Фобии

Клоуны — посланники комедии, веселящие детей и взрослых, незаменимые участники циркового и театрального искусства. Яркий грим, нелепые костюмы, неуклюжая манера движений — всё это так забавно, не так ли? Да уж, я уверен, что Джон Гейси[1] был тем ещё весельчаком. После удачной миграции в Канаду, Кэра решила зажить счастливой жизнью настоящей семьи. Лютер был с ней полностью согласен и даже взял на себя инициативу, предложив отправиться на ближайшую ярмарку; ту самую, с кучей детей, аттракционов и сахарной ваты. Последний поход Алисы в парк развлечений ограничился поездкой на старой лязгающей карусели, механизмы которой не смазывали последние несколько лет. Что уж говорить: атмосфера того парка была какой-то мёртвой, отчего по трубкам с тириумом бегали электрические мурашки. Купив новую одежду и сняв номер в ближайшей к ярмарке гостинице, семья андроидов отправилась за новыми впечатлениями, наконец чувствуя себя в безопасности. Алиса словно ожила и с интересом рассматривала яркие вывески по обеим сторонам от центрального входа. Лютер шёл рядом с видом гордого папаши и довольно улыбался, видя радость и спокойствие на лицах своих спутниц. Было шумно: детский смех и гогот раздавался то справа, то слева от андроидов, превращаясь в один сплошной гул. Чуть дальше от входа слева находился тир с несколькими большими мягкими игрушками в качестве приза — не было сомнений, что андроиды могут с лёгкостью попасть в цель, поэтому Лютер счёл разумным не трогать этот аттракцион. Напротив тира, по классике жанра, стоял автомат с сахарной ватой и попкорном, заставляющий все человеческие желудки недвусмысленно урчать от дивного, сладковатого и такого знакомого всем нам аромата. Несмотря на очевидный восторг, Алиса крепко вцепилась в руку Кэры, будто бы боясь затеряться в этом вечно движущемся потоке детей и взрослых. — Всё в порядке? — заботливо поинтересовалась Кэра и слегка сжала руку своей дочери, показывая, что никуда её не отпустит и не даст потеряться. Алиса утвердительно кивнула, и её взгляд зацепился за огромный красно-белый шатёр, верхушка которого возвышалась над остальными палатками. — Сердце нашей ярмарки — цирк! Невероятные воздушные гимнасты, бесстрашные дрессировщики и самые смешные на свете клоуны! — громко расхваливал всё, что только можно, глашатай в красном цилиндре. Он ловко вращал в руке трость, изредка подкидывая её и делая разные трюки, но скорее из скуки, чем ради привлечения людей. Люди охотно заходили внутрь шатра и без каких-то там трюков с палкой, предварительно выстояв в очереди за билетами, естественно. — Кэра? — глаза девочки восхищённо блестели впервые за всё это беспокойное время. — Можно нам туда? Кассир пробил три жёлтых прямоугольных билета со скошенными углами, на которых чёрной ручкой наспех отчеркнуто время начала представления. Эти небрежно выведенные цифры сильно контрастировали с основным шрифтом с неоправданно большим количеством петель и вензелей. В целом, наличие бумажных билетов — довольно странное явление в сороковых годах двадцать первого века. Лютер лишь пожал плечами, мол, всякое бывает. Внутри шатра было довольно просторно, всё внимание приковывала к себе красная сцена в центре. Кэра села на четвёртый по счёту от этой сцены ряд, Лютер устроился рядом, усаживая Алису к себе на колени. Представление началось спустя десять минут, когда все ряды заполнились зрителями битком, а все продавцы попкорна и светящихся безделушек ушли. Алиса искренне радовалась и громко аплодировала молодому парню-канатоходцу под самым куполом шатра и девушке-дрессировщице собак, которые забавно делали кувырки назад и выпрашивали у неё лакомство. Весь зал восхищённо ахнул, когда факир «проглотил» огонь. Такие представления теперь редкость, своеобразный пережиток прошлого, но что-то в этом есть. Что-то искреннее и настоящее, греющее человеческую — и не только — душу. Следующими на арену вышли клоуны. У девочки внутри все похолодело — ей стало невероятно жутко от вида этих безобидных, на первый взгляд, комедиантов. Белый дешевый грим комьями скатывался на коже артистов, выделял все мимические морщинки; спутанные рыжие волосы париков и сотканные из совершенно разных кусков ткани костюмы придавали образу ещё больше неряшливости. Однако больше всего вызывали тревогу эмоции клоунов. Натянутые искусственные улыбки, настолько широкие и неестественные, что становилось некомфортно находиться под одной крышей с ними. За этой улыбкой могла скрываться как усталость, так и желание убивать и безумство. Алиса вжалась в Лютера, будто бы в поисках защиты. Тот в свою очередь обнял девочку, искренне недоумевая причину такого поведения. После ухода клоунов со сцены остался неприятный осадок, сыгравший главную роль во впечатлении от всего представления в целом. Сейчас главным желанием Алисы было как можно скорее отсюда уйти. Конец не заставил себя долго ждать, и вскоре семья андроидов вновь оказалась на шумной территории ярмарки. — Как тебе? Очень необычный заклинатель змей, так ведь? — улыбается Кэра, обращаясь к Алисе. Девочка напряжённо провожает взглядом клоуна, прощающегося со зрителями на выходе. — И клоуны очень смешные! — Да, смешные, — соглашается Алиса, чётко осознавая, что никогда больше не пойдёт в цирк.