Всё не как у людей

      Мира ни перед кем никогда не оправдывается. Потому что ненавидит это делать. Потому что не видит смысла.       Потому что, в конце концов, она честная, и о всём плохом заявит сразу в лоб.       Мира не любит, когда от неё требуют извинений. Если она не хочет извиняться, зачем тогда её доставать? Чтобы потешить собственное эго? Но Джонсон не своё эго потешить хочет. Джонсон выдалбливает из неё эти клишированные слова прости-извини-я-такая-дура для своего грёбаного друга, и девушка кроет его благим матом, отчаянно выстраивая между ними кирпичную стену толщиной в пять метров. Смысл говорить «прости», если вовсе не испытываешь вины?       Мира ненавидит такие извинения. Ей они на хрен не нужны. Да никому они и даром не сдались.       Мира не любит, когда за ней, складывая потные ладошки в умоляющем жесте, бегают с извинениями, всевозможными оправданиями и прочим, прочим, прочим. Это бесит. Тебе сказали: «Хватит. Всё, отвали», зачем тогда испытывать судьбу? Ты хочешь проверить на прочность свои зубы?       Или свой грёбаный протез.       Мира ненавидит, когда кто-то незнакомый задаёт слишком много вопросов и вообще лезет в её собственную жизнь. Кто вообще, собственно, такая Эшли, мать его, Кэмпбелл, раз готова ебать ей мозги с утра до вечера? Ещё и, того гляди, начнёт за ней сталкерить и вламываться в квартиру, как её придурковатые дружки.       Бесит, блять!       Давайте тогда нахуй позовём всю школу? Давайте, можно же так просто взять и вломиться в чужую квартиру! Да, давайте посмеёмся над тем, как Мира никудышна в готовке, потычем дружненько в неё своими грязными пальцами и закидаем камнями за странные наклонности в людей ножом тыкать? О, а давайте так вообще всех нормальных и адекватных людей заебём, и мир тогда окончательно погрязнет в идиотах? Вот радость-то будет!       Не, нихуя.       Подобные мысли настолько часто появляются в голове, что хочется навсегда перестать думать. Мира со стоном прячет голову в сложенных на столе руках. Ещё и Кассандра приебалась.       — Да ладно тебе, — она махнула рукой, вскрыла пакет с пирожными и положила перед Мирой одно. — Пусть побегают, потом перестанут. Не будут же эти дауны до конца года за тобой таскаться!       Ну, ладно, Кассандре прощается. Она же не дурка-моралистка, чтобы ещё и поверх остальных проблем наседать. Тогда бы тот маленький, хлипкий деревянный домик, который Мира выстроила в надежде хоть как-то отгородиться от этого грёбаного мира со своим долбанутым социумом, прогнулся бы под её весом, и в итоге всё бы рухнуло к чертям собачьим на бедную девушку.       А из-под завала самостоятельно, знаете ли, никак не выбраться.       — Если им не придёт в голову бегать за мной до конца учёбы в этой грёбаной школе, — едко процедила сквозь зубы Мира. — Кто знает, что придёт на ум этим долбоёбам?       — Ну, это тебе не старая школа, — Касси пожала плечами. — Там реально за тобой и всю жизнь пробегать могут.       — Ой, блять, не напоминай, — девушка закатила глаза и вгрызлась в пирожное.       Внутри творожный крем. Не слишком приторно и сладко. Нормально. На голодный желудок хоть те ужасные бутерброды в столовке жрать начнёшь.       — Что, опять денег на ланч нет? — как бы невзначай спрашивает Касси, но по ней видно, что беспокоится.       Мира кидает взгляд на пирожное, потом на подругу, сидящую напротив. Губы сжимаются в тонкую линию, выражая недовольство. Она с раздражением смотрит на сладость и заглатывает оставшуюся половину целиком. Глаза Касси вылезают из орбит.       — Мира, блять, ты хоть прожуй сначала!       Через столик сидит пресловутая троица в компании рыжеволосого очкарика, какого-то толстяка и мрачной девчонки с чёлкой почти на всё лицо. Мира смотрит на них и думает, какие же всё-таки фрики тут обитают. Они о чём-то переговариваются, изредка смеются и поглядывают на их с Касси столик.       Да и причём та-а-ак незаметно, что стоило им ручкой помахать. Так, чисто для приличия.       — Не смотри на них, — скалясь, пытаясь сделать подобие улыбки, Кассандра запивает пирожные соком в коробочке и протягивает подруге ещё одно пирожное.       Мира с притворно милой улыбочкой заграбастала подобие эклера, чуть не превратив его в лепёшку на руках сдерживающейся от нервного смеха Касси. Затем откусила небольшой кусок, и тут в столовой раздался жуткий грохот.       Никто вроде со стула не упал, подумалось вздрогнувшей, чуть не поперхнувшейся Мире, и та развернулась обратно. Некоторые ученики недовольно перешёптывались, а кто посмелее в голос выражал своё недовольство. В распахнутых настежь дверях стоял какой-то тощий блондин с фингалом под глазом и кого-то выискивал.       Когда Кассандра перестала что-то недовольно бубнить себе под нос, её взгляд вдруг стал немигающим, напряжённым, и она резко замолкла.       — Мира, — она вцепилась в чужое запястье, — кажется, это наш клиент.       — Где? — Мира только хотела развернуться, как грохот раздался уже перед ней и по столу — тот самый блондин, что был больше похож на хулигана, нависал над ней и смотрел в упор.       Ой, да чего там говорить? Он и есть хулиган.       «Фу, какой стрёмный…»       — Чего тебе?       Мира не была настроена дружелюбно. Кассандра всё ещё держала её запястье, взглядом испуганного кролика уставившись на нарушителя всеобщего спокойствия. В отличие от подруги, Кассандра ни грамма не конфликтная.       Ну, если только иногда, но это редкое явление. Как если бы солнце вдруг встало на место луны и стало вполне себе безобидной звёздочкой.       Бредбредбред, Господи…       — Ты та самая новенькая, о которой вся школа жужжит? — брезгливо спросил блондин, оскалившись, тем самым обнажая свои жёлтые зубы.       Мира скривилась, а потом вдруг усмехнулась.       — Ва-а-ау! Слухи в этом Чистилище разносятся со скоростью света даже в самые потаённые уголки? — насмешливо протянула она, полностью разворачиваясь к парню.       Правый глаз его был тёмно-карий, левый — серый. Полностью обесцвеченный. «У него нет соулмейта…»       На слове «Чистилище» парень дёрнулся, как будто перед ним сам Сатана при всём параде сидел, а не наглая девушка. Кто-то сбоку его окликнул:       — Эй, Фелпс, чего тебе от них надо?       — Заткнись, мудила!       Воспользовавшись моментом, Касси рывком притянула к себе подругу, да так, что та чуть не грохнулась, и на ультразвуке пропищала:       — Это же сын пастора!       — Да ну! — удивилась Мира, разворачиваясь к Фелпсу.       Он злобно смотрел на них и даже не думал оставить в покое.       — О чём шепчетесь, мрази?       Голос его был противный и скрипучий, будто нос зажали прищепкой. Мира даже не скрывала своего отвращения. Кассандра сжалась в маленький пушистенький комочек и не знала, кого звать на помощь. В словесных перепалках Миранда — мастер, а вот кулаками размахивать совсем не умеет. Может, сила есть, а опыт отсутствует. Это чисто её мнение, Кассандра многого не знает.       Взгляд упал на компанию, сидящую справа через столик.       — Тебе-то какое дело, придурок? Что, уже приебаться не к кому?       — Мира…       — Что «Мира»? — она, ставшая совсем неуверенной в своих словах и действиях, искоса посмотрела на окаменевшую Касс. — Я хочу спокойно поесть, а не давиться от увиденного.       — Чего-о-о?!       Фелпс взревел и резким движением схватил Флорес за обмотанный вокруг шеи простенький коричневый шарфик, притянув ближе к своему лицу. Мира не могла сопротивляться такому напору.       — Рот будешь открывать у стоматолога, сучка, — шипел парень, сокращая между ними пространство до минимума, — а здесь ты будешь слушаться меня!       — Ты сначала дорасти, чтобы мне угрожать, припадочный! — Мира пыталась отодвинуться от него, ногтями впиваясь в чужое тело, но всё было напрасно.       — Я старше тебя на год, дура!       — Морально, пиздабол!       Не контролируя свои действия, девушка, насколько позволяли ей силы и возможности, сжала ногтями тощие бока блондина. В этот же момент Кассандра со всей дури наступила ему на ногу. Зашипев, Фелпс оттолкнул от себя Миру. Он хотел вновь схватить её за шарф, но та перемахнула ноги через скамейку, проехавшись случайно подошвой по чужим джинсам. Девушка вскочила на ноги.       — Ах ты сука!       Фелпс выглядел угрожающе. Злой, как чёрт, да ещё и кулаки сжал, скотина. Видимо, драки не миновать.       Вокруг послышался свист, одобряющие возгласы, но никто не осмеливался встать из-за стола, чтобы прекратить назревающую драку или оказаться поближе к эпицентру местных событий. В голове такая нелепица творится, что Мира ни на чём не может толком сосредоточиться. «Если я ему сейчас с вертухи дам, — она тщательно начала обдумывать каждый свой последующий шаг, — меня посадят, блять. Если кулаком в челюсть — он мне сам въебёт. И что делать? Кассандре он пизды на раз-два даст! Я бессильна…»       Всё мерзкой кашицей растекалось в голове, противной плёнкой застилало глаза. Миранда Флорес не будет реалисткой, если не скажет, что её шансы хоть и есть, но крайне малы. Этот придурок с костями её заглотит и даже не подавится.       Когда его кулак начинает своё движение в сторону её правой скулы, кто-то на корню всё обрывает. Запястье Фелпса находится в заточении чужой руки, испещрённой шрамами. Взгляд Миры плавно перетекает с запястья по предплечью, спрятанному в чёрной худи, затем змейкой ползёт по плечу и останавливается на белом протезе. Глаза за ним горят ледяным пламенем. А оно гораздо хуже и больнее, чем обыкновенное, Мира знает об этом.       У неё у самой глаза, как две ледышки, режут, протыкают насквозь только так, не оставляя следов преступления.       Фелпс не поймёт, в чём дело. Почему у этой наглой сучки перед ним не расцветает малиновым оттенком огромный синячище, как у него, на правой скуле, и только спустя пять секунд ощущает стальную хватку на своей руке. Такую холодную, что аж обжигает. Как кандалы. Он нервно дёргается, даже не оборачивается, а дёргается влево и смотрит. Смотрит и не может понять, почему.       — Какого хера, Фишер? — растерянно спрашивает Фелпс, даже не пытаясь освободиться.       Пока что.       — Поднимать руку на девушку — низко, — нравоучительно заключает Салли, отчего Миру трясёт.       Реально трясёт. От нервного смеха, как у Кассандры пять минут назад, только здесь он готов выскочить вперемешку с удивлением и негодованием.       У Миры явно с головой не всё в порядке, и она из последних сил держится, чтобы не заржать, как гиена, сложиться пополам и схватиться за живот, смахивая слёзы, но совсем не от смеха. Тогда она точно в ебальник получит, да ещё и с ноги.       — Чего?! — Фелпс конкретно выходит из себя, выдёргивает руку и шипит, как будто его, как кошку, макают в собственное дерьмо и вдобавок тапком по заднице бьют. Он чувствует, что его прилюдно опустили. Унизили. — Пусть эта сучка сначала научится себя вести, а то!..       — А то что? — Салли грозно смотрит на него и подходит ещё ближе, нарушая личное пространство.       Но какое личное пространство может быть у этого долбоёба, думает Мира, потому что этот ублюдок у стольких людей его нарушил, пересёк так много границ, что пора бы ему об этом напомнить.       Если бы Фишер был выше Фелпса, то обязательно грозно бы навис над ним, и тогда это вызвало бы не такую бурную реакцию у окружающих, как сейчас. Но девушку их мнение не волнует. Это выглядит так мило необычно, что аж восхищает.       Она не хочет так просто сдаться и передать эстафетную палочку Салли Фишеру. Ларри не торопится помогать своему «ненаглядному» другу. Эшли готова в любую секунду сорваться с места.       Кажется, в сердце «железной леди» что-то кольнуло. Невероятный стыд, скорее всего.       — Чего ты приебался, Фишер? — Фелпс скалится. — Своих проблем не хватает?       — Её проблемы — мои проблемы, — вдруг выпалил Салли, как из пистолета. — Так что отъебись от неё.       Пуля прошла насквозь Фелпса, и тот посерел в один миг. Глаза как две мутные стекляшки от разбитых бутылок на заднем дворе школы. Пуля достигла сердца девушки, и рот открылся в немом «А?». Глупо моргая, Мира так и хотела с открытым ртом взять Салли за шкирку и утащить куда-нибудь, устроив там настоящий разнос. Скандал. Да, ей жутко хотелось скандалить, но Кассандра вдруг выпалила:       — Чего-о-о?!       «Это к-какая-то шутка, — Мира уже в мыслях заикается, — он просто хочет… хочет… блять, да чего же он хочет то, а?! Дебила кусок! Теперь по школе новые слухи поползут…»       Все мысли так чётко прописывались на лице Флорес, что Кассандре совсем плохо стало. Она вдруг громко приземлилась на скамейку, и Мира окончательно вернулась в реальный мир. Грохот послужил сигналом Фелпсу для начала драки.       — Тогда умей отвечать за слова своей шлюхи, Фишер!       Всё происходило гораздо хуже, чем в дурацких американских фильмах про жизнь подростков в школе. Фелпс, который почти на две головы выше Салли, накинулся на него, и Мире резко поплохело. Сзади них послышался крик Ларри и Эшли, у которой нервы сдали ещё с самого прихода хулигана в столовую. Кассандра с диким криком прижала ладони ко рту и вскочила со скамейки так резко, что споткнулась и упала, стукнувшись затылком о стену.       Толпа взревела, ученики с довольными выкриками повставали со своих мест и окружили двух дерущихся. Ларри пытался расцепить их, но три каких-то левых парня скрутили его и оттащили назад. Эшли и вовсе затерялась в этом столпотворении. Видимо, её оттеснили ещё в самом начале. Кассандра пропала из поля зрения.       Мира оказалась почти в центре этого адского круга. «Их так много…» Перед ней творилось настоящее месиво, и на глаза навернулись слёзы. Настолько горькие, жгучие, невыносимые, что они показались каплями раскалённого металла, оставляющие длинные, продолговатые шрамы на всё лицо. Она отчаянно смахнула непрошенные слезинки с щёк, когда почувствовала, как её с обеих сторон берут за плечи и тянут назад.       «Нет…» — отчаянно мелькает в голове. Никто не намерен останавливать драку — Мира чувствует себя как на травле бедного зверька охотничьей собаке. Всё тело дрожит, бьётся в конвульсиях от чужих прикосновений, и она взглядом пытается зацепиться за что-то, что удержит её на месте. Не даст уйти и позволить им наслаждаться чужой кровью и незаслуженной победой.       И взгляд цепляется. За окровавленный протез. И то, как Фелпс восседает над ним, над Салли, и наносит удар за ударом, не щадя своего оппонента.       Мира не знает, что происходит за кольцом столпившихся учеников. Их слишком много. Ларри, наверное, устроил своё побоище с теми тремя, но она этого не видит. Эшли плачет, Касси тоже. Но их слёз девушка не видит. Она их чувствует.       Салли Фишеру некому помочь. Кроме неё.       И она решается.       Мира стискивает зубы и делает рывок вперёд. Не получается — хватка усиливается, и двое неизвестных чуть ли не кидают её назад. Мира твёрдо держится на ногах, резко наступает тому, что справа, на ногу. Будто гигантского таракана давит. Раздаётся скулёж. Справа теперь никто её не удерживает. Мира толкает второго чуть вперёд и хватает за горло. Он шипит, пытается вырваться, заносит правую руку, но Мира садится и толкает со всей дури парня вперёд. Тот буквально улетает и врезается в толпу. Раздаются пугливые визги, крики. Довольные возгласы вдруг дрогнули с ноткой страха и настороженности. Мира разворачивается и видит, как тот, от которого она избавилась вначале, оказывается около неё. Она поднимает ногу, сгибает её в колене и толкает ещё сильнее, чем в прошлый раз. Парень улетает и впечатывается в тела остальных больнее, чем его предшественник.       Толпа постепенно отступает. Мира проверяет, не хочет ли кто утихомирить её, испуганно озирается по сторонам, но во взгляде читается дикость, жестокость, злость. Краем глаза замечает постороннее движение слева. На неё надвигается уже третий парень, закатывает рукава, но Мира понимает, что ему это не нужно. Она совсем близко с Салли и озверевшим Фелпсом, который не замечает вокруг себя никого и ничего, и действует быстро, стремительно. Мира бьёт неизвестного по ступне. Тот споткнулся и, когда он находился в полёте, Мира ускорила его падение и в итоге усилила столкновение с полом — рукой надавила на спину и толкнула вниз. Послышался хлопок и хруст. Фелпс обернулся и на мгновение остановился.       Воспользовавшись моментом, Мира перескочила через лежащее на полу тело, подскочила к зачинщику драки и, цепко схватив его за шею, буквально отбросила от Салли. Фелпс даже кувыркнулся — с такой силой его отшвырнула какая-то девка.       Флорес склонилась над Фишером.       — Эй, — она мягко положила руку на его плечо и слегка встряхнула. Услышав стон боли, Мира скривилась от собственной оплошности и нависла над парнем. — Ты как?       — Нормально, — булькнул Салли, щурясь. — Жить буду.       — Ещё бы, — она нервно хихикнула, — жить он не будет! После такого…       — Сзади, блять! — вдруг прохрипел Салли, и Мира мигом обернулась.       Фелпс уже подошёл к ней пьяной походкой, с рычанием бешеного зверя занёс кулак для удара. Мира, не поскупившись, потратила часть оставшихся сил, дав ему в живот, и, схватив за плечи, оттолкнула.       У Миры очень хорошо получается отталкивать от себя людей.       Фелпс снова отлетел на приличное расстояние, хорошо приложившись затылком о пол. Мира поняла, что с ним надо срочно заканчивать до прихода учителей (если те вообще планировали пойти разбираться, где все, мать его, ученики), но вот только была одна проблемка. Проблемка по имени Салли. На кого можно было его оставить и не бояться, что кто-нибудь исподтишка подсобит Фелпсу? Взгляд выцепил пробивающуюся сквозь толпу Эшли. Мира вздрогнула — девушка выглядела жалко. Слёзы капали слишком часто, как из плохо закрывающегося крана. Флорес даже показалось, что она слышит это надоедливое капанье, и рука сама потянулась к Кэмпбелл.       — Иди сюда, милая, — с трудом Мира приблизила Эшли к себе. Зрители были этому не рады. — Присмотри за ним.       Эшли кинулась к Салли, не в силах сказать что-либо. Рыдания за спиной лишь подлили масла в огонь. В ледяное пламя по имени Мира.       Мира смотрит на себя помладше. Запуганная девочка с длинными волосами цвета табачного дыма, с кровавыми слезами на глазах и дрожащими губами. Красный порез на шее, отсутствие чёлки и шарфа — не только это отделяло нынешнюю Миру от маленькой Миранды. Она выросла. Она стала сильнее. Теперь она готова доминировать над остальными, а не быть пресмыкающейся перед всеми.       Мира и Миранда — это совершенно разные люди. Но Мира ни о чём не жалеет. Когда-нибудь надо было взять инициативу в свои руки и учиться посылать всех на хуй.       Время пришло. Она покажет всем, кто здесь действительно сильный, а не держит свой тупой имидж на одних понтах.       Мира хладнокровна и безразлична к чужим мольбам. И даже сейчас, когда Фелпс буквально молит её о пощаде, она, стоя над ним, победно ухмыляется и наносит ещё один удар кроссовком в живот.       — В следующий раз будешь знать, к кому подходишь, мразь, — шипит по-змеиному девушка, морщится от крови на белом кроссовке и, наклонившись, притягивает к себе за ворот кофты побитого парня.       Изо рта течёт кровь, и ей противно. Но она держится, чтобы со всей дури не кинуть хулигана на пол. Тогда ему точно светит сотрясение мозга.       Перед глазами всплывает шоколадно-мятный взгляд, и Мира из последних сил берёт себя в руки.       — Ещё раз, Фелпс, — хрипит она от усталости, — тронешь хоть пальцем кого-то из моих друзей — пиздец тебе. И твоим «помощникам» тоже.       Сзади толпы слышатся выкрики учителей. Кажется, они пытаются пробиться через толпу.       — Если хоть кто-нибудь скажет слово в его защиту, — Мира демонстративно повышает голос, указывает пальцем на Фелпса, — я со всех по очереди шкуру сдеру! Поняли?!       Ученики затихли. Самые слабые духом, робкие, пугливые умудрились проблеять угрюмое «Да», и Мира кинулась к Салли. Эшли выглядела печальной, но хотя бы плакать перестала.       — У него внутреннее кровотечение, — всхлипывала одноклассница Фишера. — Нужно вызвать «скорую».       — Сначала вынесем его отсюда, — Флорес осторожно посадила парня и кивнула Кэмпбелл. — Помогай.       — Что? Я? Но…       — Ты видишь кого-нибудь другого, кто согласился бы нам помочь?! — девушка приблизилась к Эш, шипя, как гадюка. — Давай, блин, подхватывай его и поднимай! Нам его хотя бы за пределы этого столпотворения протащить…       Девушки встали, и только сейчас Мира заметила, что тот и звука не издал. Парень повис безвольной куклой. С протеза капала кровь.       — Он что, ещё и отключился?! — Мира вновь села на корточки и встряхнула Салли.       Ноль эмоций.       — Так, что здесь происходит?! — завуч — грузная тётка лет сорока пяти — протиснулась сквозь толпу и ахнула, увидев то, что творилось в центре. — Господи! Какой кошмар!       — Чего вы ахаете? Вызывайте «скорую»! — срывающимся голосом заявила Эшли. — У него внутреннее кровотечение, а вы…       — Так, мисс Кэмпбелл!.. — возмущенно запротестовала мисс Стоун, но её нагло перебили:       — В сторону, мэм.       Мира сразила всех наповал. Взгляд стал холодным, безразличным, как прежде, будто никакой драки вовсе не было. На руках её покоился отключившийся Салли Фишер. Его худи поблёскивала на свету кровавым оттенком, протез был весь вымазан в крови. Своей и чужой.       Салли был на удивление лёгким, пусть и не как пушинка. Всё-таки он парень, но до того тощий, что Мира очень удивилась этому. Её не волновало, что подумают другие. Чужое мнение не волнует с того момента, как она переступила порог этой чёртовой школы. Плевать, что рубашка испачкана, и девушка, вообще-то, брезгует немного. Чувствовать, что чья-то жизнь зависит от твоего выбора, в новинку. Так необычно, что хочется стать местным супер-героем на минималках.       Только пока ещё не осознаёт, что сегодня она действительно стала чьим-то героем.

***

      — Ай!.. Ёб вашу мать…       Салли очнулся от резкого запаха нашатырного спирта и чихнул. Голова сильно гудела. Перед глазами картинка размывалась, как краситель в молоке. Он осторожно огляделся. Справа от кушетки сидели зарёванная Эшли и Ларри с кучей синяков на теле.       — Что случилось?       — Чувак, ты что, не помнишь?       — Ты заступился За Миру Флорес, — Кэмпбелл шмыгнула носом, — и вот, чем это всё закончилось.       Салли отчаянно пытался вспомнить прошедшие события. Слова и фразы обрывками-лоскутами проплывали перед мутным взглядом, стремительно собираясь в одно большое полотно.       — Чёрт побери, чувак! Почему тебя это так волнует?       — Потому что я действительно чувствую свою вину.       — Да ладно тебе, Сал. Попугает он её чуть-чуть и отстанет! Ей полезно!       — Блять, Ларри, что за ахинею ты несёшь?       — Господи, Эш, не утрируй…       — Вы что, не знаете Фелпса? Да он девчонку побьёт и глазом не моргнёт.       — Тодд прав. Добром это не кончится…       — Ах ты сука!..       — Я же говорил!       — Салли, блять!

— Эй, ты как? — Нормально. Жить буду… — Ещё бы, жить он не будет! После такого… — Сзади, блять!..

      Салли вздрогнул, будто оголённый провод в руках сжал.       — Где Мира? — спросил он. — С ней всё в порядке?       — Чувак, да эта тёлка — просто машина для убийства!       — Ларри… — Кэмпбелл вздохнула, потёрла пальцами переносицу.       — Что? Это же правда! Мне ребята всё рассказали! — друг чересчур активно жестикулировал. — Всех растолкала, отпиздила, а Фелпсу так досталось!..       — Что? — наступила очередь Салли удивляться. — Трэвиса? Да он же мог убить её!       — Мог, да не смог! — Ларри едко усмехнулся. — Теперь в школе появился новый авторитет…       Дверь медпункта распахнулась. В дверях показались две головы, одна из них была перебинтована.       — А вот и наша новая героиня — Миранда Флорес! Уже можно аплодировать? — насмешливо поинтересовался Джонсон.       Провозглашённая героиня закатила глаза.       — Завали варежку, Джонсон, — она затащила Кассандру в помещение и захлопнула ногой дверь. — У нас ещё один пострадавший.       Эшли тут же вскочила на ноги. Брови на лице Ларри съехали в переносицу.       — Что случилось?       — Несчастный случай, — хмыкнула Мира, укладывая подругу на свободную кушетку. — Или резкий приступ неуклюжести. Можешь называть, как хочешь, — она пожала плечами. — Лёд здесь есть?       Кассандра выглядела лучше, чем Салли, но расфокусированный взгляд и бледность выдавали её плохое самочувствие. Эшли нахмурилась, почесала затылок.       — Должен быть, — она метнулась к холодильнику, стоящему где-то в углу. — Сейчас поищу.       Нашлось три пачки льда. Одна отправилась в руки Ларри, и тот, отгородив ширмой друга остальных, о чём-то начал с ним шептаться. Послышалось два щелчка. За белой тряпкой было видно, как Ларри снял с пострадавшего протез. Другая пачка отправилась в руки Миры, и та, перевернув подругу на бок, приложила лёд к затылку. Третья пачка осталась дожидаться своей участи в морозильнике.       Эшли немного поколебалась и всё-таки решила подсесть к двум подружкам.       Кэмпбелл, как сначала подумала Мира, тактично молчала. Но на самом деле просто не решалась начать диалог. Боялась, что не найдёт поддержки. Пусть она почти и не знает Флорес, так необычно видеть переживание в её глазах. Проявление заботы по отношению к другим. Мира думает, что лицо у неё каменное, непроницаемое. Никогда в своей жизни девушка так не ошибалась.       — Почему ты заступилась за него? — шепчет Эшли, неотрывно смотря на «железную леди».       Где-то механизм вдруг дал сбой системы.       — В смысле, блять, почему? — Мира искренне удивляется. — Я должна смотреть за тем, как кого-то избивают?       Голос лезвием разрезает воздух, сотрясает его. Звучит угрожающе и непонятно, потому что Мира не может разобраться в собственных чувствах и поступках.       — Но это же Салли, — Эшли всё равно шепчет, и этот странный акцент на последнем слове выводит собеседницу из себя. — Вы же…       — Кэмпбелл, дело даже не в этом, — беззлобно отрезает Флорес больше с раздражением, чем с остервенением. — Какой бы мразью я не была, какой бы бесчувственной скотиной не казалась, я не такая.       Звучит с крайне большим отчаянием и смирением. Мира впервые за это время смотрит Эшли в глаза. У обеих они слегка поблёскивают.       — Я заступилась бы за любого просто потому, что так быть не должно.       Дверь неожиданно со скрипом отворяется. Девушки оборачиваются. На пороге стоит та самая женщина-завуч, только теперь с прямоугольными очками на переносице и большой папкой в руках.       — Мисс Флорес? — она выискивает взглядом названную девушку и, увидев кивок, переступила порог. — Вы можете со мной говорить?       — Без проблем, — девушка пожимает плечами. — Можно прямо здесь.       — Хорошо, — миссис Стоун поджимает губы и хмурится. — Это вы принимали участие в драке с мистером Фелпсом?       — Нет, не я, — с нахальной улыбкой заявляет Мира, поставив женщину в тупик. — Это Салли Фишер принимал участие в драке, — она кивнула на ширму, — а я лишь ускорила её разрешение.       — Послушайте, мисс Флорес, — женщина закрыла за собой дверь и подошла к Миранде. — Девушки не должны принимать участия в драках! Тем более…       — «Тем более» что? — прерывает её Мира. — Что драки вообще не должны проходить в стенах школы и за её пределами?       Миссис Стоун давится правдой и слегка краснеет. Все находящиеся в медпункте, кроме мало соображающей Кассандры, поражаются её смелости.       — Куда смотрели учителя, когда Фелпс домогался меня?       — Что? — неверяще выдыхает завуч. — Домогался?       — Да, — Мира сглатывает. Если уж давить, то до конца. — А мистер Фишер за меня заступился. Но у мистера Фелпса, похоже, руки чесались, раз он захотел мне врезать.       — М-мисс Флорес, — женщина начала заикаться, — мне о-очень жаль. Мы примем соответствующие меры. Я позвоню вашим родителям и…       — Не стоит, — жестом руки Мира остановила миссис Стоун. — Мама всё равно не сможет оставить ребёнка одного. А папа раньше шести не придёт.       Миссис Стоун облегчённо вздохнула.       — В таком случае, оповестите их об инциденте сами. А я пойду. Мне ещё нужно назначить мистеру Фелпсу воспитательные работы и… В общем, всего хорошего.       — Ага, — меланхолично откликнулась девушка. — И вам не хворать.       В помещении снова стало тихо.       — Ну, ты даёшь, Флорес, — Ларри выглянул из-за ширмы. — Не знал, что ты ещё и гроза учителей!       — Да уж, — Эшли кивнула. — Обычно миссис Стоун тверда, как… камень.       — Ха-ха-ха, — Мира рассмеялась. — Теперь понятно, кто сильнее — камень или железо.       По медпункту прошлись смешки. Вскоре он оказался пуст.       Довольная собою Мира осматривала себя в зеркале, специально собрав волосы в хвост и убрав чёлку для этого. Ничего не выдавало усталости, кроме лёгкой бледности и покрасневших белков глаз. Правда, всю картину портила заляпанная кровью рубашка, и девушка стащила её с плеч.       Взгляд почему-то зацепился за правый глаз. Совершенно случайно. Наверное, Мира слишком внимательно себя осматривала на наличие синяков или царапин. Кажется, цвет радужки стал менее выразительным.       «Что за херня?»       Мира включила весь свет, что был в комнате, включая настольную лампу. Снова очутилась у зеркала. Действительно, глаз казался не голубым, как обычно, а каким-то непонятным, будто в насыщенную голубую палитру добавили немного серого оттенка.       Глаз не побледнел. Он посерел.       Мира боялась, что начала терять своего соулмейта.