секунд в середине кабинета, стоя к Норману спиной, а потом, не говоря ни слова, спешит уйти.       — Мой сын тоже ничего не знал, — кидает ему вслед Озборн, что заставляет Старка замереть у уже открытой двери. — В знак благодарности, оставь Гарри в покое.       Старк еле заметно ему кивает, соглашаясь, и уходит. Норман улыбается, когда понимает, что всё проходит, как по маслу.       Он опускает взгляд на эти бумаги, которые находит для Тони, и глаза зацепляются за фотографию молоденькой брюнетки. Ему становится смешно оттого, что Старк не узнаёт Мию Келлер, которая всего-навсего перекрашивает волосы в ослепляющий блонд, пытаясь стать другим человеком. Но Норман не может не признать тот факт, что она проворачивает свои махинации слишком хорошо — он тоже её не узнал, ему тоже было сложно связать личность Джо Трэвор с Мией. Если бы не Гарри, он бы так и не понял.       Норману приходится следить за сыном — Гарри иначе бы уже давно погубил и себя и его. Поэтому он всегда под присмотром у отца, даже не подозревая об этом. Поэтому Норману удаётся впихнуть Старку новости о Джо, которая является Мией. Со своей помешанностью сын просто приводит его к ней, к её брату-обдолбышу. Озборн понимает не сразу, но он находит эту связь, и с ужасом понимает, что Гарри всё знает. Гарри знает Мию — и молчит.       Озборн сдаёт девицу Старку, чтобы тот отвлекся от него и Роджерса, и чтобы не накинулся на Гарольда. Озборн уверен — сыну это спасение не нужно, он предпочел бы спасти чёртову стерву, которой слишком сильно увлёкся, что неминуемо ведёт к погибели. Норман сделал всё, что мог, чтобы не допустить этого, и он осознает, что, когда Гарри узнает, он просто лишится сына.

***

      Мия не видит отца десять долгих месяцев; она просто не может себе позволить навестить его в тюрьме, пока живёт жизнью Джо Трэвор. Она знает, что не сможет прийти к нему, пока не разберется со Старком, и согласна на это. Но вот он прямо перед ней: глядит счастливыми глазами и улыбается во весь рот, накрывая её руки своими.       Он даже без наручников, и их не разделяет толстое стекло — у Мии достаточно денег, чтобы выторговать свидание с папой в отдельной камере без надсмотрщика. Она смотрит на отца, почти не моргая, старается держать свои эмоции под контролем. От его прикосновений тело пробивает дрожь, и Мие страшно оттого, что впервые она не чувствует никакой радости от встречи с ним. Она медленно оттягивает от него свои руки и складывает ладони под алюминиевым столом себе на колени.       — Милая, — отец чуть склоняет голову, внимательно присматриваясь к ней; Мия вздрагивает от звука его голоса, старающегося звучать мягко. — С тобой всё в порядке?       Она нервно сглатывает ком в горле, и в страхе сводит брови. Она знает, что этот момент решит всё, включая её преданность отцу, и Мия просто не хочет получить от него неверную реакцию. Она чертовски боится, что всё окажется правдой.       — Райли мёртв, — тихо сообщает она, пытаясь оставаться сильной — такой, какой отец её помнит.       Мия сотрясается от горя, яростно скрывая свою боль, а папа остаётся невозмутимым, и ни одна эмоция не скользит по его лицу — всё такому же жестокому, хмурому и злому. Она внимательно наблюдает за ним, ища ответы на свои вопросы и находит их. Отец шумно выдыхает, прикрывая глаза, и хватается за сердце, но это ему не помогает. Мия теперь смотрит на него по-другому, обращает внимание на другие вещи. Она понимает, что просто снимает с себя розовые очки.       — Я тебя ненавижу, — с ослепляющей яростью шепчет она, смотря прямо отцу в глаза. Его настоящие эмоции появляются в этот момент. Он ошеломлён.       — Детка...       — Тебе плевать на Райли, так ведь?! Эта смерть недостойна твоего внимания и горя. В отличии от смерти Вероники.       Она замечает истинный ужас на его лице. Глаза нервно бегают туда-сюда, но он не может отвести от дочери взгляд, а руки начинают трястись. Мия смеётся — нервно, истерично, упиваясь горем. Она замолкает резко и стирает с лица все эмоции, облокачивается локтями на стол и чуть ближе придвигается к отцу. Склоняя голову набок и внимательно оглядывая его, она возвращается к той Мие, которую запоминает папа — лицо озаряет холодная стервозность и безразличность.       — Я навела справки, — заявляет она, заставляя лицо отца становиться ещё бледнее. — Хотела узнать о ней больше.       — Мия... — он неверяще шепчет, смотря на неё, будто видит впервые. — Ты не должна была.       — Почему? — слишком наигранно и притворно-наивно интересуется Мия. Её эмоции сменяются за доли секунды, и она становится слишком серьезной и злой, когда начинает говорить снова. — Почему тебе можно иметь вторую семью и скрывать это много лет, а мне нельзя ничего знать о моей чертовой сестре?       Её ярость наэлектризованным воздухом прошибает всю камеру; у отца нет слов, чтобы что-то ей ответить. Мия лишь усмехается, наблюдая за тем, каким всё более растерянным он становится с каждым её новым словом. Она продолжает уже с явной обидой, даже не пытаясь её скрыть:       — Её звали Вероника. Ты назвал её в честь своей мамы. И она, также, как и бабушка, занималась балетом. Ты мечтал, чтобы твоя дочь была балериной, но я не исполнила твою мечту, — Мия грустно улыбается, отводя взгляд. Она много узнала об этой хреновой девчонке; каждый новый факт о ней бил в самую душу. — Вероника Стокс — перспективная ученица с большими шансами на поступление в один из университетов Лиги Плюща. Идеальная дочь.       — Она была, — отзывается отец, кивая головой. Слова забивают последний гвоздь в крышку гроба и лишают её самообладания. Мия понимает, что это конец.       — Готова поспорить, ты бы предпочел, чтобы на её месте оказалась я, — она пытается говорить с усмешкой, не показывая свою боль, но слова слетают с губ почти сквозь рыдания; на папу смотреть она больше не может.       — Не говори так, Мия. Вероника заслуживала это меньше всех, но...       — Достаточно! — она кричит, не желая ничего слышать об идеальной дочери своего отца. — Ты итак уже сказал всё, что мог.       — Она заслуживала этого меньше всех, — наплевательски продолжает он. — Но я бы никогда не променял одного своего ребенка на другого. Я никогда не выбирал между своими детьми.       — Это ложь. Если бы только было можно, ты бы променял и меня, и Джейка, и Райли на неё. Потому что ты не был доволен ни одним из своих законных детей. Но зато у тебя была идеальная Вероника.       — Ты говоришь это, потому что злишься, — спокойно заявляет он. Мия кидает на него ненавистный взгляд, на что отец лишь согласно кивает.       — Да, я чертовски злюсь, — она соглашается, поджимая губы. Встаёт со своего места и подходит к отцу, останавливаясь сбоку от него и склоняясь, чтобы прошептать ему на ухо: — Потому что ты хренов предатель, папочка.       Мия выпрямляется и начинает отходить от него, но отец хватает её под локоть и встаёт со стула, возвышаясь над ней. Она начинает безуспешно вырываться, желая убежать и больше никогда не видеть этого человека.       — Где твои манеры? — хрипит он ей, за что получает крепкую пощечину. Мия начинает яростно биться в его хватке, но отец почти не реагирует, продолжая каменной статуей стоять на месте.       — Я всё для тебя делала! — она заходится в истерике и начинает орать, забывая, что хотела оставаться перед ним непробиваемой.       — Я не просил, — он хватается за её плечи и не слабо встряхивает, отчего у Мии начинает кружиться голова. Она замирает, как вкопанная и смотрит снизу-вверх на злое лицо отца; он никогда не трогал её прежде и никогда не смотрел на неё таким взглядом. — Я говорил тебе оставить меня. А ты что творишь?!       — Ты же мой папа. Как я могла просто оставить? — она шепчет очень тихо, в каком-то отчаянии и старательно сдерживая слёзы. Отец смягчается и ослабевает хватку. — А как мог ты? Ты врал мне.       — Для твоей же безопасности.       — Снова ложь. Всю мою жизнь, — она последний раз грустно ему улыбается и вырывается из рук отца; он не сопротивляется. Кусая губы, она отходит от него и стучится в дверь. Когда она открывается, Мия поворачивается к папе и говорит ему: — Это не для моей безопасности. Просто ты знал, что я возненавижу тебя.       Её слова словно срывают его с цепей и он резко бросается в её сторону с каким-то диким рыком. Она не успевает испугаться, но делает шаг за пределы камеры, а отец получает от охранника удар какой-то дубинкой. Мие его даже не жаль. Она торопится уйти, пока папа кричит ей вслед, что любит её.       Возвращаясь на годы назад и прокручивая в памяти всю свою жизнь, она понимает, что всегда была глупой маленькой девочкой, которая жаждала быть самой любимой у папочки. Мия просто внушила себе, что она его любимая дочь. Она придумала себе его любовь и поплатилась за это.