Фобии

«Жить надо так, чтобы смерть была несправедливостью».

МИГЕЛЬ ДЕ УНАМУНО

Как выглядит смерть? Может, это та костлявая старуха в чёрном балахоне, с косой и с пустыми глазницами? Гэвин предпочитал верить, что это симпатичный парень с классной задницей, но не такой классной, как у Коннора. В целом, если смерть выглядит как Декарт, то Рид был готов умирать хоть каждый день. Хэнк не одобрял весьма сомнительный выбор своего напарника — почти сына — но не препятствовал ему, когда Гэвин и Коннор съехались. Как именно это получилось, никто не понял, но и лезть в чужую жизнь и постель никто не хотел. — Сколько я должен тебе за ночь, Трейси? — смеётся Рид, пропуская мягкие каштановые пряди Декарта между своих пальцев. Сегодня он проснулся в удивительно хорошем расположении духа, поэтому мог позволить себе немного ванильных нежностей. — Три отчёта и один стаканчик кофе, — почти мурлычет парень с закрытыми глазами, чья голова покоится на коленях детектива. На нём Гэвинская серая футболка с надписью «Bad boy», которая ему немного велика, поэтому сползает с левого плеча, оголяя созвездие из веснушек на бледной коже. — Кон, не наглей, как бы хорошо ты ни трахался, отчёты это перебор, — мужчина взъерошивает улыбающемуся Коннору волосы, коротко взглянув на часы, — А вот если поторопишься, то успеем перед работой в Старбакс, но только потому что я сам хочу кофе. Ну и, возможно, купим твой любимый карамельный фраппучино. Коннор привстаёт на локтях и притягивает Гэвина к себе, мягко и неспешно целуя. Ещё четыре месяца назад он мог бы без сомнений сказать, что Гэвин Рид — самый противный тип из тех, кого он встречал. Сейчас Декарт уже три недели живёт с ним в одном доме и может точно утверждать, что Гэвин — одновременно лучшее и худшее, что с ним случалось. Коннор отстраняется первым и, звонко чмокнув мужчину в нос, идёт собираться на работу, параллельно подгоняя Гэвина, а то они не успеют заехать за кофе.

***

— Блять. Гэвин никогда не боялся смерти, ему было абсолютно плевать: погибнет он сегодня от пули очередного долбоеба, возомнившего себя Джеймсом Бондом, или через пару лет от рака лёгких или передоза кофеином. С приходом Коннора в его жизнь всё изменилось. Рид был счастлив, по-настоящему счастлив. Декарт, будто один большой подорожник, залатал сразу все маленькие ранки детектива и огромную дыру в сердце. Жажда жизни била ключом (не гаечным и не по ебалу, как раньше), хотелось плюнуть на все и слетать в отпуск, заняться сёрфингом, сделать кучу глупых фото вместе с Коннором на фоне пальм и песка, собирать вместе ракушки вдоль берега и устраивать романтические ужины со свечами и морепродуктами. Теперь мысль о скорой кончине казалась Гэвину ужасно пугающей, его буквально передергивало, когда он представлял Коннора, брошенного совсем одного в этом мрачном и хмуром городе, или когда думал о тех вещах, что они с Декартом ещё не успели сделать. Детектив все ещё самоотверженно участвовал в перестрелках, ведь это его долг — защищать мирных граждан. Обычно он выходил из таких ситуаций целым и невредимым, за что благодарил Бога фортуну и растворял свои страхи в алкоголе, плавил их в ладонях Коннора. Рида не пугала неизвестность, Ад или Рай, он в это не верил, потому что был уверен, что если вдруг они существуют, то он будет жариться на сковороде в адском пламени, а такой расклад его не устраивал. — Блять, — снова повторил Гэвин, до скрипа сжимая зубы и наблюдая, как его одежда медленно окрашивается в густо-бардовый цвет и неприятно липнет к телу. Запах железа бил в нос, а боль только усиливалась и непонятно откуда исходила, так как ломило сразу всё тело. Какой черт потянул Рида одного идти в заброшенный дом, оказавшийся осиным гнездом? Кажется, здесь обосновалась та банда, которую они пытались найти на протяжении последних двух недель. На руках этих четверых ублюдков кровь пяти человек — всего за 16 дней — и, кажется, Гэвин будет шестым. Только, блять, не это! Мужчина с трудом выуживает из кармана смартфон, набирая номер. — Ответь же! — Да? Гэв, ты дома? — слышится голос на другом конце трубки. Раньше Рид плюнул бы в сторону этих ваших «по его голосу я понял, что он улыбается», но сейчас он отчётливо слышал улыбку парня. А что ему ответить? Нет, дорогой, я истекаю кровью, а скорая не успеет доехать до заброшенного здания на другом конце города? Что за идиотская идея была сюда соваться в свой заслуженный выходной, который должен был быть проведён рядом с Коннором. — Нет, ещё нет. А ты? — тратя все силы на то, чтобы голос звучал как обычно, поинтересовался Гэвин. Даже попытался выдавить из себя улыбку, превратившуюся в гримасу боли, хоть её никто и не увидел бы. — Я в магазин заскочил, что хочешь на ужин? — помимо слишком идеальной внешности и способности искрометно отвечать на все колкости Рида, Декарт шикарно готовил. Гэвин на мгновение задумался, за что ему такое счастье. Ах да, уже не за что. — Знаешь, захотелось овощного рагу, — детектив закашлялся, из уголка рта побежала тонкая струйка крови. Несмотря на это, мужчина все ещё терпел боль, которая теперь отошла на второй план, и с переменным успехом сохранял ясность рассудка. — Кто ты такой и куда дел моего Гэва? — Коннор рассмеялся. — Ты же ненавидишь овощное рагу, из нас двоих только я «травоядное». — Я сейчас передумаю, если будешь язвить, — Рид начал чувствовать слабость, паника медленно подбиралась по костям к самому мозгу. Осознание того, что через несколько минут его жизнь оборвется, тысячей мелких тупых иголок пронзила тело. Он прекрасно понимал, что на ужин не попадёт, поэтому почему бы Кону не сделать его любимое блюдо? Гэвин надеялся, что парень не очень обидится, когда узнает, что порция «на двоих» будет только для него одного. — Ладно, ладно, — Декарт поднял руки в примиряющем жесте, хоть собеседник этого и не видел, и поправил непослушную прядку волос, как всегда спадающую на лоб. — Тогда до вечера. — Люблю тебя больше жизни, Кон, — эти слова уже давались тяжело. Не потому что Гэвину было сложно признать свою глубокую привязанность к Коннору, ставшему для него всем миром, а потому что крови в организме катастрофически не хватало. — Я же говорил, что тебя подменили, — Декарт хмыкнул, чем-то шурша, видимо, складывал покупки в пакет. — А я тебя сильнее, дурак. Целую, и только попробуй отказаться потом от овощного рагу, я сам тебя съем.

Бип. Бип. Бип.

Гэвин захлебывался в крови, льющейся через горло, лёгкие драло от кашля и боли. Смерть не была похожа на старуху с косой, но и не выглядела как Декарт. Она вообще никак не выглядела, лишь ощущалась. Запахом железа, вязкой пробкой в горле, терпким вином на кончике языка, белыми мушками в глазах, звоном сотни церковных колоколов в ушах. Нужно считать секунды, так будет легче.

1

Именно сейчас в голове заиграла давно забытая песня из рекламы жвачки, которая как-то заела в голове Рида, а тот донимал ею бедного Коннора, отчаянно отмахивающегося подушкой. Он так по-детски искренне смеялся, когда ему удавалось попасть маленькой диванной подушкой по цели «Поющий Гэвин», что в груди разливалось тепло, раньше незнакомое детективу.

2

Вместо запаха крови и сгнившего дерева вдруг появился аромат омлета. Первое блюдо, приготовленное Коннором специально для Рида. Незамысловатый, обычный завтрак, но напоминающий о первой ночи, когда парень остался ночевать у Гэвина и на следующий день уже орудовал на его кухне в забавном оранжевом фартуке.

3

Вместо холодного металла пистолета под пальцами, так и не спасшего ситуацию — аккуратная талия Коннора. В тот вечер они до чёртиков напились на корпоративе и решили станцевать медленный танец. Все смотрели на них с недоумением, но Гэвину было плевать, ведь Декарт уткнулся носом в воротник его рубашки и мерно покачивался в такт песне, положив руки на его плечи.

4

Вместо темноты перед глазами — он. Усыпанное веснушками лицо с карими глазами цвета горячего шоколада, пухлые манящие губы, хрупкие на первый взгляд ключицы, шея, усыпанная расцветающими бутонами собственнических меток.

5

Вместо сухости во рту и вкуса железа, вкус губ Коннора. Рид мог поклясться, что они были сладкими. Только сейчас он понял, как мало целовал его, как редко говорил ему, что чувствует. А чувствовал он бесконечно много.

До этого момента.