Inertia

5 ноября 3127 года

 

Личный журнал Фридо Вульфа, капитана фрегата Земного Содружества «Сильвания»

 

Мягкое, но настойчивое торможение, вызванное попаданием в гравитационную ловушку второй кольцевой станции на орбите Марса, заставило меня практически приложиться лбом о зеркало, возле которого я проводил последнюю ревизию парадного мундира. Чтобы не уничтожить дурной башкой ценный артефакт, захваченный нами на одной из пиратских баз, пришлось изо всех сил упереться руками в стену каюты по бокам от золоченой рамы, пытаясь преодолеть силу внезапно взбрыкнувшей гравитации.

 

Чертыхнувшись и подумав про себя, что лучше бы сидел сейчас на мостике в капитанском кресле или, по крайней мере, удосужился вспомнить данную особенность марсианских станций, я одернул полы мундира и попытался выпрямиться, цепляясь за выступы на поверхности стены.

 

Такой маневр корабля означал, что до прибытия к месту назначения оставалось не больше пары часов. Так что скоро мне предстояло ступить ногой туда, что когда-то считалось чудом человеческого гения.

 

Построенные на заре космической экспансии кольцевые станции Марса, опоясывающие планету двумя светящимися лентами, были колоссальным по размеру и бесполезным по сути чудом инженерной мысли. Первая станция была меньше по размеру и располагалась над одним из полюсов планеты. Вторая же, строительство которой началось почти сразу за первой, была сооружена над экватором. Гигантские строения площадью более полумиллиона квадратных километров должны были стать домом для бесчисленного количества колонистов и дверью в другие части галактики из родной звездной системы.

 

Но это было в теории и на рекламных проспектах. В реальности же быстро выяснилось, что немыслимая сложность планировки и невозможность поддерживать жизненно важные коммуникации на подобных объектах делают кольцевые станции малопригодными для обитания. Немногие готовы жить там, где попеременно нет то света, то воды, то воздуха. Большая часть жилых зон в итоге превратились в непроходимые трущобы, населенные теми, кому терять было уже нечего, способные враз укоротить интерес забредшего туда туриста на одну голову и один кошелёк по длине и ширине.

 

Зато отсутствие проблем со свободным местом и наличие под рукой дешевой рабочей силы позволило военным установить какие-то особо мощные экспериментальные антигравы и необходимые для их работы реакторы, объявив обе станции чем-то вроде последнего средства обороны солнечной системы, способного, по их словам, создать чуть ли не сингулярность прямо под боком у вражеского флота.

 

Им не то чтобы верили, но проверять, действительно ли они способны создать прямо у себя под задницей черную дыру, никто по понятным причинам не хотел. В свободное же от уничтожения вражеских флотов и окрестных планет время антигравы можно было использовать для корректировки курса астероидов или, как в нашем случае, для автоматической швартовки кораблей. Удобная штука, конечно, на ядерных боеголовках, наверное, тоже можно неплохую яичницу пожарить.

 

В итоге большая часть кольцевых станций оказалась загрязнена радиацией из-за работы реакторов, заброшена и опечатана, еще часть — тоже загрязнена, но при этом населена всяким сбродом и работягами, которым больше некуда было податься, а все остальное находилось под контролем военных Содружества, умудрявшихся поддерживать хоть какое-то подобие порядка. Учитывая все это, приказ прибыть на это богом забытое орудие судного дня мог бы показаться странным, но объяснялся скорее всего тем, что мое присутствие не хотели засветить раньше времени. С чем связана подобная секретность, можно только догадываться.

 

Время до стыковки я провел, так и не покинув свою каюту. По-хорошему следовало бы проведать команду, но желания это сделать не было никакого. Наконец внутренний интерком возвестил, что корабль завершил все манипуляции, шлюзы герметичны и все в таком же духе. Понимая, что дальше тянуть бессмысленно, я открыл дверь и вышел, почти сразу столкнувшись нос к носу с де Грасом.

 

— О, кэп, тебя-то я и разыскиваю! — Старпом осклабился. — Тебя все потеряли, ты в курсе?

 

— А в моей собственной каюте поискать не пробовали? По какому поводу ты такой веселый?

 

— Выиграл у Рикки в карты почти все его жалование! — Ленцео радостно потер руками, но быстро посерьезнел: — А больше повода для радости нет. Там, за шлюзом, уже подпрыгивают двое солдатиков — твой почетный караул. Сказали, что ждут тебя одного.

 

— Подозрительно?

 

Судя по всему, до моего старпома тоже начал доходить масштаб предстоящей передряги.

 

— Не то слово! Может, ну его на хрен туда ходить? Дадим по башке этим придуркам и свалим, пока не поздно! Вся команда тебя поддержит, ты же знаешь...

 

— Прекрасный план! А про антигравы ты забыл? Местные вояки нашим фрегатом жонглировать могут.

 

— Черт! Думаешь, они поэтому нас именно сюда и приперли?

 

— Не знаю. — Мне оставалось только устало пожать плечами. — Но исключать этот вариант не могу. Сделаем так: сидите тут тихо, но двигатели не глушите. Если все будет плохо — я постараюсь организовать диверсию и сбежать.

 

— Один и без оружия? — Ленцео скептически задрал бровь.

 

— Зато в кинетической броне! — Я постучал себя пальцем по груди. — Думаешь, я просто так этот павлиний наряд нацепил? Под ним танк спрятать можно!

 

— Ха, молодец, кэп, уважаю! Тогда так и сделаем. Иди встречай свой конвой, они поди уже заждались!

 

«Конвой», как выразился Ленцео, состоящий из двух штабных лейтенантов, действительно успел заскучать, но старательно не подавал виду, пуча глаза и изображая деловой вид. Спустившись по трапу, я попытался изобразить на лице приветливость и поинтересовался:

 

— Доброго дня, господа. Куда направляемся?

 

Деревянный ответ последовал незамедлительно:

 

— У нас приказ доставить вас на прием к генералу Клавусу!

 

Поняв, что большего от беседы ожидать не стоит, я только пожал плечами:

 

— Так выполняйте.

 

Дорога до кабинета генерала была недолгой — и это оказалось единственным ее достоинством. Внутреннее убранство даже обитаемой части Второй кольцевой выглядело удручающе: сплошные трубы, капающая с потолка вода, проржавевшие переборки и лабиринт переходов, в котором, как я подозреваю, пропала без вести не одна сотня ни в чем не повинных солдат. Всю дорогу я старательно запоминал количество и направление поворотов на тот случай, если мне действительно придется прорываться с боем к "Сильвании". В конце концов, нужный кабинет нашелся, и сияющая ослепительной красотой референтка генерала, на теле которой не осталось, должно быть, ни единого немодифицированного до состояния абсолютного совершенства участка, выпорхнула нам навстречу.

 

Проводив меня внутрь и усадив в кресло, девушка предложила типичный для такой ситуации повышенной омерзительности кофе, на вкус, цвет и запах которого не способны были повлиять ни его состав, ни семьсот лет космической экспансии, ни тот факт, что получали его обычно из стандартного пищевого генератора, неспособного выдавать подобную мерзость в силу самой своей конструкции, прямо запрещающей синтезирование химического оружия и ядов. Пожалуй то, почему во всех уголках обжитых человечеством галактик всем посетителям чужих кабинетов наливали одну и ту же неперевариваемую коричневую жижу, было одной из непостижимых загадок Вселенной.

 

Сообщив мне, что генерал появится с минуты на минуту, девушка упорхнула, оставив меня в гордом одиночестве рассматривать убранство кабинета, состоящее из письменных принадлежностей, пяти допотопных голографов и целого вороха бумажных документов, делавших помещение похожим на исторический музей.

 

Наконец, спустя минут десять тоскливого ожидания дверь распахнулась, и в кабинете появился его владелец. То был лысоватый мужчина лет семидесяти в штатском чёрном костюме и с улыбкой чеширского кота. Несмотря на источаемое дружелюбие, мне почему-то показалось, что с таким выражением лица этот человек подписывает и приказы о награждении за боевую доблесть, и расстрельные листы.

 

Генерал с удивительной для его возраста расторопностью подлетел к моему креслу и принялся, тепло улыбаясь, трясти мою руку в совершенно негенеральской манере.

 

— Капитан Фридо, рад вас приветствовать! Как добрались? Надеюсь, без приключений? Впрочем, о чем это я? Вся ваша военная карьера одно сплошное приключение!

 

— Скорее катастрофа, господин генерал. — Почему-то словоизвержения этого человека меня невероятно раздражали. — Могу я узнать, с чем связан мой вызов?

 

— Разумеется. — Мужчина наконец отпустил мою ладонь и уселся за столом напротив меня. — К слову, как вам Марс?

 

— Омерзителен, как и всегда, — ответил я, ни секунды ни кривя душой. — И это делает моё присутствие здесь тем более странным. Поскольку ни один высокий чин из командования не сделал бы данное место своим пристанищем даже под угрозой четвертования!

 

Когда я закончил фразу, от весёлости моего собеседника не осталось и следа. Тот облокотился ладонями о стол и, ссутулившись, хмуро уставился мне в глаза.

 

— Что ж, раз уж вы решили проявить такую проницательность, продолжайте. Что ещё вам известно?

 

— Я слышал, что меня хотят перевести на другой корабль. Ещё мне известно, что ни одного Клавуса среди генералов Содружества нет и никогда не было. Так что либо это не ваше имя, либо не ваша должность. И использовать подобную маскировку может, пожалуй, лишь одна организация — служба разведки.

 

— Что ж... — В голосе мужчины послышалось едва различимое удовлетворение. — Не так уж плохо, три из трех. Вы правы, мое настоящее имя Флавио Колпвиц, я полковник и действительно работаю на разведку. И вы скоро будете.

 

В кабинете повисла немая пауза, сопровождаемая лишь скрежетом моих извилин. Лезть в дела разведки я хотел еще меньше, чем в военные. Правда, судя по всему, Вселенная имела на этот счет свои планы.

 

— Поясните.

 

— Все очень просто. Или же, наоборот, сложнее не придумать. — Колпвиц вновь уселся в кресло и закинул ногу на ногу. — Наше ведомство считает, что реваншисты мобилизуют силы для атаки на Землю. Когда это произойдет и произойдет ли вообще, неизвестно, но попыток вернуть к жизни империю мы не допустим! Мы обязаны защитить Землю!

 

— Не спорю... — Я решил прервать ставший слишком сильным поток патриотического словоблудия. — Но разве не для этого вы тут находитесь? «Финальное и окончательное слово в любом военном конфликте и непревзойденный образец военного гения Содружества». Так, кажется, пишут в ваших брошюрках?

 

— Не юродствуйте! — Разведчик снова нахмурился. — Вы прекрасно знаете, что использовать эту консервную банку не отважится ни один военачальник, пока он еще в здравом уме! Содружество могут спасти только армия и флот! Но последний на данный момент пребывает в крайне плачевном состоянии. В рядах солдат полно бывших имперцев. Да, черт возьми, мы сами их мобилизовали в попытке заткнуть дыры в обороне против пиратов и разного рода отребья. И теперь нам это аукнется!

 

— Хорошо, генерал, не буду спорить. Но при чем здесь я?

 

— О, Вульф, не только вы! Много кто еще. Но и вам предстоит сыграть заметную роль в этом спектакле. Вас решили назначить на "Флоренцию". Эта посудина наполовину заполнена бывшими имперцами, а остальные — новобранцы, так что, видит бог, я даже не знаю, что из этого хуже.

 

— То есть мне ждать бунта сразу же, как ступлю ногой на мостик? Именно поэтому вы решили отправить меня туда без моих людей?

 

— Полно вам, капитан! Вы достаточно умны для того, чтобы понять, почему вас отправляют туда одного.

 

— Потому что достаточно умен?

 

— Именно! — На лице Колпвица мелькнула мимолетная улыбка. — А еще не в меру хитры и испытываете к Содружеству самые непатриотичные чувства. Так что наличие в моих руках вашей команды, с которой вы бог весть каким образом спелись, будет достаточной страховкой от досадных ошибок с вашей стороны. Это понятно?

 

— Более чем. — Ситуация развивалась по самому неприятному из ожидаемых мною сценариев. — И что теперь?

 

— Вы отправляетесь немедленно! — Колпвиц вскочил из-за стола и решительно направился к двери. — "Флоренция" уже должна подойти к Луне. Полетите туда на моем шаттле. Времени немного, так что свои послания для экипажа передадите через меня. Кого бы вы хотели видеть новым капитаном "Сильвании"?

 

— Ленцео де Граса! — Имя мгновенно сорвалось у меня с языка.

 

— Отвратительный выбор. — Полковник кивнул, открывая дверь. — Я прослежу, чтобы ваше пожелание учли при назначении. На выход, капитан!

 

6 ноября 3127 года

 

Личный журнал Фридо Вульфа, капитана крейсера Земного Содружества «Флоренция»

 

Я сошёл по небольшому металлическому трапу военного транспортника и оказался в стыковочном шлюзе, в котором, кроме меня и нынешнего капитана крейсера Отто фон Штейнмана, больше никого не оказалось.

 

То был хмурый, грузный мужчина с гривой седых слегка всклокоченных волос, помимо которых он старательно выращивал завитые усы и бакенбарды, как какой-нибудь помещик из исторического романа времен старой Земли. Фон Штейнману можно было дать на вид около семидесяти. Тому способствовали очевидная неумеренность в пище, табаке и присущий частым космическим перелетам малоподвижный образ жизни.

 

Капитан крейсера встретил меня изучающим угрюмым взглядом и, протянув ладонь для рукопожатия, затянул скрипучим басом:

 

— Легат первого ранга Вульф Фридо, я приветствую вас на боевом крейсере Земного Содружества «Флоренция» и приглашаю на официальную церемонию сдачи поста капитана. — До сих пор все шло по давней традиции, требовавшей каждого нового члена экипажа, в первый раз ступающего на корабль, встречать кому-то с чином равным или более высоким, чем у прибывающего.

 

К примеру, нового штурмовика мог встретить кто угодно, а вот нового капитана — только другой капитан. Но вот традиционное приветствие закончилось, но потом фон Штейнман сказал, понизив голос и склонившись поближе к моему уху, такое, что традициями даже и не пахло: — Я также считаю нужным заявить, что считаю вас грязным предателем, а всю вашу команду — кусками дерьма, лишь по недомыслию вселенной обретших человекоподобную форму.

 

— Я, Вульф Фридо, благодарю вас за приветствие и принимаю ваше приглашение! — Мне также пришлось наклониться чуть ближе, сильнее сжимая ладонь собеседника: — И могу сказать вам, что убеждён как в непреложной истине в том, что, когда политики решают выяснять отношения через свои армии, им следует для этого выбрать дыру подальше, дабы сократить потери среди мирного населения до минимума. Также хочу добавить, что оказался на стороне Содружества и в числе ваших, капитан, противников только лишь потому, что те во время налетов на их базы гораздо реже прикрывались женщинами и детьми, как это делала Империя, чья идеология хотя бы в этом отношении вам, как порядочному трусу, несомненно ближе! — Закончив эту бесконечную тираду, я постарался побыстрее перевести дух и приготовиться к тому, что фон Штейнман решит не ограничивать себя словесной пикировкой и таки попытается меня пырнуть.

 

***

 

POV Маркус/Тео

 

Долбанул меня Маркус в висок конкретно. Болью сковало всю голову, но я все же выжил. Пошевелил рукой и застонал. С ног до головы пробило, словно электрическим разрядом. Ничего себе методы лечения! Кто те садисты, что так измываются над моим телом, я все же решил выяснить и приоткрыл глаза. Медиков я не заметил, да и помещение не опознал.

 

Голова продолжала болеть, но чуть слабее. Попробовал применить дыхательную гимнастику, поскольку место, где я находился, медотсеком не являлось и как-то нужно было приводить себя в норму. Похоже, что я лежал прямо на полу чьей-то каюты. Пелена, застилающая глаза, стала уходить вместе с головной болью. Примерно через четверть часа я смог приподняться на локтях и сесть.

 

И почти сразу испытал шок от осознания того, где очнулся. Это была каюта Маркуса. Пусть мне не доводилось в ней бывать, но личные вещи с эмблемами старпома я не мог не узнать. Зачем он притащил меня к себе, можно только догадываться. Но лучше побыстрее покинуть помещение. Если я ничего не путаю, то Маркус убил капитана, да и мне здорово прилетело. Повезло, что он меня не связал, но лучше срочно доложить о происшествии начальнику охраны.

 

А когда я неожиданно нащупал на себе ремень старпома с прикрепленным к нему кортиком, меня настиг повторный шок. Бля… Если Маркус меня сразу не добил, то теперь точно шею свернет. Он над своим кортиком трясется, как дочь императора над своей девственностью. Впрочем, я это оружие лично не брал, на себя не цеплял и пребывал в бессознательном состоянии, потому все вопросы не ко мне. Но к службистам в любом случае стоит поспешить.

 

Я с трудом выпрямился и застыл, озираясь. Что-то было не так. Не так с каютой и моими ощущениями. Головная боль уже почти не беспокоила, но всё остальное невольно настораживало. Грубо говоря, мне показалось, что стол здесь ниже, чем в моей каюте, а хм… пол дальше? Такое впечатление, что я резко подрос на полтора десятка сантиметров. Чтобы понять это несоответствие, наклонился, желая посмотреть на тот пол. И замер в этой позе.

 

Удивило меня буквально все: и крупные сильные ноги (не мои!), и не менее сильные руки, да и непривычный размер торса смущал. Не мог же я за какой-то час, ну, пусть два, так резко вымахать и окрепнуть?

 

Чтобы разобраться в этих странностях, я поспешил в туалетную кабину и там окончательно завис. Путем нехитрой проверки выяснил, что в зеркале отражается именно тот человек, который и стоит напротив него.

 

Другой вопрос, что это был не я! Кажется, у меня очень редкая разновидность сумасшествия: подсознание выдает вместо моего облика лицо и фигуру Маркуса Олифера!

 

Потоптавшись ещё какое-то время возле зеркала, я решил прогуляться в медотсек. Других идей не было. Правда, не представлял, как буду объяснять, что со мной случилось. Может, мне и смерть капитана привиделась? Теперь я уже ни в чем не был уверен. Точно, пойду к медикам. Если Пауль подтвердит тот диагноз, что я сам себе поставил, то и к Кассилю Майрусу, начальнику охраны, соваться нет нужды.

 

И только я принял это решение, как меня ожидал очередной сюрприз. Тренькнул коммуникатор, высвечивая сообщение о том, что капитан Отто фон Штейнман закончил собеседование с новыми членами экипажа. Тут я на дату в углу глянул и совсем прифигел. Коммуникатор любезно демонстрировал 6 ноября 3127 года. Количество сумасшедших людей возросло или это мое такое восприятие реальности?

 

В общем, из каюты я выбрался, но к Паулю не пошел. Спустился на пятую палубу и заглянул в дежурку. Все скрины как сговорились, показывали дату на год раньше, чем была сейчас… или было, а может, есть… Или все это случилось только у меня в голове, которая продолжала побаливать.

 

Из задумчивости меня вывел голос дежурного. Сам вопрос я пропустил, но заострил внимание на том, что обращается парень ко мне как к Маркусу Олиферу. С трудом удалось сосредоточиться на словах дежурного, который напомнил о спарринге. Маркус, оказывается, договаривался с десантниками. В ответ я промычал дежурному что-то невнятное и поспешил выйти в коридор. «Если договаривался Маркус, значит, это его проблемы, а не мои», — решил я.

 

К Паулю я все же заглянул. Пожаловался на головную боль. Попросил сделать сканирование.

 

— А может, тебя всего в капсулу поместить? — плотоядно оглядел «мое» тело медик.

 

Вероятно, выражение моего лица оказалось красноречивее всяких слов. Пауль ни о чем больше не спросил, но просканировал голову по кругу. Пожал плечами, велел больше отдыхать от плотских утех и никаких лекарств, собака такая, не вколол!

 

Пока сидел в сканирующем шлеме, я немного успокоился и почти перестал считать себя сумасшедшим. В памяти всплыли истории о кораблях, проходивших слишком близко к черным дырам. Как раз в начале третьего тысячелетия случилась одна история со звездолетом Империи. Экипаж дружно заверял, что выполнил разведку. А вот командование сильно в этом сомневалось.

 

Повод для сомнений имелся серьезный. Как мог звездолет что-то разведать, если вернулся на орбиту спустя сутки? Жаль, я подробностей той истории не помнил. Все же события происходили не у нас, а в Империи. Да и в учебниках этот случай упоминался как возможный, но не доказанный. Реально же звездолет болтался в космосе больше года, чего-то там разведывал. А потом его притянуло к черной дыре и каким-то образом выкинуло в прошлое. Записи журналов и карты звездного неба подтверждали, что звездолет летал, причем долго.

 

Странный случай могли благополучно забыть и уж точно не включить в тексты учебников, если бы с тем же судном не приключилась еще одна история. Примерно через полгода Содружество высказало претензии по поводу звездолета-разведчика в своем пространстве. А вот доказательств ни у одной, ни у другой стороны не было. Империя утверждала одно, патрули Содружества — другое. Для разрешения конфликта многострадальный звездолет снова направили в спорный регион. И больше об этом судне и его экипаже не слышали.

 

Идея с черной дырой и возвращением в прошлое мне нравилась ровно до того момента, как я покинул медотсек. Почти сразу я столкнулся с командиром десантного отряда.

 

— Маркус, как насчёт нашего спарринга? — поинтересовался он.

 

Вот! Именно Маркус, а не Тео. Попади крейсер в черную дыру, и мы всем экипажем переместились бы в прошлое. А так я один, да еще не в своё тело. Но десантнику я ответил, что иду от врача, который мне категорически запретил перенапрягаться. Если принять перемещение сознания как свершившийся факт, то у меня скоро возникнут серьезные проблемы помимо тех, что уже имеются. Маркус неплохо дрался. С десантниками он чуть ли не каждый день отрабатывал те или иные боевые приемы. Схлестнуться по поводу и без, начистить кому-нибудь морду для старпома было в порядке вещей. Но я ничего из этого боевого арсенала не знаю. Пусть мне досталось хорошее и тренированное тело, но от былых умений явно ничего не осталось.

 

Задумавшись на эту тему, я спустился еще на один уровень и двинулся в сторону кают-компании. Не доходя до нее пару шагов, чуть не был сбит с ног. Кажется, сюрпризы не закончились. Мне резко захотелось вернуться к Паулю, забраться в капсулу и лежать в ней, пока все само собой не разрешится.

 

— Ух ты! — воскликнул «я», Теодор Швитц, разглядывая сдернутый у "меня", Маркуса Олифера, с пояса ремень и кортик.

 

— Маркус, ты не смог дотерпеть до каюты и начал раздеваться уже в коридоре? — поинтересовался подошедший к нам начальник охраны.

 

— Старпом у нас, оказывается, любитель молоденьких мальчиков, — хохотнул кто-то из десантников.

 

Я же пытался не демонстрировать свое истинное состояние. Не каждый день происходит такое раздвоение личности. Наблюдать за самим собой со стороны было странно. Даже мелькнула мысль, что в моем теле теперь настоящий Маркус, но почти сразу я понял, что это не так. Тео послушно выслушал отповедь и отправился учить Устав! Точно так же, как и я год назад, когда нечаянно зацепил Маркуса.

 

Чтобы уж совсем удостоверится, что происходящие события приближены к предыдущему варианту событий, я специально после обеда сходил проверить пищевой терминал. Мда… Неужели я и вправду был таким дурачком еще год назад?

 

Когда же Тео-2 повторно сорвал с меня ремень и снова захватил кортик, я взбесился! Это теперь моя вещица. Помню, конечно, что кортик мне сразу понравился, но это не повод лапать чужое оружие. Пошлю-ка я этого самозванца на гауптвахту. Мне в своё время было полезно посидеть, подумать о смысле жизни и службе. Вот и Тео-2 пусть прогуляется. Точно, пусть тоже пропустит вступление в должность нового капитана. А то я знаю его, то есть себя. Начнет сразу слюной капать на Вульфа. А теперь он мой! Как же я сразу не сообразил, что если Маркус стал любовником Вульфа, то теперь это мой шанс.

 

Вульф Фридо прибыл на крейсер на следующее утро. Торжественное построение на шестой палубе было назначено на двенадцать часов. Вся команда пребывала в волнении и возбуждении. Кроме меня, конечно. Я-то уже знал, кто станет новым капитаном. Да, герой, да, легендарная личность, но чего так суетиться и бегать? С недоумением я разглядывал строй десантников, которые поголовно обновили свои стрижки, выбрив на левых висках какие-то фигуры. Что-то это символизировало, только я вспомнить не смог. Зато помнил, как настоящий Маркус бесился по этому поводу. Он-то по происхождению был имперцем. А наша бравая команда десантников - поголовно выходцы Содружества.

 

Кажется, я сильно удивил командира десантников, когда не среагировал на такую массовую демонстрацию восхищения новым капитаном. Нет, я тоже восхищался и строил коварные планы по его соблазнению. Интересно, как Маркусу удалось заползти в капитанскую постель?

 

Мысли на этот счет продолжали меня преследовать и все последующие дни. Тут еще Тео-2 из карцера вышел. И сразу попёрся к капитану! Так-то я помнил, что десантники меня в команду не взяли и пришлось разбираться с капитаном, но все равно ревность затопила с головой. Я решил намекнуть своему дублю, что трогать «моё» не стоит. Как раз достойный повод появился. Один из датчиков восьмого шлюза просигнализировал о неполадках. Естественно, что первым делом дежурный сообщил мне.

 

В любой другой ситуации я бы перекинул сообщение бригаде техников. А тут решил привлечь Теодора. Я же, и он в том числе, техник. Вот пусть мальчик и разбирается в причине выхода из строя датчика. Заодно я проконтролирую и проведу с ним воспитательную беседу по поводу командира.

 

К восьмому шлюзу мы прибыли почти одновременно. Отчего-то я не помнил о такой поломке в прошлом варианте событий. Или мне о ней не говорили?

 

— Теодор Швитц, диагностируйте и доложите, — поставил я задачу.

 

Сам, конечно, краем глаза тоже решил взглянуть. Между прочим, сильно удивился. Судя по всему, датчик был исправен и реально сигнализировал о разгерметизации шлюза. Тео сообразил об этом одновременно со мной. А дальше мы синхронно рванули в коридорный отсек за скафандрами. Я чуть не допустил ошибку, привычно схватив свой размер, но успел сделать вид, что это я о парне забочусь, и передал скафандр ему.

 

Уже в защите мы снова вернулись к шлюзу. Все коридоры были перекрыты сразу после сигнала датчика, но отправить подтверждение дежурному все равно требовалось. Пока я этим занимался, Тео начал вводить код, чтобы разблокировать ворота шлюза. А крейсер это вам не звездолет. Здесь все серьезнее и мощнее. За год службы я успел разобраться, а мой дубликат в одном тонком скафандрике решил еще проверить герметичность промежуточных дверей шлюза. В общем, молодой идиот.

 

Я еле успел сбить его с ног и схватить за ботинки. Все равно парня протащило по полу. А тут и ворота пришли в движение. Описывать долго, на самом деле все произошло в течение нескольких секунд. Только перезагрузилась программа, как Тео начало всасывать словно огромным пылесосом. Я, чтобы уменьшить площадь поверхности, опрокинул парня. Сам же начал отползать, пятясь назад и таща за собой Тео. Ворота тоже двигались. В последнее мгновение неимоверным усилием я успел дернуть парня на себя, и тут же створка ворот захлопнулась.

 

Мы лежали на полу, пытаясь прийти в себя. Тео и сам понимал, что чуть не погиб. Осознание этого обрушилось и на меня.

 

— Спасибо, — пробормотал Тео, поднимаясь. А я разозлился. Хотел этому недоумку подзатыльник отвесить, да скафандр помешал.

 

— Три дня гауптвахты! — назначил я наказание и отправился переодеваться.

 

Пока снимал скафандр, обдумывал ситуацию. Если быть объективным, то мой дубликат не виноват. Это я отправил новичка, незнакомого со спецификой крейсера, устранять поломку. Но и спас его потом я. Можно было и наказание отменить, но меня уже заинтересовал другой вопрос. В мое время этого эпизода не было, я не ремонтировал ворота шлюза.

 

Интересно, как повлияет на дальнейшее развитие событий этот факт? Возможно, мне не стоило менять ход истории? Но изменить я уже ничего не мог. Оставалось только ждать и наблюдать.