Inertia

12 сентября 3127 года Капитан боевого фрегата «Сильвания», герой обороны Астароса, дважды награжденный Серебряной звездой за штурм Латракса и освобождение мирных колоний на кольцах Сатурна, а также доверенный Легат верхней палаты Сената Земного Содружества Вульф Фридо третьи сутки сидел в своей каюте и пил как скотина. Алкоголь поступал в стакан капитана прямиком из личного пищевого генератора и далее, попадая в желудок, стремительно покидал дважды орденоносный организм, не рискуя задерживаться, дабы не нарваться на гнев никак не пьянеющей головы. У Вульфа, трое стандартных суток назад получившего приказ прибыть в штаб флота Земного Содружества, видимых причин глушить синтетический виски вроде бы не имелось: молодой — всего тридцать два года — капитан боевого фрегата, один из лучших на своём курсе в военной академии, до сих пор с блеском выполнявший все поручения командования, не мог даже подумать, что от вызова на ковер к высокому начальству ему стоит ждать неприятных сюрпризов. Но Фридо думал и ждал, потому что столь поспешное прекращение их вылета означало одно: его наконец подловили в период вынужденного безделья, решив поощрить долго сулимым и тщательно избегаемым повышением. В ставке, по всему видать, запоздало сообразили, что стремление капитана летать по всем периферийным системам вызвано далеко не его рвением ревностно и неусыпно охранять интересы Земли в местах столь отдаленных, что о самом Содружестве, равно как и о наличии у оного столь широких интересов, там никто даже и не слышал. Причина же, по которой Вульф выбирал настолько труднодоступные пункты назначения, состояла в том, что именно это давало ему возможность вести столь любимый полупиратский образ жизни на корабле, более всего для этих целей подходящем, и в окружении команды, всецело подобный образ жизни поддерживающей. Кроме того, удаленность от центральных планет позволяла одинаково избегать встреч как с бывшими союзниками капитана по подполью, желавшими выразить ему свои восторги и подновить тем самым краску на слегка выцветшей мишени у него на спине, так и бывшими оппонентами, готовыми метнуть в эту мишень что-нибудь холодное и острое. Вульф идиотом не был и прекрасно понимал, что его, может, и оставили в покое, но точно не забыли. Война сторонников Содружества с Империей закончилась всего десять лет назад полным и безоговорочным разгромом последней, в основном благодаря тому, что та настолько всем осточертела, что сражаться на её стороне не хотелось даже самым убежденным сторонникам монархии. Альтернативным поводом мог стать тот факт, что перед своим окончательным исчезновением Империя Пяти Галактик чуть было не завоевала шестую. Фридо не без причины полагал, что один только ребрендинг в Империю Шести Галактик, неминуемо последовавший бы вслед за успешной военной кампанией, обошелся бы дороже, чем все боевые действия до того, и окончательно подорвал и без того сомнительный имперский бюджет. Так что, по зрелом размышлении, Империя решила тихо-мирно почить, предоставив возможность разбираться с оставшимся после неё бардаком всем желающим. Впрочем, насчет тихо-мирно он, конечно, погорячился. Крови, геноцида, предательств и беспорядочной резни среди кого попало за время продлившейся лет девяносто гражданской войны было предостаточно, как это всегда и бывает, когда воюют бывшие соседи, что автоматически повышает уровень жестокости до немыслимых масштабов. И, что тоже неудивительно, когда имеешь дело с государственными образованиями даже гораздо более скромных размеров, очаги сопротивления имперцев или же тех, кому было выгодно таковыми прикинуться, до сих пор сохранялись и продолжали периодически пакостить, нападая на торговые пути, мирные колонии и точки квантовой переброски, позволяющие перемещаться по немыслимого размера владениям Содружества в относительно приемлемые сроки. Собственно говоря, как позже размышлял наедине с собой Фридо, Империю вполне можно было оставить в покое и подождать, пока та рухнет сама собой, поскольку поддерживать даже иллюзию централизованной личной власти императора на таких территориях ну никак не представлялось возможным. Содружество же, требовавшее от своих членов только соблюдения ряда несложных законов и обеспечения свободного прохода для торговых караванов, а в остальном позволявшее людям, живущим за миллионы световых лет друг от друга, делать это так, как им заблагорассудится, выглядело куда более жизнеспособным на фоне прочих вариантов. Но для самого знаменитого капитана нынешнее положение вещей не сулило ничего хорошего. Теперь, когда он попался, не успев вовремя свалить в очередную богом забытую звездную систему причинять добро и наносить справедливость всякому, кто подвернётся под руку, его наверняка направят командовать какой-нибудь эскадрой, и будет он следующие два года мотаться по торговым путям, охраняя от всякого сброда, и писать отчёты о количестве проведенных рейдов. Это могло оказаться увлекательным занятием, если бы все более-менее большие пути не находились под контролем планетарных администраций, а значит, в дело непременно вступали законность и устав, следование которым в лучшем случае вызывало зевоту, а в худшем — подвергало опасности экипаж. Но и этот вариант был не самым отвратительным. Ещё его могли под благовидным предлогом попытаться списать, несмотря на молодость, что особо не спасало от обилия врагов во всех эшелонах власти, а покровителями он так и не удосужился обзавестись. И если это произойдёт, то припишут его к какой-нибудь жутко важной звёздной системе, и будет он тихо дрейфовать на орбите до самой старости на ржавой махине размером с небольшой город, которая не то что сражаться, но и летать-то толком неспособна. С тяжким вздохом, осознав, что от обилия мыслей в голове он в очередной раз безнадёжно протрезвел, Вульф решил бросить это бесперспективное занятие и ткнул пальцем в кнопку селектора, вызывая старпома. — Ленцео, зайди ко мне в каюту, будь добр. На том конце несколько секунд ничего не происходило, после чего раздались какие-то шорохи, чей-то сдавленный мат и в итоге недовольный голос самого старшего помощника: — Да, капитан, одну минуту! Что у нас, пожар, нападение пиратов, нашествие звёздных медуз или очередная внеочередная проверка боеготовности? — Хуже. — Фридо поморщился, недобрым словом поминая своего старпома, каждый раз выносившего всем мозг, когда его некстати будили. — Военный совет! — Слушай, командир, вот мой тебе совет! Правда, не военный, зато дельный — пойди проспись! Третий день квасишь, всегда считал, что полвторого ночи — самое подходящее время для старого доброго сна! — Грас, мы на космическом корабле, тут, блять, нет ночи! Так что ты сейчас немедленно поднимаешь свою задницу и либо тащишь её ко мне в каюту, либо прямиком на гауптвахту! Вульф связь закончил! Фридо отжал селектор и откинулся на спинку кресла. Манера поведения старпома его порой раздражала, а время от времени до зуда в руках просила приложить к морде подчиненного кирпич с приличным ускорением, но ему это было простительно. В конце концов, знойный корсиканец Ленцео де Грас не раз выручал своего капитана как хорошо подвешенным языком, скрывающимся за белозубой улыбкой акулы и позволяющим прийти к соглашению с самым распоследним отребьем дальних уголков Содружества, так и излюбленным мачете, вечно болтавшимся у него на поясе и, в сочетании с кинетической бронёй, многократно демонстрировавшим себя на удивление грозным оружием, особенно при абордаже в узких коридорах космических транспортников. От этих мыслей капитана отвлек резкий сигнал входной двери, а уже через мгновение, когда та, получив разрешение владельца, открылась, в каюту ввалился злой и взъерошенный Ленцео в подвернутых до колен брюках и застегнутой на одну пуговицу форменной рубашке. Судя по всему, капитану своим неурочным вызовом удалось прервать что-то поистине грандиозное. Фридо поморщился — это было одной из неприятных черт его друга: тот генерировал проблемы примерно с той же лёгкостью, с какой умудрялся их решать. А все благодаря своей знаменитой любвеобильности, жертвы которой, соберись они все в одном месте и в одно время, создали бы серьёзную военную угрозу для всего чёртова Содружества. Видимо, нечто подобное у де Граса намечалось и сегодня. А капитану, который сам на рабочем месте и уж тем более среди своих подчинённых старался интрижек не заводить, оставалось только надеяться, что очередной жертвой обаяния его старпома не пал их новый корабельный андроид. Потому что отмыть внутренности предыдущего от следов неуемного пыла Ленцео оказалось поистине адовой работенкой, а капитану ещё пришлось потом выслушать двухчасовую лекцию от командования на тему градуса падения морали среди его подчинённых и пользы штатных корабельных диспенсеров для распыления селективных ингибиторов, делавших членов экипажа послушными и спокойными подобно божьим одуванчикам. Но при этом ровно настолько и полезными. Решив сократить пререкания до минимума, Вульф без слов протянул старпому планшет с высвеченным на нем сообщением из ставки командования и мигающей красной плашкой, свидетельствующей о том, что оное было важным, секретным и безотлагательным к исполнению. — На, посмотри… Де Грас взял протянутый ему полупрозрачный девайс и несколько минут вчитывался в текст, затем кинул планшет на стоявшее рядом с ним кресло и, присвистнув, уселся прямо на край капитанского стола. — Что, Фри, кончились наши каникулы? Теперь придется в какой-нибудь штабной дыре с утра до вечера пуговицы на мундире надрачивать и отчеты писать? — Пуговиц на твоем мундире, как я помню, штуки три всего осталось, так что невелика беда! — Фридо устало потер глаза. — А касаемо нашего нового назначения, ты, Ленни, помни главное: если вздумаешь дезертировать, я объявлю поимку пирата де Граса личной вендеттой и выставлю награду за твою голову среди всех твоих бывших любовниц и любовников. И после этого жить оному пирату останется пара стандартных часов! — Злой ты, капитан! — Ленцео обиженно нахмурился, примеряя на себя вид оскорбленной невинности. — Приказания какие-нибудь будут? Так-то вроде все спокойно, курс стабильный, без изменений, весь полет до Земли ни одного ухаба. Как в какое-нибудь дерьмо соваться — так дорога прямо сама под гиперы стелется. — Будут… — Вульф задумчиво уставился в голографический иллюминатор на боковой стене. — Узнай по своим каналам, куда нас хотят сбагрить. До пересечения тропосферы лететь еще дней восемь — как раз успеем войти в курс дела. — Ну и запросы у тебя! — Ленцео хмыкнул и покачал висящей в воздухе ногой. — А с чего ты так уверен, что у меня есть связи в ставке командования? Чай не пиратская база, секретность повыше будет! — А то я не знаю, что ты и там кого-нибудь уже трахнул! Льщу себя надеждой, что это не сам главнокомандующий! — Шутишь, что ли? Ему же сто восемнадцать лет, а на вид он страшнее сморщенного финика! — То есть трахнул, зажмурившись? — Ответом Фридо был громогласный хохот старпома. — Ладно, кэп, попробую что-нибудь сделать! А ты тут трезвей и жди весточек! — С этими словами де Грас вскочил со стола и направился к выходу из каюты, немелодично насвистывая какой-то скабрезный мотивчик.