Inertia

4 ноября 3127 года Покой на мостике был растревожен ураганом по фамилии де Грас. Тот ворвался в слабо освещенное голографическими панелями помещение как в логово террористов и принялся искать того одного, которого ему больше всего хотелось расстрелять. — О, капитан, пляши! У меня для тебя новости. Я медленно оторвал голову от сложенных на столе ладоней и приготовился к длительным словоизлияниям друга. — Только пляши медленно и печально — новости хуевые. — К моему удивлению, взгляд Ленцео вовсе не был весёлым, наоборот, каким-то печальным и где-то даже сочувственным. — Ну выкладывай, чего нарыл? — Попытавшись задушить в зародыше тоскливые предчувствия, я указал своему старому другу на свободное кресло перед собой, которое он и занял буквально через секунду. — В общем, выяснил я по своим каналам, куда тебя хотят сплавить. — Ты хотел сказать - «нас»? — Не угадал, все хуже. В приказе на перевод только твоя фамилия. Все остальные остаются где и были. Ну или разгонят нас по другим командам, уж очень наши рожи командованию не нравятся. — Твою мать! — Желание покрепче выругаться на какой-то момент перешибло все остальные, но я быстро взял себя в руки: — Известно, что за корабль? — Да… — Взгляд Ленцео стал ещё печальнее: — Мышеловка крупного калибра. Крейсер «Флоренция» из бывших имперских. Основной состав экипажа — оттуда же. — Та-а-ак… И каким ветром их в Содружество занесло? — Капитан Отто фон Штейнман переметнулся на нашу сторону года за три до окончания войны. Сдал вверенную ему звездную систему и карты расположения сил Империи во всем секторе. В общем, страховку себе купил ту ещё. — Ага, то есть командование таким крейсером — это возможность без шума встретить старость и свалить на покой? Так какого ж хрена наше начальство затеяло все эти перестановки? — Без понятия. — Ленцео пожал плечами. — Мой источник тоже не в курсе, но предположил, что командованию зачем-то нужен именно этот крейсер. И гарантии того, что тот будет выполнять приказы, какими бы они ни были. Я зажмурился, в висках набатом начала биться стремительно завоевывающая всё новые позиции боль. В голове было тесно от мыслей, но, прежде чем начать разбираться со всеми новостями, надо бы уточнить ещё пару вопросов. — Понятно, досье на команду есть? — Не на всю. — Ленцео покачал головой. — Там, судя по всему, полная чехарда с личным составом. Половины ещё в природе не существует. Поэтому перешлю тебе все, что нашёл. — Хорошо, спасибо… — Не дрейфь, кэп, прорвёмся! — Де Грас дружески ткнул меня кулаком в плечо. — Да и ты, гад склизкий, небось уже знаешь, как выкрутишься! — Дождусь, что мне расскажет очередная шишка из командования при личной встрече, а там посмотрим. — Я вымученно улыбнулся другу. — А пока займусь присланным тобою познавательным чтивом. Целые сутки ещё впереди. — До Земли вроде ещё два дня, почему сутки? — Забыл сказать. Нам велено прибыть на вторую кольцевую на Марсе, так что мы за наши метания даже свежим воздухом не подышим. — Надеюсь, ты не забыл сообщить об этом нашему бравому штурману Рою? А то нам будет очень недолго очень смешно, если он промахнется на пару парсеков и отправит наши задницы в пояс астероидов. — Ну ты меня поучи еще! Ладно, дай мне пару часов на изучение этого добра, встретимся в кают-компании. Оставшись один, я честно потратил часа четыре на изучение личных дел команды, которую мне при столь неблагоприятном стечении обстоятельств предстояло возглавить в самом ближайшем времени. Впечатление складывалось так себе. Досье нынешнего капитана я пролистал без особого интереса: обычный солдафон, ничего из себя не представляющий и неспособный без потерь взять штурмом даже собственный гальюн. Но, видимо, чуть более хитрый, чем остальные — поэтому и уцелел. С остальными полученными от де Граса бумагами было и того веселее. Половина экипажа, судя по спискам, отсутствовала и, по всей видимости, должна была прибыть на борт примерно тогда же, что и я сам. А те, кто находился на крейсере, представляли из себя сброд различной степени пригодности, который во все времена имел особую тягу к десанту. Никакой романтики, просто в Империи все мелкие уголовники имели право выбора между каторгой и камерой на какой-нибудь богом забытой планете и бессрочной военной службой во благо Императора. Почти все поголовно, как можно догадаться, выбирали второй вариант. Так можно было грабить, убивать и насиловать на законных основаниях и с благословения начальства. Отдельно выделялся нынешний старпом крейсера Маркус Олифер. Отпетый головорез, которому не исполнилось еще и тридцати. Он был, если мягко сказать, радикален даже для имперского экипажа, а уж за контрабанду, разбой и драки привлекался чуть ли не на регулярной основе — в личном деле было около тридцати пометок. Но, судя по тому, что ни одной из них так и не дали ход, парень был лидером среди своих, и они на него не доносили. Попади я на борт, такого пришлось бы либо записать себе в лучшие друзья, либо выкинуть в первый же попавшийся шлюз. Тут сразу стоит заметить, что практик во мне, предпочитающий разумные решения морально приемлемым, всегда затмевал героя. Как говорится в одной старой земной пословице, которую я когда-то услышал, «герой — это стечение обстоятельств». Что ж, наверное, таким стечением обстоятельств можно было назвать и меня. Все мои мнимые достижения являлись результатом чужого идиотизма и никогда не приносили мне ни малейшей пользы. Взять хоть организацию той обороны, без тоста за которую не обходилось ни одно мое посещение бара. Астарос сам по себе был ходячей, вернее, телепающейся вокруг красного карлика антирекламой космической экспансии, способной остудить пыл самого заядлого путешественника. Планета-сад, когда-то бывшая чуть ли не первой в списке на колонизацию, на поверку оказалась ядовитой свалкой, где по полгода шли кислотные дожди, растворявшие даже самые мощные скафандры, а остальные полгода стояла жара, способная изжарить всякого в этих скафандрах, кого до этого не растворило. Флора и фауна, способная выжить в подобных условиях, понятное дело, тоже радости не добавляла. Но ценой невероятных усилий и человеческих жертв Империи все же удалось отстроить там аванпост, большая часть которого была расположена глубоко под землёй. Тот требовал постоянного ремонта и в конце концов оказался никому не нужным и благополучно заброшенным. Именно это природное доказательство существования ада было выбрано командованием в качестве плацдарма для наступления на одну из центральных систем Империи из-за его относительной близости и наличия уже готовых укреплений, принадлежащих когда-то имперцам. На бумаге план наверняка выглядел красиво: зайти противнику с фланга, воспользовавшись вражеской инфраструктурой против него самого, и решительным ударом нанести удар в самое гнездо империалистической гидре, бла-бла-бла… Словами не передать, каким матом костерили это решение рядовые вояки, которым из-за него предстояло направиться к дьяволу в задницу, откуда было далеко и до территории основных боевых действий, и до ближайших подконтрольных пунктов квантовой переброски. Но у оспаривающих приказы командования продолжительность жизни не увеличивалась, поэтому спустя всего полгода почти треть флота Содружества приперлась и окопалась на освещенном мерзким красноватым светом местной звезды Астаросе, где как раз начинался сезон дождей. Которые, как совсем скоро выяснилось на практике, вполне успешно делали дырки в бронированной обшивке десантных кораблей, на глазах командования превращавшихся в швейцарский сыр. Но и это оказалось не самым паршивым. Ядовитая взвесь в воздухе умудрялась проникать в топливную систему находящихся на низкой орбите крузеров, делая их взрывоопасным и крайне неприятным местом для пребывания. Венценосные генералы, видя столь плачевное положение дел, приняли единственно верное, на их взгляд, решение — отвести все способные к передвижению силы от планеты, избежав таким образом повреждения кораблей и столкновения с вражеским флотом, который к тому моменту уже спешил на всех парах удовлетворить интерес Императора к тому, что именно забыл цвет войск Содружества в этой всеми богами забытой звёздной системе. Так я — командир десантного подразделения — и еще около двенадцати сотен десантников, снабженцев и технического персонала оказались в катакомбах под поверхностью планеты, где и провели следующие пять месяцев в попытках достать под периодическими бомбардировками имперцев еду, воду и фильтры для воздуха, гадая, прилетит ли за нами хоть кто-нибудь. Был ли это героизм? Не знаю. Тогда, как и сейчас, я просто пытался выжить и по мере сил следил, чтобы это же удавалось и остальным. А когда не сдох и полгода спустя встретился лицом к лицу с бросившими нас на смерть ублюдками, те отделались от меня посеребренной жестянкой на грудь, двумя неделями увольнительной и назначением на боевой фрегат. Ради того, чтобы заполучить себе в руки красавицу «Сильванию», я мог простить многое, даже шесть месяцев мотания по краю верной смерти. Хищные очертания этой птички, увиденные мной в тусклом иллюминаторе дока, поразили меня с первого взгляда и не оставили ни малейшего шанса послать все к черту и сбежать. Следующая пара лет была, пожалуй, самой счастливой в моей жизни: в войсках Империи, несмотря на постоянную конкуренцию, оказалось все же больше идиотов, поэтому та отступала по всем фронтам. Беспорядочные военные успехи Содружества превращали зону боевых действий в территорию полной анархии, дававшей абсолютную свободу действий всем, кто там находился. Вся эта пиратская романтика, словно сошедшая со страниц какого-нибудь романа, длилась ровно до тех пор, пока я не заработал свою вторую высшую награду. Тогда мы, как и большая часть флота, были формально заняты захватом вуали Коруса — целого ряда обитаемых систем с преимущественно аграрными планетами, служившими основным источником продовольствия имперцев. На деле же сопротивление последних было столь слабым и незначительным, а количество производимого местными самогона столь обильно, что вся война сводилась к дракам в кабаках и регулярным отчётам о сложности ведения боевых действий. Неудивительно: когда война длится уже без малого сотню лет, места для решительных военных маневров уже практически не остаётся. Но, разумеется, командование в лице ответственного за северный фронт и наводившего ужас преимущественно на своих же подчиненных генерала Клэнса так не считало. Решив, что незапланированные каникулы слишком уж затянулись, ставка генерала издала приказ всем силам Содружества перейти в наступление и захватить все обитаемые планеты Коруса за три недели. Подобные указания из ставки шли регулярно, ни на что не влияли и некоторыми командирами использовались бы для растопки печи, не приходи они в виде голограмм. Но Клэнс тогда пошёл дальше, чуть было не объявив дезертирами половину флота и угрожая всему офицерскому составу децимацией. До сих пор вздрагиваю, когда вспоминаю, какой бардак тогда начался. Мне и еще двум капитанам, среди которых я оказался старшим по рангу, досталась задача прибыть к относительно мирной планете Латракс и штурмом захватить расположенный на ней медицинский комплекс, который якобы использовался для опытов над пленными. И как будто этого было мало, следующим приказом Клэнс потребовал считать население планеты враждебно настроенным и подлежащим уничтожению, во избежание диверсий и возможного ущерба гениальным прожектам командующего. Это оказалось настоящим безумием: Латракс, представлявший из себя одно бескрайнее поле рапса, обладал малочисленным военным контингентом, сдавшимся практически без боя, и кучкой деревень, населенных техниками, занятыми починкой и обслуживанием поливочных и уборочных дронов, их женами и детьми. Медицинский же комплекс, считавшийся гражданским, оказался действительно крепким орешком. Чёртову клинику, больше похожую на крепость из сказок про средневековье, пришлось штурмовать почти трое суток, и лишь на исходе третьего дня нам удалось перебить всех мутантов и генетических гибридов, выпущенных на нас местными эскулапами. Я не пожалел ни секунды, что лично свернул шею последнему из них. Впрочем, местные жители, многие из которых нашли останки своих пропавших близких в стенах проклятого комплекса, по этому поводу тоже особо не горевали. После всего пережитого я посовещался с командой и, отправив всю десантную группу на разграбление запасов рапсовой водки в близлежащие деревни, отослав рапорт, принялся ждать ареста и трибунала за отказ заниматься истреблением гражданских по прямому приказу генерала. Каково же было мое удивление, когда через пару дней я по новостному каналу узнал, что ставка Клэнса была в ночь занята гвардейцами, а меня уже чествовали как национального героя, раскрывшего подлые замыслы врага, коварно подменившего приказы командования на подложные. Видимо, безумие генерала оказалось перебором даже для его коллег. Странным образом мне удалось избежать тюрьмы и расстрела, но друзей в военных кругах мне это не добавило. Я ни секунды не сомневался, что грядущее назначение было отголоском того моего поступка, сделавшего меня врагом очень многих высших чинов Содружества. Ленцео мог этого не понимать, но моё назначение отдельно от остального экипажа делало их заложниками моей сговорчивости в грядущих переговорах. Не согласись я с грядущим предложением, и сразу их всех отправят в лучшем случае по самым дальним военным гарнизонам. Конечно, всегда можно угнать корабль и дезертировать, но тот, к кому мы сейчас направлялись, судя по всему, хорошо меня изучил и знал, что я не стану подвергать такому риску своих людей лишь из-за одного себя. Именно по этой причине они, черт возьми, и были моими людьми! Что ж, совсем скоро мне предстояло лично встретиться с этим гением-крючкотвором, а пока мой придавленный тяжёлыми раздумьями разум решил отправить своего владельца в неглубокий нервный сон, не удосужившись дотащить его тушу с мостика хотя бы до каюты.

***

POV Тео Закончив собеседование с Отто фон Штейнманом, я продолжил знакомство с крейсером. «Флоренция» была выше всяких похвал! Раньше мне доводилось видеть изображения подобного класса судов только в записи. Они даже не ко всем орбитальным комплексам могут пристыковываться. После войны сохранилось не так много крейсеров, так что мне невероятно повезло попасть служить на легендарный звездолет. Пусть кто-то считает, что бытовые условия на крейсере хуже, чем на обычных полувоенных кораблях, но я так не думал. Отец рассказывал, что основной показатель комфорта любого космического судна — это система гравитации. На «Флоренции» она была одной из лучших. Причем независимо, где ты находишься: на жилых палубах, станции малых кораблей или в зонах технического обеспечения. Я уже прочитал информацию о том, что в капитанской рубке имеются целых два гравитационных кольца. Если произойдет повреждение первого, то второе кольцо гарантирует работу капитана и всей дежурной смены. Мало того, сама капитанская рубка представляет собой автономный звездолет, который может отстыковаться от общей системы крейсера. Пока меня ничем не озадачили, я решил прогуляться до рубки. Конечно, я не рассчитывал на то, что ради меня поднимут бронированные щиты и дадут полюбоваться открытым космосом через панорамные окна. Кстати, у меня в каюте была имитация такого панорамного окна. На самом деле это большой экран. Но транслировал он реальный вид. Изображение постепенно менялось, демонстрируя то, что передавали внешние камеры обзора. Когда я выходил из каюты, там была хорошо видна Луна на фоне Земли. Не каждый орбитальный комплекс может похвастаться такими качественными передающими камерами. А на крейсере они транслируют изображение в каждую каюту. Сколько всего жилых кают, я еще не узнал, но точно много. Тот факт, что здесь шесть палуб, уже показатель. Жилой комплекс на крейсере стандартно расположен над двигательной системой. Сделано это специально. Во время боя двигатель могут подбить, только в каютах никого не будет. А сами помещения защитят технический отсек. Временно меня поселили на четвертой палубе. Десантники живут на первой и второй. На третьей размещаются штурмовики и экипажи малых кораблей. Четвертую палубу занимал технический персонал. Вернее, так было написано в инструкции по крейсеру. На самом деле экипаж еще полностью не сформирован. Меня сразу предупредили, что, возможно, каюту поменяют. Хотя, по словам администратора, каюты здесь однотипные и особой разницы я не замечу. Только у капитана и его замов на шестой палубе имеются какие-то изыски. Шестая палуба считается не совсем жилой. Здесь расположены оранжерея, спортивный и медицинский отсеки и что-то еще. Я только мельком взглянул на схему и двинулся дальше. Зону технического обеспечения, которая составляет почти половину от общего объема крейсера, я проехал на лифте не останавливаясь. Рассчитывал, что без проблем попаду в капитанскую рубку. Увы, туда пока у меня доступа не имелось. И не только на сам командный пункт, но и на станцию малых кораблей. Стыковочные комплексы штурмовиков, пассажирских капсул и прочей малой летающей техники располагались как раз между техническим отсеком и капитанской рубкой. Покрутившись немного в коридоре, почитав информацию на скринах, я развернулся и снова поехал на лифте в сторону жилых палуб. Время приближалось к обеду. И мне стоило поспешить в кают-компанию. Наверное, я выдал неверную команду, и лифт выгрузил меня не на пятой палубе, а на четвертой. Я же сразу не разобрался, потому что не успел запомнить внешний вид коридоров крейсера. Выскочил из лифта и двинулся по коридору налево. Почти добежал до своей каюты, когда сообразил, что ошибся палубой. Отчего-то ситуация меня развеселила. Снова возвращаться к лифту не стал и воспользовался лестницей. В приподнятом настроении я лихо крутанулся вокруг опоры перил и выскочил в коридор нужной мне палубы. Эффектно так выскочил. Чуть не сбил кого-то с ног. Пытаясь удержаться на ногах, схватился за то, что попалось под руку. Этим предметом оказался ремень. Сам не ожидал, что нечаянно нажму защелку и сорву его с незнакомого мужчины. Мало того, на ремне еще крепился самый настоящий космический кортик, его я тоже прихватил! — Ух ты! — только и смог я произнести, разглядывая «добычу». То, что сам шлёпнулся задницей на пол, на данный момент меня не волновало. Я не сводил глаз с кортика, а все остальное было вторично. — Маркус, ты не смог дотерпеть до каюты и начал раздеваться уже в коридоре? — раздался откуда-то сбоку голос. — Старпом у нас, оказывается, любитель молоденьких мальчиков, — хохотнул кто-то еще. Оглянулся. Двое десантников возвышались надо мной и откровенно выражали свое отношение к происшествию. Тут до меня начало доходить, что пояс с кортиком я сорвал со старпома, и перевел взгляд на него. Мужчина хоть сильно и удивился, когда я его «разоружил», но теперь уже взял себя в руки. — Теодор Швитц, научитесь уважать старших по званию! — рявкнул на меня помощник капитана. — Отправляетесь немедленно к себе в каюту и вызубрите крейсерский Устав. Свой пояс и кортик старпом сразу отобрал. А я под скабрезные шуточки десантников поплелся обратно вниз по лестнице на четвертую палубу. Неужели никто не понял, что это был несчастный случай? Не хотел я тот кортик без спроса брать, а теперь останусь без обеда и ужина. Чуть позже я понял, что зря переживал насчет зубрежки устава. Он если и отличался от того, что я изучал в школе, то не глобально. Но на обед я все равно не успел. Единственная возможность как-то подкрепиться — это воспользоваться пищевым терминалом. Тут мне снова не повезло. Программа старого аппарата была сбита. Пришлось разбираться. Я даже андроида привлек в помощники. А потом забрался внутрь и начал регулировать настройку. И только команды стали передавать подтверждение выполнения задания, как дверца шкафа распахнулась. Старпом, зараза, и здесь нашел! — Я регулирую программу для кофе, — проблеял в свое оправдание. Старпом выглядел по-прежнему ошарашенным и на мою реплику не отреагировал. И только когда я соскользнул с фильтра, а потом свалился на мужчину, он очнулся. Вот честно, не собирался я тот кортик снова отстегивать! Это крепление пояса слабое, я ни при чем! Но не восхититься повторно оружием я не смог. — О! Родовой герб! — разглядел я рукоятку кортика. — Что ты себе позволяешь, юнец?! — прикрикнул на меня старпом. — А можно мне… — Но продолжить я не успел. — Три дня гауптвахты! — выхватил у меня свой кортик помощник капитана и удалился, окончательно выведенный из себя.