Zaldrizerme

      Дени сидела на Серебре, стоящей рядом с конём Визериса. Из ворот Хайгардена как раз выезжала процессия, состоящая из Мейса, Уилласа и Оленны Тирелл с охраной. Дорнийское войско остановилось достаточно далеко, чтобы королевским особам в сопровождении Оберина, Арианны и избранных Визерисом рыцарей, составляющих его сопровождающих в бою, пришлось скакать несколько часов до замка. Всё-таки между этими землями никогда не было хороших отношений. Но под трёхглавым драконом они соберутся вместе и забудут обиды. Дени в это верила, иначе бы представители семейства роз уже были в Королевской Гавани, поставляя туда продукты и людей для защиты. Но знамена, хоть и были созваны, оставались рядом с Хайгарденом. Конечно, на случай, если Таргариены пришли с огнём и кровью.       Но Таргариены шли совсем не для того, чтобы заводить новых врагов. Это был слишком длинный путь, чтобы у него было такое глупое назначение. После брачной ночи Дени откровенно не могла пошевелиться целый день, позволив слугам таскать её на себе: сначала в ванну, чтобы смыть все следы недавнего «завоевания», потом в перестеленные чистые постели. Каждый раз Дени твердила Визерису, когда тот попадался на глаза, что она больше никогда не позволит ему касаться своей груди и женственности. И это высказывание потеряло актуальность только через два дня. Когда беспощадная Нимерия вытащила Дени на свет и заставила тренироваться. А затем помогла дойти до самих садов и показала их прелесть. На следующее утро всё опять болело, будто и не было тех двух дней отдыха. Теперь Дени обещала, что не будет ходить на тренировки и не позволит Визерису себя трогать. Но если брата можно было убедить, то ни Агго, ни Нимерия отступать не собирались. И боль стала вечной спутницей. Дени с ней засыпала, с ней просыпалась и проводила всё время между. Только через неделю та отступила, и разум начал проясняться.       Тогда-то чета Таргариен и высказалась о том, что пора выступать. На коне Дени вспомнила, что вообще-то она кхалиси. И прошла через больший ад, чем быть затраханной до полусмерти и выжатой тренировками. Тогда же ей пришла в голову идея спать с Балерионом. Что весьма помогло. И во вторую ночёвку Дени сама полезла трогать Визериса.       Башню радости она решила не посещать. Для неё это было Башней ошибок, разочарований и упущенных возможностей. Поэтому она просто двигалась во главе колонны, беседуя с Оберином и Арианной, пока Визерис, отделившись, отправился на экскурсию. После его возвращения она не задавала вопросов и не упоминала ничего. Будто не было визита в Башню, или Дени его не заметила.       К концу пути, когда армия остановилась в дне марша до Хайгардена, Дени чувствовала себя весьма странно. Это шествие сильно отличалось от того, что ей пришлось пережить в дотракийском море. Тогда она знала, что это её новая жизнь, а теперь ей казалось, что ей тут совсем не место. И она должна бы сидеть в замке, учиться править страной, решать вопросы продовольствия и доходов, справляться с долгом, который накопил треклятый Узурпатор, и растить драконов. И дело было не в войне. А в том, что Дени уже почувствовала ту жизнь, в которой она — королева, а не кочевница. И она ей нравилась. Просто война слишком сильно напоминало то самое кочевничество и от того было не по себе.       Так что Таргариены точно не пришли наживать врагов. Это было бы глупо: положить столько сил, пройти через многое, а потом ввязаться в глупую войну с Тиреллами.       — У ворот моего замка настоящие драконы, — проскрипела Оленна Тирелл, когда её группа остановилась на положенном расстоянии от королевской. — Ты только посмотри, Мейс, настоящие три дракона размером с того лютоволка, в которого перекидывается мальчишка в короне.       Смех её был веселым, будто она сказала какую-то очень остроумную шутку. Но сын её выглядел смущенным, а внук был больше заинтересован в драконах.       — Рад видеть вас в добром здравии, лорд Уиллас, — почтительно склонил голову Оберин. Это явно ещё не было официальной частью, в которой королю предоставлялось первое слово. Оленна поменяла правила своим поведением, сдвинув неформальные разговоры на первое место.       — А я — вас, принц, — улыбка Уилласа сияла на красивом лице, точно солнышко вышло из-за туч. Визерис не зря волновался, отметила про себя Дени, юноша был привлекателен достаточно, чтобы забыть о его травме. К тому же — наследник Хайгардена.       — Это мой замок, мама, — как-то очень кисло высказался Мейс, пока принц и его сын обменивались приветствиями.       — Ох, полно, — засмеялась булькающим смехом Оленна и отмахнулась. — Был бы твой, ты бы уже выказал Его Милости Таргариену своё решение. Не думаешь же ты, что он пришёл полюбоваться на тебя и «твой» замок?       Все уставились на Королеву Шипов с немым недоумением: даже её репутация не позволяла ей настолько прямо говорить о том, кто именно правит Простором.       — Хотели союзников? — невозмутимо спросила та на все эти озадаченные взгляды. — Получите союзников. Я рассказала вам свой страшный секрет.       — Его Милость не сможет взять в жёны вашу внучку, как и я не смогу соединиться браком с вашими внуками, — медленно сказала Дени. Заметив, что Оленна уже готова прервать её, явно от того, что новости подтухли, она продолжила: — однако у нас остаётся ещё один… кхм, родственник. Который на данный момент является принцем Драконьего Камня и представляет собой отличную партию.       — Драконьего Камня, занятого Станнисом, — ухмыльнулась Оленна, — моя девочка хочет быть королевой. Если я напишу Тайвину, он сделает её королевой.       Оленна — маленькая, ссохшаяся старушка, со старческими пятнами и совершенно белыми волосами. Но её глаза сверкали силой и внутренним огнём, а язык её был острее валирийского кинжала.        Визерис заготовил речь для приветствия, но всё уже пошло не по плану, обсуждение дел резко вклинилось в семейно-пустой обмен колкостями, и юноша порадовался резким выпадам со стороны Сэлми и Мартелла, иначе он бы точно растерялся.       — Леди Оленна, — наконец, подал голос Визерис. — Тиреллы были одними из самых верных союзников нашей семьи, вы одни из последних сложили оружие во время восстания Узурпатора, — юноша видел, что Оленна уже рождает ответ, поэтому взгляд его блеснул сталью, и он продолжил, не сменив улыбки, но едва заметно сменив тон. — Уверен, ваша внучка прекрасна, как знаменитые розы Хайгардена, она будет украшением любой семьи, в том числе королевской. Но позвольте рассказать вам историю, миледи.       Оленна едва заметно сощурилась, впрочем, её испещренное морщинами лицо едва ли отражало это:       — Что ж, я люблю хорошие истории, Ваша Милость, — это было сказано весёлым тоном, но Визерис знал, что если история придется женщине не по вкусу, его ждёт наказание за это.        Они продолжали стоять там, и видимо, будут стоять до тех пор, пока Оленна не решит иначе. Визерис не позволил улыбке никуда ускользнуть с его лица:       — Жил был старый-старый лев и были у него три львёнка: большой, маленький и красивая львица. У этих трёх львят появились ещё три львенка, ах, у кого же точно и от кого же. Сойдёмся на том, что всё-таки от львицы…       — Ваша Милость, я уже слышала эту историю, — усмехнулась Оленна. — Да все лорды Семи Королевств получили эту сказку от Станниса. Он, знаете ли, тоже любит истории. Жаль, что истории не помогли ему в Битве при Черноводной.       — Что ж, тем лучше, — Визерис улыбнулся. — Ведь то, что говорил Станнис и на что уповал, не полностью отражает проблему. Видите ли, какая здесь странность, — юноша словно бы задумался, — такое ощущение, что Джоффри— истинный сын моего отца. Удивительно, не правда ли? — Визерис хотел сразу обозначить, что тема Эйриса его не затронет. Не сейчас.       — До нас доходили слухи, Ваша Милость, что и вы наследие своё не забыли. Сколько косточек он тебе переломал, милая, — обратилась Оленна уже к Дени. И получила только потемневший взгляд в ответ. — О, не любишь вспоминать? Я бы тоже не любила. Так, — глаза Королевы Шипов вновь вернулись к Визерису, — к чему вы клоните?       Визерис проглотил этот намёк. Он знал, что об этом не забудут, не так быстро, а возможно и никогда. Улыбка, однако, его дрогнула, хоть и не исчезла с лица:       — Не забыл, действительно. В конце концов, драконы — моё истинное наследие. А ещё пламя и кровь. Но я со своим наследием чрезвычайно осторожен.       Он едва заметно перевёл дыхание:       — А клоню я к тому, что вы, конечно, можете посадить вашу внучку на трон сначала к Джоффри, а потом и к младшему львёнку. Но вот только вы этого не сделаете. Потому что вы слишком умны для такого.       Оленна рассмеялась и отмахнулась.       — Мальчишки в коронах, — сказала она задумчиво.       — Мама! — вклинился Мейс.       — Мы с Его Милостью беседуем, лорд Тирелл, — усмехнулась та. — Чем Его Милость для тебя отличен от Ренли, уверенного, что он принесёт нам все Семь Королевств? Мальчишки с коронами всегда твердят, что мы к ним присоединимся, намекая на наш разум. Только, если мы по-настоящему умные, что помешает нам просто закрыться в замке и подождать, пока они со львами будут рвать друг другу глотки? Королевой моя девочка точно уже не станет, принцессу мы не получим, даже следующий наследник и тот отходит змеям.       — Солнцам, миледи, змей у нас всего один со своим маленьким выводком, — очаровательно улыбнулся Оберин.       — Ох, проявите уважение к старости, подробности размножения в песках испортят мне сон, — скривилась Оленна. И повернулась на Визериса: — Так чем, Ваша Милость, отличаетесь от любого другого мальчишки в короне вы? Кроме ящерок в небесах, которые пока годятся только для любования? Или вы думаете, что я соображу, что ящерки вырастут, и вы можете вернуться с огнём и кровью?       — Ящерки растут быстро, миледи, — подала голос Дени.       — Ящерками надо кому-то управлять, а если Тайвин разыграет свои карты правильно, для них не останется всадников. Сомневаюсь, что у зверей такая хорошая память, чтобы они сами отправились мне мстить.       Визерис вслушивался в разговор, и хотя внутри него закипала ярость и раздражение, юноша не стал им поддаваться:       — У старого льва почти не осталось карт в колоде, миледи. С тринадцати лет мы выживали среди отребья, и каждый нищий, каждый господин с востока, каждая замшелая тварь могла быть вооруженной Узурпатором. Но вот мы здесь. Орда дотракийцев ненавидела меня, сорок тысяч закалённых дикарей-воинов желали моей смерти, и вот я здесь. Я, может, не так талантлив, как Цареубийца, не так идеален, как Рейгар, но я — выживший. Как и моя сестра. И поверьте, миледи, мы проживем достаточно, что драконы точно знали, куда им лететь, — Визерис специально не уточнил ничего в последней фразе. Он не собирался давать Оленне своих прямых угроз. Женщина итак наверняка ухватится за дотракийцев, но на них юноша давно уже не реагировал так остро, как когда-то.       — К тому же, когда я буду сражаться, моя жена всегда будет в безопасности.       У драконов всегда будет хотя бы один всадник. Визерис сделает всё, чтобы в живых осталась их мать.       — Мы предлагаем вам принца крови дракона. Ваша внучка никогда не станет королевой, это верно. Но она может стать бабушкой королевы, — и на последнем он даже усмехнулся, хотя напряжение чувствовал дикое.       Оленна тихо смеялась ещё на перечислении опасностей на пути Таргариенов, а уж когда тот пообещал, что Маргери может стать бабушкой королевы, совсем залилась хохотом.       — Если бы Роберт поставил целью вас убить, вы были бы мертвы. Я все эти пятнадцать лет знала, где вы и что делаете, думаете у его паука возможностей меньше? — она поднесла руку ко рту, успокаивая смех. Только глаза её всё ещё светились весельем: — Мальчик, который убегал от теней, и девочка, которая следовала за ним, впитывая все эти безумные идеи. Полно, Ваша Милость, я хочу поговорить с вашей сестрой. Подведи свою кобылку ближе, милая, я пока не совсем понимаю, как тебя называть: Высочество или Милость.       Визерис помрачнел. Он хотел сказать, что они живы не потому что Роберт не хотел видеть их мертвыми до поры до времени, а потому что Варис этого не желал. К тому же смеяться над горем и страданиями невинных детей было в высшей мере отвратительно. Тиреллы, или как минимум одна королева цветочная точно упала в его глазах.       Однако он не стал вмешиваться. Им нужны эти розы, даже если от них теперь, такое ощущение, несёт дерьмом.       Дени всё это не нравилось. Не потому что Оленна была хитрой и острой на язык, а потому что она уже приняла решение. Только пока не сказала, какое. И сейчас намеренно выводила из себя Визериса, чтобы посмотреть, как отреагирует дракон на очередную провокацию. Дени хотелось сказать брату, что всё, что она говорит — ветер, просто слова, которые вылетают из её рта с одной целью. И та вовсе не в том, чтобы прощупать возможных союзников, а для того, чтобы повеселиться. Но она не могла. Поэтому покорно послала Серебро вперёд.       Визерису жутко хотелось приказать Вхагару огнём стереть эту довольную ухмылочку с лица Королевы Шипов, ему хотелось послушать её крики, чтобы стереть плевок в его лицо, а ничем иным её слова и не являлись. Но Уиллас быстро расположил его к себе — юноша был всего на год старше, и тоже многое пережил, однако нашёл в себе внутреннюю силу восстановиться и вырасти в очень приятного молодого человека. Первым делом, когда бабуля отъехала вместе с Дейенерис, Уиллас попросил разрешения приблизиться к дракону, он явно был заворожен детьми, и Визерис не видел большого смысла отказывать, хотя Мэйс, весь в расстроенных чувствах от поведения матушки, и пытался осторожничать.       Вхагар слетел с неба на призыв и приземлился, а Визерис предложил им спешиться ненадолго, если наследнику Тиррелов действительно хочется погладить дракона. На земле всё стало словно бы менее напряженно и официально, но всё равно от Мэйса смердело напряжением, Визерис продолжал думать о том, что переоценил Королеву Шипов, и хоть она и умна, но при этом просто отвратительная старушенция, злая и веселящаяся на чужих костях. Мейса при этом она вырастила не менее отвратительным, бесхребетным куском сала, который возомнил себя великим полководцем.       Юноша знал, конечно, что когда его злость пройдёт, он перестанет так думать. По крайней мере, про сына Оленны, про неё — вряд ли. Она была настоящей стервой, а быть умной стервой, значит, быть раздражающей вдвойне.       Визериса смог лишь немного успокоить, собственно, Вхагар, он ластился под руку, порыкивая и курлыкая:       — Вы можете прикоснуться к нему, не бойтесь, — на самом деле, даже Оберин протянул руку, так как в Дорне ему не выпала возможность погладить дракона, больше повезло змейкам и другим девушкам Солнечного копья. Вхагар вёл себя смирно, лишь однажды начиная уже разворачивать крыльями, чтобы захлопать ими, но Визерис шикнул на него. Не хватало ещё, чтобы Уиллас упал, инстинктивно отпрянув. Наконец, знакомство с Вхагаром закончилось, и мужчины вернулись в седло, Уиллас и Оберин продолжили говорить о чём-то своём, а Визерис вернулся к состоянию раздражения и зарождающейся ненависти. Мягкие и пошлые подколки дорнийцев, как оказалось, пришлись ему больше по душе, чем шипы роз. Тем более, что в старой розе уже не было и красоты, она просто выплёвывала яд из своего рта и считала свои слова безумно смешными.       Тем временем у двух королев (будущей и шипастой) проходил свой разговор.       — Давай совершим небольшую прогулку, милая, — сказала Оленна, — мужчины могут заняться своим любимым делом: болтать и бахвалиться, а мы с тобой пока решим судьбу королевства.       — Мама, — уже как-то совсем обречённо покачал головой Мейс.       Когда они отъехали на достаточное расстояние, Оленна разлепила губы:       — Расскажи мне о своём брате. Честно, как рассказывала бы своей любимой бабушке, — попросила она.       Дени вздохнула и посмотрела на драконов в небе. Врать этой женщине было бессмысленно, она явно куда лучше читала лица, чем они с Визерисом когда-либо смогут. Да и если Оленна приняла решение в их пользу, — а всё именно на то и указывало — стоило оказать ей любезность.       — Он сходил с ума четырнадцать лет, — тихо призналась Дени. — И с каждым годом становился всё хуже: сначала он просто щипал меня и шлёпал, потом в ход пошли кулаки.       — И почему ты от него не сбежала?       — Куда мне было бежать? Мне было тринадцать, когда они с Иллирио продали меня дотракийцам. До этого я вовсе не знала, что от брата можно отделаться.       — И что случилось?       — Чудо? Я знаю, что случилось, но это история, сравнимая с рождением драконов, поэтому, с вашего позволения…       — У тебя нет моего позволения, милая.       — Тогда я просто попрошу прощения за свою дерзость и скрою, что именно произошло. Он просто изменился.       — И ты, забыв обо всем, упала в его объятья, да так, что даже позволила ему на себе жениться?       — Я предложила ему на себе жениться, — улыбнулась Дени.       Оленна фыркнула.       — Вы можете не верить мне, миледи, но наша семья — семья чудовищ. Эйгон достаточно далеко от нашей ветки, чтобы его это касалось меньше. Но меня или брата вы в своей семье видеть точно не хотели бы.       — Ты не знаешь, чего я хотела бы, милая, — вновь фыркнула Оленна. Она явно потеряла часть расположения к Дени, как к бедной жертве, и сейчас думала, как ей стоит относиться к будущей королеве.       — Драконы — не единственное странное происшествие в нашей жизни. И всё, чего бы я хотела: чтобы мой брат не упал в ту же бездну, откуда он однажды сумел выкарабкаться. Для этого мне надо оставаться при нём.       — Злой король и добрая королева? Это ваша игра?       — Проклятый король, за которым ходят не только те тени, которые вы упомянули, и мать монстров, что пока способна эти тени разгонять, — скривилась Дени. Было больно признаваться в этом даже себе, не говоря уже о посторонней женщине.       Оленна внимательно вгляделась в лицо собеседницы. Она явно высматривала ответ на вопрос «как это воспринимать» и в какой-то момент кивнула, приняв решение.       — Хорошо, — сказала она, — давай вернемся к мужчинам, пока те не удумали захватить Весторос, а потом двинуться на Эссос. Мальчики и их игрушки.       Возвращение прошло в полном молчании. Уиллас о чём-то оживленно рассказывал Оберину, Мейс был темнее тучи, да и напряжение чувствовалось в воздухе так, будто вот-вот сюда попадет молния.       — Возьмите своих лордов, мой сын примет вас в замке, — сказала Оленна, когда они подъехали достаточно. — Ваше войско пусть стоит там же, где и стоит. Сегодня вы отдохнете с дороги, а завтра мы обсудим, что именно вы предлагаете делать с Тайвином и его прайдом.       На том она развернулась и позволила Мейсу сделать официальное заявление о том, что он с этого момента преданный союзник Его Милости короля Визериса и будет рад видеть его в своём доме, где накормит, согреет и предоставит все условия, приличествующие высокому титулу гостя. Также он расширил своё приглашение на доверенных лордов Его Милости, которым предложил забыть о старых недомолвках и объединиться ради общей цели. После чего процессия Тиреллов последовала за своим лордом в замок.       — Нам надо отобрать минимально необходимое количество дорнийских лордов, чтобы в Совете было как можно меньше напряжения, — совсем не стесняясь Оберина, сказала Дени. Тот, впрочем, на это отреагировал улыбкой.       — Одного меня будет достаточно для того, чтобы зал превратился в бочку с Диким огнем. Пара-тройка дорнийцев не изменит ситуации.       Наконец, они официально были признаны союзниками, и Визерис смог уехать от них подальше и начать разражаться раздражением. В конце концов, дорнийцы должны его понять, а Дейенерис и сир Барристан вряд ли осудят:       — Да что эта старуха о себе возомнила? Семеро, я хотел оторвать ей голову и её поганый язык, — юноша понимал, что никогда не исполнит свою угрозу, но ему необходимо было излить свою ярость хотя бы словесно, раз по-другому никак. — Она посмеялась над нами, Дени. Она посмеялась над тем, через что нам пришлось пройти. Она сидела в своём гребаном саду, спокойно старея, пока мы... — Визерис тяжело дышал через ноздри, как разъяренный дракон, готовый выплюнуть струю пламени, его костяшки побелели, так сильно он сжал поводья. — Хорошо хоть у них наследник приятный юноша. Я бы точно сжёг их всех, если бы не он.       — Визерис! — возмутилась Дени. — Прекрати.       Оберин расхохотался. Но вот остальные дорнийцы, которым выпала честь сопровождать Его Милость смотрели достаточно косо и с прищуром. Оценивали, насколько король полил дерьмом их самих? По крайней мере, часть — точно. Другая часть погрузилась в раздумья. Дени казалось, что она может слышать их мысли: что если мы ошиблись, что если мы встали за очередным безумным садистом. Откровенно говоря, сама она от этой речи почувствовала себя так, будто вернулась во времени.       — Справедливости ради, она старела, плетя интриги и обогащая сад, в котором сидела, — улыбнулся Красный Змей. — Была бы она лет на сорок моложе…       Дени совсем потерялась. Возмущение теперь вылилось во взгляде, который она кинула на Оберина. Она и сама не была в восторге от того, как их встретила Королева Шипов, но и её можно понять. Пока она коснулась войны только мельком, собрав знамена и подняв лордов для Ренли, человека, который обещал ей сделать её внучку королевой. И который сразу же умер. А теперь к ней пришли два дракона, которые ничего толком не могли предложить, но требовали от неё поднять своих людей на войну. Войну, в которой она ничего не выиграет. Повезет ещё, если ничего не потеряет. И отсидеться за стенами замка она могла. Дени видела, что она бы так и сделала. Отсиделась, а затем отправила бы Мейса преклонить колена перед тем, кто выиграет. Получится, что никакой мести не будет: ведь лорд Хайгардена принёс клятвы верности законному правителю, кто бы ни устроил свою задницу на троне. А выступление на стороне того или другого короля будет или поддержкой, или мятежом — зависит от того, кто победит.       — Прекратите, вы оба, — зло сощурившись, прошипела Дени. На что Оберин очаровательнейше улыбнулся, будто говоря, что время среди его дочерей не прошло для будущей королевы зря.       — Тиреллы оказывают нам поддержку, не получая вообще ничего, — продолжила она, — как раз, наоборот. Они ставят себя под угрозу. Если бы мы не получили их поддержки и одержали победу, первый лордом, который бы приехал клясться тебе в верности, стал бы Мейс. И приехал бы он с провизией и подарками. Сожги ты его или его замок, это выставило бы тебя безумным, как отца. А если бы мы проиграли, Тайвин бы им ещё и письмо благодарности написал за то, что они не вступили в конфликт. Сейчас они идут на риск, и риск этот высокий и неоправданный. Они даже не могут получить себе наследника, потому что тот уже обещан Дорну. А Эйгон — такой себе приз. Первый наш ребёнок его быстро отодвинет от наследования. У него даже земель толком не будет. А значит, земель не будет и у Маргери. А ты, — Дени повернулась на Визериса, — смеешь осуждать её за то, что она тебе ноги целовать не кинулась? Когда ты просишь её семью рисковать жизнями за твою задницу на троне? А вы, — она обратилась уже к Оберину, который вопросительно вскинул брови, явно с нетерпением ожидая отповеди. — Просто не в моём присутствии, — после небольшой паузы, покачала головой Дени.       — Я знаю всё это, — Визерис вдохнул, выдохнул, но раздражение не ушло. — Но она не имела никакого права смеяться над нашими страданиями, Дейенерис. И это была не игра, ей было весело, — юноша не мог ей в достойной мере сопереживать, учитывая, что как она отреагировала на его слова.        Наконец, юноша закрыл глаза и постарался отпустить это. Хорошо, что он не высказал своих мыслей самим Тиреллам, с него сталось бы при таком уровне раздражения.        — Ладно, я знаю, что это недостойно, но... — Визерис не мог так легко простить подобное унижение. А Королева Шипов унизила его и осмеяла, впрочем, наверняка, она чувствовала себя в безопасности такое проворачивать. В конце концов, это верно — они нужны Таргариенам больше, чем Таргариены им. — Наверное, я ожидал другого сорта остроумия. Мне больше пришлось по душе остроумие дорнийцев, — юноша слабо улыбнулся Оберину и другим сопровождающим рыцарям. — А Оленна просто была жестока без причины.       — Многие будут жестоки без причины, — тихо сказал сир Барристан, и переговоры среди дорнийцев, даже самые тихие, умолкли. Все прислушивались.       — И многие будут пытаться проверить вас, посмотреть насколько хорошо вы гнётесь и где предел, — продолжил рыцарь. — Леди Оленна одна из самых острых на язык лордов, но она держит себя в рамках достаточных, чтобы провоцировать вспышку ярости, но не конфликт или войну. Некоторые лорды таких границ не знают.       — Поэтому эти границы придётся устанавливать тебе, — быстро схватилась за шанс Дени. — Кто-то захочет высказать тебе за своих родственников, которых убил отец, кто-то просто посмеяться над всем, через что мы прошли. Ты не должен показывать, что это тебя задевает. Лучше бы оно тебя вообще не трогало, — покачала она головой. Её же не трогает больше. Задело в тот момент, когда Эйгон помянул, полыхнуло и угасло. Настолько, что Дени могла спокойно обсуждать свои избиения и решение не оставлять брата. Пока больно было только от того, что их жизнь напоминает какую-то очень скверную сказку: призраки, видения, информация от мёртвых братьев и попытки свести с ума из преисподней.       Визерис так устал от того, что каждый в этом мире пытался его нагнуть. Даже к трактирной портовой девке в день прибытия корабля достаётся меньше, чем ему. Но сир Барристан и Дени говорили правдивые вещи. Никто не будет жалеть его, возможно, самые верные союзники обойдутся без жестокости и попыток причинить боль, но остальных ничего не будет сдерживать от этого. Они будут считать себя смелыми и чрезвычайно остроумными, заигрывая с драконом, пытаясь выяснить, насколько он похож на отца. И Визерис не сможет делать то, что хочется. Потому что никто не будет думать, что Эйрис казнил без причины, а Визерис — за оскорбления. Впрочем, он не будет сжигать людей. По крайней мере, пока.         — Возможно, когда-нибудь это и перестанет меня трогать, — какие-то темы стали восприниматься легче, как например, тема Эйриса. Некоторые всё ещё были довольно болезненны. В любом случае, Визерису предстоял ещё долгий путь.       В лагере они подобрали нужных лордов с прислугой, Арианна при этом решительно взяла среди своих служанок и Тиену, Дени — дотракиек и Дореа, ну а из-за отсутствия личной прислуги, Визерису оставалось только позвать с собой драконьих гвардейцев. Они всю дорогу не унимались, обсуждая, как же будет выглядеть Хайгарден, так что король решил исполнить их маленькую, местную мечту. Все вещи, которые могли понадобиться кампании в замке собрали в пару повозок, и процессия двинулась обратно уже намного более внушительной компанией. Драконы весело играли в небе, хоть они и выросли, но пока ещё оставались детьми, а Визерис сумел привести мысли в порядок. Он подъехал к Дени и доверительно попросил её не отходить от него далеко без необходимости.       — Я боюсь взорваться Диким огнём в присутствии этих Роз. Уверен, что младшее поколение более удобоваримо, но всё-таки. Я не хочу разрушить союз, пропустив пару уколов шипов старой розы. А обстановка итак будет горячая: жаркая верхушка дорнийской власти и самый цвет Тиреллов.       Дени взяла с собой свою маленькую свиту служанок, состоящую из трёх женщин и одной девочки десяти лет, и пошла к Нимерии. Её интересовало, хочет ли та, как Тиена, пройти в Хайгарден. Но Ним отмахнулась, ей то было неинтересно. Дени понимала, что Обара точно на такое не пойдет, но всё-таки спросила. И получила ожидаемый отказ. Старшей змейке просто не нужно было ничего в том замке: его схему она давно изучила, все ходы, которые удалось обнаружить, знает, а те, которые не удалось — скорее всего, не отыщет. А смотреть на цветник у неё желания не было. Тем более те слишком погрязли в своих стереотипах и точно не примут бастарда как что-то хорошее.       Ворота процессии открыли заранее. И все высокородные первыми въехали за королем и будущей королевой, а с некоторой задержкой последовали и остальные. Дени, остановившись на почтительном расстоянии от выстроившегося семейства, спешилась. Мейс, видимо, оклемавшийся от недавних переговоров, во всю знакомил Таргариенов со своими детьми.       — Мой старший сын Уиллас вам уже знаком, Ваши Милости, — улыбаясь, сказал он.       — Да, самый толковый мужчина в этой семье, — тихо, чтобы было слышно только Тиреллам и королевской чете, хихикала Оленна.       — Моя леди-мать, — скривился Мейс, махнув в её сторону рукой, — тоже всем хорошо известна. Мой средний сын Гарлан, — лорд указал на ещё одного приятного мужчину. «И как у него получалось помещать в живот своей супруги только лучшее от себя», думала Дени, рассматривая Гарлана. Тот, конечно, не блистал, но был привлекателен и очень мужественен со своими габаритами и бородой.       — Его супруга Лионетта, — Мейс представил женщину рядом с сыном. — Мой младшенький — Лорас, Рыцарь Цветов, — сказал он с гордостью,от чего леди Оленна фыркнула. А Дени подумала, что это хорошее прозвище для такого ослепительно красивого рыцаря. И Визерису точно не стоило волноваться на счет Уилласа, куда более опасным для браков и женских сердец выглядел Лорас.       — Моя дочь — Маргери, — тем временем, указав на женскую версию Рыцаря Цветов, сказал Мейс. «А вот и разбивающая мужские сердца», — ухмыльнулась про себя Дени. Девушка была не только прекрасна, но явно воспитана своей бабушкой, и в глазах у неё ещё не скрывался этот огонек. Видимо, ей пока не приходилось его прятать.       Визерис оказался прав. Младшее поколение цветника было намного приятнее взгляду, да и впечатление от них было получше. Уиллас уже показал себя как воспитанный и очень интересный молодой человек, Гарлан явно был воином, его фигура, его стойка, всё кричало об этом, и Таргариен хотел бы иметь его в личной гвардии. Больше, чем Рыцаря Цветов, хотя до него доходили слухи о его мастерстве. Нет, что-то было не то в этом ослепительно прекрасном рыцаре. Возможно, что-то смутно осязаемое в движениях или взгляде, или общем впечатлении, что коробило Визериса изнутри. Он просто понимал, что не хочет слишком сближаться с этим юношей.       Маргери же... Маргери действительно была потомком своей бабушки, они делили один взгляд, только у Оленны он был зашторенный, а у молодой розочки открытый. К тому же, девушка была хороша собой, Визерис не сомневался, что для Эйгона она составит неплохую пару. Соблюдая приличия он поцеловал руки дамам и даже улыбнулся, зная, что даже на самые закованные в броню женские сердца на инстинктивном уровне такое действует. Расслабляет.        И всё-таки, каким бы приятным по большей части ни оказалось младшее поколение Тиреллов, Визерис с удовольствием отчалил в свои покои. В их покои с Дейенерис. Они теперь делили одни покои, один шатёр, одну жизнь на двоих. Это было потрясающе. Какое-то время драконьи гвардейцы следовали за ним, восхищенно перешёптываясь, а иногда и начиная заметно шуметь, но разместили их в итоге не то чтобы очень далеко, но прилично от четы Таргариен.       Стоило за ним с Дени и слугами закрыться двери, как Визерис упал на постель. Она тоже пахла каким-то душистыми цветами, юношу уже тошнить начинало от этого запаха. Их вещи разбирали служанки сестры, так что юноша мог позволить себе немного расслабиться — он уже привык к этим четырём дамочкам. Точнее трём дамочкам и одной девочке.        — Мы внутри. И хотя бы одну ночь мы можем спать спокойно. Семеро, я не хочу идти на завтрашний совет, — Визерис притянул рядом стоящую Дени к себе и заставил её упасть на кровать рядом, а после обнял её, с удовольствием перебивая аромат постельного белья запахом её кожи.       Дени не особо сопротивлялась, когда Визерис потянул её к себе. В целом, она была куда меньше утомленной всеми этими событиями. Может быть, в том числе, потому что Оленна её жалела и проявляла женскую солидарность. А может, у Дени было меньше поводов реагировать на колкости. Да и в целом, всё семейство Тиреллов ей понравилось. Даже Маргери, которая не особо была рада будущей королеве, уже закрепившей за собой место. Но с этим разберётся её бабушка.       — Придётся, — хихикнула Дени. — Как тебе маленькая роза? Шипы у неё явно меньше, а нектара куда больше. Не подумываешь взять её второй женой?       Сама она вовсе не думала о том, что было бы прекрасно упасть в объятья одного из Тиреллов. Пусть каждый из них при такой большой разности в характерах и внешности, был прекрасен в чём-то, но Дени они не увлекли. Она, в целом, даже не думала, кто бы мог её увлечь, не выйди она за Визериса. Красный Змей, возможно — её волновали некоторые его взгляды, но то было бы совсем не любовью, может, мимолетной интрижкой. Тем более, в пару Оберина и Элларии можно было вклиниться в постели, но точно не в сердце. А в остальном, кандидатов не было. Может, ещё Дейн. Но тот, пожалуй, слишком сильно напоминал ей старого Визериса. Тот же обозлённый взгляд, разница в оттенках: у брата было отчаяние, а у Герольда — наслаждение. Впрочем, на интрижку он тоже тянул.       — Маленькая роза явно лучше старой, — скривился Визерис, — она, конечно, красивая, но слишком уж её взгляд напоминает взгляд Оленны. Если удастся поженить Эйгона с ней, пусть она станет его головной болью, честное слово, не думал, что мне будет так сложно среди Тиреллов, — юноша, впрочем, попытался задуматься, а что если, но... — Нет, точно, пусть лучше Эйгон. Мы убьём друг друга ещё до первой брачной ночи. К тому же, пока ты не прикажешь мне взять новую жену, я не стану этого делать. Мне хватает одной, — улыбка расцвела на его губах.       — Седьмое пекло, теперь я пытаюсь понять, кто мог бы мне понравится! Дорнийцы слишком вольные в отношениях, Тиреллы трахаются не только телами, но и в мозг, а этого мне не надо, Талли... что ж, они рыбы, этим всё сказано, а северяне — у нас с ними плохая история. Ланнистеры идут в Пекло. Может, мне придётся искать жену на Железных островах? — он выглядел задумчивым лишь пару секунд, после чего он расхохотался. Нет, железнорожденные никогда не коснутся его. Никто.       — Рынок невест, Визерис, среди великих домов не то, чтобы пестрит выбором. Есть Мирцелла, которая для тебя слишком мала, есть Маргери, которая для тебя слишком умна, есть Арианна, которая для тебя слишком. А еще есть девчонки Старк, которые и рыбы, и лютоволки, и то, подойдет тебе только старшая. Она, говорят, весьма красива, — растянула губы в улыбке Дени. — Ах, ещё есть девчонка Грейджой. Но, пожалуй, она для тебя будет как смесь Арианны, Маргери и Красного Змея, — тут она совсем расхохоталась.       Визерис тоже рассмеялся. Ситуация действительно была плачевная, и ему очень повезло, что в итоге ему досталась Дейенерис, а не Маргери или Санса. Или, Семеро пощадите, Аша Грейджой.       — Что ж, зато рынок женихов пестрит разнообразием: красавец Робб Старк, хотя просочились слухи, что он тайно женился, две розы: Уиллас и Лорас, у Талли есть Эдмар. Не стоит забывать Квентина Мартелла. И Эйгона. А если смотреть качеством пониже, то Теон Грейджой, говорят, настоящий половой гигант, — и хотя некоторые по возрасту были ближе к Визерису, чем к Дейенерис в случае с женихами на такое не обращали большого внимания.       — Помолвлен, — задумчиво поправила Дени, — Робб Старк помолвлен с девицей Фрей. Как и его младшенькая сестра помолвлена с кем-то из этого рассадника, если слухи не врут. А в целом, я пока видела только Квентина, Тиреллов и всё. Но никто из них меня не привлекает. Ещё можно считать Оберина, кстати, он ведь холост, — она посмеялась. — Оберин был бы хорошей партией для утех, но явно отвратительным мужем. И, мне кажется, Эдмур Талли для меня староват, как и Теон половой гигант Грейджой. Половые гигантизмы в последнее время вызывают у меня резкое отторжение, если честно.       Дени всё ещё с содроганием вспоминала Долину и Дорн. То есть, конечно, это прекрасно, когда для тебя так стараются, что ты кончаешь семь раз подряд. Но то, что она не могла прекратить это в любой момент, было пыткой. И ненасытных любовников Дени точно не хотела бы иметь, пожалуй, никогда.       — Что ж, вот и прекрасно, — Дени конечно не начала петь дифирамбы ему, как хорошему кандидату в мужья, но то, что её не привлекали другие, по крайней мере пока, или существовали определенные доверенности (Старки, конечно же), всё равно было приятно знать. — В конце концов, мы ведь женаты и никуда друг от друга до поры до времени не денемся.        Визерис помнил про обещание отпустить, если девушка того захочет. Но пока идёт война, она будет рядом. И после неё первое время — тоже. И пока этого ему достаточно.       Дени ничего не ответила. Все-таки, женитьба была её идеей, и она прекрасно осознавала, что именно сделала, предложив её.       Пир Тиреллы пока не стали устраивать. Скорее всего, это было делом рук Оленны, которая в первую очередь хотела видеть, что планирует король, а уже потом окончательно решать: чествовать его и принимать как своего сюзерена или выставить прочь. То, что Дени сумела её убедить в том, что Визерис— не их отец или не станет тем, пока она рядом — не совсем гарантия победы в военной кампании.       Поэтому с утра всех привели на совет, где уже собрались Оленна, Мейс, Уиллас и лорды Простора.       — Доброе утро, Ваша Милость, — проскрипела Королева Шипов, стоило королевской чете войти. Их пригласили последними, даже дорнийские спутники были уже в зале. — Надеюсь, вы хорошо отдохнули, потому что теперь скидок на ваши прошлые страдания или сонливость не будет.       Визерис почти закатил глаза на приветствие Оленны на Совете. Может Тиреллам это не приносило выгоды в ближайшее время, но поведение старухи откровенно раздражало. И всё-таки сегодня юноша контролировал себя намного лучше, он действительно отдохнул и даже повторил весь план досконально, вплоть до не слишком значительных домов, так что не должен был упасть лицом в грязь.        Старуха махнула рукой и на столе развернули огромную карту Вестероса. А несколько пажей поставили фигурки с гербами великих домов. Те были выполнены из бронзы и сияли от частого использования. Все, кроме трехглавого дракона. Пока мальчишки закрепляли норовящую свернуться карту, Оленна прошла к фигуркам и взяла одну из потемневших.       — Не думала, что мне доведётся ещё раз увидеть их на карте, — усмехнулась она, — я вообще собиралась переплавить их во что-нибудь полезное, оставив только одну на память. Непредсказуемые повороты судьбы, а, Ваша Милость?       Она поставила фигурку на карту, прямо туда, где был обозначен Хайгарден и жестом указала, что стол весь в распоряжении Визериса.       Дени же, чтобы помочь тому рассказывать, подошла к фигуркам и быстро расставила северную от Простора часть: лютоволки, рыбы, орлы, львы.       — Воистину сложно в полной мере осознать, сколько возможных будущих мы отсеиваем теми или иными действиями, — проговорил Визерис, пока Дейенерис расставляла фигурки на своей части, а сир Барристан доставил на другой половине карты. Они оба прекрасно знали план, так что вполне могли помочь ему, изменяя картину по мере повествования.        — Как вам всем известно, Старки, а также союзные им Талли, уже встали на нашу сторону и вместе с Эйгоном, — к Риверрану мигом приставили фигурку дракона, — стоят в Речных землях, готовые к отражению возможного наступления Ланнистеров. Когда придёт время, армия Робба Старка и силы Эйгона двинутся в сторону Каменной Септы, где объединятся с нами. Так как армия Ланнистеров сильно ослаблена, пока что донесений о столкновениях не было. Это значит, что у Риверрана стоят около сорока тысяч, в целом, отдохнувших и готовых к бою солдат, в том числе почти четырнадцать тысяч конников, и так же десяток боевых слонов.        Что же касается нас с вами, — Визерис перевёл взгляд на Хайгарден, где пока выставили и дракона, и солнце с копьём, и розу. — То силы Дорна составляют двадцать тысяч воинов, в том числе семь тысяч отборной конницы, — в Дорне перед отъездом принц Доран подарил ему одного из лучших скакунов, и они действительно были очень выносливы и прытки. Правда на официальные приезды он брал лошадь побольше, ибо дорнийские лошадки были мельче внешне, а Визерис должен был возвышаться над собеседниками. — По нашим данным, ваши силы, — юноша поднял взгляд на Оленну, а после перевёл на лорда Мэйса, чтобы тот не почувствовал себя обделённым, — содержат шестьдесят пять тысяч воинов, и больше половины из них конница. Причём большая часть конницы — рыцари, — юноша не смог сдержать восхищения. Армия Простора была огромна, но главное, она ещё и обладала качеством, не только количеством. — К тому же у вас есть флот.        Визерис кивнул Барристану, и тот с помощью специальной палки, начал сдвигать фигурки от Хайгардена в сторону Драконьего камня:       — Мы уверены, что часть лордов Штормовых Земель сама примкнёт в наши ряды. Веларионы, Селтигары, Фарринги, Санглассы — они принесут нам как воинов, так и корабли. Стонтоны, Риккеры, Мэннинги, Гонты, Баквеллы — почти точно присоединятся к нам ещё до того, как мы подойдём к Драконьему Камню. Там мы попытаемся провести переговоры, — несмотря на серьёзность момента, многие усмехнулись, и на то была причина. Все Баратеоны были упрямы, кто-то в большей, кто-то в меньшей степени. Станнис... в большей. — Если переговоры удастся, — хоть он и выражался так, все понимали, что имелись в виду не столько переговоры, сколько увиденная хорошая возможность всё-таки захватить замок, — то мы заберём остатки флота Станниса, присоединим их к кораблям Простора, флоту домов Узкого моря и Робба Старка, и они направятся блокировать Королевскую Гавань. Пока мы, приняв присягу остальных лордов Штормовых Земель, отправимся на встречу северной армии у Каменной Септы.        Если же переговоры провалятся, то часть флота Простора и корабли домов Узкого моря перекроют остаткам флота Станниса путь в открытое море. Один из двух врагов окажется заперт в замке. Мы тем временем всё также объединимся с армией севера у Каменной Септы и пойдём к Королевской гавани. К этому моменту у нас будет... — Визерис проследил, как большинство фигур сходится у Каменной Септы, — около ста тридцати тысяч воинов, в том числе больше пятидесяти тысяч конных, и около трёхсот кораблей. Осада должна быть быстрой, потому что Ланнистеры будут отрезаны от всех источников получения продовольствия: Талли и вы, самые богатые на продовольствие местности, будете против них. Они либо умрут от голода, либо выйдут на бой. По нашим подсчётам, их максимум пятнадцать тысяч воинов, если не меньше. Страшные львы превратятся в котят.       — Как лихо, — воскликнула Оленна, даже пару раз хлопнув в ладоши. — Получается, что мы выигрываем войну с минимальными потерями, как в старой доброй сказке.       — Планирование и союзы, миледи, — улыбнулась Дени.       — Я знаю, что такое война, девочка, — отмахнулась Оленна. — Почему вы так уверены, что мальчишка Старк вас не предаст?       Это был, скорее, вопрос, чтобы поддразнить короля, потому что даже лорды Простора еле сдерживали смех. Старк и предательство были настолько далеко в умах людей, что в одном предложении звучали как шутка.       — Потому что у нас с Его Милостью одна цель, миледи. И пока мы не намерены требовать от него преклонения и снятия короны.       — То есть, я могу короновать Мейса? — ухмыльнулась Оленна.       — Разумеется, — Дени тоже расплылась в улыбке, — можете найти старую корону Гарденеров и короновать лорда Мейса, до захвата Королевской Гавани у вас будет достаточно времени, чтобы насладиться наличием короля, принцев, принцесс и королевы-матери в семье. Если, конечно, это доставит вам удовольствие. Потом мы можем так же пышно, как вы его коронуете, провести церемонию сложения короны и принесения клятв роду, который эту корону вам когда-то оставил как сувенир. Это даст нам целых два праздника, что лучше поднимает дух простого народа?       Оленна прищурилась. Дени всё так же сладко улыбалась. Она говорила не просто о том, чтобы устроить развлечение для Тиреллов, но и упомянула, кто этот дом возвысил и как кончили прежние короли Простора. А некоторые лорды, Дени подозревала, как раз из тех, что в любой момент готовы заявить претензии на место Хранителя, замерли. Она даже похвалила себя: это была самая скрытая угроза из всех, которые ей доводилось делать.       — Вина не напасешься на праздники, — через некоторое время, поджав губы, сказала Оленна. И Дени подозревала, что ей за это ещё достанется. И ой, как сильно. Но чуть позже, пока Королева Шипов занята тем, что выбирает новую стратегию.       — Отличный план! — наконец-то почувствовал себя достаточно уверенным, чтобы заговорить Мейс. И выглядел он гордым и надутым, будто сам всё придумал.       — Лорд-отец, ты позволишь? — обратился к нему Уиллас и, получив кивок, посмотрел на Визериса. — Ваша милость, я останусь в Хайгардене, и меня беспокоят волнения, которые происходят среди Железнорожденных. Не думаю, что они быстро дойдут до Простора, Западные земли сейчас кажутся самой логичной и легкой добычей, но, если лорд Давен, который на данный момент исполняет обязанности Хранителя Запада, пустит все силы на оборону, им может прийти в голову такая идея. Еще меня беспокоит то, что у лорда Давена есть некоторое количество людей, чтобы совершать набеги на наши земли, жечь деревни и посевы. Поэтому я бы хотел, чтобы мне оставили достаточный гарнизон. Иначе мы не сможем кормить солдат уже через месяц, если не меньше. Мне так же необходимо укрепить Щитовые острова. Это может быть чрезмерной осторожностью, но я бы предпочёл прослыть параноиком, чем потерять острова и получить армию железных людей в моих землях, когда большая часть боеспособных мужчин отправится вглубь страны.       Оленна смотрела на своего внука с любовью и гордостью, а Дени, наконец-то, поняла, почему Мейс позволял матери такое отношение. Вовсе не из-за того, что она колола его шипами и не давала вздохнуть. Его просто устраивало то, что он сияет как лорд, а все проблемы решает кто-то другой. Сначала леди-мать, достаточно умная и прозорливая, а затем и сын, который характером пошёл, скорее, в бабушку. И вновь Дени не понимала, как Мейсу удалось вложить в чрево своей жены самое лучшее, что было в его крови.       Визерис улыбнулся сначала на очень остроумный ответ Дейенерис, а после на то, что лорд Мэйс уже одобрил их план. Да и внук тоже вроде как оказался не против, хоть и выдвинул предложение:       — Безусловно, лорд Уиллас, мы не оставим вотчину Тиреллов без защиты, — Визерис понимал, что у них итак огромный перевес в силах, так что не было никакой необходимости забирать совсем всех боеспособных мужчин. Даже не все корабли им понадобятся. — Мы писали Железнорожденным, но вы знаете их, — по лицам лордов, практически всех, легко читалось отвращение к этим «высокородным» пиратам. — Вполне возможно, что после возвращения Королевской Гавани нам придётся усмирить Железные острова, но в данный момент... Да, определенно, мы оставим вам необходимое количество воинов и кораблей, милорд, — юноша улыбнулся, и тёплый, умный взгляд Уилласа был ему ответом. Седьмое пекло, наследник Хайгардена нравился ему всё больше, надо будет подыскать ему достойную партию, хорошую, красивую девушку, которая бы понравилась ему и ответила бы взаимностью. Этот несломленный цветок заслуживал такого.       В дальнейшем его ждало ещё несколько мелких вопросов от разных лордов, и в конечном итоге совет завершился быстрее, чем Визерис мог предположить. Видимо, их план действительно был весьма неплох, раз даже Оленна не стала язвить. Впрочем, юноша не был уверен, что причина была в этом. Скорее, она искренне пыталась решить, насколько сильно ненавидит его сестру за её выходку.       Дени оставшуюся часть совета провела молча. Оленна всё ещё бросала на неё странные взгляды. Впрочем, пока кары не полагалось. То ли Королева Шипов не придумала, как колоть, то ли ещё не совсем поняла, стоит ли. Тем более, её сын и внук явно импонировали Таргариенам. Да и выгоду какую-то обещали. По крайней мере, Дени надеялась на то, что именно эти доводы приводит про себя Оленна. Но прочитать её было абсолютно невозможно: мало того, что она совершенно владела лицом, так ещё и морщины всё искажали и закрывали любые реакции. Дени даже казалось, что когда она улыбается на публику, она растягивает губы шире, чтобы эту самую улыбку было заметно.       Стоило им начать расходится, как Уиллас довольно бодро подошёл к Визерису, улыбнувшись:       — Мои младшие брат и сестра очень хотят пообщаться с вами, Ваша Милость, — а после взглянул на Дейенерис, — и с вами, Ваше Высочество, если вы не против.       Учитывая, что Совет закончился так рано, драконы захотят полетать, а насчёт тренировки с местными рыцарями ещё надо договориться, Визерис решил согласиться. Да и несмотря на многочисленные дурные предчувствия, молодому королю было интересно пообщаться с младшими розами. Поэтому он согласился и проследовал за Уилласом с Дейенерис рядом.       — Милорд, вы не знаете, что именно они хотят обсудить? — спросила Дени, когда Уиллас повёл их за собой.       — Нет, Ваше Высочество, — улыбнулся тот. Вот только этому «нет» поверить не получалось: прекрасно знал, просто не хотел говорить.       Если сестра, то почти точно разговор будет касаться Эйгона. А всё, что касается Эйгона — это проблема на проблеме. Дени даже поёжилась. Когда она избавится наконец-то от этого мальчишки, это будет самое счастливое время. Может, если повезёт, Маргери и усмирит его. По крайней мере, та выглядела достаточно ловкой, чтобы заставить Эйгона целовать землю, по которой она ходит. И политика у неё явно будет бабушкина: управлять и знать всё.       Визерис тоже сомневался, что Уиллас не знает цели, с которой младшие розы захотели встретиться. Помимо очевидной, конечно, ведь познакомиться поближе с Таргариенами хочет каждый. Кто-то для собственной выгоды, кто-то, чтобы удобнее было вонзить кинжал в брюшину. Против первого он ничего не имел, против второго имел оружие.       Дени задумчиво рассматривала сад, в который они вошли. Прекрасный, конечно, как и всё, что было в Хайгардене. Самое благополучное из королевств. И, возможно, с теми долгами, которые набрала корона у Ланнистеров, не просто самое благополучное, но и самое богатое. Если, конечно, Тайвин не опорожнится достаточно, чтобы закрыть все свои затраты. Что выглядело весьма сомнительным, иначе в Эссосе уже шли бы слухи о наёмниках, которых покупает корона.       Лорас и Маргери сидели на скамейке около восхитительного фонтана в виде огромной розы, из шипов и лепестков которой била вода. Дени даже не была уверена, как она относится к странному гербу этого дома. Цветы… это было очень странно. На фоне лютоволков, львов, орлов и драконов. Олени, конечно, как и рыбы, не вызывали такого трепета, но вё-таки куда лучше, чем розы. И мужчины в своих цветах с гербами выглядели странно. Уилласу, конечно, очень шёл его темно-зеленый наряд с золотыми розами, но Лорас был облачен в нежный аквамариновый, а розы были и вовсе сладко розовыми. Маргери, которая оделась в копию наряда брата, в таком смотрелась куда уместнее. Впрочем, отличить одного от другой можно было только по юбке и штанам. Странно, что они не близнецы.       — Милорд, миледи, — Дени кивнула, когда они подошли. А Уиллас устроился на скамье, согнав младшего брата.       Юноша повторил приветствие, кивнул Лорасу и поцеловал ручку Маргери, которая улыбнулась так сладко, что у Визериса чуть не свело зубы. И мальчишка Тирелл, и девица были сегодня ещё красивее, чем вчера, если такое вообще возможно, но главное, их настрой изменился.        — Добрый день, Ваша Милость, Ваше Высочество, — почти одновременно проговорили младшие розы, и Визерис тихо фыркнул. Пока что они вызывали больше веселья, чем раздражения, хотя в обоих он видел что-то странное. В Лорасе что-то смутно знакомое, но пока не раскрытое, а в Маргери — её бабушку. Это нервировало, но недостаточно.        — Ваша милость, — начала свой щебет Маргери, взяв старшего брата под руку (она поднялась следом за Лорасом) и склонив прелестную головку ему на плечо. Это выглядело так невинно и соблазнительно одновременно, ведь пышные волосы девушки скользнули по плечу за спину, открывая изгиб лебединой шеи, — говорят, вы принесли с собой новости не только о войне, — её улыбка смотрелась очаровательно, на щечках даже выступили ямочки, и Визерис поймал себя на мысли, что такая невинная манера игры привлекает его гораздо больше, чем соблазнение Арианны. Впрочем, юноша быстро приходил в себя.       — Смею предположить, вы захотите обсудить наше предложение о браке, миледи, — Визерис решил начать осторожно, прощупывая почву с новым человеком. Улыбка девушки потускнела, но тем не менее она кивнула, и ненадолго спрятала лицо в плече брата, Лорас мигом подхватил бразды разговора, они видимо отлично понимали друг друга:— Её первый брак...       — Был с Ренли Баратеоном, да, мы наслышаны. И о его внезапной кончине тоже, несмотря ни на что, мы приносим вам искренние соболезнования, миледи, — Ренли Баратеон был, конечно, Баратеоном, но ему было всего пять на момент мятежа его старшего брата, он был младше Визериса. Так что юноша не мог слишком сильно злиться на тех, кто поддержал молодого и, по слухам, доброго к людям лорда в качестве короля.        — Благодарю вас, Ваша Милость, — семеро, Маргери даже смогла вызвать слёзы (или... они настоящие? Визерис уже не был уверен, где игра, а где нет). — В любом случае, наш брак не был консуммирован. Поэтому... — девушка едва заметно прикусила пухлую губу, а потом, сморгнув слёзы, неуверенно улыбнулась, — уверена, Эйгон Таргариен прекрасный юноша.       Визерис перевёл дыхание, как можно менее заметно, и постарался вспомнить всё хорошее о своём «племяннике». Игра близко к правде:       — Он очень красивый молодой человек, это правда, кровь Валирии проявилась в нём во всём: серебро его волос не уступает нашему, хотя цвет его глаз индиго, а не фиолетовый, таковой был и у Рейгара, только темнее. Он получил прекрасное образование и талантлив в обращении с мечом. Уверен, вы найдёте его интересным собеседником, приятным на глаз и достойным защитником, — Визерис сам не мог поверить, что смог так расписать Эйгона. В целом, всё это было правдой, просто оно весьма очернялось некоторыми чертами его характера.        — Семеро, — ахнула Маргери, — вы описали идеальное существо, Ваша Милость, тяжело поверить, что такой юноша существует! — а потом она хихикнула: — Впрочем, раз вы, Ваше Высочество, вышли замуж за старшего брата, а не племянника, Эйгон должен уступать Его Милости, — в рамках приличий Маргери прошлась взглядом по молодому королю, не умаляя своей улыбки. — Мир не может носить в себе двух идеальных людей. Неужели у Эйгона не будет хотя бы ма-аленького недостатка? Может, он не любит розы? Это не важно, я больше люблю орхидеи!        На этом фыркнул весело даже Визерис, а Тиреллы разулыбались. Маргери казалась такой лёгкой, такой смешливой, невинной и живой, что тяжело было пытаться искать в этом подвох. Но юноша старался не отвлекаться.       Дени склонив голову, наблюдала за спектаклем и думала, что у них с этой розой всего два варианта: или они будут друг друга ненавидеть, или очень крепко подружатся, потому что всё, что показывала Маргери, Дени уже проделывала. И поэтому, она решила сразу перейти к тому, что прекрасно всё видит и попробовать говорить откровенно.       — Миледи, сдаётся мне, что вы потратили достаточно времени, чтобы так быстро вызывать слезы, — улыбнулась Дени. — И этот прекрасный тон… — она повернулась на сира Барристана, который стоял позади, и обратилась к нему, — опять губы, сир?       — Глаза, что весьма странно, но и губы тоже, — кивнул Сэлми и снова стал выглядеть так, будто ничто его тут не интересует.       — Я с удовольствием опишу вам своего, — Дени чуть замялась, — племянника и расскажу всё, что вы хотите знать, но не так, — она улыбнулась той самой восторженной улыбкой, которую так долго не снимала с лица в Пентосе.       Мгновенное изменение выражения, и вместо маленькой девицы, начитавшейся сказок и наслушавшейся песен, перед ними была настоящая Маргери, которая пережила достаточно, чтобы потерять наивность. Да и на бабушку так она смахивала куда лучше.       — Тогда я слушаю, Ваше Высочество, — уже серьёзно кивнула она.       Дени подошла к фонтану и, проведя рукой по влажной поверхности, решила, что не страшно. Тем более, в Просторе всё ещё было тепло, и, даже останься на платье след, он быстро высохнет. Благо, на ней был черный и заметно будет несильно.       — Что вам стоит знать изначально, он происходит из… младшей ветви Таргариенов. Ваша бабушка должна была сделать выводы и, наверное, уже поделилась этим с вами. Я считаю, что скрывать это бессмысленно. И, пока Эйгон не докажет обратного, он будет считаться нашим возлюбленным родственником, чьи дети сочетаются браком с нашими. Или внуки, зависит от ситуации. Сочетавшись с ним браком, вы, разумеется, получите титул, как и ваши общие дети. Даже если Эйгона угораздит попасть в немилость. Что, к сожалению, очень вероятно. Мальчик импульсивен, охоч до славы и совсем недавно вылез из-под крыла своего опекуна. Да и в целом, только недавно понял, что все его достижения были устроены другими людьми. Вы, скорее всего, очаруете его очень быстро, и он будет с вами нежен и приветлив. По крайней мере, когда я делала то, что делали вы в начале разговора, он купился быстро.       — Вы были вовлечены в романтические отношения с ним? — удивленно вскинула брови Маргери и Лорас рядом с ней нахмурился. Уиллас, на которого Дени бросила мимолетный взгляд, никак на то не отреагировал.       — Дальше поцелуев дело не заходило, миледи. И расстались мы достаточно холодно, чтобы его сердце могло вытеснить меня. Это было необходимо, — пожала она плечами. — Однако он был всё это время нежен и учтив. Если вам удастся обуздать его желание сделать что-то великое, то из него получится хороший муж. И, если у вас будут проблемы, вы всегда можете прийти ко мне.       — Почему вы не вышли за него?       Дени боялась этого вопроса. Потому что для неё он слишком маленький и глупый? Потому что она не смогла бы смотреть на него каждый день, видеть лицо человека, которому досталось всё то, чего она и Визерис были лишены всё детство? Потому что брат хотел её слишком сильно, и она не могла разочаровать его так?       — Это сложный вопрос, — Дени сложила руки на груди, ясно понимая, как это прочитают. — Я была замужем за дотракийским кхалом, как вы, наверняка знаете, — она дождалась кивка и продолжила: — да и моё детство не было сахаром.       От Дени не укрылось, что все взгляды, даже Уилласа, который старался вовсе прикинуться розовым кустом, метнулись на Визериса.       — Он был слишком… нежным и наивным для меня, наверное, — Дени посмотрела в глаза Маргери, чтобы та могла сделать выводы из этого заявления. Это было правдой, хоть и не полной. Но если леди Тирелл захочет полной правды, она придёт с вопросами позже и одна. Дени бы именно это и сделала.       — Нам через многое пришлось пройти и совершить достаточно того, о чем я жалею. Визерис видел мир таким, каким его видела я и даже хуже, поэтому он куда лучше подходил мне в мужья, чем Эйгон. К тому же, — Дени улыбнулась, — наши традиции позволяют нам вступать в близкородственный брак. Кому ещё девушка может доверять больше, чем старшему брату?       Маргери пыталась быстро сориентироваться по мыслям, по всему, что ей было известно по Таргариенам и по тому пути, что они прошли. Конечно, ей было известно про дотракийцев, про беременность и смерть кхала, а раз ребёнка рядом не было, то беременность закончилась неудачно, что уже большой удар по любой женщине, особенно, такой юной. Она слышала и про то, что Визерис бил сестру, нещадно и жестоко, что он был чудовищем, и девушка всматривалась в молодого, красивого дракона предельно тщательно, пытаясь понять, прячется ли он, подобно Джоффри, за маской красоты до сих пор. Но Дейенерис не выглядела несчастной, по крайней мере, не по тем причинам, которые казались первостепенными.       Отношения принцессы с Эйгоном, по всей видимости, были политически обоснованы, а к этому моменту уже потеряли свою ценность. У розочки не было причин не доверять тому, что Дейенерис не была с Эйгоном слишком близка, она углядывала пренебрежение к «племяннику» во взгляде красивых глаз. В целом, определенные итоги Маргери подвести смогла, она без опасений присела рядом с принцессой на бортик фонтана, отпустив руку брата и улыбнувшись, без лжи, а действительно искренне, хоть и несколько шаловливо:       — Нежный и наивный, но с манией величия, говорите? — Маргери могла такого представить. Юный рыцарь, желающий славы и имеющий, в целом, основания для этого по его разумению... — Я выросла среди цветов, Ваше Величество, и разве Эйгон не тот же цветок? Например, драконий. Редкий, но безумно красивый. А его корни расползаются вокруг маленькими змейками. Чудо цветочек, честное слово, — сейчас Маргери не играла в полном смысле этого слова, скорее, хотела сделать разговор чуть менее... угнетающим. И всё-таки она имела в виду каждое своё слово. — Я люблю цветы. И я отличный садовник, хоть мне и не приходится делать всё своими руками.       Выйти замуж за Эйгона Таргариена, который на самом деле, таковым не являлся, что принцесса признала, как и его драконье происхождение. Возможно, один из потерянных бастардов? Впрочем, если в нём течёт кровь дракона, и он имеет достойный титул — принца, то нет никакой разницы, кто были его отец и мать.        — А что же касается старших братьев, — Маргери взглянула на Лораса, и тот ослепительно улыбнулся ей. — У меня три старших брата, Ваше Величество, и каждому я бы доверила свою жизнь. И ни один из них никогда не причинял мне вреда, — девушка перестала улыбаться, и лицо её стало немного взволнованным. — Уверена, жизнь в бегах, когда вы оба ещё были детьми, наложила на вас обоих тяжелый отпечаток. Даже менее ужасные события иногда могут сломить волю человека, — девушка стала ещё печальнее, но её воля, как аромат от цветов вокруг, оставалась при ней. Маргери подняла взгляд на Визериса, который как раз переговаривался с сиром Барристаном на тему совета. В тринадцать лет этот человек вышел в жестокий мир, выживая. Маргери могла понять, но не могла простить. И она не понимала, как Дейенерис смогла простить. — И раз уж мы поняли, почему вам не понравился мой будущий жених, расскажите о хороших качествах нашего короля.        Как мужчины — прозвучало без конкретного озвучивания. Лорас, наконец, решил вступить в диалог, разряжая обстановку:       — А меня бы ты как описала, сестрица? Возможно, Её Высочество захочет устроить и мой брак, — в карих глазах вспыхнули искорки веселья, и об этом Маргери не готова была говорить так уж открыто. Однако почему бы не расписать братца перед будущей королевой? Эта мысль всё ещё отдавалось завистью, в конце концов, девушка действительно мечтала о короне. Однако после смерти Ренли... Если честно, это перестало быть таким уж заманчивым.        — Что ж. Лорас красивый...       — Писаный красавец, — добавил довольно Рыцарь Цветов, а Маргери продолжила:       — Отличный воин...       — Я выигрываю восемь схваток из десяти, Ваше Высочество.        — У него доброе и чуткое сердце...        — Я спасаю каждое встречное существо, будьте уверены, в конце концов, для чего ещё нужны рыцари?        — Для котят, конечно же! — всё-таки рассмеялась Маргери. Ей нравилось играть, но с Лорасом она всегда была собой, и тепло этой связи наполняло её душу желанием петь и танцевать. — Так, на чём же я остановилась...        — На моём сердце, сестрица.        — Ах точно, — Маргери развернулась к Дейенерис и приблизилась к её уху, но так, чтобы это не выходило за рамки приличия, — мой брат, он... падок на сильных людей.       — О? — Лорас вопросительно изогнул бровь, не совсем понимая, почему его сестра так рискует, но у Маргери поднялось настроение. Дейенерис оказалась не такой, какой она себе её напредставляла, и хотя она отобрала у неё возможность стать королевой, возможно, они могли бы стать подругами. С подругами Маргери не пыталась строить из себя бабушку (хотя иногда и это было весело), а то в конечном итоге все будут от неё убегать.        — Таких, как вы, Ваше Величество. Тех, кто через многое прошёл и сможет держать его рыцарские порывы в узде.        — Это удар ниже пояса, сестрица, — улыбнулся юноша.        — А что же ваш супруг, Ваше Высочество? Знаете, ведь пока до нас не дошла информация о вашей женитьбе, я думала, что смогу стать женой Его Милости. Расскажите же, чего я оказалась так неожиданно, к счастью или к сожалению, лишена.       Дени наблюдала за этим представлением с любопытством, иногда бросая взгляды на Уилласа, который, судя по его отрешенному взгляду, сам не заметил, как начал улыбаться.       — Почему вы не рассказываете мне о самом старшем брате? Всё-таки если бы не женитьба, леди Оленна точно стребовала бы с нас обоих войти в семью, — со смешком спросила Дени.       — Обо мне нечего рассказывать, Ваше Высочество, — улыбнулся Уиллас, — я калека, люблю лошадей и птиц, постоянно пропадаю в библиотеке, с мейстером или леди-бабушкой и занят попытками понять, что я буду делать, когда на мои плечи упадёт весь Хайгарден.       — Похвально, милорд, — кивнула Дени, а затем перевела взгляд на Маргери. — Для вас — к счастью. Наша семья не может похвастаться тем, что мы все красивые обычные люди, у которых разница только в способностях к умственному или физическому труду. Как я люблю говорить, семья чудовищ. Эйгону повезло, что он не в старшей ветке и избежал всего этого. И вы, миледи, как и вы, милорд, — она бросила взгляд на Уилласа, — пропустили уникальный шанс быть покусанными или подпаленными настоящим драконом, слушать бесконечные монологи о том, что драконы не: плачут, жалеют, едят вчерашний хлеб или носят вот эти отвратительные тряпки. И при этом иметь счастье каждую ночь убеждаться, что у тех драконов, которые не дышат огнём, но очень привередливы, нет ни хвостов, ни крыльев, ни чешуи. Правда, мы можем кусаться, но мне кажется, сейчас я случайно шагнула за черту вежливости и светской беседы.       Она искренне улыбнулась, скользя взглядом по Тиреллам. Уиллас иногда бросал на Дени заинтересованные взгляды, что было не странно: она давно знала, что красива, её кровь позаботилась об этом, к тому же, у неё была весомая репутация, чтобы любой мужчина ей заинтересовался. А вот Лорас даже не смотрел на её грудь. Дени помнила только одного мужчину, который никогда не смотрел на её грудь. И это наводило на мысли, вкупе с тем, что сказала Маргери.       — Но если вы, действительно, хотите знать что-то о Визерисе не как о крови дракона, а как о человеке: он сложный. Брат, — позвала Дени, — я собираюсь рассказать нашим новым друзьям всю правду о тебе. Наверное, стоит подойти поближе, чтобы столкнуть меня в воду, если я начну болтать лишнего, — со смехом сказала она и вновь посмотрела на Маргери, доверительно начав своё описание. — У него жуткий нрав. Он сквернословит, как старый матрос, ругается из-за всего, что ему не нравится, когда обижается, уходит тренироваться, у него мания величия и главная мечта — устроить свою задницу на трон. — Она так же приблизилась к уху Маргери, чтобы не нарушать приличий и чтобы её не слышали остальные Тиреллы: — правда, эта часть тела действительно заслуживает того, — прошептала она и тихо рассмеялась.              Маргери внимательно слушала свою будущую королеву (и подругу, как она в тайне надеялась), и составляла для себя портрет короля глазами самого близкого к нему человека. В конце концов, Таргариены снова совместили брата и мужа, жену и сестру. А кто же может быть ближе, чем человек, который делил с тобой один дом в материнской утробе, даже если с разницей в несколько лет?       Визерис выходил со слов Дейенерис действительно... Сложным. Вспыльчивым, властолюбивым, ещё и имеющим определенные комплексы, связанными с былым величием их семьи. К тому же, он был требовательным и, вероятно, приобрёл привычку наказывать за непослушание. По крайней мере, когда-то он явно активно такое проделывал. Глядя на Дейенерис сейчас, слабо верилось, что эта девушка может дать себя в обиду.       Как ни странно, и Маргери это заметила, единственную конкретно положительную сторону девушка выделила лишь в том, как хорош король и её брат в постели. Это заставило Тирелл нахмуриться. Любовь в этом браке не причём. Значит, только построенная теория о том, что любовь заставила младшую Таргариен забыть о прошлом, рухнула. Тогда зачем они вместе? Чтобы не достаться другим? Маргери перевела взгляд на Визериса, чья улыбка стала чуть более натянутой, чем раньше, хотя злости и раздражения Тирелл не увидела. Прежде чем настроение могло опуститься, девушка проговорила:       — Ммм, значит, драконы кусаются? Жаль, мне больше нравятся кошки. Они чаще царапаются, — Маргери сделала характерный жест, словно проводила по воздуху коготками, и Лорас прыснул, вспомнив историю из детства. Визерис же собрался достаточно для включения в диалог:       — Сестрица, однако ты описала меня так, что ни одна девица не захотела бы стать моей женой, — юноша старался звучать не задето. — Впрочем, я буду верить, что так ты хочешь остаться для меня единственной, — во взгляде короля многое можно было прочитать тем, кто видел четко буквы. Маргери видела, и запуталась в отношениях королевской четы ещё больше.       — Впрочем, я действительно не столь идеален. Я неплох с мечами, но впереди ещё долгий путь, я читаю книги, но мне не хватает библиотеки, надеюсь, вы, милорд, — Визерис посмотрел в сторону Уилласа и улыбнулся, — когда-нибудь составите мне компанию в вашей библиотеке.        — С удовольствием, Ваша Милость, — сразу же отозвался старший их младших роз.        — Но моя задница действительно хороша. И я хорош в добывании достойного её пристанища, — он приподнял уголок губ в усмешке, и Тиреллы тихо рассмеялись.