Маски

      Джейк приезжает домой — в мамин дом, откуда Мия теперь не может убраться, — через несколько дней с разбитым лицом. Он взбудоражен; нервно проходит мимо шокированной сестры от входа прямо на кухню и достаёт с верхнего шкафчика припрятанный мамой коньяк. В прошлый раз оттуда алкоголь доставала Мия — ей кажется, они скоро опустошат все алкогольные запасы мамы.       Она молча наблюдает, как брат выпивает сразу три порции подряд, даже не хмурясь, а потом шумно выдыхает и опирается руками на столешницу. Костяшки пальцев тоже разбиты. Все раны свежие, но не кровоточат; правая бровь даже заклеена пластырем.       — Какого хрена, Джейк? — Мия находит в себе силы задать вопрос и проходит вглубь кухни. Она подходит к брату вплотную и касается его лица, внимательно осматривает все гематомы, пока он смотрит на неё, хмуря брови. Джейк выглядит лучше, чем она — ему достаётся меньше, чем Мие, у которой синяки с лица всё ещё сошли не до конца.       — Пустяки, — отмахивается он и убирает от себя её руки. Ей в голову влетают отвратительные мысли, что причиной этих «пустяков» может быть Озборн — Джейк собирался разобраться с ним, когда смотрел на рыдающую сестру.       — Это... он? — Мия запинается, а голос начинает хрипеть. Она хватается за столешницу, когда чувствует, как ноги подкашиваются; Джейк кидает на неё непонимающий взгляд.       — Плата за то, что сунул свой нос, куда не следовало, — объясняет он ей, указывая на своё лицо. — Но зато удалось узнать кое-что интересное.       Он наливает себе ещё и не даёт Мие даже передохнуть, осознать полученную информацию. Залпом осушает стакан и сразу продолжает:       — Это Озборн убил Райли. Вот только не Гарри, — делает недолгую паузу, поджимая губы, — а его отец. Норман подослал кого-то, чтобы накачали Райли. Его сыночек ничего не помнит, потому что сам был в отключке.       Мия часто моргает и чувствует, как левый глаз начинает дергаться. Она не может вдохнуть полной грудью, прокручивая в голове слова брата, которые разрывают черепную коробку. Она ничего не понимает. Не может понять.       — Что?... — еле слышно сипит, поднимая растерянный взгляд на Джейка. У брата каменное лицо с блестящими злыми глазами.       Он сам знает недостаточно, не столько, сколько хотелось бы, но уверен в том, что сообщает ей. Убийство. Не случайность, не рядовая передозировка. И даже не вина чертового Гарри. Это намеренное убийство, к которому прикладывает руку Норман Озборн, подставляя под раздачу своего собственного сына. Мия пытается понять, зачем он это делает, и не находит ответа, также, как и Джейк.       Брат только озвучивает свою единственную мысль — чтобы Мия больше не приближалась к Гарри. Она одаривает его хмурым непонимающим взглядом за эту догадку, а Джейк, как ни в чем не бывало, говорит:       — Разве вы не?...       — Нет, — Мия грубо прерывает его, и брат принимает этот ответ. Он бросает ей тихое: «Ладно» и, захватывая бутылку и стакан, садится за стол. Наливает себе ещё.       — Норман действует радикальнее, — будто самому себе говорит Джейк, невидящим взглядом прожигая стену. — Старку ты тоже не нравишься, но он хотя бы не пытался убить тебя или дорогих тебе людей.       Брат прикрывает глаза и откидывается на спинку стула, когда Мию будто осеняет. Она открывает и закрывает рот, словно несчастная рыбешка, выброшенная на сушу, не в силах что-либо сказать. Она смотрит на Джейка шокированным взглядом, всё также стоя у кухонной плиты. Спустя несколько секунд, которые кажутся ей мучительно долгими, он снова смотрит на неё; замечает взволнованный взгляд сестры и приподнимает брови, задавая немой вопрос.       — Откуда Норман знает, что Райли и я... — у Мии не хватает сил договорить; она замечает, что взгляд Джейка тоже сменяется на растерянный. Они смотрят друг на друга потрясенные, не говоря ни слова.       Она часто дышит, почти задыхаясь, и ощущает приступ подбирающейся паники; хватается за бешено стучащееся сердце, мысленно успокаивая себя, не позволяя ужасу полностью овладеть собой.       Когда Мия поняла, что Гарри всё знает, это не казалось ей проблемой. Если знает Норман — она в дерьме. Так она думает.       — Я звоню Баки, — Мия потерянно тянется за телефоном в задний карман джинс. Она не успевает даже разблокировать его, как брат оказывается рядом, слегка хватая её за руку и качает головой.       — Не надо, — велит он ей, и Мия непонимающе сводит брови. Она долго смотрит на брата вопрошающим взглядом, в ожидании объяснения, пока он продолжает слабо держать её за кисть. Джейк долго мнётся под её голубыми глазами, а потом выдыхает и сдаётся. — Он не лучший твой союзник на данный момент.       — Почему? Он всегда был верен отцу. Знаю, с папой сейчас... — она замолкает, не может подобрать слов, чтобы описать происходящее, но Джейк понимает всё и без этого, и просто кивает ей, не заставляя продолжать. — Он обещал папе, что будет рядом, если что-то понадобится.       Мия нервно переступает с ноги на ногу; Джейк усмехается, смотря ей в глаза.       — Брось, Ми, — он слегка толкает её в плечо, почти не касаясь, и вмиг становится слишком серьёзным. Ком встаёт у неё в горле, пока взгляд брата за считанные секунды становится каким-то печальным и одновременно злым. Его следующие слова поражают Мию слишком сильно: — Все знают, что ты с семнадцати лет спишь с Барнсом.       Она делает от брата шаг назад, шокировано пялясь на него. Не может поверить, что Джейк всё это время знал о ней и Баки, и скрывал это. Ей начинает казаться, что лучшей лгуньей в их семье была не она.       — Я, когда узнал, хотел голову ему самолично свернуть. Чёрт, ты была несовершеннолетняя! — он взрывается и бьёт кулаком по столешнице так, что пара кружек на ней чуть позвякивают; Мия вздрагивает от неожиданной вспышки ярости брата, к которым она не привыкла. — Но отец приказал не приближаться к нему — слишком ценным информатором был Барнс.       — Что? — отрешенно переспрашивает она, непонимающе хлопая глазами. Ей кажется, она не понимает, что говорит Джейк — слова пролетают мимо и она не может их правильно расслышать. Осознание подбирается к ней медленно; Мия видит потерянный и жалостливый взгляд брата, обращенный на неё, и тогда начинает казаться, что её мир рухнул ещё не до конца. Но она слишком близка к этому. — Папа знал?       — Он всё знал, — тихо подтверждает Джейк, виновато опустив голову. — Просто делал вид, что не знает, когда это было нужно.       — Баки был для него очень ценным человеком, и поэтому он позволял ему трахаться с его несовершеннолетней дочерью? — ярость в её голове начинает звучать всё отчетливее с каждым новым словом. Когда Джейк поднимает на неё свой раскаивающийся взгляд, будто это он в чём-то виноват перед ней, понимание добирается до неё полностью. Оно бьёт её в самое сердце, оставляя там место лишь для обиды и осознания предательства. — Я была просто разменной монетой?       — Ты никогда не была для Баки разменной монетой, — брат спешит возразить и торопится утереть с её лица слёзы, которые обрушиваются потоком слишком неожиданно. — Он любит тебя, ты это знаешь.       — Знаю, — тихо кивает, отрешенно пялясь в пол. — Я говорю не о нём, а о папе.       — Наш отец был плохим человеком. Мне жаль, что ты поняла это слишком поздно.       — Прости, что не слушала тебя.       Джейк лишь прижимает её к себе, позволяя плакать в его рубашку. Это признание для Мии, как острый раскаленный нож в сердце. Слова вылетают изо рта слишком легко, но в душе разрастается ураган, когда она произносит их — доказательство того, что она чёртова дура. Просто глупая маленькая девочка, которая не желала никого слушать, не хотела видеть злой реальности. Джейк всегда был прав. А отец никогда не заслуживал её любви.       Она всё это время держит телефон в руке. Когда отстраняется от брата, взгляд снова падает на мобильник. Мия переводит взгляд на Джейка, нахмурившись, и спрашивает:       — Почему ты не хочешь, чтобы я звонила Баки?       — Отец не сказал?       — Что он должен был сказать?       Джейк вздыхает. Мия выпытывающе смотрит на брата и хватает его за руку, когда он отводит взгляд.       — Я был уверен, что он выдал Баки, — брат жмёт плечами; из-за нервов она начинает крепче сжимать его руку. — Он всё знал.       — Баки? — Мия снова переспрашивает; она выглядит слишком отрешенной, не в силах больше воспринимать новые потрясения. Она даже никак не реагирует, когда Джейк ей согласно кивает.       Раздаётся звонок в дверь. Брат несколько секунд поглядывает на неё, чтобы убедиться, что она в порядке, не торопясь оставить её. Джейк не идёт открыть, и тогда Мия сама срывается с места, направляясь к двери. Она желает выкинуть из головы все мысли, всю информацию, которую получает.       Она не задумывается ни о чём и просто распахивает входную дверь, когда Джейк кричит ей, чтобы не делала этого. В следующую же секунду Мия понимает, что брат, в отличие от неё, не теряет свой разум.       На пороге стоит Питер Паркер.

***

      Руки Ванды трясутся. Её всю пробивает пугающая дрожь, пока она смотрит на тест в своих ладонях. Чертовы две полоски будто горят ярким светом, пробивая дыру в её душе.       Она крепко сжимает тест на беременность в руке, а потом запихивает в карман куртки. Смотрит в зеркало ванной комнаты на своё перепуганное лицо, и в пустоту задаётся вопросом, что ей теперь с этим делать. Все её вещи сложены в две сумки и стоят у входной двери; Ванда забирает своё барахло даже из квартиры Стива сегодня утром, пока его нет. Она собирается уехать, навсегда исчезнуть из его жизни. Но в кармане её куртки лежит положительный тест на беременность.       Это кажется кошмаром во сне. Она тратит целый год на то, чтобы подобраться к Старку достаточно близко, и когда оказывается к своей цели на расстоянии вытянутой руки, всё рушится в одночасье. Из-за её же ошибки. Ванда так отчаянно желает покончить с этим, как можно скорее, что сама идёт к Джо, думая, что они смогут помочь друг другу. Она узнаёт её хренов секрет — Джо это Мия Келлер, — который делает Ванду мишенью. Ей приходится спешно собирать вещи, когда Стив сообщает ей, что у Тони проблемы с Джо — мельком говорит, что она что-то замышляет.       Ванда не глупая. Она понимает, что, если Старк знает о Мие, Джо или кем бы она ни была, до неё он тоже скоро доберётся. Поэтому она собирается исчезнуть, пока не попадает под прицел.       Телефон начинает разрывать раздражающая трель; на экране высвечивается имя Стива. Ванда переводит его на автоответчик и снова смотрится в зеркало. Теперь она понимает, почему чувствует себя так плохо в последние недели и выглядит соответствующе. Кажется, это токсикоз выжимает из неё все силы, а не мысли о том, что её могут раскрыть.       Чёрт возьми, она действительно беременна.       Она умывает разгоряченное лицо холодной водой и выходит из ванной, собирает еще несколько нужных вещей, кидая их в сумку. Она будет думать о своей беременности позже, сейчас Ванде просто нужно бесследно скрыться. Чтобы Старк до неё не добрался. Чтобы Стив её не нашёл, что уже кажется невыполнимым.       — Он же хренов детектив! — сама себе кричит она и оседает на полу в коридоре, рыдая и складывая руки на плоский живот.       Стив убьёт её, когда узнает, что она врала ему всё это время. Он не простит. Ванда не уверена, что даже этот ребенок как-то ей поможет.       Когда она впервые задумывается об этом ребенке, она понимает, что не хочет ему судьбы, которая его уже поджидает. Этот грязный мир, который уже разрушил её жизнь, не получит ещё и её ребенка. Этот малыш не будет расти в мире оружия, крови и предательств.       Ванда утирает слёзы и берет себя в руки. Она делает глубокий вдох и выдох, строя в голове план своих действий. Нужно спрятаться. Ей нужно, чтобы её ребенок был в безопасности. Она закончила с этими играми, с неё мести уже хватит. Нужно думать о живых, а не о мёртвых.

***

      Питер переводит непонимающий взгляд с Мии на Джейка, стоящего позади неё, и обратно. Она тупо испуганно пялится на него, вцепившись в ручку входной двери, и не может ни сдвинуться с места, ни сказать ни слова. Питер стоит на пороге дома её мамы — мамы Мии Келлер.       Напряженное молчание слишком долго оглушает их всех, пока Питер наконец не решает заговорить.       — Джо, что за чёрт? — он возмущен; слегка прикрикивает на неё и хмурит брови, но Мия обращает внимание лишь на то, каким именем он её называет. Она находится за доли секунды и понимает, что игра продолжается.       — Питер, — Мия через силу дарит ему легкую улыбку, облегченно выдыхая. В ней просыпается Джо Трэвор, которая начинает лгать гораздо меньше. — Это мой брат.       Он одаривает её удивлённым взглядом и снова смотрит на Джейка. Мия тоже оборачивается на брата и замечает его шок; она надеется, что они не проколятся.       — У тебя нет братьев, — хмуро возражает Питер и проходит мимо неё в квартиру, осматриваясь вокруг.       — У нас плохие отношения, — вдруг заявляет Джейк, складывая руки на груди; он выглядит слишком грозным и уверенным в себе. Пропускать Паркера дальше порога он не собирается. — Дж... Джо недолюбливает меня, мягко говоря.       Мия тихо усмехается, закатывая глаза, пока Питер стоит к ней спиной и не видит этого.       — Но... — он поворачивается к ней с потерянным взглядом. Потом снова на Джейка и снова на неё. Мия понимает его смятение — Питер рыл в самую глубь, чтобы найти хоть что-то на Джо Трэвор, и на глаза ему всегда попадалась информация, что ни братьев, ни сестер у неё нет. Но он не признается ей, что копал под неё. — Ты никогда не говорила о своей семье.       — Потому что она не любит свою семью, — снова отвечает Джейк. Он настолько серьёзен, настолько искусно врёт, что Мия сама верит его словам. Питер смягчается и полностью разворачивается к ней, пока она продолжает стоять у двери, переминаясь с ноги на ногу и заламывая пальцы. Она слишком сильно нервничает.       — Всё сложно, — тихо отзывается Мия, надеясь, что этого будет достаточно. И Питер действительно больше не задаёт вопросов; он озадаченно осматривает обстановку вокруг. — Как ты здесь оказался?       Он отвлекается, обращая на неё своё внимание. Мия вопросительно приподнимает брови и чуть склоняет голову набок. Паркер просто не мог знать, что она находит здесь, если только не...       — Я следил за тобой, — признается он без малейшего сожаления. Слишком обыденно сообщает это, что пугает и поражает одновременно. Мия понимает, что он мог следить за ней и в других местах. Асгард, Гидра, Гарри. — Прости.       Когда он извиняется, она улавливает какое-то подобие раскаяния в его голосе, которое оказывается всё же неспособным успокоить её. Питер за ней следил. Он следил, а она даже не заметила.       — Хороша парочка, — Мия слышит, как усмехается Джейк, отвлекая внимание Паркера от неё и её полнейшей растерянности. Она мысленно благодарит брата. — Следить — это в порядке вещей? Какого хрена, пацан?       Питер делает шаг в сторону возмущающегося Джейка. Мия тут же тянется к нему и встаёт перед ним, преграждая путь, останавливает, рукой упираясь в грудь. Он тяжело дышит, зло поджимая губы.       — Остановись, — её голос звучит зло, в приказном тоне. Питер чертовски злится, но слушает Мию, всё же кидая яростные взгляды в сторону её брата. Ей нужно прекратить это. — Можешь уйти, пожалуйста.       Она старается говорить очень сдержанно и мягко, но он всё равно опускает на неё хмурый взгляд. Питер смотрит на неё в надежде, что она передумает, но у Мии всё такой же выжидающий взгляд, на что он усмехается, как веселой шутке. Когда понимает, что она серьезна, закусывая губу, не веря, начинает мотать головой.       — Ты итак постоянно скрываешься, — возмущенно заявляет он, одаривая её злым взглядом. — Ты пропадешь сутками, ничего не говоришь. Кто ты такая, Джо?       Она тушуется, мнется под его напором. Паркер зол и хочет получить ответы. Мия понимает, что он действительно ничего не знает — она проводит с ним достаточно времени, чтобы понять, что он не может играть настолько хорошо. Питер кто угодно, но не искусный лжец. Он всего лишь глупый хороший мальчик, которого затащили в опасный мир, где ему не место.       Она молчит; она не знает, что ему ответить, какую ещё ложь придумать для Питера. Ей кажется, она уже заканчивает с этим — она слишком близка к концу. О Мие знает уже слишком много людей, чтобы продолжать играть роль Джо Трэвор. Но вот Питер стоит перед ней, требуя ответов, а она всё ещё прикидывается фальшивкой — влюбленной в него глупой девчонкой, не имеющей отношения к его аморальному миру.       — Ясно, — тихо шепчет он в примирении и кивает головой. Мия поджимает губы, отводя от Питера взгляд. — Я вообще не знаю тебя.       Он отходит от неё, делая пару шагов назад, и только тогда она осмеливается посмотреть на него. Когда он находится уже не так близко к ней. Питер на неё не смотрит, разворачивается и уходит. Он медлит, останавливается у открытой двери, не опуская ладонь с ручки и последний раз одаривает её взглядом через плечо.       — Это правда, — говорит он. — Я не знаю тебя настоящую, — и уходит, хлопая дверью.       Мия вздрагивает и тупо пялится в дверь. Она не понимает, о какой правде говорит Питер.       — Выглядит так, будто он действительно влюблён в тебя, — сзади доносится удивлённый голос брата, который заставляет её выйти из шока.       — Не в меня, — отвечает Мия, поворачиваясь к Джейку. — В Джо.       — Ты действительно различаешь эти две личности?       — Я не Джо, — она не планирует этого, но голос звучит с какой-то яростью; Джейк начинает смотреть удивлённо.       — Ты Мия, — кивает он. Она смотрит на брата и понимает, что он говорит это не для того, чтобы успокоить её, а чтобы напомнить, кто она такая.       Мия знает, кто она такая. Она знает, что должна сделать.       Джейк недоуменно наблюдает за ней, пытаясь добиться ответа, пока она ищет ключи от своей машины. Мия спешно надевает обувь, когда брат встаёт у двери, преграждая ей путь. Она выпрямляется, сжимая в одной руке ключи, а в другой телефон и измученно смотрит на него, взглядом умоляя пропустить. Она не хочет говорить ему, куда должна съездить — он не пустит.       — Ты не уйдёшь, пока я не буду знать, куда ты собралась, — настаивает Джейк, напоминая ей о таких же моментах из прошлого. Мия улыбается, прокручивая в голове эти воспоминания.       — Мне нужно увидеть Гарри, — она сдаётся почти сразу, понимая, что с братом спорить бесполезно. Джейк мгновенно меняется в лице.       — Нет.       — Пусти меня, — она щемится к выходу, но он легко удерживает её одной рукой. — Он думает, что это он убил Райли.       — Хочешь сказать ему, что это не так?       — Да.       — Не будет такого.       Она зло прожигает его взглядом. Джейк чертов упертый баран; всегда был таким и всегда будет. Она любит своего старшего брата слишком сильно, но настолько же сильно он её раздражает, когда запрещает что-либо делать.       Мия знает, что в этот раз она не отступится, не уступит Джейку. Она видела, что творится с Гарри. Она не собирается спокойно сидеть в ожидании новостей о том, что с ним что-то случилось — знает, что это может произойти, если он и дальше будет думать, что смерть Райли на его руках. Чёрт возьми, Гарри Озборн плохой человек, но он не убийца.       — Джейк, он не виноват, — Мия словно умоляет — настолько жалобно звучит её голос, когда она обращается к брату, который остаётся непоколебимым.       — С ума сошла?! — он взрывается и смотрит на неё, как на сумасшедшую. — Может это не он лично убил нашего брата, но у него полно других грехов. Озборн — монстр. Такой же, как и его отец, который и виновен в смерти Райли. Или ты уже забыла об этом? А, Мия?       Она поджимает губы, потупляет взгляд, как нашкодивший ребенок, но ответить ничего не может. Она знает, кто такой Гарри Озборн. Но как объяснить брату, почему хочет рассказать ему правду о смерти Райли.       — Ты чокнутая, — ошарашенно шепчет Джейк, словно не веря. Мие приходит поднять на него взгляд; брат потрясенно глядит на неё. — Не говори мне, что ты втрескалась в него.       Она тут же открывает рот, чтобы ответить, но слов не находится. Мия так и стоит. Джейк лишь устало проводит по лицу ладонью и опирается спиной на дверь.       Ей нечего сказать, она сама не знает, почему. Мие не плевать на Гарри, она поняла это уже давно. Ей его жаль; она думает, что в его жизни тоже полно дерьма, которое он, возможно, не заслуживает. Она видела его потерянным и разбитым, она знает о нём слишком многое, чтобы продолжать также яростно ненавидеть. Но она абсолютно точно не влюблена в него.       — Из-за его семьи пострадала наша, — тихо говорит Джейк, уже не выражая никаких эмоций. Мия начинает чувствовать себя виноватой, когда слышит эти слова, потому что понимает, что это правда. — Ты всегда яростнее всех сражалась за нашу семью. Посмотри, что ты сотворила, чтобы вытащить отца и отомстить за него. А теперь собираешься простить Озборна за Райли?       Мия ощущает себя словно провинившийся ребенок, которого отсчитывают родители. Так плохо она не чувствует себя даже в детстве, потому что почти никогда не получала родительских выговоров; только Джейк изредка пытался её воспитывать, но тогда она его не слушала. Сейчас каждое его слово пробиваешь дыру в грудной клетке. Старший брат всегда прав — она выучивает это ещё совсем малышкой.       — Это же... — она выдавливает из себя тихие слова, пытаясь оправдаться, но звучит слишком неуверенно, пока Джейк полупьяными глазами метает в неё молнии. — Это не Гарри. Ты сам сказал.       — Ты чокнутая, — повторяет он и закусывает губу. Отстраняется от двери, освобождая ей проход, и кивает, чтобы уходила. — Что вообще творится в твоей больной голове, Мия?       Она лишь пожимает плечами, потому что не знает. Брат смотрит на неё, как на чужую, как на совершенно другого человека, а не свою Мию, какой она была раньше. Джейк видит, что она изменилась; видя этот его взгляд, Мия и сама начинает чётко понимать, что она теперь другая.       Она выходит из квартиры под неверящим взглядом Джейка. Он остаётся один; когда мама вернется домой, Мия уверена, что брат ей нажалуется о её новых безрассудствах. Она бы сделала то же самое. Потому что она осознаёт, что вытворяет сейчас глупости. Но она по-прежнему уверена, что делает всё правильно. Гарри не убийца.

***

      Мия стоит посреди огромной гостиной Озборнов и слегка растерянно смотрит на Гарри, развалившегося на диване. Он пьян. Она не уверена, насколько, но полупустые бутылки, валяющиеся на полу и на журнальном столике, заставляют думать, что Гарри уже несколько дней находится в запое. Рядом горсть цветных таблеток мозолит ей глаза, заставляя сердце биться чаще.       — Пришла пристрелить меня? — хрипит он, поворачивая голову в её сторону; взгляд, на удивление, сфокусированный и не затуманенный. — Или зарезать? Может быть, устроить передозировку?       Ему плевать. По его безразличному тону Мия понимает, что Гарри чертовски плевать для чего она здесь — даже, если пришла убить его, чего желала ещё несколько часов назад, пока Джейк не рассказал ей о Нормане. У неё сердце колотится, как бешеное, пока она смотрит на Озборна. Ей его жаль, но в душе монстр скребётся, ломая кости, от вида Гарри, потому что, глядя на него, Мия может думать только о том, что Райли был с ним, когда умер.       Она осознаёт, что переоценивает себя; наверное, она всё же винит Гарри.       — Я так зла, — на выдохе произносит Мия. — Ты представить себе не можешь, в какой ярости я нахожусь. Я смотрю на тебя и... — она замолкает; ей не нужно продолжать, чтобы они поняли друг друга. Гарри отводит от неё грустный виноватый взгляд, пока у неё наворачиваются слёзы. Она продолжает шепотом: — Ты не виноват. Я пришла не для того, чтобы убить тебя.       — О чём ты говоришь? — он спрашивает, даже не решаясь взглянуть на неё. Тянется к почти пустой бутылке и хлещет виски прямо из горла.       — Что ты помнишь о том дне? — Мия решает уточнить; Гарри переводит на неё потерянный взгляд, полный незнания. Она так и думает. — Вы с Райли оба были в отключке. Кто-то приходил к вам и вколол моему брату лошадиную дозу героина. Никто даже и не заметил.       — Что за бред, — он почти смеется, но когда замечает её серьезный взгляд, невеселая улыбка сходит с лица Гарри.       — Это твой отец. Не лично — он нанял кого-то, чтобы убить моего брата.       Слова Мии бьют Озборну куда-то в душу; он резко соскакивает с дивана, запинаясь об бутылки и почти валясь с ног. Он оказывается прямо перед ней слишком быстро. Стоит вплотную, зло впиваясь в неё взглядом и опаляя своим горячим алкогольных дыханием. Она лишь гордо приподнимает голову, чтобы смотреть ему в глаза. Мия понимает его порыв ярости. Она понимает это, как никто другой.       Гарри пялится на неё так, будто вот-вот готов схватить за горло и удушить своими трясущимися руками. Она с опасением осознаёт, что это её даже не пугает. Ей кажется, он этого не сделает, даже если сильно хочет.       — Пришла в мой дом обвинять моего отца?       — Пришла сказать, что ты невиновен.       Он не смягчается, но Мия на это и не рассчитывает. Она обвиняет его отца в убийстве — она бы за такое уже накинулась с кулаками в прежние времена. Гарри просто смотрит на неё, как на своего главного врага — впервые за всё время — и не верит ни одному её слову.       — Не знаю, зачем ему это, но я уверена, что он знает, кто я такая, — Мия звучит обвиняюще; она закусывает внутреннюю сторону щеки и ведет бровями, намекая Гарри на его вину. Он лишь хмурит брови.       — Я не говорил ему, — растерянно отвечает он, а Мия продолжает недовольно смотреть на него. Ей кажется, Гарри срывается; он хватает её за левую руку, выше локтя, крепко впиваясь пальцами, и продолжает более нервно и зло: — Я никому не сказал. Даже Старку, который приходил ко мне и пытался выпытать что-нибудь.       Смотря в его чуть безумные глаза, она понимает, что верит ему. Закусывая губы, она еле заметно кивает и опускает взгляд на хватку пальцев Гарри на своей руке. Он тут же отпускает её и отходит на один большой шаг назад.       — Выпить хочешь? — как ни в чём не бывало предлагает он и идёт к столику, к своим алкогольным запасам. Мия глубоко вдыхает, прежде, чем задать Гарри вопрос, который её волнует, игнорируя предложение.       — Ты и ему ничего не сказал. Почему?       Гарри оборачивается на неё с усталым взглядом с полным стаканом виски в руке. Он понимает, что Мия говорит о Питере. Молчит. Спустя несколько долгих секунд растерянного взгляда Гарри лишь пожимает плечами и осушает стакан.       — Почему, Гарри? — она повторяет вопрос, пока он не смотрит на неё и обратно усаживается на диван, закидывая ноги на столик. Мия прожигает его упрямым взглядом, желая получить ответ.       — Я не знаю! — она вздрагивает, когда Гарри повышает голос. Он вздыхает, зарываясь ладонями в волосы, а потом закрывая лицо.       — Он твой лучший друг.       — Да.       — Тебе плевать?       Он смотрит на неё. Потерянно глядит красными глазами, в которых Мия читает полную растерянность. Он не знает. Она складывает руки на груди и отворачивается, усмехаясь. Ей начинает казаться, что никакой дружбы там нет.       — Что вы за друзья такие, — тихо бубнит она себе под нос, не надеясь получить ответ, и пинает пустую бутылку у своих ног, когда собирается уходить.       — Он убил её. Ясно? Не своими руками. Но её смерть — это вина Питера, — слова Гарри гремят громом над её сознанием. Мия останавливается, как вкопанная, в паре шагов от выхода и не может пошевелиться; стоит спиной к Озборну, тяжело дыша. Она понимает, что он говорит об этой несчастной Гвен Стейси — жертве хреновой любви.       — Он даже ничего не знал, — Мия поворачивается к Гарри, говорит тихо, будто задает вопрос, неуверенная в своих собственных словах.       — Она была с ним. Поэтому пострадала, — сообщает он то же самое, что и Питер, когда она приходит в себя в больнице. Мия до крови закусывает губу, когда вспоминает, кто именно убивает Гвен. Она вспоминает о Баки и её сердце начинает колоть; боль под левыми ребрами кажется слишком реальной.       — Думаешь... если бы она была с тобой, осталась бы жива? Оглянись, Гарри. В каком мире мы живём. Питер или ты — какая разница? Ей было тут не место.       — Я вырос в этом мире. Я знаю, что нужно делать, чтобы выжить, — он протестует на её слова, выпрямляясь на диване. Голос звучит слишком спокойно и уверенно, но левая рука сжимает подлокотник. — Я бы смог её защитить. Так что да, она осталась бы жива.       — Ты любил её, — тихо шепчет Мия самой себе, осознав это только сейчас; слова Баки её не убеждают так, как сам Гарри с яростью доказывающий вину Питера. Она теряется, не зная, куда деть себя от полученной информации. Тупо глядит на Озборна, открывая и закрывая рот. — Ты любил её и ненавидишь Питера из-за того, что она мертва.       — Она единственная, кого я когда-либо любил. А мой лучший друг забрал её у меня, — лицо Гарри сияет скорбью. Мия почти самолично может ощутить его боль от этой потери. Она вспоминает Питера, когда он рассказывал ей о Гвен; она вспоминает, что он не был настолько потерянным, как сейчас Гарри. Она начинает понимать эту вражескую дружбу.       — Что собирался забрать у него ты? — спрашивает Мия, глядя на него, пока он сидит с опущенной головой, сложив локти на коленях; Гарри больше не смотрит на неё. Он сжимает челюсти на её вопрос, нервно постукивая пальцами по костяшкам левой руки. Она понимает, что попадает в цель — Озборн всё же хотел мести человеку, которого называл своим лучшим другом.       — Он всё ещё мой лучший друг, — бубнит Гарри, избегая смотреть на неё. — Несмотря ни на что, потому что он последний, кто не отвернулся от меня. Он единственный, кто у меня есть.       Мия тихо хмыкает. Она устаёт стоять и подходит к Озборну, садится на кресло подальше от него, на что он не обращает внимания. Он не видящим взглядом пялится то в пол, то в стену. Она понимает, что никогда не видит его таким потерянным и честным.       — Ты знаешь, что он очень сильно влюблён в тебя? — Гарри задаёт вопрос действительно заинтересованно и поворачивается на неё, чтобы заглянуть в глаза. Она остаётся непроницаемой, но еле заметно улыбается уголком губ. Она знает. Это был её план.       — Значит, я? — спрашивает Мия, понимая, к чему Гарри задаёт свой вопрос. Это оно. Она наконец осознаёт его пристальное внимание к себе.       — Да, — он признаётся. Она задерживает дыхание, поджимая губы. Мия понимает, что не одна она игралась с людьми — она тоже была игрушкой. — Изначально план был таков. Я хотел развлечься. Ты первая, кем он настолько сильно заинтересовался, я не мог пройти мимо.       — Спасибо за честность, — она цедит сквозь зубы, стараясь дышать ровно. Она действительно дура.       — Я передумал, — Гарри продолжает, не обращая внимания на её саркастический выпад. — Когда ты накидалась какой-то палёной наркотой, а я всю ночь следил за тем, чтобы ты не откинулась. Я передумал тогда. Не захотел играть тобой.       — Я должна сказать тебе спасибо? — она складывает ногу на ногу и откидывается на спинку кресла, гордо смотря на Гарри, который лишь усмехается её реакции.       — Брось. Ты бы всё равно не повелась на меня, — он мотает головой, кривя губы в подобие улыбки.       — Откуда ты знаешь?       — Ты тоже играла, Мия, — напоминает он ей обвиняющим тоном, сверля взглядом; она не чувствует себя виноватой. — Бред какой-то. Кого я собирался забрать у Пита. Ты ведь никогда даже не принадлежала ему. Верно?       Она слегка дергает плечами; вспоминает, что Гарри знает, кто она, но не знает, для чего всё это затевает. Но он не глуп. Он понимает, что на Питера ей плевать.       — Мне пора, — Мия игнорирует вопрос Гарри и поднимается с кресла, пока они не заходят слишком далеко. Она не может позволить узнать ему больше, чем он уже знает.       Она успевает сделать всего лишь шаг в сторону выхода, когда замечает, как Гарри спешит подняться вслед за ней, но он тут же оседает обратно на диван, когда замечает, как открывается дверь. Мия оборачивается и видит Нормана Озборна. Он заинтересованно оглядывает её, слабо улыбаясь оскалом зверя. Её начинает трясти и она почти срывается с места, но Гарри вовремя останавливает её, оказываясь рядом, крепко вцепляясь в руку и шепча: «Не надо».       — Здравствуй, Ми... — Норман театрально запинается на её настоящем имени. А потом продолжает свой спектакль: — Мисс Трэвор.       Он злобно скалится. Мия впивается ногтями в ладони, пытаясь стоять на месте; ей кажется, даже Гарри не удержит её, если колокол в её башке начнёт бить, призывая к действиям.       — Какими судьбами? — Озборн продолжает игру, проходя вглубь комнаты, но обходит Мию по периметру гостиной; она чувствует, как пальцы Гарри сжимаются крепче на её коже — появятся синяки.       — Решила узнать, как самочувствие у вашего сына, — сдерживая свою ярость, она отвечает, делая вид, будто не подозревает, что Норману всё известно. Они оба притворяются, оба делают это слишком театрально и фальшиво. Они оба знают, что здесь происходит на самом деле.       — Она уже уходит, — говорит Гарри отцу, прерывая его игры с Мией в гляделки, и грубо тащит её на выход. Она почти не сопротивляется, но не сводит ненавистного взгляда с Нормана, смотря на него через плечо.       — До встречи, — Озборн кивает ей, когда Гарри почти выпихивает её за дверь. Мия дёргается, но не может вырваться из крепкой хватки. — Тони просил передать тебе привет.       Она перестаёт дышать. Гарри останавливается, прекращая вести её к выходу и ошарашенно поворачивается на отца. Мия, в руках Гарри, смотрит на довольное лицо Нормана.       Старк знает. Игры кончены.       Мия поднимает испуганный взгляд с наворачивающимися слезами на Гарри. Он смотрит на неё растерянно и беспомощно, разжимает пальцы на её руке. Он ей не поможет.