Zaldrizerme

      — Он ещё вернётся? Что сказал Эйгон?       Визерис и сам похолодел, когда Дейенерис об этом напомнила. Перед ответом он даже немного нервно сглотнул:       — Ну... он сказал, что дверь прикрыта, но на ней нет замка. И мне ещё надо будет навесить его, огромный, стальной замок, чтобы Мейгор не смог просто снова открыть дверь, когда оправится, — юноша прикусил губу, та всё ещё немного побаливала после экзекуции в башне, но заживала быстро, ему было даже несколько... стыдно признаваться в таком. Словно Дейнерис видела его сияющим победителем, а теперь сияние померкнет, и она просто... разочаруется.       Дени закрыла глаза и покачала головой. Нет, только не это. Она уже отпраздновала исчезновение Мейгора, уже успела о нём забыть. Почему он должен вернуться? Почему Визерис просто не может принять себя?       — Брат, ты должен пережить это, — сказала она, открывая глаза и встречаясь с ним взглядом. Она не была разочарована, она была напугана. — Ты должен принять это, прожить свои ошибки и отпустить их. Ты ничего не можешь изменить. Это прошлое, его не вернёшь и не исправишь. И всё, что мы сделали, так или иначе на нас отражается. Это неизбежно. Каждый из нас носит в себе что-то горькое, но не все берегут это. Тирион Ланнистер — карлик, позор и объект для издевательств, но он как-то отпустил это, найдя себя в другом. Санса прошла через кошмар, который был полностью её рук делом, как и смерть её отца, но она может отпустить это, я видела. Ещё немного, и она могла бы начать забывать. Даже я отпустила убийство своего мужа и своего ребёнка своими же руками. Если ты думаешь, что ты был большим чудовищем, чем я, то ты ошибаешься. Если ты думаешь, что у тебя больше поводов грызть себя изнутри, то ты очень ошибаешься. Ты просто бил свою сестру, которая сейчас жива и счастлива. А вот она, — Дени встала, ей было сложно об этом говорить. Она давно не заставляла себя вспомнить то, что произошло в Красной пустоши. Это было больно и страшно, поэтому та дверь была заперта на тот самый замок, который описал Визерис. Но сейчас её надо было отворить и впустить в себя весь ужас, поэтому, стараясь как-то унять дрожь, она начала расхаживать кругами.       — Твоя маленькая сестра убила своего собственного сына. Отдала его теням и проклятой мейеге. А затем, получив не то, что хотела, своими руками накрыла лицо мужа подушкой и держала, пока тот не перестал дёргаться. Я убила их обоих. Их больше нет. Я не могу извиниться, не могу прикоснуться к ним, не могу объяснить им, как я ошибалась, как я сожалею и насколько мне хотелось умереть вместе с ними в том пламени. Когда я готовила костёр, у меня один раз возникла мысль, что эти знания, которые всплыли откуда-то в моей голове, могут быть просто наваждением из-за горя. И что я умру, стоит мне войти в тот костёр. Я даже порадовалась этому, — усмехнулась Дени, качая головой, будто не веря в то, что могла такое думать. — На эту минуту я чувствовала себя счастливой из-за того, что у меня есть шанс умереть. Потом, конечно, я поняла, что этого никогда не случится, только поэтому я потянула тебя с собой. Но я никогда не забуду то счастье, которое испытала от мысли, что сгорю дотла. Потому что я — убийца, — она пожала плечами, чувствуя, что говорить становится сложнее из-за слез, — я не просто убийца, я мать-убийца и жена-убийца.       Визерис понимал, что должен это отпустить, но просто не мог. Он пытался, пытался сказать себе, что он — хороший человек, здесь и сейчас, что он делает всё, чтобы люди вокруг него были счастливы и спокойны, что у него будут дети, которым нужен сильный и хороший отец, а не его бледная тень, грызущая себя изнутри. Просто, возможно, ему не хватало какого-то последнего толчка. Вот только он не знал, с какой силой и кто должен его толкнуть.        А потом Дейенерис начала говорить про себя, и юноша даже рот раскрыл от удивления и почти что возмущения:       — Дени, ты с ума сошла? Дура, не смей такого говорить про себя! — Визерис вскочил с кресла и по-настоящему разозлился. Это был первый раз, когда он стал опасно близок к состояниям из прошлого, когда его сестра начинала нести бред (по его мнению), и настолько этим выбешивала его, что в ход шли кулаки. Сейчас он сразу же заметил это за собой и подавил, вместо этого просто обняв Дени за плечи. — Не смей так говорить про себя, — уже тише повторил Таргариен. — Ты не виновата в том, что приписываешь себе. Ты не знала, что проклятая ведьма заберёт жизнь Рейго, ты сама была ещё девочкой, ты не знала уродства этого мира в полной мере. Ты хотела спасти своего мужа, и ты освободила его, а не убила. Глупая, зачем ты приписываешь себе те грехи, которых не совершала? Это были ошибки, опасные, стоящие жизни, но эти жизни забирала не ты. Не будь у мейеги чёрного сердца, она не стала бы обманывать тебя, не будь твой муж так самоуверен, он бы попросил помощи. Дени, ты делала всё, что могла, чтобы сделать как лучше. И сейчас мне больно слышать о том, что ты хотела сгореть в том огне. Я бы не смог идти дальше без тебя, — он обнял девушку ещё крепче, позволяя её слезам вымочить ему камзол. — Ты не убийца. На твоих руках нет крови, — Визерис замолчал ненадолго, а потом прошептал, чувствуя, как ужас расползался по его внутренностям, но он должен был сказать это. — Она на моих. Кровь твоего ребёнка и кровь твоего мужа. Призраки рассказали мне, что их ждёт. И я мог сказать тебе. Но не сделал этого. Я хотел, чтобы они исчезли. Это я убил Дрого и маленького Рейго, а потом держал его тельце в своих руках, и чувство раскаяния лишь на мгновение посетило меня от взгляда на мальчика, который никогда не заплачет и не улыбнётся. Это я — источник той твоей боли.       Визерис не знал, сможет ли Дени простить его за это.       Всё, что говорил ей Визерис, она уже когда-то говорила себе сама. И ничего нового не услышала. До какого-то момента, по крайней мере. Вернее, то тоже новостью особой не было. Рейгар уже упоминал, что никто из призраков не сказал остановить это, поэтому новость не отдалась болью и даже не заставила отпрянуть. Вся семья тогда бросила её совершать эти ошибки, ни мама, ни дедушка, ни другой брат не явились, чтобы остановить это. Так почему единственный живой Таргариен должен был быть виноват больше, чем остальные? Или должен был разбудить к себе ненависть?       — Я знаю, что ты хотел, чтобы они исчезли, — прошептала Дени, — но у тебя хотя бы был какой-то повод молчать. Все остальные молчали, потому что верили в какое-то проклятое пророчество. Если ты боишься, что я буду тебя ненавидеть за это, то можешь перестать. Я не собираюсь скидывать вину за свои решения на твои плечи. Я даже не уверена, что поверила бы тебе тогда. Ведь все вокруг пытались меня остановить. Даже кровные Дрого, которые любили его так же сильно, как я. Но то, что я верила, что так будет лучше, не оправдывает этой крови на моих руках. А она именно на моих, Визерис, ни на твоих, ни даже на руках мейеги. Я — кхалиси, я отдала приказы, я своей рукой подписала смертный приговор. И я знала, что меняю жизнь ребёнка на жизнь мужа. Знала, но не хотела верить, потому что мейега попросила привести коня, а я зацепилась за это. Будто конь мог заплатить за человека.       Она всё ещё плакала, но уже начинала успокаиваться. Дверь закрывалась. А признание Визериса не выбило её из колеи. Может быть, тогда, в Пентосе, или ещё раньше, это заставило бы её оттолкнуть брата. Но она пережила то горе, заперла его и приняла как часть своей жизни. Дени всё ещё горячо любила и Дрого, и Рейго, но они были мертвы, а у неё был другой муж, и она носила другого ребенка. И ничто не могло заставить её пересмотреть виноватого в том происшествии. Потому что она смотрела на это уже трезвым, спокойным взглядом. И знала, что бы ответила Визерису, попытайся тот её остановить. Осмеяла бы и приказала увести прочь. Еще бы наговорила гадостей, вспомнив, что он всегда ненавидел Дрого и сейчас просто не хочет позволить ей его спасти.       Визерис отстранился немного, чтобы заглянуть в чужие заплаканные глаза и попытаться понять, как Дейенерис не взорвалась криком и обвинениями, как смогла так спокойно отозваться на его ужасное признание? Он поступил тогда чудовищно, не дав сестре выбора, который когда-то дали ему: продолжай в том же духе и умри или меняйся и выживи. Дени могла рассмеяться, не поверить, прогнать, но юноша знал бы, что сделал всё, что мог. А он не сделал. Он был рад их смертям.       Самое отвратительное — он до сих пор рад. Он не мог заставить себя сожалеть об их смерти. Потому что не будь этого, не было бы возвращения домой, такого, не было бы свадьбы в Дорне в садах, построенных для тёзки Дени, не было бы легендарного завоевания в постели, не было бы будущего, где Красный Замок заполнен детским смехом серебряных принцев и принцесс. Было бы что-то другое, лучше ли (хотя ничего лучшего на ум не шло), хуже ли... Просто другое. А другого Визерис не хотел.        — Я так боюсь потерять тебя, и даже зная, что ты всегда поддержишь, что ты видела меня в худших состояниях души и тела, я не могу избавиться от этого страха, — юноша обнял ладонями мокрое от слёз лицо сестры. — Я не знаю, что мешает мне основательно закрыть дверь, не знаю, почему не могу отпустить прошлое, но я стараюсь. Ради тебя, ради себя, ради нас. И наших будущих детей, — небольшое молчание закончилось тем тихим, — и ради наших семи королевств.       — Старайся лучше, — Дени улыбнулась. А потом рассмеялась. — Но ты всё-таки зря мне рассказал. Теперь любая семейная ссора будет заканчиваться тем, что я это припомню, а тебе будет нечего ответить. Ты вообще, понимаешь, что только что преклонил колено?       Это было, конечно, нездоровое веселье, вызванное закончившейся истерикой. Но всё-таки это было весельем. Дени долго училась отпускать и не особо успешно, пока не сорвалась тогда, на груди раненого Визериса. В тот момент ей казалось, что её покинула большая часть обид, которые она держала в сердце, лелея и взращивая. Она больше не злилась на Рейгара, жалея того, не злилась даже на Узурпатора, в целом, понимая его мотивы, хоть и не одобряя подхода. И, конечно, перестала злиться и вспоминать всё, что делал с ней Визерис. Тогда она будто отпустила прошлое. И сейчас ей очень хотелось, чтобы брата похитили, а её попытались убить. Может быть, тогда у него тоже что-то щёлкнет?       Визерис слегка усмехнулся, что ж, это действительно будет очень неплохой козырь в руках его жены, она сможет затыкать его этим аргументом в любой ситуации. Но он не мог жалеть об откровенности, ибо этот грех жёг ему душу и язык, он почти чувствовал себя виноватым за молчание, и теперь ему стало немного легче.        — Ладно, любовь моя, я пожалуй, ещё отдохну перед пиром, а ты иди обратно к подругам, — Визерис принялся раздеваться, потом едва вспомнил об оставленных для него склянках с разными укрепляющими лекарствами, часть из которых была даже сносной на вкус, и улёгся. Он думал, что ему потребуется хотя бы немного времени, чтобы заснуть, но сон пришел моментально.       Дени кивнула и, пока брат раздевался и пил свои снадобья, умылась и привела себя в порядок. Сансе точно не стоило видеть, что она плакала, иначе та может решить, что Визерис сорвал свою злость на ней. А это не самый лучший путь к тому, чтобы убедить Старк в том, что ей ничего не грозит и король, который принял её у себя, отличается от того, от которого ей пришлось бежать.       Уже на кухне Дени улыбалась Сансе и щебетала с ней о всяких глупостях, старательно помогая хоть как-то в приготовлении пира. Маргери её общество точно не было нужно, у неё всё было в порядке и с прошлым, и с восприятием собственной безопасности и неприкосновенности. Поэтому всё внимание уходило на Сансу. Та не совсем оправилась от того, что ей сказал Визерис, но, по крайней мере, уже не была настолько напугана. Больше сконфужена и не могла понять, как ей себя вести. Дени, когда они, наконец, решили поднять эту тему, посоветовала ей ничего особого не делать. Вежливость, которая в неё въелась, даст ей всё необходимое, чтобы следовать этикету в присутствии Визериса, а если тот захочет с ней поговорить ещё раз — пусть лучше снимет свою защитную маску и говорит всё прямо. В тот момент Маргери как раз напомнила про разговор у фонтана и сказала, что с этими драконами скучно, они всегда стараются говорить откровенно. И никаких тебе словесных игр. Что вызвало лёгкий смех.       Когда Дени с Сансой стояли в зале, контролируя распределение столов, к ней подошёл Оберин, который сверкал глазами и живо интересовался здоровьем короля. Она его успокоила, сказав, что тот всё ещё слаб и истощал, но здоровью его вреда пока не грозит. И отправила того заниматься своими делами, потому что у неё срочный пир и ей не стоит отвлекаться. Дени слишком поторопилась обрадоваться. Лорды тянулись вереницами: каждый, кто попал в сопровождение, считал своим долгом справиться о королевском здоровье лично. Да и некоторые другие, кому довелось тесно общаться с Визерисом, тоже сочли сей поступок долгом. В итоге, пришлось передать все дела Сансе, которая немного расцветала, занятая делом и наблюдавшая подобный интерес. И просто отвечала на вопросы.       Ближе ко времени, когда ей надо было одеваться, Дени вернулась в комнату. И пока Визерис всё ещё отдыхал, тихо привела себя в праздничный вид. И, взяв одно из своих прекрасных платьев, которое давно уже приказала подбить мехом, пошла к Сансе. У той из своих нарядов не было ничего, кроме того, что она носила в тот день, когда приехала. Дени предоставила ей несколько повседневных облачений, но те были удобны и вовсе не производили впечатления. Поэтому, когда она вошла с белоснежным платьем в руках, подбитым серым мехом, Санса, которая пыталась как-то украсить один из этих скромных нарядов, зачарованно взялась за ткань руками.       — Это… мне?       — Я точно не решилась бы прийти к тебе с платьем в цветах Старков и попросить помочь его надеть, — рассмеялась Дени. — Поэтому, да.       — Спасибо, — Санса всё ещё выглядела зачарованной и, взяв платье, осмотрела его. — Оно прекрасно.       — Примеришь?       Дени подождала, пока они избавятся от старого наряда и наденут новый. А потом восхищенно оглядела Старк. В своих цветах, в правильных одеждах она выглядела настоящей принцессой Севера.       — Ты восхитительно выглядишь, — улыбнулась Дени. — Пусть это платье не даст тебе забыть, кто ты: Санса Старк из Винтерфелла, принцесса Севера и лютоволчица. И никогда больше никто не посмеет обращаться с тобой неподобающе твоему титулу.       Принцесса сурового Севера совсем не сурово расплакалась. Опять. Хотя за время раздеваний-одеваний, первые слезы успели высохнуть. Она подошла к Дени и крепко ту обняла, а потом отстранилась чуть неловко и вновь поблагодарила.       Визерис в это время как раз проснулся от голоса Чхику, которая будила его к пиру. Служанки уже приготовили новый наряд, новые склянки от мейстера и даже умудрились успеть сделать ему лёгкий массаж, пока одевали и расчёсывали. Кажется, он услышал пару комплиментов на дотракийском, но не стал уточнять. В зеркале на него смотрел бледноватый юноша, стройный (одежда отлично скрывала всю болезненность его худобы), с красиво убранными назад волосами, конструкция позволяла, однако, большей части волос ниспадать сзади до плеч. Кажется, дальше они физически расти не хотели, ну и ладно, хотя периодически он хотел получить такую же копну, которая была у Рейгара.        Удовлетворившись своим видом в зеркале, Визерис вышел из в поисках сестры, чтобы явиться на пир как подобает.       — Ищешь кого-то, брат? — раздался неожиданный голос.       Визерис чуть не вскрикнул, когда Дейенерис появилась, словно из воздуха, А потом с удовольствием оглядел сестру с ног до головы. Их наряды отлично сочетались. На короле был хорошо ушитый чёрный наряд с восхитительной вышивкой на воротнике-стойке, опускавшейся по линии крючков, и на манжетах рукавов светло-фиолетового цвета. А вот низ оставался строгим с неизменными высокими сапогами. Для Дейенерис же служанки подготовили просто умопомрачительное платье светло-сиреневого цвета, подчёркивавшее цвет её глаз, а вставки чёрного на воротничке, рукавах и спине, имитирующие крылья, добавляли перчинки и интереса в простое платье вестеросского, закрытого покроя. В отличие от брата, Дени сохранила прекрасную форму, и даже без оголения каких-либо частей тела притягивала взгляд. Корсет более насыщенного фиолетового цвета с чёрной, шелковой нитью сзади, отлично выделял талию и позволял обтекающей бедра ткани показать все её достоинства.        — Я ищу совершенство этого мира, сестра, — чуть сипловато от нахлынувших чувств проговорил Визерис, — и я его нашёл, — он улыбнулся, взяв девушку за руку и поцеловав. Он так давно не целовал её, не прикасался так, как хотелось, и не сможет, скорее всего, до самого отъезда из Драконьего камня. — И это совершенство я собираюсь вести на пир. Я безумно голоден, и мейстер запретил мне пить вино, так что если вдруг я захочу бокальчик, следи за мной очень внимательно.        Точнее, не то чтобы вино было ему противопоказано, но Адриан опасался, что после бокала вина короля отключит почти сразу же. Визерис решил не рисковать.        — Ой, льстец, — рассмеялась Дени, — и весьма неловкий.       Тем не менее, она улыбалась, видя брата вновь счастливым и отдохнувшим. Это продлится недолго, но хотя бы часть пира он должен был выдержать. Тем более, раз так резво лезет целоваться. Так что, когда они вошли в зал, под быстро затихающий гул голосов, Дени вдруг вновь поверила, что всё будет хорошо. Тишина продлилась недолго. Оберин среагировал первым, вскочив и выкрикнув «Да здравствует король!». А за ним с тем же тостом вскочили и все остальные. И первые кубки были выпиты залпом уже к тому времени, когда королевская чета подошла к своим местам. Усаживались они под дружный звон сталкивающихся со столом ножек посуды. Видимо, лордам казалось, что чем сильнее стукнешь, тем больше радости выразишь. И Дени не могла удержаться от смеха. Но когда самый запоздавший опустил свой кубок на стол, она встала и в образовавшейся тишине серьёзно сказала:       — Милорды, вы все можете пить за здоровье короля столько, сколько сможете в себя влить, — лица у всех стали вдруг такими серьёзными, что она решила разбавить это грязной шуткой, недостойной слетать с губ королевы. — А затем освободить место и долить ещё, — она улыбнулась, а господа несколько секунд на неё странно смотрели, но смех всё-таки прокатился по залу. — Но Его Милости пить нельзя, так сказал мейстер, — она вновь посерьёзнела. — И не пытайтесь его уговорить, я буду внимательно за этим следить.       Она кивнула всем и села. А среди мужчин начали раздаваться шутки про суровых жен и то, что разъяренная жена хуже дикого, голодного медведя в зимнем лесу. Дени покачала головой, но всё-таки улыбалась. И подала знак, чтобы слуги вновь наполнили кубки. Она украла у Визериса право первого слова, но это было необходимым предупреждением, и ей вовсе не было стыдно за такое нарушение этикета.       Визерис чуть не застыл на месте, когда его встретили так бурно. А потом разулыбался так, что у него начали вскоре откровенно болеть скулы, но и лицо его просветлело, став вновь более юным, более мягким, у него даже появились едва заметные драконьи лапки в уголках глаз от чуть сощуренного из-за улыбки взгляда.        Он не мог никак разозлиться на то, что Дени украла у него первое слово, в конце концов, она заботилась о нём и беспокоилась о его здоровье, а не что-то другое. И всё-таки ему тоже нужно было что-то сказать, и он поднял свой бокал с тёплой водой, чтобы не сильно выбиваться из картины пирующих:       — Я счастлив видеть вас всех здесь сегодня, — и это была правда. Многие лица уже были весьма знакомы Визерису, он много времени проводил в компании лордов, примкнувших к нему, чтобы знать их, чтобы работать не с незнакомцами, которых он бы различал лишь по знаменам, а с настоящими людьми. Он говорил, говорил от души, но при этом слышал лишь, как колотится его сердце, как бухает кровь в ушах, потому что глаза лордов горели радостью за него, они и вправду были рады, что он не загнулся в своей башне, им нравился этот король. И было уже не столь важно, что возможно, он так нравится лишь на фоне Ланнистеров, потому что Визерис понимал — эти люди уже знают его лично. Они уже составили своё мнение, не основанное лишь на рассказах о прошлом и слухам. Они видели его настоящего. Измененного. — Выпьем же за всех нас и нашу плодотворную дружбу, — пить воду, как вино, это, конечно, было что-то новенькое, но Визерис попал под волну общего ажиотажа и тоже опустил кубок на стол с громким стуком. После приветственной речи начали суетиться служанки, помогая знатным гостям наполнить тарелки, и Визерис и сам ненадолго выпал из реальности, поглощенный вкуснейшими яствами.        Дени была счастлива за Визериса. Когда-то давно ей казалось, что её брат не заслуживает быть королем. И сейчас она думала, что это было и вовсе в другой жизни. Теперь ей было очень сложно представить себе того Визериса, которого она знала четырнадцать лет. Воспоминания стирались, вытесняемые образом нынешним. Она, конечно, в общих чертах не забудет, что тогда происходило. Но детали стирались, краски меркли и, казалось, что её брат-муж и настоящий дракон с каждым мгновением разрастается, накрывая своей тенью всех. А этот пир был пока кульминацией этого роста. Настоящим показателем того, в кого он вырос после Красной Пустоши.       Дени пила разбавленное вино. Ей не хотелось хмелеть, потому что именно на ней была ответственность за то, как этот пир отразится на Визерисе. Но кубок она после речи обрушила на стол со всей силой, которая у неё была. Кажется, веселье от того, чтобы громить посудой дерево, начало приоткрываться перед ней, знакомя с целым новым миром.       После чего все приступили к еде: ужина не подавали даже для самых требовательных и настойчивых, а потому в замке голодными были все. И теперь минут на двадцать установится относительная тишина, нарушаемая только звуком посуды, хрустом хлеба и костей. Через какое-то время Визерис оторвался от еды, утолив первый голод, и решил всмотреться в окружающих. Там он и заметил Леди... Принцессу Сансу:       — Она очень красивая в цветах своего дома. Ещё красивее, чем обычно, — поправился Визерис, не в силах несколько мгновений оторвать взгляда от улыбающейся и смеющейся над какой-то шуткой Маргери девушки.       Дени сама налегала на еду, чтобы забить желудок и ещё уменьшить риск опьянения. Поэтому, Визерис поймал её своим странным комментарием в процессе пережевывания сливочных пирожных с сушеным виноградом. Она даже закашлялась, после того как от внезапности проглотила большой, твёрдый кусок.       — Визерис? — Дени нахмурилась в удивлении.       Визерис обернулся не столько на своё имя, сколько на кашель и вопросительно вскинул брови:       — Что такое?       — Ты пялишься! — воскликнула Дени, ещё сильнее сводя брови.       Юноша моргнул, ещё более удивленный:       — На кого? А-а, это из-за Сансы? Я просто похвалил её внешний вид, она правда ещё красивее в этом платье, и эти её рыжие волосы, как живое пламя на снегу, — Визерис вновь посмотрел в сторону девушки, но мнение его не изменилось. — Разве я не прав?        Лишь в середине этой речи до него дошло, что его наконец-то полноценно ревнуют! И он, с одной стороны, боялся надавить слишком сильно и обидеть Дени, а с другой — ему хотелось продолжить и почувствовать себя нужным в такой степени, что Дейенерис начнёт шипеть на него разозлённой кошкой. Всё равно Дейенерис оставалась для него идеалом, как он и говорил в коридоре.       Дейнерис просто задыхалась от возмущения. Он, правда, только что сказал именно то, что она думала, он сказал? Живое, мать его, пламя на снегу? А что ещё? Может быть, стоит упомянуть, что у принцессы Сансы красивые и полные груди, точно налитые восточные дыни? Или сказать про её лицо, со скулами, что режут сердца, точно нож масло? В какой-то момент Дени не столько злилась на Визериса, сколько на то, что сама дополнила.       — Нет, прав, конечно, — улыбаясь, сквозь зубы тихо выдавила она, — продолжай, пожалуйста. Мне очень интересно послушать, какие ещё ассоциации приходят тебе в голову, когда ты пялишься на Её Высочество.       Она продолжала улыбаться, выглядя для всех нормально, будто у них с Визерисом происходила легкая и непринужденная беседа. И только те, кто знал её достаточно долго, могли заметить тот самый, опасный прищур, обычно не обещавший ничего хорошего.       — Семеро, Дени, — притворно покачал головой Визерис, — я никуда не пялюсь. Она новенькая здесь, и конечно мне интересно посмотреть на новые лица, особенно, пока эти лица не искажены страхом. Когда эта девица Старк улыбается и смеётся, ползала не может оторвать от неё взгляда, — юноша, однако, не стремился своим пристальным взглядом заставить Сансу обратить на них внимание, он хотел немного раздразнить сестру, а не вовлечь северную принцессу в их игрища.       — Разумеется, мой король, — Дени всё так же улыбалась и выталкивала слова сквозь зубы. А потом её ударило осознанием. Ну, конечно! Он сейчас будет в десять раз сильнее стараться, после того как сама она целовалась с Эйгоном Завоевателем. И Визерис, видимо, чувствует себя несколько обиженным из-за такой несправедливости. Однако…       — Нет, тебе нельзя целовать её или ещё кого-то, нельзя даже думать об этом, — сказала она, уже смотря не на Визериса, а в зал или свою тарелку. — Потому что я не спишу это на очарование момента. Та женщина, которая могла создать достаточно этого самого очарования или мертва, или ещё не родилась. Поэтому я выцарапаю тебе глаза, если ты что-то подобное удумаешь.       Визерис молча смотрел на сестру до тех пор, пока она не подняла взгляд и не увидела суровое выражение на его лице. Пока не начала думать, что ему такие речи неприятны или он даже раздражен. Хотя ничего этого не было. Он готов был расцеловать Дейенерис за эти слова, закружить её в танце, к слову о танцах...        — Выцарапаешь глаза, значит, — юноша сощурился опасно, а потом улыбка всё-таки пробилась на лицо, а после вылилась в счастливейший гогот, на мгновение заглушивший всё на свете. — Отлично, жена, я ловлю тебя на слове! А сейчас, когда мы все немного поели, я объявляю танцы! — Визерис не смог бы танцевать много, но открывать танцевальную часть должен был он со своей королевой. Так что юноша встал и подал сестре руку, сияя, как начищенный золотой дракон.        — Дени, окажешь ли ты мне честь?       Дени спокойно встретила суровый взгляд Визериса. И почему-то вспомнила ту ночь, когда позволила ему командовать собой. Сейчас у него было такое же выражение. И её немного кольнуло. Такого, как тогда они не устраивали слишком давно, а она скучала всё это время слишком сильно, поэтому недостойные королевы мысли так и роились в голове.       Впрочем, они быстро вылетели, стоило Визерису рассмеяться. Дени не хотела смеяться с ним, но не сдержалась. Это, конечно, всё была игра с ноткой правды. Она знала, что он хочет услышать, он знал, что хочет услышать, и теперь оба были друг другом довольны. Да и Дени не врала, когда сказала, что ему нельзя целоваться с другими женщинами.       — Разумеется, — сладко пропела она, подавая руку. Не то, чтобы она танцевала как богиня, но дорнийки многому её научили, и не упасть в грязь лицом Дени могла. Тем более, стоит им начать, все тоже подтянутся, и её недостаток опыта никто толком не заметит.       Визерис когда-то далеко в детстве начинал учиться танцевать, а потом в ходе обучения всяким приблудам, которые могут понадобится королю, Барристан обучил его и основным танцам, так что с Дейенерис они были приблизительно на одном уровне. А зная их суровое прошлое, можно было диву дивиться, насколько хорошо они для таких условий танцевали. К тому же, Визерис сразу понял прелесть парных танцев, ведения партнёрши, кружение по залу, когда музыка окутывает и уносит на своих волнах всё дальше. Это было освежающе и прелестно. К середине танца подтянулись и многие другие пары: Оберин с Элларией, Гарлан с Маргери, Лорас с Сансой и многие другие. Поэтому к моменту завершения первого танца, когда Визерис начал чувствовать, что сдаёт позиции, ему уже можно было спокойно вернуться на своё место во главе стола и перевести дыхание. Правда, у многих лордов пошла смена партнёров, а к его жене неожиданно подошёл Герольд Дейн, выглядел тот прекрасно, но недобрые огоньки во взгляде Визерису не очень нравились:       — Ваша Милость, могу ли я украсть на один танец Её Высочество? — Тёмная Звезда был безукоризненно вежлив, но что-то было не так, и в Визерисе боролись успевшие привиться правила хорошего тона и желание просто взять жену в охапку и спрятать за собой.        — Только если Её Высочество ещё не устало танцевать. Мы непривычные к такому виду веселья, сир Герольд, — Визерис улыбнулся и обернулся полностью лицом к сестре, чтобы понять, что ему следует делать дальше, и нужна ли ей его помощь.       Дени была слишком сосредоточена на том, чтобы не оттоптать ноги Визерису, поэтому особой прелести танцев не поняла. Да и когда её учили, тоже не совсем понимала. Зато старалась изо всех сил. Так что к концу она была бы счастлива уйти на своё место и продолжить разговаривать с единственным человеком, который её сейчас волновал. Но явление Тёмной Звезды немного изменило планы. Дени быстро кинула взгляд на Оберина, который стоял рядом, приглашая Сансу. Казалось, что Змей полностью поглощён своей новой партнершей, осыпая её комплиментами, но она знала его достаточно, чтобы заметить кровожадный блеск в глазах. И он будет рядом.       — Конечно, нет, — рассмеялась Дени, положив руку на плечо Визериса. — Я с удовольствием потанцую ещё, — рука с плеча брата переместилась в протянутую ладонь Дейна. — Я довольно неуклюжа, сир, надеюсь, вас это не смутит.       — Что вы, Ваше Высочество, — прижимая Дени уж слишком сильно к себе, гаденько улыбнулся Герольд.       И стоило музыке заиграть, тот сразу закружил её в танце. Слишком сложном для начинающей, поэтому она еле успевала вспоминать, что там было и переставлять ноги. Но рядом всегда было видно белоснежное платье с серым мехом, поэтому Дени была спокойна. И даже умудрялась отвечать коротко на реплики Дейна. Ничего важного, светские разговоры, похвалы её наряду, пиру, всё, что обычно говорят танцующие люди.       Это произошло в середине танца. Как раз на моменте, где Дени должна была отойти от партнёра, кружась, а потом так же вернуться, пока тот держит её только за кончики пальцев. В целом, ему не обязательно было особо стараться, она прекрасно падала на этих моментах сама и без помощи, когда её учили. Но Герольд не только чуть дальше выставил ногу, но и рукой не просто символически отправил её в сторону, а придал неплохое ускорение. И, кружась, Дени запнулась о его носок, а затем полетела вниз. Как раз куда-то на столы.       Удивительно, насколько много мыслей может пролететь в голове в такой момент. И как живо реагирует мозг, создавая иллюзию замедленного времени. Она успела разглядеть всё, что обещало встретиться с её лицом, потом оценила свой полет, прикинув, куда придется удар угла стола. И даже успела отдать Дейну должное за то, как тот точно и выверено просчитал её падение и собственные движения, чтобы уложить Дени на край животом. И даже успела поразиться его наблюдательности: Тёмная Звезда не просто знал, что делал, он сначала собрал данные, потом проверял свои выводы, а затем выбрал момент и, заболтав её, подвёл к нужному месту. Был бы он меньшим ублюдком, Дени бы даже наградила его за столь хороший расчёт. Но он был последнейшим ублюдком, пытавшемся убить дитя в её чреве.       В середине этого мучительно медленного и пугающе стремительного полета, её подхватили чьи-то руки и дёрнули. И Дени оказалась на ногах, прижатая к широкой груди. Она подняла взгляд и встретилась со змеиными глазами, в которых, казалось, плещется такое торжество и жажда крови, что ей и самой передались эти эмоции. Музыка стихла.       Визерис немного расслабился, когда в течение минуты ничего страшного не произошло, Герольд и Дени просто танцевали, причем, весьма неплохо, в окружении других пар. Он позволил себе отвлечься всего на мгновение, чтобы переговорить с Барристаном, а потом тот неожиданно дёрнулся с места, и юноша мигом вернулся взглядом к своей жене. И не зря. Он успел заметить тот момент, когда Дени чуть не ударилась о стол прямо животом, а Оберин спас её в последний момент.        — Вы в порядке, Ваше Высочество? — спросил Оберин. И она кивнула, уже понимая, почему он назвал её не по имени, а выбрал официальное обращение. Сделав шаг назад, она быстро огляделась. Дейн теперь стоял в широком кругу, а на лице у него даже читался испуг и волнение. Вполне искренние, учитывая обстоятельства. Санса, стоящая за Оберином, протянула руку, и Дени приняла её. Теперь в кругу стояли двое мужчин, буравящих друг друга взглядами. Солёный дорниец и каменный. Такие непохожие, но одинаково ярко горящие.       — Я видел, что произошло, Ваша Милость, — оторвав взгляд от Дейна, Оберин поднял глаза на Визериса. — Сир Герольд толкнул Её Высочество и подставил подножку.       — Её Высочество оступилась сама. Не стоило так налегать на вино, — пожал плечами Дейн. Но в зале не раздалось даже тишайших смешков. И Дени подумала, что тот выбрал неправильную публику для своего представления. Два его просчёта: не обратить внимания, что Оберин всегда крутился рядом и пытаться оправдаться её опьянением перед людьми, которые в это не поверят.       — Я прошу у Вашей Милости разрешения защитить честь Её Высочества и разобраться с подданным моего брата, чью карающую длань я представляю, — Красный Змей просто проигнорировал Дейна.       — А Его Милость не хочет сам защитить честь своей жены? — усмехнулся Герольд, поворачиваясь на Визериса.       — Попытка навредить супруге короля и будущей королеве является оскорблением, а ты — подданный Дорна и своими действиями поставил весь Дорн под удар. Поэтому, чтобы загладить вину и продемонстрировать нашу преданность Его Милости, тебя накажу я.       Дени улыбнулась уголками губ. Оберин тоже сделал свою домашнюю работу. Теперь отказ защищать честь супруги лично будет не демонстрацией слабости, а проявлением мудрости.       Произошедший разговор заставил голову короля закружиться, а его самого заметно побледнеть. Он вскочил бы с места, но почувствовал дикую слабость в ногах. А ведь ему надо было защитить честь Дейенерис от таких посягательств.        И хотя ему действительно нравился Герольд, он был остроумным, талантливым и в меру воинственным, получилось так, что он не прощал никаких обид, то, что предстало перед ними сегодня, ясно это показало. А значит, он был опасен в такой близи от тех, кто был дорог Визерису. Слово Оберина было против слова Дейна, однако вид Дейенерис явно подсказал ему, кто здесь прав.        — Я разрешаю вам поединок, принц Оберин, — наконец, выдавил Визерис, промаргиваясь и пытаясь вернуть самообладание. Всё это случилось как-то неожиданно, когда юноша уже успел расслабиться, отвлечься. Это напомнило ему, что такого себе позволять нельзя никогда, если хочешь сохранить жизни близких. — Принесите дуэлянтам оружие, — приказал он страже, и те вынесли для Оберина его копье, а для Герольда меч.       Схватка изначально не выглядела слишком честной, и Визерис бы пощадил жизнь молодого рыцаря, если бы не то, на что он направил свои обиды. Не жизнь его ребенка, не здоровье его любимой женщины. Перед началом боя юноша поманил сестру обратно к себе, чтобы она не стояла слишком близко ко всему этому. Да и была рядом.       Дени увидела, что Визерис её поманил и кивнула. Она собиралась пройти к своему мужу, но сначала ей надо было сделать одно важное дело. Она сняла с себя серебряный браслет с маленьким дракончиком и, взяв Оберина за руку, одела тот на его запястье.       — Пусть боги решат исход этого боя, — сказала она, улыбаясь в ответ на очень хитрую улыбку Красного Змея. — Моя честь в ваших руках, принц.       Тот кивнул, а Дени прошла дальше и проходя мимо Дейна кивнула тому в знак благодарности. Всё, что ей надо было все это время — повод. И рыцарь, как должно благородному воителю, не разочаровал леди. Герольд, конечно, кинул на неё злой взгляд, но что ей взгляд мертвеца? А в победу Оберина, не смотря на слова о богах, Дени верила целиком и полностью.       Оказавшись около Визериса, она села на своё место и взялась за руку брата. В отличие от него, она столкнулась ещё с одним выпадом Дейна, поэтому, её происходящее даже забавляло. Это не было классической кровожадностью, Дени про себя называла это справедливостью.       Схватка вышла не слишком длинной. Герольд был хорош, но он уже немного выпил к этому моменту, к тому же, не мог нанести удара, всё время тратя на увертки от ударов Оберина. К тому же, Красный Змей игрался со своей жертвой, скольжение его копья в воздухе оставляло кровавые полосы на ногах, на руках противника.       А когда рыцарю удалось переломить принесенное копьё мечом и почувствовать шанс на победу, Змей уже пригнулся к земле, доставая отломленную часть копья с острием и воткнул её в чужое сердце, быстро, сильно и безошибочно.       Визерис даже отвернулся. Он не желал смерти этому человеку, но он не стал препятствовать. Не после его ошибок. Дейенерис сидела рядом, и она была живым напоминанием, что иной раз нет другого ответа, кроме жестокости.        — Ты в порядке? — он должен был спросить это раньше, но лучше поздно, чем никогда.       — Более чем, — когда схватка закончилась, ответила она, улыбаясь Оберину.       — Дорн приносит официальные извинения за действия своего вассала сира Герольда из дома Дейн и выражает надежду, что этот инцидент не отразится на нашей доброй дружбе с короной, — объявил тот, пока слуги выносили поверженного.       Дени очень хотелось самой сказать пару слов, но это был не её диалог, поэтому всё, что она могла делать — улыбаться и ждать, когда выдастся случай поговорить с Оберином лично.       От сердца немного отлегло. Визерис не хотел думать о том, что случилось бы с Дейенерис или их ребёнком от такого удара, который предотвратил Оберин. И хотя всё могло обойтись, но шанс на такое был бы небольшой. И поэтому он испытывал настоящую благодарность к Мартеллу.        — Я благодарен вам, принц Оберин, что вы помогли моей жене и что так скоро восстановили честь, как нашего преданного союзника. Инцидент вышел очень неприятным, но прошу вас, друзья, давайте вернёмся к столу, чтобы служанки могли прибрать нашу площадку для танцев, — Визерис смог даже улыбнуться, чтобы сбросить небольшое напряжение в зале. Заканчивать пир пока не хотелось, хотелось как-то смыть с себя несчастье этого вечера.        Санса была бледнее обычного, и Лорасу с Маргери пришлось порхать вокруг неё, поддерживая.        — Он был ублюдком, конечно, раз позволил себе как-то угрожать твоему здоровью и жизни, но... Наверное, я ещё не привык к убийствам.        И действительно, за его спиной осталось уже половина Вестероса, а в итоге он убил лишь двух людей за всю свою жизнь. Некоторые двенадцатилетние мальчишки королевства убивали больше людей, чем он. Поэтому он чувствовал себя неуютно. К тому же, у него всё ещё немного кружилась голова.       Дени покачала головой и рассказала Визерису о том, как плясал на совете Дейн. И о том, что он поймал её, когда она выходила.       — Ты привыкнешь, — улыбнулась Дени. Она вдруг вспомнила свою свадьбу с Дрого, когда она наблюдала первый раз в своей жизни за схваткой людей насмерть. Тогда она была одинокой и напуганной, а кровь и внутренности на земле вызывали у неё дурноту. Хотя, в тот день у неё всё вызывало дурноту, она даже есть отказывалась. Но Визерис, сидевший чуть ниже неё, каждый раз, когда начинался очередной бой, подавался вперёд и жадно всматривался. Странно, что даже это из него куда-то ушло.       Оберин-таки поймал взгляд Дени и подошёл.       — Мой принц, моей благодарности нет границ, — улыбнулась она.       — Как и моей, принцесса, — ответил тот. Он выглядел, как удав, проглотивший барашка. Довольный и расслабленный. — С вашей семьей, может статься, все мои кровожадные мечты воплотятся в реальность.       Дени рассмеялась. Одного неудобного человека он уже убрал, оставались только Тайвин и Гора. И оба были обещаны Оберину. Если ему повезёт, то он, действительно, сможет исполнить свою месть, о которой думал последние пятнадцать лет. Приняв благодарности и от Визериса, он кивнул и развернулся.       А Дени уже полностью обратила своё внимание на брата. Её беспокоило его состояние.       — Ты хорошо себя чувствуешь? Сейчас лорды могут решить, что это самый подходящий момент, чтобы последовать примеру Оберина и начать подходить лично. Если хочешь, я могу увести тебя в покои.       Визерис не слишком хотел к этому привыкать. Возможно, дело было во внутреннем страхе. Он ведь действительно когда-то наслаждался такими зрелищами, думая, что ему всё нипочём. Он не знал такого рода боли, когда дерёшься на мечах. Он знал унизительную боль, знал боль от кнута, но не такую. Сейчас же после всех тренировок и ран, он не желал никому испытать такого же. По крайней мере, тем людям, которых считал своими.        — Я переволновался за тебя, любовь моя, но я ещё посижу здесь. Людям нужен праздник, и желательно, чтобы на этом празднике был их король. Уверен, твой лик тоже им приятен, но я обязан быть здесь. Хотя бы ещё немного, — Визерис действительно чувствовал себя обязанным, а к своему долгу, как короля, он приучил себя относиться серьёзно.        Дейенерис оказалась права, совсем скоро к ним начали подходить другие лорды, и в какой-то момент, когда очередные люди отошли от них, Визерис взглянул в сторону так и не повеселевшей Сансы и спросил:       — Твоя подруга совсем раскисла после Дейна. Интересно, думает ли она теперь, что у нас такое — частое явление?       Дени тоже бросала обеспокоенные взгляды на Сансу, поэтому, когда о ней заговорил Визерис, она встала.       — Не думаю, — сказала она. — Я покину тебя ненадолго. И никакого вина.       Впрочем, последнее было сказано с улыбкой. Но всё равно всё время, пока разговаривала с Сансой, Дени поглядывала на Визериса и лордов, которые, пользуясь её отсутствием рядом, конечно, тихо предлагали королю быстро подменить чаши.       Визерис чуть не закатил глаза. Он чувствовал себя недостаточно хорошо, чтобы рисковать с вином. Как бы ему ни хотелось выпить хотя бы маленький кубок вина, он понимал, что после пары глотков ему потребуется всего пара таких же коротких минут, чтобы отключиться прямо на своём стуле во главе стола.        — Санса? — подойдя к столу, она присела рядом, на быстро образовавшееся с её приближением место.       — Всё в порядке, — слабо улыбнулась та, — просто я не привыкла видеть смерти так близко. Мне казалось, что дуэли более поэтичные.       — Герольд… — Дени помолчала, — я бы сказала, что он очень похож на того монстра, который терзал тебя. У него было чёрное сердце. И, — она приблизилась к уху Старк, чтобы никто больше не получил долгожданного подтверждения, — слухи — правда, но это секрет.       Когда Дени отстранилась, Санса уже улыбалась и сияла. И, получив утвердительный кивок на красноречивый взгляд на живот, вовсе засияла сильнее. А потом серьёзно кивнула, когда ей показали прижатый к губам палец.       — Ты пока единственная, кроме Визериса и сира Барристана, кто знает. Догадываются, думаю, многие. Но я бы предпочла оставить это на уровне догадок. Ну, а теперь я пойду защищать своего супруга от соблазнения вином.       Дени мягко поцеловала Сансу в щеку, совсем не смущаясь такому откровенному нарушению этикета, и отправилась обратно.       — Надеюсь, никто не уговорил тебя поднять настоящий тост? — спросила она, садясь на свой стул.       Визерис старался поддерживать разговор с лордами и при этом максимально вежливо отказываться от предложений «помощи», отшучиваясь и будучи максимально открытым. Так что когда вернулась Дейенерис, юноша лишь весело пожал плечом:       — Я стойкий, как Драконий Камень. Хотя некоторые подобрались опасно близко. К тому же, мне хочется выпить после всего этого, — Визерис хоть ещё и с улыбкой, но всё-таки тихо вздохнул. — Я устал, но знаешь, пир — это всё-таки была прекрасная идея. Мне нравится видеть людей такими весёлыми. Словно это я принес это веселье в Вестерос. Мы принесли. А может, это и правда, ведь если бы Тиррелы присоединились к Ланнистерам, эта война не закончилась бы так быстро.        Она, конечно, ещё не закончилась, но весьма скоро точно завершится. И у них ещё будет время до следующей задницы, с которой придётся сражаться.       Дени усмехнулась, смотря прямо в глаза Визериса и делая глоток из своего кубка с разбавленным вином. После первого тоста, когда она залпом проглотила содержимое, чтобы опустить кубок на стол со всей силой, наполнили его всего раз.       — Хорошо, что ты стойкий, — она намерено проигнорировала разговоры о войне. — А пир был обязательной идеей. Ты — хозяин замка и должен был встретить своих подданных сам. Я могла сделать всё без тебя, но не это. — Дени вздохнула. — А ведь когда-то я была принцессой Драконьего Камня и могла сама встречать гостей. Теперь титул перешел к Эйгону, а я даже не королева.       Вообще-то её действительно смущало то, что она осталась в подвешенном состоянии. У неё не было ни того титула, который по праву принадлежал ей, ни титула, который принадлежал ей через свадьбу. Или через постель. По крайней мере, до официальной коронации. Не то, чтобы у них был выбор, Блэкфайр или нет, в тот момент им было необходимо выразить свою добрую волю в отношении Эйгона. Но Дени было жалко потерять свой статус наследницы трона.       Визерис взял Дейенерис за руку и взглянул ей в глаза:       — Ты будешь Королевой. Ты будешь единственной королевой. И у тебя будет достойная коронация, гораздо лучше моей, — юноша собирался заняться коронацией Дейенерис, как только утихнет пламя войны, и Королевская Гавань вновь станет достаточно мирной для таких мероприятий.        Но пока им было не о чем говорить. В целом, можно было бы короновать Дейенерис и здесь, на Драконьем камне, как когда-то короновали Визериса, но у них не было средств пока что на то, чтобы подобное торжество устроить.        Дени ничего не ответила. Ее не сильно волновало то, будет ли она королевой или нет, куда больше её печалила потеря Драконьего Камня. Визерис, конечно, как король всё ещё будет лордом, но практически здесь будет жить Эйгон со своей супругой. И хорошо, если это будет Маргери, тогда у Дени хотя бы будет повод прилетать сюда достаточно часто.       Через ещё полчаса Визерис понял, что больше не может находиться в зале, что его глаза уже закрываются. В какой-то момент юноша взял сестру за руку и поднялся, моментально этим привлекая к себе внимание. Пришлось устало улыбнуться, успокоить народ и пожелать им приятного завершения ночи, в конце концов, выделенный запас вина на этот пир ещё не истощился, да и блюда ещё не закончились. Король, конечно, чувствовал себя сверхмеры больным, а учитывая, что Таргариены никогда не болеют, это было странное чувство, но он был рад просто побыть с Дени наедине после всего пережитого, в их покоях.        — Я надеюсь, что моё восстановление пройдёт достаточно быстро, потому что уставать после сидения на стуле это уже какой-то верх болезненности.       Когда они вернулись в покои, она помогла Визерису избавиться от одежды, отказавшись от помощи служанок, и уложила его в кровать. Сама она хотела ещё немного почитать, но и оставлять брата вот так, одного в холодной кровати ей не хотелось. Поэтому, сняв с себя платье, Дени забралась под одеяло и прижалась к Визерису, сплетая с ним ноги и пальцы рук.       — Хочешь, я полежу с тобой, пока ты засыпаешь? — запоздало спросила она и улыбнулась. А потом резко села. — Опять чуть не забыла.       Она взяла со стола склянки мейстера, выбрала ту, что должна была давать перед сном, и протянула Визерису.       — Пожалуй, тебе стоит принимать их регулярно, как наказывал мейстер. А теперь вернёмся к моему первому вопросу — хочешь, я полежу с тобой, пока ты засыпаешь?       Визерис уже успел окончательно расслабиться в объятьях сестры и даже почти ответил на её вопрос, но тут она подскочила, как ужаленная и вернулась к сопящему и недовольному, как дракону, которого дёрнули за хвост, юноше. Он конечно послушно выпил зелья мейстера, но ещё пару минут недовольно сопел, сам не зная, отчего, но всё-таки сказал:       — Конечно, я хочу. Я так скучаю по тебе, сил уже никаких нет, — Визерис обнял её покрепче, но развернул для её дальнейшего удобства в позу ложек. Так ей не придётся выбираться из его хватки и ворочаться или пробираться задом, чтобы сползти с кровати. К тому же, так он мог одну ладонь положить на пока ещё плоский живот в защитном и ласкающем жесте. Сегодня они рисковали потерять их принца или даже принца и принцессу, что было ещё страшнее. Юноша сжал сестру в объятьях ещё крепче, но надолго у него не хватило энергии, так что хватка вновь ослабла, а Визерис задышал ровнее, вдыхая аромат чужих волос.        Дени не особо возражала, против позы, в которую её хотел уложить Визерис, поэтому сама перевернулась, чтобы ему не пришлось тратить слишком много сил. Она положила свою руку поверх ладони брата на своём животе и прикрыла глаза. Может быть, ей даже не придётся вылезать из кровати, и она сама быстро заснет, пригревшись и расслабившись.       — Сегодня я почувствовал себя беспомощным и защищенным одновременно, знаешь. Когда Дейн совершил это, я должен был вскочить и сражаться с ним сам, но мои ноги онемели и отказывали держать мой вес, я никак не мог защитить тебя в тот момент. Но в то же время, мы смогли собрать вокруг верных людей, любящих... тебя в большей степени, чем меня, но и меня тоже. И они помогли. Оберин помог. Не знаю, может, у вас был коварный план или что-то ещё. Но... Я осознал, что больше никогда не позволю себе быть настолько ослабевшим. И что есть люди, которым я могу доверить твою жизнь. А ещё я захотел создать гвардию королевы. Или отдам тебе своих мальчиков, которые вряд ли захотят присоединиться к королевской гвардии. Просто, чтобы у тебя была постоянная защита. Просто скажи, что ты не против. Скажи сейчас, чтобы я мог спокойно заснуть. А когда проснусь, можешь сказать, что это мне уже приснилось.       — У нас не было плана, просто наши желания совпадали, и он мне об этом сказал ещё во время первого конфликта, — прошептала Дени. — Но ты можешь создать гвардию королевы. На самом деле, я думала о том, чтобы увеличить количество гвардейцев вдвое и делить их на королевскую семью. И изменить их клятвы. Пока они клянутся защищать только короля. И никогда не могли защитить маму. Мы можем это исправить.       Дени читала о том, как создалась гвардия и, в целом, понимала, почему Висенья писала только о защите короля. Ей просто в голову не приходило, что будущие королевы будут беззащитными и не способными за себя постоять. Сама она была в первую очередь воином, а уже потом женщиной. А история повернула всё так, что воинствующих королев толком и не было. Это тоже стоило исправить. С защитой королевы от безумного короля всё было сложнее, мало кто решится пойти против правителя… для этого им придётся менять всю систему власти, наследования и взгляда на роль женщины в государстве. Но Дени была слишком вдохновлена примером Дорна, чтобы не продумывать эти реформы. В конце концов, если они объявят, что власть королевы будет равна власти её супруга, а потому для этого подойдут только сильные женщины, умеющие разить мечом так же, как словом и разбирающиеся в политике, лорды будут растить таких дочерей.       Визерис глубоко задумался о том, как же организовать гвардию для королевы, и на том заснул глубоким сном. И в ближайшие пару дней он, в основном, только этим и занимался: спал, ел, пил варева мейстера. Иногда он помогал Дейенерис в секретной библиотеке их рода. Это была кропотливая задача, к тому же, им обоим было тяжеловато понимать некоторые моменты на высоком валирийском. Если бы их прочли вслух знающие люди, скорее всего, ситуация прояснилась бы, но выбирать не приходилось. Знания, которые хранились здесь, были ни с чем не сравнимы. И они касались не только драконов, но и различных магических ритуалов, истории, возможно, где-то там хранилась и тайна появления их рода от крови дракона.       В общем-то, иногда, когда он просыпался ночью, из-за того что спал полдня, Визерис уходил в библиотеку. И в какой-то момент Дейенерис объявила о своём намерении выдвигаться в Хайгарден, чтобы оставить там девицу Старк. И с одной стороны Визерис понимал необходимость такого хода, девочка будет в полной безопасности, но на их стороне, чтобы удостовериться в лояльности Севера. А с другой, он хоть и восстановился немного, но не хотел так скоро расставаться с женой.       — Ты точно не хочешь доверить это кому-нибудь другому, Дени? — спросил её в очередной раз Визерис, пока они сидели в библиотеке.       Дени же эти два дня разделила на несколько мини дней. По режиму Визериса. Когда он спал, она занималась своими делами, разговаривала с Маргери и Сансой, спрашивала у тех их мысли по поводу её желания отвезти последнюю в Хайгарден. Тирелл, конечно, была счастлива и намекала, что там, в замке, её бедный брат Уиллас такой одинокий и жаждущий прекрасного пола рядом. От чего Старк заливалась румянцем и бормотала что-то о том, что ей не хочется быть прекрасным полом рядом с кем-то. Она вроде и пыталась намекнуть, что ей не нравится идея оставлять своих подруг и ехать куда-то, где правит страшная Королева Шипов и одинокий мужчина в самом соку. А вроде Маргери уже достаточно запудрила ей мозги, чтобы её манили сады Хайгардена и даже возможность познакомиться с Уилласом. Последним словом, конечно, было слово Дени. А она прекрасно видела эту пару. И Сансе, пожалуй, сложно было бы отыскать лучшего кандидата на роль супруга. Он был и рыцарем, и добрым, и красивым, и как в песнях поётся. К тому же Дени имела счастье лично общаться с юношей и была от него в восторге. Она даже представляла себе то развитие событий, в которых ей пришлось бы выйти за Уилласа, и полагала, что это был бы счастливый брак. А уж если она для себя могла принять этого мужчину достойным, то и для Сансы он был прекрасным кандидатом.       Тем более, Уилласу нужна была именно леди, кроткая, поддерживающая своего супруга, шьющая ему красивые одежды и счастливо носящая его детей. В отличие от Мейса, которому нужна была мама, которая бы решала всё за него. Впрочем, Дени не сомневалась, что, понравься Санса и Уиллас друг другу, леди Оленна сотворит из нежной северной розы ледяную и шипастую очень скоро. Не может же она оставить своего любимого внука без поддержки Принцессы Шипов.       Поэтому, когда Визерис в очередной раз начал свою песню, Дени скривилась.       — Нет, не хочу. Я обещала Сансе, что буду защищать её. А значит, я должна увидеть своими глазами, как Уиллас её встретит и как они друг на друга отреагируют. И если у них не случится искры и ей не захочется оставаться, я заберу её обратно. Она скажет правду только мне, Маргери, Арианне или змейкам. Остальные от неё ничего кроме вежливости не добьются. А я не хочу, чтобы из-за вежливости Санса страдала.       Дени выдохнула. Она говорила именно эти слова каждый раз. Иногда меняя что-то, иногда забывая. И ей откровенно надоело.       — Визерис, я заберу с собой Оберина и Гарлана. Оба этих человека прекрасные войны. К тому же со мной будут все змейки. Не говоря уже о том, что оба лорда возьмут гвардию. Плюс я заберу Мераксес и Балериона. Я даже не уверена, кто из нас будет в большей опасности. Ты, во главе армии, где тебя не сложно найти. Или я, когда я просто испарюсь с Драконьего Камня.       Никто, кроме озвученных сопровождающих, не знал про поездку в Хайгарден. Даже гвардии Оберина и Гарлана были не в курсе (Дени сомневалась, что и сами лорд и принц знают точно, кого возьмут). На следующий день вся эта компания просто собралась сесть на корабль ранним утром и отправиться в неизвестном для всех направлении.       Он не был глупым, он видел раздражение сестры от очередного вопроса, но ему тяжело было отпустить её от себя. Она только недавно чуть не попала в большую беду из-за Герольда, она беременна и носит их наследника, наследника рода, но и рациональное зерно в её возражениях тоже было. Она едет не одна, а с гвардией и защитниками. И возвращаться тоже будет не одна. В самом крайнем случае она сможет улететь даже с тонущего судна на Балерионе.        Но волнение от осознания этого не утихало, к сожалению. Приходилось давить его усилиями воли.        — Просто мы лишь недавно смогли полноценно воссоединиться, а ты уже должна уплывать, — Визерис был в отчаянии из-за этого, но также он понимал, что не может себе такого позволить. Он теперь не просто брат, не просто муж, он король, и у него обязанности перед огромной армией, которая дожидалась его приказа о выступлении. Его ждала война, и Визерис не имел права отвлекаться. Не имел права выказывать слабость.        — Вы отплываете на рассвете, не так ли? Хотя бы разбуди меня, чтобы я сумел вас проводить, — юноша спал достаточно много, чтобы позволить себе такую роскошь. Он довольно быстро восстанавливался, и мейстер питал надежды поставить его на ноги окончательно к тому моменту, когда придётся покидать Драконий Камень.        Дени хотела сказать про обязанности, про то, что у каждого из них есть своя работа, но она говорила это каждый раз. Поэтому промолчала. Но обещала разбудить, чтобы Визерис мог с ней попрощаться. Что и сделала. Ещё перед рассветом она уже стояла перед зеркалом, а вокруг крутились Ирри и Чхику, которые одевали Дени.       — Визерис, — позвала она достаточно громко, чтобы он проснулся. — Если ты собираешься спускаться с нами к воде, то тебе стоит встать и одеться. Если не хочешь вылезать из-под одеяла, я могу сама подойти к тебе и поцеловать на прощанье.       Сундуки, в которых была уложена её одежда и то, что пошили специально для Сансы на первое время в Хайгардене (Маргери лично следила, чтобы все наряды были подходящими моде её дома и климату), уже отправили на корабль. Оставалось только одеться и выдвинуться самим.       Визерис проснулся после первого же слова в его сторону, широко распахнув глаза. И хотя он чувствовал себя дико сонливым, он смог заставить себя свесить ноги с кровати и поплестись одеваться. Выглядело это вялым барахтаньем полудохлой рыбы, но с помощью служанок Дени ему удалось привести себя в божеский вид, вот только со слипающимися глазами сложно было что-то сделать. Юноша даже умылся ледяной водой.        — Видимо, сиру Барристану придётся возвращать меня обратно в замок, — пробормотал Визерис, обнимая Дейенерис в комнате — первый раз из многих, пока они будут прощаться. И в этот момент он уже начал виснуть на ней, засыпая от родного тепла.       Дени смотрела на всё это и очень хотела попросить кого-нибудь стукнуть мужу по темечку лопатой. Чтобы он просто лёг и доспал нормально. Потому что она слишком хорошо его знала, чтобы поверить в то, что он её послушается и ляжет обратно по доброй воле. Нет, Дени, конечно, сделала попытку, провалилась и плюнула. Попросила Мисандею сбегать за драконьей гвардией, чтобы те могли подсобить сиру Барристану в оттаскивании бессознательного королевского тела обратно в замок.       Когда они шли к воде, Дени повторяла последние напутствия, которые прошлым днем озвучила два раза.       — Маргери вполне способна справляться с замком сама, но это не значит, что ты можешь это на неё повесить. Ты сам должен разобраться со всем, что происходит на Драконьем Камне. Переписку с лордами я положила в верхний ящик стола, если ты забудешь, кто из них лишится земель и титулов после войны, а кто будет награждён за помощь в тяжелое время. Ирри и Чхику останутся с тобой, они прекрасно помнят, какие настойки ты должен пить и в каком количестве. И ты не имеешь права включать своё королевское «я», когда они будут настаивать на том, чтобы ты поел или пошёл спать. Считай, что они — мой голос. И они мне всё расскажут потом. Только потом я буду в жуткой ярости, потому что ничего не смогу исправить. Поэтому постарайся не разбудить дракона. Сир Барристан был рядом со мной всё время, пока ты болел, если что он может тебе подсказать что-то, о том, что мы делали, с кем говорили. Он знает замок и может привести тебя куда угодно. Если будешь чувствовать себя хорошо, я отложила свитки, которые можно поместить под стекло. И там, на большом столе сушится от растворов книга, я не закончила три страницы. Под ней инструкция от мейстера, что и как наносить и сколько выдерживать между слоями. Если ты её закончишь, будет восхитительно. Не забудь забрать у портной — Лайла, её зовут Лайла, блондинка с рыжеватыми кудрями и внушительной грудью — твой новый костюм для переговоров со Старком. Он в цветах дома и с гербом, достаточно тёплый, и я попросила её сделать несколько кармашков для кинжалов. Если ты забудешь, то она забудет точно, у неё десять по лавкам и ей надо закончить с моими платьями и платьями Маргери и Арианны. Их, кстати, заберёт Маргери. Посчитай, что у нас осталось по провизии и перед тем как выдвигаться, проверь, чтобы замок смог выжить хотя бы полгода. Мы можем и застрять под столицей. Что ещё?..       Дени задумчиво смотрела на лодки, которые доставят их на корабль.       — Ах, да! Ты должен заботиться о себе, никуда не ходить один и беречь моего короля, — она улыбнулась и обняла Визериса. — Я люблю тебя и буду сильно скучать, — добавила уже шепотом.       Визерис искренне пытался запомнить всё, что ему говорила Дейенерис, но в дальнейшем он очень сильно порадовался, что рядом стоял Барристан, который слышал большую часть разговора и смог позже это всё воспроизвести ещё раз. В основном же, он в тот момент думал о том, как сильно будет скучать по жене, и как проклянёт всё на свете к тому моменту, когда они, наконец, воссоединятся у Каменной Септы.        Он обнял девушку в ответ, а потом ещё даже пару минут провожал взглядом шлюпку, пока совсем не обессилел и не рухнул на уже заботливо подставленные руки Сэлми. Мальчишки действительно понадобились, они помогли ему забраться обратно в кровать, и с того момента начались занятые будни. Помимо стандартной программы — поесть, поспать, попить лекарства и побыть в библиотеке — добавились постепенно и задачи по содержанию замка, которым Маргери сначала с удовольствием обучала, а потом сдавала на руки молодому королю. Ради Дейенерис Визерис закончил с упомянутой недообработанной книгой, поставил под пресс столько свитков, сколько смог и на сколько у него хватало стекла, и даже начал обрабатывать очередной том, облегчив девушке в будущем задачу. Он ознакомился с перепиской, которая велась в его отсутствие, почти забыл про наряд и тем более не вспомнил, как зовут портниху, но к моменту отплытия из родового гнезда юноша уже довольно неплохо восстановился и одновременно с этим был загнанной лошадью. Вхагар скучал по брату и сестре, но, в целом, уже свыкся со своей ролью защитника старшего Таргариена.        И хотя юноша был рад, наконец, продвижению вперёд в этой войне, ему было жаль покидать Драконий камень. В нём состоялась жесточайшая битва, но и произошли чудеса: он встретился с Эйгоном Завоевателем, узнал о беременности Дейенерис (по пути на него, но всё же), почувствовал любовь и радостью лордов от его выздоровления, встретился вновь с матерью. Он многое приобрёл в родовом гнезде, и он готов был плыть, идти, лететь дальше. Оберина, который чаще всего обитал рядом с молодым королём, быстро заменил Лорас и Тирион. За тем шёл постоянный надзор (впрочем, больше за его телохранителем, чем за самим карликом), а истории он рассказывал интересные, поэтому Визерис разрешал ему это постоянное присутствие неподалеку.        В Штормовом Пределе на этот раз они даже остановились после долгого плавания, и с присоединившимися небольшими, честно говоря, силами Станниса, Визерис пустился в путь к Каменной Септе.