Zaldrizerme

      Визерис не узнавал голоса, а вот дядя – да. Он повернул голову и моментально получил такой удар по лицу, что отлетел от единственного живого Таргариена в комнате в считанную секунду.       — Ты разочаровал меня при жизни, решил продолжать и спустя столько лет после смерти.       — Отец! – Мейгор шипел подобно змее, он стал разъяреннее прежнего, но при этом ещё и казался… задетым. Неустойчивым, словно ему выбили почву из-под ног.        Они были похожи, отец и сын. Даже очень. Оба широкоплечи и сильны, оба носили короткие волосы, но вместо провалов в пекло на месте глаз у Эйгона Завоевателя сияли фиолетовые глаза, как и у большинства Таргариенов. От него во все стороны источалась такая колоссальная энергия, что она напитала Визериса моментально. Он смог схватить кинжал покрепче, но пока не спешил применять его в деле. Юноша поднялся с кровати, на которой до этого обессиленно сидел, и во все глаза наблюдал за великим предком. Эйгон Завоеватель даже удостоил его взгляда. Разочарования не было, но не было и большого восторга.        — Ты чем-то напоминаешь мне Эйниса, если бы тот не родился таким слабым и если бы это не повлияло на его характер, — вот и всё, что сказал ему Эйгон, вновь повернувшись к сыну. Из-за упоминания Эйниса Мейгор взбеленился ещё сильнее:       — Эйнис! Даже сейчас ты вспомнил о нём! Твой ненаглядный Эйнис был полным дерьмом, неспособным ни на что!        Мейгор был сильным, когда был уверен в том, что все вокруг слабее. Покуда жил его отец, он продолжал сидеть на Драконьем камне, убивая кошек, лошадей и слуг. Вот и сейчас мужчина перегорал быстро, превращаясь в оскорбленного мальчишку, подавленного силой своего отца.        — Он был плохим королём, — легко согласился Эйгон, доставая из ножен Чёрное пламя. Меч, который висел на поясе Мейгора испарился, оставив на его месте Тёмную сестру. – Но ты был самым ужасным. Ты попрал достоинство нашего рода, исказил драконью сущность, ты был жесток и несправедлив. Признаюсь, я не любил Висенью так, как любил Рейнис. Но она не воспитала бы такое чудовище. А значит, мы породили тебя. А значит, это мой долг, невыполненный при жизни, избавить мир от тебя.        Это ударило в сердце Мейгора. Визерис почти видел это напрямую, как тяжелое тело содрогнулось, как даже провалы в пекло расширились на мгновение в шоке и болезненном осознании.        — Твоя мать продолжает защищать тебя, глупая женщина, — Эйгон опустил взгляд на Тёмную сестру. – Но это тебя не спасёт.        Мейгор был великим рыцарем и воином, но Эйгон не знал равных. Он был хорош, потому что никогда не желал битвы, он был Королём с большой буквы, потому что умел дарить не только Пламя и Кровь, но и мир после него. Он победил сына в три удара, и каждый удар был смертельным. Первый попал в чужой пах, как издёвка над тем, что Мейгор не смог породить наследника, второй в грудь, как знак бессердечия, и наконец, последним Эйгон отсёк голову своему сыну, расплескав вокруг того места чёрную-чёрную кровь. И Визерис уже не мог сказать, реальна она или нет.       Тело Мейгора содрогалось на полу, огонь в глазницах ещё горел, но потухал вместе с булькающими проклятьями.        Эйгон смотрел на это до тех пор, пока тело его сына не перестало дёргаться и не растеклось чёрной, зловонной жидкостью, впитываясь в камень. Визерис не мог видеть выражения его глаз. Торжествует он? Скорбит? Или ничего не чувствует? Наконец, Эйгон вернулся вниманием к живому потомку:       — Ты вернулся в Вестерос, чтобы повторить моё завоевание. И тебе не пришлось ни седлать драконов, ни проливать кровь до этой поры. Это достойно, — Эйгон убрал меч обратно в ножны, и подошёл ближе, его спокойное лицо казалось нельзя было поколебать ничем. – Я прогнал его, и теперь ты можешь прикрыть дверь. Но ты пока не готов навесить на неё замок, я чувствую это. Мейгор вернётся нескоро, но он сделает это. Упрямый мальчишка. Найди способ повесить огромный замок на эту дверь. Или спрыгни с дракона, меня не волнует. Я больше не приду на помощь. Я завершил свою битву, я свершил то, что должно. Если же ты не сможешь запереть моего сына там, где ему место, то возможно, нашему роду пора прекратиться.        Эйгон ни разу не сменил выражения глаз или лица, не повысил тона. Он лишь медленно моргнул.        — Спи теперь. А я навещу твою сестру.        Не имея возможности сопротивляться этому голосу, Визерис закрыл глаза и провалился в темноту.       *       Отдав заботы о замке Сансе и Маргери, Дени большую часть времени проводила с лордами, объясняя тем, что случилось с Его Милостью и какие у них планы. И провела Совет на пятый день. Получилось у неё очень естественно, да и никто, кроме Тёмной Звезды, не высказывал своего недовольства по поводу того, что во главе Совета стоит женщина. Правда, Дени к тому моменту расположение конкретного рыцаря терять было дальше некуда, поэтому она небрежно предложила ему отправиться в Дорн прямо сейчас. И когда тот возмутился, что пришёл сюда для короля, а не какой-то принцессы, очень тихо напомнила, что её честь тут вызовется защищать каждый, а сир Дейн очень близко подобрался к границам терпения. На чём спор прекратился. Увы. Дени бы предпочла, чтобы Герольд взорвался и бросил ей в лицо что-нибудь, за что его можно было бы вызвать на поединок. Да и Оберин сверкал глазами так, что казалось, эти мысли посетили их обоих.       На Совете она представила Тириона, как источник информации. Многие плевались, но Станнис, чьё войско было хорошенько потрёпано карликом, Оберин и ещё некоторые лорды молчали и улыбались. Дени хотела призвать к порядку, но Ланнистер и сам прекрасно с этим справился. А затем, достав карту столицы, указал на бреши в обороне. Часть из них была известна от Станниса, но другая часть была прямо-таки находкой. Также он показал те ходы, которые использовал сам для захода штурмующим в тыл, а потом ткнул на несколько мест, выделив, что тут, скорее всего, не будет никого, потому что их легко оборонять и Тайвин попробует использовать их как приманку, чтобы без потерь уничтожить как можно больше солдат союзной армии. Затем он выложил некоторые факты о том, что собираются сделать войска Ланнистеров, отметив, что, узнай Тайвин про предательство, всё изменится. Но это тоже было полезно, чтобы понять ход мыслей противника.       Они составили короткий план штурма, когда Тирион покинул зал. И затем разошлись, довольные друг другом. Кроме Тёмной Звезды, конечно, который поймал Дени на выходе и пообещал, что ей ничто с рук не сойдёт. Она, конечно, попросила его не тянуть и сделать что-нибудь прямо сейчас, а когда тот замешкался, совсем невежливо бросила ему «просто дай мне повод, Дейн». Но Дейн, глянув на сира Барристана, стоящего рядом с Дени, и Оберина, остановившегося неподалеку с тем самым блеском в глазах, растянул губы в улыбке, пообещав, что повод будет. Только позже. С чем и откланялся. А Красный Змей, выругавшись, отправился к себе в покои.       В тот момент, когда в комнату влетел всполошенный Мераксес, а за ним пытался протиснуться Балерион, не совсем влезающий даже в эти огромные окна, Дени разговаривала с сиром Барристаном, который советовал ей быть осторожнее с Герольдом. Она знаком остановила его речь, поняв, что вот-вот произойдёт что-то странное и отправила всех из комнаты.       Эйгон двигался по коридорам Драконьего камня без какой-либо ностальгии. Он не горел желанием возвращаться в этот мир, прожив насыщенную жизнь. У него осталось всего одно дело, по завершению которого он собирался уйти и больше не возвращаться никогда.       Искомая девушка нашлась легко, от неё по всему замку сохранился приятный энергетический шлейф, к тому же, она сама светилась предназначением. Эйгон знал, для чего Дейнерис когда-то пришла в этот мир вместе с громом и бурей.       — Дейенерис, — он подождал, пока в коридор уйдёт старый рыцарь, и проскользнул в открытую дверь, замерев за ней и осматривая молодую девушку.       Дени тоже замерла. Любой призрак вызвал бы у неё желание защищаться, встать в позу, из которой удобнее всего атаковать. Но не этот. Узнать Эйгона Завоевателя было просто: его портреты расходились даже по Эссосу. Не говоря уже о том, что его было видно намного лучше, чем остальных, и он прямо-таки сиял. Дени даже не знала, как к нему обращаться. С одной стороны, это была великая фигура в семье, да и во всём мире. Его достижения признавались на обоих континентах. А с другой, он был ей каким-то дедушкой. Она немного поджала губы, гадая, а потом решила, что соединит оба обращения и будет прекрасно.       — Король-дедушка, — она сделала небольшой книксен, а потом жестом успокоила Балериона, шипящего из окна, в которое всё никак не получалось втиснуться. С него станется плюнуть огнём в комнату: мать-то точно не сгорит. Хорошо ещё, что Мераксес просто встал между ней и призраком, пока не пытаясь показать, насколько он готов защищать. Наверное, два шипящих на Эйгона Завоевателя дракона — это очень невежливо.       Драконы не вызвали в Эйгоне никакой реакции. Он, конечно, прибыв в этот мир, сразу узнал, что драконов осталось всего трое и что целый век назад они стали вымершим видом. Это его расстроило, но совсем немного. Очень показательно в плане вырождения его рода. Не пытаясь подойти ближе мужчина просто поднял на девушку взгляд ярко-фиолетовых глаз:       — Ты чем-то напоминаешь мне Рейнис. Только волосы у неё были прямые, а глаза и черты лица... — это даже как-то отозвалось внутри, теплом и болью. Рейнис покинула его гораздо раньше Висеньи. — Ты такая же умная, светлая и готовая оказать поддержку выбранному тобой мужчине. Висенья никогда этого не умела, — Эйгон, может, проводил бы с другой сестрой больше времени, если бы её суровость и холодность не отталкивала его всё дальше, пока даже чувства к ней, как к сестре, не угасли. Висенья была похожа на мертвый лунный свет, когда Рейнис — на тёплое солнце. — У Рейнис было своё предназначение — дать начало этому роду. Королевских Таргариенов. У тебя же тоже есть предназначение. И оно не состоит в возрождении утерянного.       Дени, в целом, удивилась тому, что в кое-то веки призрак не только пришёл к ней, но и не пытался обвинить её в чём-то или отправить к Визерису. У неё даже появилась маленькая надежда, что Эйгон пришел именно к ней по поводу чего-то, что только она может сделать. Но пока она купалась в лучах ласкового света, который на неё лился, и улыбалась на сравнение с Рейнис.       Предназначение, да. Что-то такое она подозревала.       — Поэтому я знаю, что я не умру в ближайшее время? Поэтому же я знала, как вернуть к жизни яйца?       — Вероятно. У меня был сон перед смертью. И теперь я знаю, кому про него рассказать. Твоё предназначение в том, чтобы победить Вечную Зиму. За северной стеной тьма собирается под началом своего Короля. У него белая кожа и синие глаза, в нём собран весь дух севера. Он приведёт войну на эти земли, как бы твой брат ни пытался этого избежать. Он будет сеять лёд и смерть, и ростки эти прорастут очень быстро. Лишь сама суть пламени сможет противостоять этому. И это — ты. Ты возродила драконов, позволив брату разделить с тобой это бремя, ты зажгла огонь веры в себе, в нём, в окружающих тебя людях. Как бы сильно ни горела ты — никогда один маленький факел не победит короля Зимы.       Эйгону было всё равно, как и кого называли, хотя он и знал, что король Зимы — один из титулов Королей Севера. Мужчина замолчал ненадолго, а после посмотрел на Балериона за окном. Действительно, этот дракон был очень похож на его дракона. И всё-таки не являлся им.       — Твоё оружие — это твои дети. Я видел во сне как девушка нашего рода обрушивает пламя на синеглазого короля, чёрное пламя. Но это не убьёт его. Лишь ослабит. Сотни ледяных копий будут направлены на тебя, но цель твоего существования — свержение именно этого короля. Ты не умрёшь до того момента, как твой меч будет готов пронзить его ледяное сердце, — Эйгон достал меч из ножен и положил его на свои руки, показывая девушке. — Тебе будет нужен этот меч. Или его сестра. Запомни, Дейенерис, ты не победишь без дракона, ты не победишь без меча. Он будет тяжел для твоей руки, Балерион будет совсем молод и тебе придётся заставить его нести тебя на своей спине. Он, возможно, будет напуган, возможно, будет кричать. И в этот момент ты должна забыть о том, что ты мать. Ты должна забыть, о том, что ты человек. Ты должна стать мечом. Должна соединить в себе пламя дракона и кровь на валирийской стали. В этом твоё предназначение.       Дени кивнула медленно. Она слышала об этом. И от Мелисандры, намеки которой стали понятны именно сейчас. И в старых книгах читала, и, разумеется, Рейгар пытался этим оправдаться.       — Принц, который обещан — это принцесса? — она улыбнулась. — Твой меч забрал бастард, дедушка. А меч Висеньи — другой бастард. Единственное, в чём я уверена: Балерион не будет кричать, — Дени обернулась на своё дитя, глядя с нежностью. Он был самым свирепым, самым бесстрашным, и она точно не услышит его криков. Только воинственный клич. Она вернула своё внимание на Эйгона.       — Но дракона не достаточно. Ты можешь хотя бы примерно указать, где искать эти мечи? Чёрное Пламя в Эссосе, но Эссос огромен. А Тёмная Сестра и вовсе потерялась в неизвестности.       Эйгон не стал переубеждать девушку. Она была юна и явно недооценивала ту опасность, с которой ей придётся столкнуться. Ничего, она поймёт, когда придёт время. Что же касалось мечей...       Мужчина прикрыл глаза, будучи мёртвым для этого мира он чувствовал его совсем по-другому, пронизанным нитями истории, прошлого и настоящего, и будущего.       — Мой меч рядом с чёрным драконом. Рядом, но не у него в руках. Он у людей в золоте, и они не отдадут его без боя, они не глупцы. Меч моей сестры во льду, он за стеной, рядом с искажённым драконом, — Эйгон едва заметно выдохнул. — Рядом с древовидцем. Одна из нитей идёт к нему, возможно, Тёмная сестра сама вернётся к вам в руки.       Дени внимательно слушала. Чёрное пламя, считай, она уже нашла. И быстро вернёт его в семью. Золотые Мечи, при той армии, которая у них теперь есть, будет не сложно заставить отдать семейную реликвию. А если понадобится, можно будет перебить их всех. А вот то, что Тёмная Сестра сама придёт в руки, обнадёживало. Может быть, если повезёт, оба меча вернутся.       — Спасибо, — Дейенерис получила всю информацию, которую хотела. Вернее, у неё было еще несколько вопросов, но она не знала, насколько ограничено время Эйгона тут и была ему благодарна без меры. В первую очередь, потому что он был нормальным. Не говорил загадками, пытался помочь прямо. И она была счастлива, что смогла с ним познакомиться.       — У меня есть ещё несколько вопросов, ответы на которые могут помочь, но я совсем не знаю, сколько ты готов мне уделить и я не хочу, чтобы ты исчезал, не попрощавшись, — Дени решила не ходить вокруг да около, а высказать свои опасения. Потому что ей будет намного горше, если Эйгон исчезнет внезапно, чем если она не получит ещё несколько ответов на вопросы.       Эйгон прислушался к ощущениям. Визерис спал, и пока его энергия приходила в норму, у него было время. Но немного.       — Если ты поторопишься, можешь узнать ответы. Если я буду их знать, конечно, — впервые за время появления мужчины на этой грешной земле, намёк на улыбку появился на суровом, спокойном лице.       Дени поторопилась:       — Сколько примерно времени до того момента, когда Иные атакуют? Падёт ли Стена и надо ли, чтобы она пала? Могу ли я доверять красным жрецам и их богу, которого они противопоставляют Великому Иному? Нужно ли мне найти третьего всадника для Мераксес? И где я могу найти информацию по пробуждению драконов из яиц?       Она всё это выпалила очень быстро, в это же время обходя своего зелёного защитника, чтобы оказаться ближе к Эйгону.       Эйгон напрягся, но едва заметно, чтобы не забыть вопросы и быстро сориентироваться по их ответам:       — Ваш ребёнок уже появится на свет, и ты последние дни будешь кормить его молоком. Драконы не полетят за Стену, посему она обязана пасть, иначе ты не сможешь победить Короля Зимы. Доверять красным жрецам ты можешь, их Владыка Света никто иной, как позабытый валирийский бог. Но рассказывать о нём слишком долго, и это не столь важно. Всадник для третьего дракона не обязателен, если Мераксес сможет защищать тебя от ледяных копий в бою сам. К сожалению, на последний вопрос у меня нет ответа, как нет полных сведений о сохранившихся в этом времени книг и знаний. Я сожалею.       Когда девушка приблизилась, сходство с Рейнис стало почти невыносимым. Эйгон захотел вернуться за предел. Он не хотел продолжать находиться здесь, где все близкие ему люди уже мертвы. Однако, как у основателя рода, у него были обязанности.       — Это всё?       — Ты можешь рассказать мне про драконов, и как я могу возродить их?       Эйгон улыбнулся.       — Тебе не придётся возрождать их, девочка. У тебя уже есть всё что нужно, — он указал на драконов. — Мераксес станет самкой, как и её древняя тезка. Она отложит живые яйца, и не понадобится никаких жертв, чтобы те вылупились.       Мужчина не заметил, что он улыбается. В его время драконы были обыденностью, оружием, домашними животными. Они не были им детьми, и отношения Дейенерис с драконами трогало.       — В этих стенах есть скрытая библиотека, она была сделана для того, чтобы защитить знания одного рода Валирии от других. Её защищает дракон с изумрудными глазами и пламя, — мужчина знал, что говорит загадками, но в конце концов... — Это лёгкая загадка, если ты хорошо знаешь замок. Нажми на язык дракона, и пламя разойдётся, открывая тебе путь.       Дени знала. То есть, она точно видела зеленоглазого дракона, только не могла вспомнить, где его видела. Но она быстро его найдёт или вспомнит позже. Целая библиотека! Это же как именины! Лучший подарок.       Не говоря уже о том, что Мераксес — самка. Это было так великолепно! Дени очень сильно волновалась за будущее драконьего рода, ей казалось, что все её дети — мальчики (правда, она так и не поняла, почему ей так казалось) и что с ними воплощенный огонь опять исчезнет из мира.       — Спасибо, — она не сдержала слез. Это был самый важный разговор в её жизни. Дени подалась вперед и обняла Эйгона. Ей хотелось попрощаться с ним именно так. И ещё очень важно было сделать одну вещь: — Извини, что когда-то назвала тебя свиньёй. То есть, поставить всего один трон было всё равно неправильно. Но ты не свинья. И я счастлива, что познакомилась с тобой.       Эйгон держался полсекунды. А после он расхохотался и даже приобнял едва-едва Дейенерис за узкие плечи. Эта девочка была даже слишком похожа на Рейнис, та единственная могла развеселить его в минуты печали и загруженности:       — Я почти не сидел на этом троне, но могу представить, каким неудобным считали его мои потомки. Пусть ваши драконы расплавят его. Это трон завоевателя, но Таргариены уже давно не являются таковыми. Они короли Вестероса, и они просто вернулись домой.       Мужчина, как ребёнка, погладил девушку по волосам.       — А теперь мне пора.       Эйгон хотел сказать про Визериса, но отчего-то промолчал. Тот очнётся сам через какое-то время и выйдет из своей башни. Это уже не его дело.       — Время прощаться. Я больше никогда не вернусь на эту землю, поэтому не узнаю до самой твоей смерти, удалось тебе исполнить предназначение или нет. Но ты уж постарайся.       Дени даже немного отстранилась, всё ещё держа руками торс Эйгона, чтобы посмотреть на то, как тот смеётся. И лицо его было куда светлее с растянутыми губами. Пожалуй, стоит переименовать Блэкфайра: он явно недостоин носить имя такого мужчины.       — Я постараюсь, — улыбнулась Дени. — Я понимаю, почему тебя зовут Великим. Ты заслужил каждую букву в этом слове и даже больше. И, признаться, ты первый из призраков, кроме матери, кто действительно мне понравился. Я уже начинала терять веру в семью, — она тихо засмеялась. А потом внимательно и серьёзно посмотрела на Эйгона: — Позволишь мне поцеловать тебя на прощанье?       Эйгон покачал головой. Великий. Возможно, для потомков он стал великим, но своей семье он принёс много боли. Рейнис ревновала его к Висенье, Висенья была в этом браке совершенно несчастна, ребёнок от любимой женщины был слабохарактерным и болезненным, зависимым от его мнения, а ребёнок от Висеньи... Это Мейгор. Со всеми вытекающими. И сколько боли Эйгон принёс в этот мир через своего младшего сына трудно сказать.       Однако просьба о поцелуе задела что-то внутри. Она так похожа на Рейнис, и она тёплая и живая.       — Пусть это будет прощальным подарком, — тем не менее, он решил дать Дейенерис выбирать, что именно она хочет.       Дени улыбнулась радостно и, положив ладонь на затылок Эйгона, мягко потянула на себя. Сначала она хотела поцеловать его в щёку, но в какой-то момент, сама не зная почему, легко коснулась губ своими.       Эйгон с одной стороны ожидал поцелуя в щеку, он не думал, что Дейенерис решится на что-то большее. Но с другой стороны, более живой и тёмной, он видел, как сильно восхищена девушка, и это напоминало взгляд Рейнис в их первую брачную ночь. О, ему не стоило об этом думать. Мужчина даже не заметил за собой, как его рука крепко, но безболезненно сжалась в чужих волосах, вынуждая Дейенерис запрокинуть голову и раскрыть губы, и как он после этого легко и непринужденно углубил поцелуй. На грешной земле — плотские мысли. Он словно на мгновение действительно стал живым, одолеваемым страстями и жаждой.       Но время прошло, и он вспомнил, что давно мёртв, и в его руках не Рейнис, которая давно отошла за предел, а Дейенерис, живущая спустя почти триста лет после его смерти.       — А теперь воистину пора прощаться.       Эйгон отошёл от девушки и растаял в воздухе без лишних слов. Он итак сделал лишнего в этом мире.       Дени, в свою очередь, не ожидала, что Эйгон решится на что-то подобное. Но восхищение дальним предком достаточно сильно захватило её, чтобы порадоваться такому развитию событий. Это был очень странный поцелуй, в котором не чувствовался привкус неправильности. Хотя, должен был бы. Эйгон её пра-пра-еще-много-пра дедушка, крепко женат и глубоко мертв, а она сама замужем, носит под сердцем дитя и живее всех живых. Может быть, если бы не кровь дракона, которая традиционно лишала своих носителей всех предрассудков (и здравого смысла) на тему близкородственных связей, то Дени бы воспротивилась как-то. И если бы этот мужчина был жив, она бы точно не позволила ему углублять поцелуй. А ещё у неё была мысль, что Эйгон явился к ней чуть позже, чем явился Визерису. И явно оказал тому помощь. По крайней мере, Мераксес бы не была тут, если бы чувствовала Мейгора — там. В эти дни драконы постоянно сидели на крыше башни, где заперся Визерис. И прощальный подарок, в силу благодарности не казался столь порочным. Вот только Дени теперь не совсем понимала, чей это прощальный подарок — её или Эйгона.       Магия разрушилась, стоило поцелую прекратиться. Они оба выглядели так, будто сделали что-то неправильное, но Дени всё-таки подарила дедушке прощальную улыбку. И надеялась, что, если в загробном мире всё не так, как говорил Рейгар, и, на самом деле, любящие души воссоединяются, то Рейнис не станет слишком злиться на своего непутевого супруга и такую же внучку.       А ещё надеялась, что Визерис не будет в бешенстве. А вот его надо было проверить. Дени быстро скинула с себя это странное состояние от недавнего визита и повернулась на драконов, говоря тем, что всё в порядке, они могут лететь, куда им вздумается. Сама же, взяв из ящика стола большое кольцо с разными ключами, направилась за дверь. Сир Барристан стоял возле неё, как и служанки. Последних она пустила в покои, а рыцаря позвала с собой. В какой-то момент тот кашлянул. Дени кивнула, показывая, что он может говорить. Она догадывалась, что тот спросит.       — Я слышал разговор. Вернее, ваш голос.       — Вы получите объяснения в башне, сир.       Тот кивнул. И когда они прибыли, Дени достала большую связку ключей, которую захватила из комнаты и начала перебирать их. Те были украшены разными частями тел драконов или пламенем, короной и прочими изображениями, которые намекали на их принадлежность к определенным замкам. Подобрав нужный, Дени вставила ключ и повернула. Замок щёлкнул, и она, впустив сира Барристана, захватила с собой сыр и мясо, стоявшие тут с ужина. Затем сама скользнула внутрь и заперла дверь. Где-то на середине подъёма, Дени остановилась. Их самый близкий соратник заслуживал знать правду.       — Наша семья, сир, как вы могли убедиться, весьма необычная. У нас много тайн, секретов и непонятных событий. Визерис стал жертвой одного из наших мёртвых родственников, который хотел отобрать у него силы, чтобы, если верить Мелисандре, вселиться в нашего ребенка. Вы слышали её пророчество. Это не первый раз, когда мы встречаемся со своими почившими родственниками. Только что я говорила с Эйгоном Завоевателем. Личность Эйгона Блэкфайра подтвердил Рейгар, — Дени проигнорировала, что сир Барристан открыл рот и хотел что-то сказать. — Визериса мучал Мейгор. И с ним я тоже встречалась. Отвратительный ублюдок. Если вам это кажется слишком безумным, то вспомните драконов, а ещё посмотрите на это, — он поднесла свободную руку к одному из факелов и сунула её прямо в огонь, стараясь не подпалить рукава. Сэлми после секундного замешательства схватил её за запястье и вытянул из пламени. На его лице отразилось неверие, когда он посмотрел на кожу, на которой не было и следа ожогов или покраснений.       — Теперь вы знаете всё. Визерис прошёл через очень сложную и долгую битву. По крайней мере, я надеюсь на то, что Эйгон не пришёл ко мне поболтать о жизни, пока в соседней башне его непутевый сын мучал моего мужа. Поэтому сейчас надо, чтобы вы оказали мне помощь в его восстановлении.       Барристан всё ещё смотрел на пальцы Дени, но медленно кивнул. Ему, разумеется, требовалось время, чтобы осознать всё, но старый рыцарь привык к странностям, ужасам и чудесам, поэтому информация не помешала ему сконцентрироваться на деле.       Поднявшись в башню, Дени первым делом поставила поднос с едой на свободное место на полу и, подняв гниющие остатки другой пищи, стрясла их с посуды за окно. Так вонять тухлятиной стало чуть меньше. Сложив тарелки стопкой, она отнесла их подальше, а затем подошла к Визерису.       — Брат, — она погладила его по волосам, — брат, тебе надо проснуться. Последний рывок до покоев, где я смогу привести тебя в порядок.       Дени улыбалась, желая встретить Визериса именно с таким лицом, а позади стоял сир Барристан, который никак не выражал своих эмоций.       Визерис едва-едва смог открыть глаза. Он почти не спал все эти дни, и думал, что упадёт, забывшись мёртвым сном, но кажется, ему всё-таки удалось выпутаться из тяжелых оков сна.        — Дени? — юноша чувствовал себя освобожденным. Он был жутко голоден, хотел спать и помыться, но Мейгор ушёл. Визерис больше не чувствовал его ни в себе, ни снаружи, нигде. — Дени, Эйгон он... Семеро, он убил Мейгора в три удара. В три!        Это воспоминание наполнило юношу необходимой силой для того, чтобы со стоном подняться на постели и даже встать, свалившись почти на руки подоспевшему Барристану.        — Он ушёл. Наконец-то он ушёл, — в тот момент, Визерис не мог думать о последних напутствиях далекого предка, он мог лишь откровенно кайфовать от ощущения, что он один в своём теле.       Дени улыбалась. Она присела, чтобы взять в руки поднос с едой и, кивнув сиру Барристану, начала спускаться. Сама она не замедляла шаги, наоборот, спешила открыть дверь, чтобы выскочить, успеть поймать кого-то из слуг и вновь дать указания, что срочно нужна ванна, свежая горячая еда и мейстер в королевских покоях.       — Ирри? — с удивлением, Дени обнаружила служанку, стоящую рядом с дверью в башню.       Та кивнула и перечислила всё, что было нужно Визерису, вопросительно посмотрев на свою кхалиси. И Дени ответила утвердительно. Тогда дотракийка забрала у неё поднос, сообщила, что Чхику уже начала заниматься ванной, а Миссандея отправилась за мейстером. Сама Ирри собиралась на кухню, чтобы взять что-то для первого утоления голода. А ещё добавила, что холодное мясо не еда для короля, после чего гордо, сияя широкой улыбкой, удалилась.       Дени рассмеялась. А потом поднялась по лестнице, чтобы помочь сируБарристану и Визерису.       — У нас будет время поговорить в покоях, брат, пока молчи, береги силы. Тебе они понадобятся, чтобы поесть и помыться, а потом ты сможешь погрузиться в сон на мягкой постели.       Визерис замолчал с огромной радостью, он едва волочил ноги, чтобы не падать совсем мёртвым грузом на плечи верному рыцарю, и ему действительно нужны были все силы.       В покоях, когда они дошли, уже стояла ванна, наполненная до половины. Дени в очередной раз поразилась тому, насколько быстро и слаженно действовали служанки. И никак не могла понять, что именно натолкнуло их на мысль, что Визерис вернётся? Пока ни одной из них не было в комнате, она попросила сира Барристана поддерживать брата и сама начала его раздевать, попутно говоря:       — Я говорила с Эйгоном. Он рассказал мне немного о том, почему я знала про драконьи яйца и почему я так уверена, что не умру в ближайшее время. И, знаешь, после этого разговора я даже не удивляюсь, что он убил Мейгора в три удара. У меня много новостей для тебя, брат, — Дени отметила, что в комнату вошла Чхику с водой и, пока та не начала радостно приветствовать короля, быстро спросила: — Как вы узнали?       — Кхалиси взяла ключи и сияла, точно новенькая монета, — хихикнула дотракийка, а потом перевела взгляд своих тёмных глаз на Визериса. — Мы все рады снова вас видеть, король. В этот раз задержитесь хотя бы на пару десятков лет.       Её общий был весьма ломанным, поэтому звучало это забавно. Но Дени смеялась не только от того, как Чхику говорила. Но и от того, что. Потому что это было очень фривольно, но искренне, и девушка явно желала того, о чём сказала.       Визерис тоже тихо рассмеялся на слова дотракийки:       — Я собираюсь задержаться больше, чем на пару десятков лет, вы ещё устанете от моего лица, — юноша с улыбкой заполз в ванную — пусть воду доливают прямо на него — и неожиданно вспомнил одного из долгожителей своего рода, это даже придало секундной бодрости. — Дени, нам надо будет обязательно посетить Стену, там служит брат нашего прадедушки. Он же ещё жив, сир Барристан?       — Насколько мне известно, Стена не запрашивала нового мейстера, значит, мейстер Эймон ещё жив, Ваша Милость.        — Представь, как он будет рад увидеть наших детей, — расплылся в ещё более довольной улыбке Визерис, уплывая на волнах тепла и расслабленности.       — Мейстер Эймон давно слеп, Ваша Милость, — всё-таки решил уточнить рыцарь, и король хмыкнул:       — Уверен, что даже в свои сто лет наш двоюродный прадедушка узнает дракона, когда прикоснется к нему.        Юноша не знал, хочет ли жить настолько долго, но в ближайшее время умирать не хотелось и не планировалось.       — А я могу есть и плавать тут одновременно? — он очень хотел спать, в конце концов, четыре ночи ему приходилось обходиться без какого-либо отдыха, и лишь разговор удерживал его кое-как в реальности.       Дени как раз приняла из руки Ирри поднос.       — Мы рады, что вы тут, король, — улыбнулась дотракийка, снова выражая всеобщую радость, — не надо так больше, — попросила та с печальными глазами. А затем вышла, видимо, чтобы помочь своей товарке с водой.       — Да, брат, — Дени подтащила стул и поставила на него поднос. — Наслаждайся.       — Ваша Милость! — проскрипел мейстер за спиной. — Как вы схуднули. Я всё принёс. Вот это выпить сейчас, три глотка, не больше. Красная — перед сном, — старик говорил и выставлял разноцветные склянки. — А с утра вот эта синяя. Последние две по два глотка. Когда вы проснётесь, я вас навещу. У меня почти готов ещё один отвар, который поможет вам быстрее восстановиться.       Дени благодарно кивнула мейстеру и отпустила того, а к Визерису подошла Миссандея.       — Ваша Милость, — она сделала умилительный реверанс и, взяв королевскую ладонь в свои маленькие ручки, тоже попросила, — ваша слуга очень не хочет, чтобы вы опять уходили, следите за собой, пожалуйста.       Дени покачала головой и подтолкнула девочку к выходу. Ей надо было рассказать брату некоторые вещи.       Визерис слушал мейстера в пол-уха, уминая за обе щеки еду с подноса, надеясь что кто-нибудь в комнате запомнит его рекомендации. Он отвлёкся, лишь когда маленькие ладошки взяли его ладонь, и Миссандея трогательно попросила его беречь себя. Юноша даже почувствовал, как сердце пропустило удар, а потом Дейенерис увела девочку и ошарашила его потоком информации.        — Мы итак отправимся на Стену, — сказала она, когда в комнате остались только они трое, — Эйгон предупредил меня об опасности, куда страшнее, чем все узурпаторы вместе взятые. А также нам надо достать Чёрное Пламя и Тёмную Сестру. Первый у Золотых Мечей, а вторая, возможно, придёт к нам в руки сама. Я много о чём успела спросить Эйгона… Мераксес — самка, правда, это восхитительно?       — С тобой Эйгон явно был разговорчивее, чем со мной, — проворчал тихо Визерис, возвращаясь к еде. — Значит, после захвата столицы нас ждёт очередная жопа? — будучи в таком состоянии юноша даже за речью перестал следить. А вот новости про мечи были воодушевляющими, ему давно хотелось отыскать хотя бы один. — Золотые мечи после осады нам больше будут без надобности, так что мы заберём Чёрное Пламя без проблем, а вот сестра...        Визерис сомневался, что в этой жизни что-нибудь само к ним придёт, но тут до него окончательно дошли последние слова сестры.       — Постой, ты сказала... Мераксес — самка? Неудивительно, что она уже сейчас немного отличается от братьев повадками, хотя их пол определится точно лишь через несколько месяцев.       Насколько было известно молодому Таргариену, драконы определялись с полом к определенному возрасту, а до этого было весьма проблематично сказать, к чему склоняется та или иная особь. Впрочем, не доверять Эйгону Завоевателю было верхом глупости. Уж он-то многое про драконов знал.       — Да, — протянула Дени, — он был разговорчивей…       Она гадала, когда стоит сказать о том, что произошло в конце их разговора. Потому что она точно не сможет скрывать это от Визериса. Нет, молчать она умела, дело было в том, что её бы загрызла совесть, если бы она не рассказала. Это, технически, конечно, не было изменой, да и не она это начала… ладно, может, начала она. Но Дени весьма невинно поцеловала в губы своего мёртвого дедушку. Это мёртвый дедушка вцепился в её волосы и вторгся в её рот. Она покачала головой. Это была очень запутанная ситуация. Она точно не могла сказать, что не хотела этого поцелуя в тот момент или как-то сопротивлялась. И это, пожалуй, было главной проблемой. Она хотела. И участвовала в процессе. Причём, участвовала не без энтузиазма. И все оправдания, которые шли ей в голову вовсе не годились для того, чтобы, действительно, оправдаться. Ну да, она юная и впечатлительная (в общем-то, нет, не особо), а Эйгон весь такой великий, мертвый и сияющий, возвращающий веру в семью и её славу. Было бы удивительно, если бы она не поддалась на всё это сияющее величие. Вернее, было бы не удивительно, если бы она прониклась уважением и любовью, но любовью потомка к предку и без меж… жесмертных? поцелуев.       Дени запуталась. Только в их семье можно было мучится совестью из-за поцелуев с мёртвыми (!) предками. И ведь даже не особо можно было сказать, что это инцест. В смысле, они настолько далеко друг от друга, что слова «дедушка» и «внучка» несколько теряли смысл. Вот с Визерисом она точно состояла в связи, которую можно было со всей уверенностью и пониманием назвать инцестом. Потому что они появились из одной утробы, и даже отец у них был один. А между Дени и Эйгоном стояли десятки других людей.       Почему она вообще об этом думала?       — Сир Барристан, могу я попросить вас нас оставить?       Когда рыцарь кивнул и вышел, она вздохнула и посмотрела прямо в сиреневые глаза Визериса. В любимые сиреневые глаза. Не фиолетовые. И лицо у него было совсем другое. И даже прическу он предпочитал другую. И она, действительно, любила всё в нём. Даже когда его взгляд начинал нервно бегать.       — Визерис… — Дени вздохнула. Это не было тем, что стоило говорить, когда брат в таком состоянии, но она могла скрывать от него что угодно, только не это. — В общем, в конце, когда Эйгону надо было возвращаться в своё… я не знаю, где он там находится. Во время прощания… в общем, мы поцеловались.       Дени закусила губу, которая ещё недавно касалась мертвых губ её дальнего предка, и очень виновато и растерянно смотрела на Визериса. Ей не хотелось, чтобы он понял это неправильно, но она решила сначала узнать его реакцию, а уже потом начинать объясняться или убеждать его в том, что она его, действительно, любит и не желает никого другого. В конце концов, если бы Эйгон в тот момент располагал большим количеством времени и попытался бы взять её, это Дени бы точно не позволила. Поцелуй мог вписаться в то состояние восхищения, в котором она пребывала, но ничего больше.       Визерис почувствовал неладное на том моменте, когда Дени попросила Барристана выйти из комнаты, значит, она хотела сказать что-то, что не должно коснуться ушей даже их преданного защитника. Юноша даже есть перестал, приготовившись к каким угодно плохим новостям, но, честно говоря, он не ожидал того, что по-настоящему за этим последовало.        — Я... — Визерис медленно моргнул, пытаясь растормозить мысли, — я правильно понял, что Эйгон пришёл к тебе, поговорил, очаровал и ещё и поцеловал на прощание?        Юноша не понимал, злится он, раздражен или просто в недоумении. Эйгон безусловно покорял одним своим видом, одним взглядом, и неудивительно, что перед ним покорилось большинство королевств. К тому же, он был его спасителем, наравне с королевой Рейллой и Рейгаром, сумевшим привести великого предка на помощь вовремя.        Вместо того, чтобы разглядывать свои худые ноги, искаженные водной гладью, Визерис всё-таки поднял взгляд на сестру, та выглядела откровенно виноватой и раскаявшейся, и, наверное, имей юноша побольше сил, он бы сначала разродился раздражением и упрёками, а потом уже вздохами, но сейчас первый этап оказался перескочен, так что юноша вздохнул:       — Не то чтобы мне не неприятно осознавать подобный факт, но, признаюсь, Эйгону очень тяжело что-то противопоставить. К тому же, я всё ещё не знаю, что он тебе говорил полностью, — и в конце добавил, бормоча себе под нос, — а ещё он больше здесь не появится, так что никакой опасности...       Нет, явно очаровывают немного иначе. По крайней мере, сознательно, если об этом говорил Визерис. Но в целом, да, наверное, Эйгон явился, очаровал Дени, и все кончилось поцелуем. Хотя она не была так сильно уверена в том, кто кого очаровывал. Или в том, что они оба вообще были в курсе, что кого-то очаровывают.       — Не было никакой опасности, — медленно сказала Дени, — в тот момент… я не знаю, что это было. Ты видел Эйгона, он весь такой сияющий, рассказал мне обо всём не загадками, а прямо. Единственная лёгкая загадка, которую он высказал — про спрятанную в замке библиотеку. И Мераксес самка. Я, — она подняла руку и, зажмурившись, потёрла лоб, а потом снова посмотрела на Визериса, — я не знаю, как это получилось. И не думаю, что это можно повторить. Я должна была рассказать тебе. Но ещё ты должен понимать, что это был очень странный момент. И это не значит, что я вообще рассматриваю возможность упасть кому-то другому в объятья. Даже если это сам Эйгон Завоеватель, дальше поцелуя и его очарование бы не пошло.       Дени очень хотелось, чтобы Визерис вспомнил своё восхищение и подумал о том, как бы он сам отреагировал. Или представил бы на месте Эйгона Рейнис. Висенья, явно, потеряла в глазах живых Таргариенов после столкновения с ее сыном. А вот младшая голова дракона все еще была героиней. И явно источала бы не меньший свет. По крайней мере так думала Дейенерис, потому что Визерис всё ещё продолжал больше любить старшую жену Эйгона, несмотря на то, какое чудовище она произвела на свет. В конце концов, разве можно винить мать, которая любит своё дитя?       Визерис долго смотрел на Дейенерис. Она действительно была не в своей тарелке, и это отлично доказывало, что произошедшее не повторится. Потому что никакой Робб Старк и Уиллас Тирелл не смогут перекрыть сияние их венценосного предка. К тому же, юноша верил, что дальше этого наважденческого поцелуя дело бы не зашло. То, что он не взорвался истерикой, позволило ему уловить тот момент, когда сердце перестало сжиматься, и он расслабился.        — Я понял, Дени. Отпусти тревогу, я не злюсь и не считаю, что ты собираешься когда-либо изменять мне, — точнее, Визерис считал, что если Дейенерис поймёт, что полюбила кого-то другого всем сердцем, то она просто скажет ему напрямую, а не будет прелюбодействовать за его спиной. Впрочем, вероятность такого была не слишком высокой, хотя пути сердца никогда не бывают прямыми и понятными. — А теперь лучше расскажи загадку про библиотеку, мысленная деятельность поможет мне продержаться до конца моей ванной трапезы, — юноша улыбнулся, решив так развеять небольшое напряжение всё ещё витавшее в воздухе.        Дени выдохнула. У неё было такое ощущение, что с плеч свалилась целая гора. И то, что Визерис понял всё правильно делало её счастливой. Хотя она бы и не удивилась, если бы брат засыпал её упреками или вовсе не разговаривал бы с ней несколько дней. Ну, как сказать, не удивилась бы: она бы поняла такое поведение и приняла его, как наказание.       — На самом деле, это лёгкая загадка, и я сама с ней справлюсь, пока ты будешь отсыпаться, — улыбнулась Дени. — А вот что тебе точно поможет продержаться до конца ванной — массаж, — она улыбнулась. А затем серьёзно посмотрела на Визериса. — Спасибо.       Она наклонилась и легко поцеловала его в губы. После чего подошла к двери и впустила служанок, которые топтались у входа. Ирри и Чхику держали ещё по порции горячей воды, а Миссандея просто ходила кругами. Конечно, никого из них не впускал сир Барристан, понимая, что если его попросили выйти, то нет никого другого, кто мог бы оказаться в тот момент в комнате.       После того как дотракийки опорожнили свои ноши, Дени попросила их привести Его Милость в порядок, а сама принялась подготавливать для него одежду.       — Я сообщу о том, что ты победил лихорадку, источник которой неизвестен даже мейстеру. И скажу, что ты выйдешь к лордам, когда наберешься сил. Все уже тут. Даже Тирион Ланнистер прибыл с Сансой Старк. Я провела Совет, на котором мы изучили всю внутреннюю информацию о столице, а ещё отправила Роббу Старку письмо со временем встречи. Примерно через неделю-полторы нам надо выдвигаться к Каменной Септе. Поэтому тебе надо восстанавливаться со всей скоростью, на которую ты способен.       — Боюсь, как бы массаж не заставил меня заснуть, не вылезая из этого тёплого плена, — усмехнулся Визерис. Сейчас на плаву его сознание держала тяжесть в мышцах, голод и разговор. Если массаж его расслабит, то сражаться с усталостью станет практически невозможно. Однако он не отказывался от того, как его намывали и смывали с бледной кожи многодневный пот и пыль.        — Однако многое произошло, пока я сидел в башне, — Визерис действительно был очень удивлён. Лорды успели собраться, карлик Ланнистер привести девицу Старк, уже даже провели Совет по новым данным. Удивительно, сколько всего он пропустил. — И как тебе Ланнистер? Он единственный, кто никак не проявил себя во время Восстания Роберта. К тому же, насколько я слышал, у него есть все причины ненавидеть свою семейку.       — Как бы он себя проявил? — рассмеялась Дени. — Ему десяти тогда не было, он же твоего примерно возраста, — она задумалась, постучав по губам указательным пальцем. Как ей Ланнистер? Совсем на чистоту, он ей нравился. Было в нём что-то, что подсказывало, что в большой черепушке и, правда, всё место занято мозгами. Да и общаться с ним было куда приятней и легче, чем с той же Оленной, которая, если и не давала фору в уме, то точно перегнала карлика опытом.       — Он интересный, — Дени отошла от кровати, на которой разложила приготовленные для Визериса вещи. — Забавный, явно умный. За словом в карман не лезет, но не стремится уколоть, как Оленна. Наверное, потому что его положение более шаткое, чем у Королевы Шипов. Ещё — да, он явно не в восторге от большей части своей семьи, но пришёл к нам из-за брата. Цареубийцы. Я его предупредила, что ничего не могу обещать… но, наверное, ради Сансы стоит попросить Старка привезти с собой пленника. Пусть хоть увидятся.       Откровенно говоря, Дени не особо ждала от Тириона чего-то большего. Его знания были предложены им, но в целом, являлись непроверяемыми и сомнительными. Что точно стоило того, чтобы оказать ему милость и дать поговорить с Джейме: доставка Сансы на Драконий Камень.       Визерису помогли вылезти из ванной и принялись обтирать действительно вновь потерявшее вес тело, а юноша всё думал о том, что хотел бы встретиться и с Сансой Старк, и с Тирионом, и Джейме Ланнистером, и вообще он хотел действовать, вот только сил у него на это не было никаких. Дейенерис передала одежду, и когда король оказался накормлен, отмыт и одет, он смог расположиться на постели.        К сожалению или к счастью, юноша не успел ни что-то ещё спросить, ни как-то ответить — его утомленный разум моментально отключился, голова даже не успела устроиться на подушке.       Дени велела все убрать, а сама легла рядом с Визерисом. Ей слишком сильно его не хватало все это время. Даже просто видеть его было уже приятно. А касаться, зная, что больше нет никакого Мейгора — отдавало домом с красной дверью. Она даже не заметила, как заснула, перебирая мокрые волосы брата. И когда проснулась, за окном уже сияло солнце. А её платье, которое она не сняла, выглядело так, будто его кто-то жевал.       День прошёл весьма быстро. Дени собрала лордов, которым объявила, что Его Милость поборол болезнь и уже скоро, когда достаточно восстановится, сможет поприветствовать всех в замке. Она сделала акцент на том, что ему не помешает немного развлечений, поэтому рекомендовала всем ждать пира уже завтра. Если король к тому времени не придёт в себя, то послезавтра. Лорды одобрительно бухтели, кивали головами, и Дени отмечала каждую радостную улыбку, полную облегчения. Со временем его полюбит большинство. А часть он итак уже завоевал.       После надо было приготовить всё к пиру. Конечно, неизвестность по поводу времени ставила кухню в очень тяжёлое положение, но вместе с Маргери и Сансой Дени быстро разобралась, какие блюда можно подготовить так, чтобы оставалось только закинуть в печь, для каких можно нарезать и уложить ингредиенты и что ещё можно было начать делать уже сегодня, чтобы завтра, если Визерис очнётся, была возможность накрыть столы. В такие моменты она не могла не благодарить всех богов за своих двух воспитанных леди-подруг, без которых сама она бы не справилась.       И уже под вечер, когда все дела были сделаны, Дени отправилась к зеленоглазому дракону. Она вспомнила, где его видела и нашла без труда. Благо, тот был не в покоях, которые занял какой-нибудь лорд. Сделав то, что сказал ей Эйгон, она пригнулась, шагнула в открывшийся проход и замерла. Библиотека была огромной, пыльной и обещала множество сокрытых знаний. Дени прошлась мимо полок и взяла первый попавшийся свиток. Она действовала осторожно, но недостаточно и под пальцами бумага начала рассыпаться. Надо было ещё мягче, но с такой древностью ей сталкиваться не приходилось. Решив, что стоит сначала справиться у мейстера о том, как с такими вещами обращаться, Дени осмотрела всю библиотеку, ничего не трогая. Были тут и совсем старые книги и свитки, а были и те, что выглядели покрепче, да и больше напоминали современные тома. Часть самых древних рассыпалась уже от того, что Дени открыла дверь. Она ходила и гадала, когда в их семье потерялось это сокровенное знание. Всё выглядело так, что казалось, не далее чем около пятидесяти лет назад. Возможно, последний, кому было известно о тайне Драконьего Камня умер в Летнем Замке. А отец, если и знал, мог просто не проявлять любопытства.       Закрыв библиотеку, Дени отправилась в покои. Было слишком поздно, чтобы будить мейстера своим любопытством. Поэтому, с вопросами она пришла на следующий день. Тот дал несколько советов о том, как сохранить свитки, но говорил, что в цитадели чаще всего решают проблему переписыванием. На что у Дени совсем не было времени. Не говоря уже о том, чтобы показать кому-то это сокровище. Мейстер так же советовал класть особо древние манускрипты под тяжелое стекло, чтобы их можно было не тревожить и читать. Вот это куда больше походило на что-то, что можно было устроить.       Когда Визерис проснулся, Дени уже приказала собрать все имеющиеся в замке стёкла и доставить в тот кабинет, в котором был зеленоглазый дракон. А сама сидела за столом, бережно и аккуратно читая ещё крепкую книгу.       — Доброе утро, — она улыбнулась, вставая с кресла и подходя к кровати. — Хотя, уже день, — устроившись на краешке, она погладила Визериса по волосам. — Хочешь устроить приветственный пир для лордов? У нас пока есть время, чтобы всё подготовить.       Вообще-то её первым вопросом было «как ты себя чувствуешь», но Дени решила, что его можно поставить и таким образом, чтобы как можно скорее отправить служанок на кухню с новостями.       Визерис проснулся, наконец, полностью почувствовав себя человеком. Это было самое прекрасное утро — точнее день, как подсказала Дейенерис — за последнюю неделю. Юноша смог насладиться без давления усталости и голода своей абсолютной свободой от дальних родственников, к тому же, лицо сестры стало первым, что он увидел, так что настроение попросту не могло быть плохим. Он улыбнулся:       — Конечно, давай порадуем их, к тому же, через неделю мы начнём поход, который обязательно закончится кровью и смертью, почему бы не устроить что-то весёлое, — юноша встал, чувствуя небольшую тяжесть в теле от долгого сна, но лёгкая зарядка помогла справиться и с этим. — Позволь мне умыться и привести себя в порядок, Дени, а потом познакомишь меня с новыми жильцами замка, — Визерису не терпелось уже пообщаться с Ланнистером и Сансой, да и он чисто по-человечески соскучился по общению.        — А пока я всё это делаю, можешь всё-таки подробнее рассказать, о чём разговаривала с Эйгоном, — юноша шаловливо улыбнулся. Он хотел добавить «раз в итоге, всё закончилось поцелуем», но не стал. Он мог перегнуть с этим палку, а совсем этого не хотел. Так что, чтобы не сказать лишнего, Таргариен склонился над небольшим тазом с прохладной водой и принялся умываться, смывая и остатки тяжелого сна без сновидений.       Дени первым делом кивнула и отправила Миссандею найти Сансу и Маргери, чтобы те начали приготовления к пиру. А затем попросила Чхику достать все парадные наряды Визериса и примерить, чтобы ушить. Ирри тем временем отправилась на кухню за поздним завтраком.       — Эйгон сказал, что за Стеной собираются Иные из сказок и рассказов Мелисандры. И сказал, что моё предназначение в том, чтобы убить их главного. Для чего мне нужны семейные мечи и драконы. Он так же конкретно сказал, когда это произойдет, а именно после того как я перестану кормить грудью и сказал, что Стена должна пасть, иначе я не смогу перелететь её на драконе, — она замолчала, вспоминая, что ещё говорил Эйгон, помимо сравнений с Рейнис и того, что Дени уже успела рассказать. — В целом, это всё. А, — она улыбнулась, — ещё я извинилась, что когда-то назвала его свиньей из-за того, что он поставил только один трон, и он сказал, что нам стоит расплавить его.       Она, хоть и улыбалась, но как-то странно себя чувствовала. Этот момент был очень близок к поцелую, можно сказать, что если бы не это, скорее всего, никаких поцелуев бы не было вовсе. Поэтому вина начала зудеть где-то на задворках сознания.       Визерис, на котором пытались ушить одежду, удивленно посмотрел на сестру:       — Иные? Серьёзно? — впрочем, Эйгон не был похож на человека, который любил шутить. — Мне даже не стыдно, что я вчера назвал это жопой. На самом деле, если за Стеной серьёзно собираются Иные, это катастрофа. И мне совсем не нравится твоя роль в этом, — Визерис понял, что звучит это довольно жестко, так что добавил. — В плане того, что тебе придётся рисковать жизнью, чтобы добраться до их главаря. А если к тому моменту у нас уже родится ребёнок, или дети, то это ещё и риск оставить их без матери, а королевство — без королевы. Ну и меня без тебя, — юноша готов был сражаться во всех битвах, которые им предстоят, и ему было очень неуютно от осознания, что в какой-то момент придётся пустить в авангард сражения Дейенерис. Слова о троне показались весьма незначительными по сравнению с теми, что были до них. Визерис и сам планировал что-то с ним сделать, или как минимум соорудить ещё один для королевы. Расплавить знак завоевания, впрочем, было неплохой идеей. У него даже появились идеи для новых тронов. Но всё это перебивалось беспокойством за сестру.       — Эйгон сказал, что я не умру, пока не буду готова всадить в этого самого Иного клинок, — успокаивающе улыбнулась Дени. — Так что мне больше потребуется поддержка после того как я проверну то, что мне суждено. Он сказал, что Иные будут использовать ледяные копья. И это немного меня пугает. В смысле, он именно уточнил, что ледяные. Будто в этом уточнении для него собралось достаточно смыслов, чтобы решить, что я понимаю всю степень опасности. Это сейчас я об этом задумалась, а во время беседы, просто пропустила мимо ушей. Может, это что-то важное из знаний валирийцев? Что-то, что в его времени имело общеизвестный сакральный смысл?       Дени даже удивилась, что не обратила внимания на эту деталь в тот момент, когда разговаривала с Эйгоном. В смысле, тогда, когда он уточнил про копья (и не однажды!), она ещё не была настолько восхищена своим предком, чтобы пропустить настолько важные слова. Или Дени очень серьёзно недооценивала впечатление, которое произвел на неё Завоеватель.       Впрочем, для поиска ответов на этот вопрос у неё был год, так что пока сильно она не переживала. Эйгон дал и прямую информацию, и намёки, и даже инструмент, с помощью которого можно было все эти намеки разгадать. Если ледяные копья — это что-то важное и известное, она точно наткнётся на упоминания в книгах из библиотеки. А если Балерион достаточно быстро вырастет, то даже сможет без труда перемещать её из Королевской Гавани на Драконий Камень, чтобы и Визериса не пришлось бросать, и библиотеку продолжить изучать.       Хотя до этого страшного события было ещё немало времени, волнение за сестру утихало медленно.        — Когда ты пронзишь его сердце, я буду рядом, чтобы защитить тебя от обезумевших мертвецов, — Визерис был уверен в этом. Он будет рядом с Дейенерис, чтобы защитить её и вернуть домой из ледяного ада, который наверняка устроят Иные из легенд. — А что касается ледяных копий, — юноша пытался вспомнить про них, он где-то слышал о таком, но... — Тебе стоит спросить про них у Старков. Они жители севера, а легенды об Иных рассказывают больше на Севере. Могу лишь предположить, что ледяные копья легко пробьют шкуру дракона. А потом начнут промораживать мясо вокруг раны, пока сама кровь не застынет в теле.        Визерис описал это и сам содрогнулся. У него в ушах даже зазвучал крик агонии дракона, проткнутого такими копьями.       — Надеюсь, я не прав.        Юноше наконец передали одежду, в которой он мог бы явиться на публике, при этом не показывая себя вешалкой, и он быстро оделся и убрал волосы в хвост.        — Что ж, у нас есть более насущные дела, сестра. Идём знакомиться с новыми гостями в нашем замке.       Дени кивнула, ей действительно стоит поговорить с северянами. Не только Старками, среди которых никто толком зимы не видел, но и со старшими лордами. И её передернуло от того, что сказал Визерис про возможные свойства копий. Тогда, получается, драконов вовсе нельзя брать с собой на такую битву. А Эйгон говорил, что без дракона не победить… «Забудь, что ты мать», — в голове прозвучал голос Завоевателя. И Дени твёрдо решила, что не забудет. Она может стать мечом, перестать быть человеком, но не может перестать быть матерью. Именно это было её сутью. Ни рождение во время бури, ни замужество — любое из них, даже не древняя кровь Валирии. А именно связь с драконами, которой не было ни у кого в истории.       — Да, пойдём, — Дени улыбнулась, — сначала зайдем к Тириону, а затем найдем Сансу. Она и Маргери очень сильно мне помогают с заботами о замке, а сейчас, наверняка, обе погрузились в подготовку пира.       Дени протянула руку, чтобы брат мог вести её и указывала дорогу. Ланнистер так же мог свободно перемещаться по замку, как и Санса, только с ним всегда кто-нибудь был. Пока Визерису не требовались его драконьи мальчишки, она приставила их к карлику. И, конечно, стоит им подойти к двери, тот, что дежурит сейчас, начнёт радостные пляски.       Визерис согласился с таким порядком, и он порадовался, что Дейенерис не пришлось оставаться одной с заботами о замке, в конце концов, как старший брат, он не смог дать ей достойное леди воспитание, он и сам почти ничего не знал об управлении замками, ему это и не нужно было. Наследником Драконьего Камня был Рейгар, а в Красном Замке управлять было не надо. Но Дени была очень умной девушкой, она медленно, но верно разберётся во всём, научится, как будет учиться и Визерис.        Отданный под охрану карлика Ланнистера драконий гвардеец взорвался радостью. Он всё повторял «Ваша Милость» и улыбался во весь рот, Визерис даже немного ошалел от такой реакции. Кое-как он смог убедить мальчишку, что с ним всё отлично и обещал, когда восстановится достаточно, обязательно провести с ним и другими гвардейцами тренировку. На этом парнишка успокоился и пропустил его в небольшую комнатку, в которой жил их маленький перебежчик.        Тирион Ланнистер оказался воистину уродливым, маленьким существом с безумно умным взглядом разноцветных глаз. Так что смеяться или морщиться в его присутствии сразу расхотелось.       — Ваша Милость, счастлив, наконец-то, встретить вас.        Визерис позволил себе лёгкую улыбку:       — Я тоже ждал нашей встречи. В конце концов, вы единственный Ланнистер, которого мне не в чем обвинить.        — О, не будьте так скромны, Ваша Милость. многие обвиняют меня в том, что я родился на этот свет, — карлик развёл руками и улыбнулся, отчего лицо его не стало ни чуточки привлекательнее, но в глазах заблестели озорные огоньки.        — У многих детей такая же трагическая история, как у вас, — Визерис, конечно же, намекал на детей, которые, появляясь на свет, убивали своих матерей. Будучи ребёнком юноша и сам любил обвинять Дени в этом, но разумные люди ни за что не будут обвинять младенцев в чем-либо. Кажется, его слова даже немного удивили и выбили из колеи Тириона, видимо, он привык, что о таком либо в негативном ключе, либо никак.        В целом, остальной разговор прошёл неплохо. Они лишь обменялись малозначительными фразами, поняли, что в целом, пока нравятся друг другу, и разошлись. Тирион вернулся к каким-то книгами, забравшись на высоковатый для него стул, а Визерис позволил Дейенерис проводить его к девице Старк.       Дени не мешала мужчинам знакомиться, стоя поодаль и разглядывая, чем занимался их гость: книги, пергаменты, вино и немного остатков еды. Не то чтобы Тириону должно было быть скучно. Хорошо бы он не спился до того момента, когда сможет получить свою награду за спасение принцессы Севера.       Когда Визерис закончил, она кивнула Тириону и вышла, вновь подав брату руку. Теперь им предстояла дорога до кухни. Хорошо бы эти перемещения не были слишком изматывающими. Клюющий носом король во время пира явно не порадует лордов.       Найти Сансу было куда сложнее. Зато они нашли Маргери, которая выразила свою радость по поводу выздоровления Визериса и неопределенно сказала, что её партнер по управленческим делам ушла куда-то в сторону складов, чтобы что-то проверить. В книгах, вестимо, ответа на свой вопрос она не нашла. Или тот ей не понравился. Подвалы Драконьего Камня, помимо клеток и каменных мешков, конечно, содержали и более приятные для взора помещения, в которых хранились вина, крупы, фрукты. А еще там было невероятно холодно.       Всё время, пока они плутали по лабиринтам, Дени жалась к Визерису и дрожала. И когда Санса обнаружилась в одном из закоулков, она чуть не закричала от радости.       — Что ты тут делаешь?       А вот Санса — закричала. И подпрыгнула, разворачиваясь прямо в прыжке. Дени и подумать не могла, что эта зимняя роза способна на такие акробатические трюки. К тому же, кажется, она выбирала из фруктов лимоны, которые посыпались у неё из рук и покатились по полу. Смеясь, Дени начала собирать их, пока те совсем не разбежались.       — Простите, — пискнула Санса, но тоже тихо смеялась, видимо, поняв, что не страшные монстры к ней подкрались из темноты, а вполне привычные и знакомые каждому жителю Вестероса. Монстры-Таргариены.       Собрав всё, что покатилось в её сторону, Дени выпрямилась, не зная, куда девать эти лимоны теперь.       — Санса это Визерис мой брат-супруг и король по совместительству, — она улыбнулась. Вообще этого знакомства она боялась. Вопрос, как отреагирует уже встречавшаяся с одним королем-садистом девочка на второго, часто не давал Дени заснуть. В брате она была полностью уверена, а вот в том, что эта встреча не подтолкнет Старк обратно в воспоминания и забитость — нет. Однако пока все шло неплохо, хоть в свете факелов и можно было заметить настороженность и недоверие. Но откровенного страха, вроде, пока не появилось. Впрочем, это может легко измениться: одно неверное движение от Визериса и обстановка, понимание где она и с кем, могут выбить Сансу из колеи.       — Приятно познакомиться, Ваша Милость, — та сделала реверанс, произнося слова тем самым вежливо-защитным тоном. Впрочем, лимоны, которые она держала в обеих руках, стараясь подцепить пальцами подол юбки немного разряжали обстановку.       — Это принцесса Санса, — Дени бросила красноречивый взгляд на Визериса. Сейчас было крайне важно показать, что Таргариены принимают Молодого Волка королём, чтобы у его сестры не возникало лишних сомнений.       Визерис был безумно рад видеть Маргери и остался бы поговорить с ней подольше, но он чувствовал, что восстановился недостаточно, чтобы так растрачивать силы. А ведь он всё-таки хотел познакомиться и с первой Старк в своей жизни. Он даже ни разу не видел Лианну, из-за которой случился весь сыр-бор с Восстанием. Впрочем, он знал, что Санса не похожа на Старков, что она больше рыба, чем волчица, по крайней мере, на внешность. Что у неё внутри ещё нужно было узнать.       Девчонка нашлась в каком-то ледяном аду, где хранилась еда, бедная Дени перемёрзла, и Визерис надеялся лишь поскорее вернуться наверх, к теплу и солнечному свету. Однако Санса выглядела неуверенно в его присутствии. Полутьма подвалов не могла полностью скрыть от него красоту юной девицы и её огненно-рыжие волосы. Седьмое пекло, рыжие сведут его с ума когда-нибудь! И хотя Визерис знал, что Санса рыжая, лишь действительно посмотрев на неё, он осознал всё до конца. Девушка заработала пару очков, ничего для этого не делая.        — Для меня честь, наконец-то, познакомиться хотя бы с одним представителем вашего знатного дома, Ваше Высочество, — проговорил Визерис с лёгкой улыбкой, продолжая обвивая сестру рукой, чтобы та не мёрзла, пока они говорят. Всё равно «официальной» их встречу не назовёшь. — А в вашем лице, можно сказать, я знакомлюсь и с Талли, и со Старками. Что приятно вдвойне.       Дени решила пока не вмешиваться, раз уж Визерис вёл себя хорошо. Она вообще тут больше для того, чтобы у Сансы не появилось мыслей о том, что мог бы сделать с ней король, если бы они были наедине в этом мрачном подвале. Эдакий гарант безопасности.       Санса вежливо улыбнулась на упоминание её внешности, доставшейся от матери, и легко склонила голову.       — Я счастлива, что Ваша Милость так быстро оправился от болезни, — звучало это даже слишком искренне. Вернее, вежливо-искренне. Именно так, как только Санса умела. Вежливость, возведённая в абсолют.       — Давай, мы тебе поможем с лимонами и пойдём в тепло, или я совсем замёрзну, — Дени решила, что самое время вмешаться, а то с принцессой Старк можно было разговаривать бесконечно, она поддержит любую тему, выскажется по любому поводу и всё это будет очень-очень вежливо. Благо, Санса быстро спохватилась, отдала ещё немного лимонов Дени и начала собирать те, которые были у неё под ногами.       — Спасибо, — улыбка была искренней по-настоящему, потому что взгляд её был направлен не на Визериса.       Визерис бы не назвал своё восстановление быстрым и даже законченным, но тоже вежливо улыбнулся в ответ. Вместо того, чтобы помогать Сансе собирать лимоны и пытаться уместить их в юбках, юноша прошёл немного обратным путем и достал из тёмного угла корзину, возвращаясь к девушкам:       — Думаю, с этим вам будет гораздо удобнее, — сначала он забрал лимоны у Дейенерис, складывая их, а после помог и Сансе, и когда он забирал последний лимон, он случайно коснулся её пальцев, и девушка замерла, как кролик перед змеёй. Визерис убрал руки максимально ненавязчиво, не став отдёргиваться, и поднял корзину. — Я понесу. Принцесса Санса, прошу вас, — он сделал, конечно, вид, что не заметил реакции, но на этом этапе вспомнил, наконец, слухи о том, что приходилось переносить девушке в лапах львов.       А потом, конечно, вспомнил про слухи (правду) про себя.        Они выбрались из подвалов быстро и отнесли лимоны на кухне, где было всегда тепло и даже почти жарко. Визерис с удовольствием присел там отдохнуть, потому что, откровенно говоря, его тело ещё не готово было к таким физическим нагрузкам.        При нормальном свете, Санса была ещё красивее, и её волосы были ещё ярко-рыжие, не начиная потихоньку тускнеть, как волосы Коннингтона. К тому же, эта аристократическая бледность лишь сильнее выделяла глаза.        — Как я понимаю, вы хорошо сдружились с Дейенерис и Маргери, — розочка быстро присоединилась к ним, да и рядом с девушками Санса немного расслабилась, в отличие от её поведения рядом с ним. — Это радует. Дейенерис не помешает побольше подруг, у нас было одинокое детство.       Дени была настолько счастлива оказаться на кухне, что не могла перестать блаженно улыбаться. А вот Санса, деловито раздав указания по приготовлению большего количества лимонных пирогов, вернув взгляд на Визериса, как-то пригорюнилась. И вздрогнула, когда тот сказал про детство.       — Её Высочество очень хороший друг, как и леди Маргери, — вновь вежливый голос, который так сильно отличался от того сильного и уверенного, которым она говорила про еду.       — И мы учим тебя плохому, — легко рассмеялась Тирелл, приобняв Сансу за плечи.       — Например, как пить до середины ночи и рассказывать истории, да, — Дени тоже приблизилась к Старк, чтобы та почувствовала себя защищенной. Для неё и для Маргери такое поведение Сансы осталось в прошлом, поэтому они как-то инстинктивно пытались поддержать и защитить подругу. Даже если ту было не от чего, по большому счету, защищать. Но чем ближе они стояли, тем меньше испуга было на лице Старк — может быть ей не нужна была защита от чего-то извне, но точно нужна была от чего-то изнутри, что отравляло её последние годы и лишало доверия к людям.       Визериса начала раздражать эта безукоризненная вежливость и страх, но он не позволил этому никак проявиться на лице. Красный Замок не сразу строился, ему нужно немного потерпеть, быть осторожным в словах. Он решил зайти с той стороны, с которой девушке должно быть более-менее комфортно:       — Расскажите мне о Винтерфелле. В детстве, ещё до всех печальных событий, я мечтал увидеть север. Мне казалось, что там есть снег и великаны. И старые боги шепчут из каждого куста. Для меня Север и его «столица», Винтерфелл, были подобны мечте, — конечно, юноша чуть-чуть привирал. Но когда-то он действительно хотел посмотреть северное королевство, потому что мать говорила, что это одно из самых уникальных королевств их государства. — Королева Рейлла отзывалась о ваших родных краях, как о месте суровой красоты и тёплых очагов.       Санса с подозрением отнеслась к подобной просьбе. Это не выглядело как искренний интерес, скорее, как попытка подобраться к ней. А вот этого ей сейчас совсем не хотелось. Она была готова открыться некоторым новым людям, но в их число точно не входил король, о котором ходили те же слухи, что она сумела пережить на своей шкуре, когда жила в Красном замке. У неё сразу начали проноситься воспоминания о том, как её избивали и позорили, только вместо Джоффри над ней возвышался Визерис Таргариен. И, к сожалению, настолько хорошо вписывался в картину, что казалось, там ему и было место. Даже его лицо, сухое и жёсткое,Санса могла легко представить не вежливо-дружелюбным, а искаженным яростью и злым весельем.       — Великаны вымерли, Ваша Милость, — сказала она спокойно. — А Винтерфелл — огромный замок, вокруг которого построено две стены. Его построили на горячих источниках, поэтому внутри всегда тепло. И в Богороще есть пруд, в котором вода не замерзает даже в самые лютые морозы.       Это была краткая выдержка из того, что обычно говорили про её дом. И Санса не могла себя заставить быть более заинтересованной в разговоре. Откровенно говоря, ей бы не помешало немного пережить это знакомство перед тем, как вести светские беседы. Но она очень старалась.       — Старые боги не разговаривают, Ваша Милость, но, возможно, я плохо старалась. До того, как я уехала в столицу, мне была ближе религия леди-матери — Семеро.       Визерис какое-то время смотрел на Сансу, а после тяжело вздохнул, едва подавляя в себе желание растечься на стуле совсем не по-королевски. Такое отношение раздражало и больно цепляло что-то внутри:       — Ваше Высочество, вы меня боитесь, — он не спрашивал это, а утверждал. — Боитесь, потому что в ваших глазах, что я, что Джоффри — нет никакой разницы. На мою беду, в какой-то момент так и было. Но люди имеют свойства меняться, в худшую или в лучшую стороны — зависит от обстоятельств. Мне повезло, обстоятельства были, если можно так выразиться, благосклонны ко мне. Я больше не поднимаю руку на женщин, тем более, мне противна сама мысль о том, чтобы поднять руку на ребёнка. Вы можете мне верить, а можете не верить, боюсь, это всё равно будет преследовать меня всегда, но подумайте вот о чём. Я, нет, мы, — Визерис с усталой теплотой взглянул на Дейенерис, — склонили на нашу сторону Дорн, Простор, Север, Долину и Штормовые земли не пролив ни капли крови. В нашем войске тысячи людей, я мог устроить кровавую бойню в Штормовом Пределе, я мог заморить голодом Станниса Баратеона, и, если бы был слишком труслив, поучаствовал бы во всём издалека, и это бы ничего не поменяло. Я хочу, чтобы вы подумали о том, что жестокость человека проявляется не только в избиение беззащитных. Но и в желании беспочвенного насилия. Надеюсь, лица Лордов сегодня на пиру скажут вам больше, чем моё лицо и моё прошлое.        Юноша поднялся, чувствуя себя, отчего-то, ещё более уставшим, чем до этого. Неужели все невинные создания Вестероса будут так его бояться? И хотя ему говорили об этом, правда оказалась очень нелицеприятной и болезненной.        — Я оставлю принцессу Сансу на ваше попечение, мне следует встретиться с мейстером Адрианом и переговорить с лордами, слишком долгое отсутствие. Прошу меня простить, — Визерис легко склонил голову и ушёл, чувствуя, что ещё секунда, и ему придётся оттирать кровь со стены, ибо он разбил бы об неё руки. Почему ему так больно от холода в чужих глазах? Почему он так болезненно воспринимает сравнение с Джоффри, ведь это правда, это было. И хотя он знал, что уже совершенно другой человек, каждое напоминание отдавало в самое сердце. Когда же он сможет освободиться от этого проклятья?       Маргери едва останавливала себя от того, чтобы прикусить губу. Ей очень хотелось ещё с первой встречи с королём немного покопаться в его подноготной и понять, почему же такая девушка, как Дейенерис, решилась связать свою жизнь с таким «чудовищем». Она видела, что Визерису неприятно такое к нему отношение, что он мучается и пытается доказать, хотя бы словами, на данном этапе, что всё изменилось. Сама Маргери, безусловно, уже вживую видела и отношения королевской четы, и их волнение друг за друга, и такую... мягкость в чужом сердце. Безусловно, тёмная сторона в Визерисе тоже была. Она прослеживалась в его вспыльчивости и искрах в глазах, она прослеживалась в изувеченном теле убийцы, подосланного Ланнистерами, но эта сторона контролировалась. Хотя Визерис уже сейчас был королём для многих. Это даже немного... восхищало.        Девушка проводила взглядом Таргариена и едва заметно улыбнулась. Новые части мозаики с именем Визериса Таргариена вставали на места.       Санса стояла совсем огорошенная. Она не ожидала, что вот так разговор может пойти в настолько больное русло. Тем более, в Красном Замке никто и никогда не говорил напрямую. Вот только теперь она была ещё больше напугана. По-настоящему, напугана. Она вызвала неудовольствие короля, а это, на её памяти, никогда не заканчивалось хорошо. И единственной преградой между ней и Его Милостью казалась Дейенерис, поэтому Санса неосознанно смотрела на ту. И хотела как-то убедить в том, что она не желала ничего дурного.       — Я не хотела обижать Его Милость, — отчаянно проблеяла Санса, понимая, что голос её совсем не слушается.       А вот Дени смотрела на всё это представление с очень кислым выражением лица. Будто те самые лимоны из подвала затолкнули ей в рот и заставили жевать. Проклятые травмированные люди! Почему у неё не возникает желания устраивать истерики по малейшим поводам? А что Санса, что Визерис — оба хороши. Только Сансу она понимала чуточку лучше. Поэтому на её взгляд ответила тепло и ободряюще улыбнулась:       — Послушай меня внимательно, хорошо? — дождавшись кивка, она продолжила. — Тебя никто не тронет. Я обещала тебе, что с тобой будут обращаться хорошо, значит, с тобой будут обращаться хорошо.       — Н-но Его…       — Нет, — отрезала Дени, перебивая, — Визерис не обижен на тебя, он злится, потому что не может изменить прошлое. Но искать виноватых не станет. И тем более, не будет поднимать на тебя руку или приказывать кому-то причинить тебе любой вред. Этого никогда не случится, ты поняла?       Санса кивнула. Пока её это не утешит, но, когда успокоится, она подумает ещё раз и примет всё, что сказала Дени. И как бы ни хотелось утешить её сейчас, были дела важнее.       — Маргери, не позволяй Сансе скатиться обратно, хорошо? — розочка улыбалась чему-то своему, и Дени имела несколько мыслей по поводу конкретики. Но это было не важно. Главное, что та кивнула, и можно было оставить девушек.       — Визерис, — Дени окликнула его, уже догоняя. Она даже толком не знала, что сказать. Но понимала, что должна как-то успокоить брата. А с другой стороны ей хотелось заехать тому чем-нибудь тяжелым по лбу и накричать.       — Это было очень жестоко, — сказала она медленно, — то, что она тебя боится не её вина. И теперь ей кажется, что Драконий Камень превратится во второй Красный Замок, раз она вызвала неудовольствие короля.       Визерис не остановился до тех пор, пока они не попали в покои, где он смог упасть в удобное кресло и закрыть лицо руками.        — Я не виноват в том, что она решила судить меня по тому, что слышала о моём прошлом, — глухо проговорил юноша из-за ладоней, но потом сам понял, что так и будет, так что вздохнул.        — Просто... Я хотел ей понравится, Дени. Но вышло так, что она изначально никак не была расположена к тому, чтобы увидеть во мне что-то, отличающее меня от Джоффри. Она искала сходства. И конечно, она их нашла, — юноша раньше никогда так остро не осознавал, что первым делом люди будут искать подтверждение тому, что слышали. Они не будут защищать его в своей голове, не будут говорить, ну вот вроде его жена улыбается, нет, они будут искать синяки, скрытые тканью платья, следы слёз, скрытые пудрой. И от этого выворачивало.       Дени вздохнула и присела перед Визерисом, взяв его руки в свои.       — Я знаю. И тебе придётся с этим смириться. Тебе придётся бороться за каждую хорошую мысль о себе. Мне казалось, что, чтобы отпустить Мейгора, ты должен был это сделать, — она опять вздохнула, вспоминая Эйгона. Ну конечно, теперь всё стало на свои места, и Дени похолодела. — Ты не закрыл дверь?