Еще одно убийство...

      В полиции Шнайдера внимательно выслушали, записали показания, забрали верёвку, которую он принёс как доказательство, и обещали разобраться во всём в кратчайшие сроки. Хотя по лицу комиссара он видел, что тот не отнёсся к его словам со всей серьёзностью. Раздосадованный Кристоф вернулся домой. Регина сидела на диване и рассеянно смотрела телевизор. В новостях говорили об урагане, ночью бушевавшем над Берлином. Пёс лежал у её ног, и, увидев Шнайдера, он поднялся на лапах и завилял хвостом.       — И что сказали? — Регина взяла пульт и убавила громкость.       — Разберутся, хотя я уверен, что им наплевать. Этот Мерхен, проклятый зазнайка, не поверил мне. Видимо решил, что я псих.       — Почему?       — Да потому, — Кристоф плюхнулся в кресло напротив жены, — он, как я понял, ведёт это дело подруги Круспе, убитой. И Рихард ему про того маньяка уже рассказал, но он не верит. «Ваш маньяк давно умер. Мы проверяли, у него нет ни одного живого родственника, и друзей тоже не было». Поэтому, видишь ли, никто не стал бы через столько лет мстить за его смерть. Железная логика, ничего не скажешь.       — Так ведь записка была.       — Я то же самое ему сказал, а он говорит, что это, скорее всего, шутка какого-то идиота. И если раньше никто не проявился, значит, сейчас вряд ли проявится. Бюрократы проклятые.       — Ладно, не волнуйся ты так. А про мужика этого, чего он сказал?       Шнайдер криво усмехнулся.       — Сказал, что сумасшедших геев в Берлине хватает. Он ничего плохого тебе не сделал, значит и никаких претензий у полиции к нему быть не может. Идиоты, — Шнайдер устало закрыл глаза. — Они видимо ждут, пока маньяк убьёт кого-нибудь, тогда уже зашевелятся.       — А охрану ты нанял?       — Нет, не успел.       Регина подошла, присела на широкий поручень кресла, обняла его за плечи, поцеловала в щёку.       — Не волнуйся, всё будет хорошо. Давай куда-нибудь сходим, отвлечёшься.       — Куда? — Кристоф открыл глаза, посмотрел на неё.       — В ресторан, мы давно хотели. В рыбный, помнишь, тот, в центре торговом, на втором этаже.       Шнайдер вяло улыбнулся, прижал жену к себе, уткнулся носом в её волосы.       — А тебе не страшно?       — Нет, я же с тобой буду.       Он не ответил, поцеловал её в макушку, поднялся на ноги.       — Ну, так что? — она смотрела ему в глаза и улыбалась.       — Пойдём, — он потянулся. — Собирайся. А я пока позвоню Круспе.       Регина изменилась в лице.       — Зачем? — холодно спросила она.       — Что значит «зачем»? — он нахмурился. — Потому что ребята должны знать об опасности.       — Ты же даже не уверен, что опасность существует. Почему ты по любому поводу звонишь Круспе? Психолог говорил, что мы должны больше доверять друг другу и меньше полагаться на посторонних. И ты согласился, но сейчас снова все проблемы решаешь не со мной, а с ними.       — Он говорил совсем не об этом, — Кристоф устало выдохнул. — Я просто хочу его предупредить, вот и всё. А ты снова пытаешься создать проблему там, где её нет.       — Как скажешь, — она покачала головой и пошла в комнату.       Шнайдер ещё пару минут стоял и смотрел ей в след, а потом тяжело вздохнул и достал мобильник.       Круспе не отвечал, тогда он позвонил Флаке. Лоренц ответил почти сразу. У него был встревоженный голос. Клавишник сбивчиво рассказал, что несколько часов назад прямо у двери квартиры на него напал маньяк. А сейчас, Флаке сидел в участке и разговаривал с комиссаром Мерхеном, поэтому извинился и положил трубку.       Регина вышла из комнаты, она уже переоделась, и, взглянув на мужа, она спросила:       — Что случилось? Круспе снова сказал тебе что-то неприятное?       — Я с ним не говорил, — он задумчиво потёр подбородок. — Я звонил Флаке. На него напали в подъезде, он в полиции.       — Кто? — её глаза расширились от страха.       — Я не знаю, он не мог говорить. Но, похоже, что всё тот же парень, который преследует всех нас. Вероятно, он же убил журналистку. Правда, я пока не могу понять, чего он добивается.       — Прости, что сказала тебе о Круспе, я не должна была этого делать, — она подошла вплотную и взяла его за руки. — Ты прав, что заботишься о них. Я понимаю, как важно для тебя то, что ты делаешь.       — Ничего, — он сжал её ладони и, наклонившись, поцеловал в щёку. — Всё хорошо. В тот раз было намного хуже и ничего, мы справились.       — Да, — она прижалась всем телом, и Кристоф заметил, что жена дрожит.       — Ну что ты, милая, — он погладил её по спине. — Всё будет хорошо. Не волнуйся. Я на днях найму охрану.       — А если он похитит тебя, — Регина подняла на него глаза. — Как тогда похитил Риделя? Я сойду с ума, если так случится. Пообещай мне, что не станешь рисковать понапрасну.       — Обещаю, милая. Не бойся, меня никто не похитит. Тогда дело было на концерте, и мы не ожидали нападения, а сейчас всё по-другому. К тому же мы дома, в Берлине, и тут он нам ничего не сделает.       Кристоф и сам очень хотел поверить в то, что говорит, но получалось с трудом. Жена уткнулась носом ему в грудь. Он ощущал аромат её туалетной воды и запах шампуня для волос. У ног крутился пёс и тыкал мокрым носом в ботинки. Шнайдер ведь чуть было не потерял всё это тогда, в Аугсбурге. От этих мыслей по спине пробежали мурашки.       — Может, нам лучше остаться и пообедать дома? — Регина снова подняла глаза. — Закажем китайской еды.       — Нет, поехали, — Шнайдер поискал глазами ключи от машины. — Если будем бояться и сидеть дома, то считай, он победил.       — Кто? — она отошла от него на шаг.       — Маньяк, или кто бы там ни был. Он этого и добивается, хочет нас запугать, заставить трястись от страха, бояться шороха в ночи. К чёрту, — Шнайдер нашёл ключи — они лежали на столике рядом с телевизором, подошёл, взял их и решительно пошёл к выходу.       Они сели за столик в дальнем углу, у стеклянной стены. Официант принёс заказ и бесшумно удалился. Шнайдер быстро расправился со своей рыбой и теперь пил тёмное пиво из запотевшего стакана, поглядывая на людей, проходящих мимо, но это быстро наскучило. Он повернулся к Регине. Она ела медленно, отделяя ножом маленькие косточки прямо в тарелке. Её рыба должна была давно остыть. Шнайдер передёрнул плечами, ему такой способ поедания рыбы казался кощунством.       — Неприятно всё это, — сказал он и поставил стакан на стол.       Регина подняла на него глаза, кивнула головой и продолжила есть.       — Я всё время жду нападения. Ночами кошмары снятся.       — Угу, — промычала Регина. — Может, нам пока уехать? В другую страну? Или город?       — Да не могу я, — он раздражённо махнул рукой, — у нас работа. Мы только начали, сейчас свалить было бы подло. И так сроки с альбомом затягиваем.       — А они без тебя не смогут? Потом запишут твои партии, всё равно ведь вы так и делаете. Ребята прекрасно справятся и без тебя, всё равно вы больше ругаетесь, чем работаете.       — Спорим, а не ругаемся. Нет, так нельзя. Мы команда и привыкли всё делать вместе. К тому же, через пару недель мы все поедем в Испанию, там студия дешевле, и можно спокойно поработать, не отвлекаясь ни на что.       — А ты мне собирался об этом сказать? — жена смотрела с осуждением.       — А разве я не говорил? — он отпил пива и поставил бокал на стол.       — Нет, ты никогда ничего мне не говоришь, — гневно бросила она и отвернулась.       — Ну, сейчас же сказал, — он попытался перевести всё в шутку, но Регина, кажется, хотела с ним поругаться.       — Мне не нравится, что ты ставишь свою работу на первое место. Можно подумать, ты там жизни спасаешь, и без тебя что-то случится. Глупости это всё, Шнай, — она отпила немного сока из своего стакана.       — Нет, это не глупости, это дело моей жизни, — сказал он раздражённо.       — Боже, Шнай. Ты так говоришь, словно от тебя там что-то зависит.       — От меня очень многое зависит, — он начал закипать, как и всегда, когда жена принижала значимость его работы.       — Ты же не вокалист, половина фанатов даже не знает, как тебя зовут, — она отложила вилку и прожигала его гневным взглядом. — А уж на этапе записи от тебя вообще нет никакого прока.       — Ты ошибаешься, — процедил он сквозь зубы. — Я говорил тебе сотню раз, что именно я задаю темп, и только на меня ориентируются ребята.       — На сцене! — воскликнула она, и несколько человек за соседними столиками обернулись.       — Прекрати кричать, — прошипел Шнайдер.       Он изо всех сил сдерживал ярость. Регина вела себя так, словно не он зарабатывал большую часть их семейного бюджета и должен был оправдываться за своё занятие.       — На сцене, — повторила она уже тихо и снова отпила из стакана. — А в студии вы всё делаете по отдельности, и я не понимаю, зачем рисковать жизнью ради этого. Это всё женщины?       — Какие ещё женщины? — он смотрел на неё с недоумением и злостью.       — Я уверена, что Линдеманн водит баб на репетиции, он не может не водить. Я помню, как перед концертом в гримёрке толпились эти фифы. Кто они такие? Где он находит этих первоклассных шалав, готовых на всё ради секса со звездой?       — Причём тут девушки Тилля? — Шнайдер тяжело выдохнул.       Когда он на прошлом туре пригласил жену в гримёрку перед концертом в Берлине, это казалось отличной идеей. Психолог сказал, что ему не нужно отдаляться от жены на время выступлений, и он посчитал, что если Регина увидит его перед концертом, то это сделает их ближе. Шнайдер даже не мог подумать, что гостьи Тилля, которые вечно тёрлись в гримёрке вокалиста, могут стать причиной для семейных конфликтов. Кристоф даже не знал, как зовут этих женщин, но Регина всё равно приревновала его и вот уже в сотый раз упрекала за то, что он не в силах был изменить.       — Ты на них пялился, — сказала она со злостью и, допив сок, с раздражением добавила. — Этот сок невкусный, почему ты не заказал мне пива?       Шнайдер промолчал. Когда они делали заказ, он предложил жене пиво, но она категорически отказалась, а сейчас обвиняла его. Боже, он так устал от этого. Проблемы начались ещё после Аугсбурга, они сильно ругались и даже ходили к семейному психологу. Казалось, терапия помогла, в последние месяцы между ними не возникало серьёзных конфликтов. Но, видимо, он ошибался. Регина по-прежнему ревновала его к группе и считала их врагами, но умело скрывала это, чтобы сохранить семью. Но сейчас, когда снова возникла опасность, всё это вышло наружу. Кристофу хотелось накричать на Регину, стукнуть кулаком по столу, доказать ей свою правоту во что бы то ни стало, но вместо этого он поднялся на ноги.       — Ты куда? — она смотрела на него уже без злости.       Он сделал ещё один глубокий вдох, потом выдох и максимально спокойно сказал:       — Мне нужно в уборную, если ты не имеешь ничего против.       — Можно подумать, ты когда-то интересовался моим мнением! — презрительно фыркнула она.       Шнайдеру хотелось закричать: «Серьезно?! Я теперь должен спрашивать твоё разрешение, чтобы сходить отлить?!», но он знал что это деструктивно. Психолог учил управлять эмоциями, брать над ними верх. Не подкармливать пламя конфликта бездумно брошенными фразами. Это было сложно, но Шнайдер справился. Стараясь, чтобы голос прозвучал мягко, он спросил:       — Хочешь, закажу тебе пива?       Регина коротко взглянула на него и кивнула. Судя по всему, она обиделась, как делала всегда, и это злило ещё больше. Шнайдер помнил, психолог рекомендовал в таких случаях первым идти на сближение и искать глубинные причины конфликта. Что ж, он не зря платил сто евро за приём, пожалуй, стоит снова серьёзно поговорить с женой, иначе это зайдёт слишком далеко. Но не сейчас, а когда он остынет и сможет спокойно реагировать на её выпады.       Шнайдер ещё раз взглянул на Регину, но она уже не смотрела на него, а снова ковыряла в тарелке остатки рыбы. Ему очень захотелось сказать ей что-то неприятное по этому поводу, но он благоразумно сдержался и направился в уборную. Проходя мимо официанта, он попросил принести его жене бокал тёмного пива. Кристоф втайне надеялся, что, выпив, она немного расслабится и забудет об их небольшой ссоре. Ему совсем не хотелось сегодня выяснять отношения.       Он провёл в туалете чуть больше времени, чем требовалось, запершись в кабинке и раздумывая над произошедшим. Что уж говорить, Шнайдер не был чутким и дипломатичным, и, возможно, его поступки могли ранить Регину. Но она даже не пыталась понять его. Ребята значили для него слишком много, были второй семьёй. В то тяжёлое время, когда маньяк похитил Олли, они сплотились, были единым целым и только благодаря этому смогли спасти басиста. Если бы Шнайдер слушал жену и противопоставил себя группе, то Олли, возможно, был бы уже мёртв. А может и Тилль, и тогда всему конец. Музыке, творчеству, концертам. А он любил это, любил ничуть не меньше, чем время, проведённое в постели с Региной, и не готов был никому это отдавать. Здесь было жарко, но он всё равно зябко подёрнул плечами. Хлопнула входная дверь, в туалет зашёл посетитель. Шнайдер услышал, как тот расстёгивает ширинку и мочится в керамический писсуар. Ему нужно было вернуться в зал, он сидел тут слишком долго. Кристоф спустил воду, хотя в этом не было нужды, помыл руки и вышел из уборной.       Регина больше не ела, тарелка так и стояла перед ней, а рядом с тарелкой возвышался непочатый бокал тёмного пива. «Она даже глотка не сделала, видимо, сказала про пиво, чтобы просто позлить меня», — подумал Шнайдер с раздражением. Он прошёл через весь зал, сел напротив жены и, набрав побольше воздуха в лёгкие, приготовился к неприятному разговору.       — Шнай, посмотри, — она повернулась к нему, и он забыл всё то, что хотел сказать. Жена выглядела крайне напуганной, словно увидела привидение.       — Что такое? Кто там? — он посмотрел туда, куда она указывала, но ничего не увидел.       За стеклянной стеной был обычный торговый центр, люди, как и раньше, проходили мимо, останавливались у входов в магазины, садились на лавочки, глазели по сторонам.       — Туда смотри, направо, — она указала пальцем на лавочку, где раньше толпилась компания подростков. Сейчас они ушли, а на их месте сидел полный мужчина, одетый в пёструю рубашку и светлые брюки. Он крутил головой, почёсывался и поглядывал по сторонам так, словно искал кого-то, но никак не мог найти.       — Кто это? — удивился Шнайдер и перевёл взгляд на жену. — Ты знаешь этого человека?       — Это тот гей из парка, — сказала Регина совсем тихо и с испугом взглянула на мужчину.       — Ты уверена? Тот самый? — Шнайдер тоже уставился на незнакомца. В нём было что-то нездоровое, пугающее. Лёгкое безумие во взгляде, которое не бросалось в глаза, но всё же его невозможно было не заметить.       — Я уверена, — её голос стал громче, — он прошёл в метре от меня, и я не могла ошибиться. Кажется, он меня не заметил, но это не точно.       — Но он же не мог за нами следить? — прошептал Шнайдер и провёл рукой по волосам.       — Почему не мог? — Регина снова перешла на шёпот, и он повернулся к ней. — Мог, ты же так и не нанял охрану.       Шнайдер сглотнул. Он не мог понять, как этому человеку удалось выследить его, неужели, всё время от дома он ехал за ними и теперь караулил перед рестораном?       — Я пойду и поговорю с ним, — Шнайдер хотел подняться, но Регина схватила его за руку.       — Нет, не ходи, — вскрикнула она. — Я боюсь за тебя!       Официант покосился на них, пара за соседним столиком тоже повернулась. Шнайдер опустился обратно на стул и сказал максимально спокойным голосом:       — Тебе не о чем волноваться, милая. Здесь мы в безопасности. Я крупный и сильный мужчина, и он ничего не сможет мне сделать. К тому же, если бы он хотел нам навредить, то уже давно сделал бы это.       Он сам не верил в свои слова, но надеялся, что Регина этого не заметит. У преступника могло быть оружие, и идти туда одному было неразумно, но он не мог позволить кому-то пугать его жену. Он должен был её защитить.       — А что ты ему скажешь? — спросила она спокойней. Кажется, ему удалось успокоить её хотя бы на время.       — Спрошу, какого дьявола он нас преследует, и чего ему от нас нужно. И намекну, что о нём уже знают в полиции. Пускай подумает, стоит ли вообще с нами связываться.       На самом деле, Шнайдер не думал, что это сработает; если этот человек так же безумен, как Брингер, то разговоры были пустой тратой времени. Но он надеялся, что сможет оценить ситуацию на месте и решить, что именно скажет этому парню.       — Только не бей его, — попросила Регина и посмотрела на него с нежностью, как не смотрела уже давно.       — Не буду, милая, — улыбнулся Кристоф. — Я предпочитаю решать проблемы цивилизованно, ты же меня знаешь.       — Будь осторожен, — она ответила на улыбку, и Шнайдер внезапно понял, что этот парень, кем бы он ни был, сплотил их и избавил от неприятного разговора.       — Буду, — Кристоф улыбнулся, взял телефон со стола и направился к выходу.       Но, когда он вышел из ресторана, увидел, что скамейка уже опустела. Он и не заметил, когда мужчина ушёл. Шнайдер остановился в растерянности и огляделся. Народу было немного, и он почти сразу увидел пёструю рубашку рядом с лестницей, ведущей на третий этаж. Загадочный преследователь уходил, и он мог спокойно вернуться к жене и закончить ужин. Но так ли спокойно? Сможет ли он уснуть, зная, что даже не попытался поговорить с преследователем? Сейчас у него был шанс предотвратить возможное преступление. Он не собирался его упускать. Кристоф обернулся и взглянул на жену, она смотрела на него вопросительным взглядом и делала какие-то непонятные знаки руками. Ещё мгновение подумав, он махнул ей рукой и побежал вслед за мужчиной.       Стараясь никого не задеть, Кристоф добежал до лестницы и остановился. Пёстрой рубашки нигде не было видно. Вокруг сновали покупатели, из динамиков под потолком лилась лёгкая музыка, витрины магазинов заманивали большими скидками. Его несколько раз задели проходившие люди, одна женщина попросила отойти с прохода. Он стоял прямо перед лестницей, ведущей на третий этаж, и действительно мешал проходу. Немного помедлив, он всё же взбежал вверх по ступеням и снова остановился и стал глядеть по сторонам. Тут была та же суета: люди, витрины с пёстро-разодетыми манекенами, яркий свет, громкая музыка. О чём он вообще думал? Напрасно он надеялся отыскать одного человека в такой толпе. Нужно было вернуться к жене, пока она снова на него не обиделась.       Он уже хотел спуститься на второй этаж, когда заметил того, кого искал. Мужчина в пёстрой рубашке удалялся от него по торговой галерее, покачиваясь, словно лодка на волнах. В походке мужчины тоже было что-то ненормальное, он переваливался с бока на бок, двигался как сомнамбула. Люди расступались перед ним, словно перед чумным.       Шнайдер побежал следом, но ему преградили дорогу шумные пакистанцы с женами в мусульманских платках, кучей верещащих детей и пахнущие восточным базаром. Они шли к лестнице и никак не хотели уступить дорогу. Когда они, наконец, разминулись, он снова потерял мужчину из виду.       — Чёрт вас подери, — выругался Кристоф себе под нос и тут же увидел пёструю рубашку в стеклянной кабине лифта, неспешно ползущего вниз. Мужчина стоял спиной к нему и переминался с ноги на ногу, словно хотел в туалет.       «Ты точно тут не случайно, никто не приходит в торговый центр, чтобы посидеть на лавке и покататься на лифте», — подумал он и, вернувшись к лестнице, побежал на первый этаж. Люди оборачивались на него.       Когда Шнайдер добрался до нижнего этажа, мужчины и след простыл. Пустая кабина ехала вверх. Охранник у входа покосился на него, но почти сразу отвернулся. С первого этажа можно было либо пойти направо, по торговой галерее, либо выйти на уличную парковку. Шнайдер постоял в нерешительности, а потом выскочил на улицу. В первое мгновение солнце ослепило его, и он закрыл глаза рукой, а когда привык к свету, то смог оглядеться. Мужчина в пёстрой рубашке деловито шёл по направлению к парковке.       — Сбежать решил, сволочь! — сказал он вслух.       — Вы это мне? — пожилая дама остановилась рядом и с негодованием смотрела прямо на него.       — Нет, что вы. Я вслух разговариваю. Простите, что напугал, — поспешно ответил он и попытался дружелюбно улыбнуться.       — Сумасшедший, — пробурчала дама и быстро зашагала прочь.       Мужчина в пёстрой рубашке тем временем остановился напротив старенького Фольксвагена «Жук» небесно-голубого цвета и сейчас рылся в карманах в поисках ключей. Если Шнайдер намеревался его догнать, ему стоило поторопиться. Но Кристоф не мог бросить жену, ничего ей не сказав. Он достал телефон и набрал Регину.       — Шнай, ты где? — она взяла трубку сразу же, по всей видимости, держала телефон в руках.       — Я внизу, на парковке перед торговым центром. Он собирается уезжать, я поеду за ним. Езжай домой на такси.       — Ты с ума сошёл? Я не хочу одна, я боюсь, — в её голосе слышались истеричные нотки, и он мог её понять, но сейчас проследить за мужчиной ему казалось важнее, чем успокаивать жену. Возможно, потом он будет сожалеть об этом.       — Не бойся, такси довезёт тебя до самого подъезда. А дома закрой дверь на ключ и жди моего звонка.       — Ты что серьёзно мне это предлагаешь? — она не кричала, но он слышал, что жена на взводе. — Хочешь бросить тут меня одну?       — Регина, это очень важно. Этот человек может быть опасен.       — Вот именно! — она всё же стала кричать, и он болезненно поморщился. — Опасен, Шнайдер! Он может убить тебя! Ты должен бросить эту затею немедленно и вызывать полицию!       — Он даже не знает, что я слежу за ним, так что у меня фора. Ты должна сейчас просто успокоиться и ехать домой. Слышишь?       Мужчина на парковке уже нашёл ключи и сейчас возился с замком на водительской двери. Шнайдер не сводил с него глаз. Нужно было быстрей добраться до своей машины. Его БМВ стояла близко к входу, и он мог прямо сейчас пойти к ней, но не хотел, чтобы мужчина в пёстрой рубашке заметил его, потому ждал, когда тот сядет за руль.       — Я должна успокоиться? Это ты должен успокоиться, немедленно! — она продолжала кричать в трубку, и он снова разозлился. — Ты поступаешь неразумно, это предательство. Я для тебя ничего не значу, ты всегда выбираешь не мою сторону. Если бы я знала, что ты побежишь за этим мужиком, я бы никогда не…       — Не смей на меня орать! — перебил он её, и она затихла. — Я буду делать то, что считаю нужным. Если ты не в состоянии понять, как это важно, то это не мои проблемы. Разговор окончен!       Он отключился и убрал телефон в карман пиджака. Мужчина в пёстрой рубашке справился с замком и сел за руль. Кристоф быстрым шагом пошёл к своей машине, сел внутрь, завёл двигатель. В зеркальце заднего вида он поглядывал на голубой «Жук». Он намеревался поехать сразу за ним и проследить, где живёт этот подозрительный тип, а дальше… Что делать дальше он не имел никакого понятия, потому решил пока не забивать этим голову и действовать по обстоятельствам.       Шнайдер ждал десять томительных минут, казалось, мужчина не собирается никуда ехать. Кристоф уже хотел было выйти из машины и поговорить с подозрительным типом прямо на парковке, когда увидел, как Фольксваген неуверенно тронулся с места и поехал в сторону главной дороги. Когда машина проезжала мимо него, Шнайдер отвернулся и сделал вид, что роется в бардачке.       Когда он поднялся, то «Жук» уже выезжал с парковки, и Кристоф медленно поехал за ним следом. Солнце отражалось в начищенном хроме заднего бампера «Жука». Кристоф подумал, что немногие выбрали бы себе такую ретро-машину. Нужно быть настоящим фанатом «Жуков», чтобы в современном мире, где все постепенно переходили на гибридные и электромобили, ездить на старушке с механической коробкой и маломощным бензиновым четырёхцилиндровом двигателем. К тому же, так ухаживать за ней, чтобы она выглядела как новенькая.       Шнайдер старался не отставать, но в то же время и не садиться на хвост. Они проехали по Вильгельмштассе мимо дворца Принца Альберта, завернули на Циммерштрассе, повернули на Линденштрассе и доехали до Еврейского музея. Миновали его, пересекли реку и повернули на Блюхерштрассе. По Хазенхайде добрались до Херманнштрассе, а потом вдруг резко развернулись и поехали в обратном направлении. Шнайдер подумал, что мужчина заметил его и заметает следы, и стал держаться подальше, но всё же не прекратил преследование. Через час с лишним они добрались до Меркишес Фиртель, большого спального район в округе Райникендорф в Западном Берлине. Кристоф был тут впервые и с любопытством смотрел по сторонам. Вдруг Жук резко, без поворотника, перестроился в крайний правый ряд и нырнул во двор. Кристоф, рискуя быть замеченным, повторил манёвр и поехал следом.       Они некоторое время кружили по дворам. Наконец «Жук» припарковался на свободное место параллельно тротуару. Шнайдер проехал мимо и, заметив ещё одно свободное место, чуть впереди, встал на него, заглушил двигатель, и стал наблюдать за синей машинкой через зеркало заднего вида. Водитель несколько минут посидел внутри, а потом неуклюже выбрался наружу, запер машину на ключ и пьяной походкой пошёл в сторону панельного девятиэтажного дома, утопающего в буйной зелени.       Шнайдер подождал пару минут и пошёл за ним, опасаясь, как бы мужчина не обернулся и не заметил его. Но Кристоф напрасно волновался. Мужчина не замечал ничего вокруг. Шёл, словно лунатик, не оборачиваясь и не поднимая взгляда от дороги. Добравшись до подъезда, мужчина зашёл внутрь и закрыл за собой дверь. Ударник огляделся, потом быстрыми шагами поднялся по лесенке, потянул дверь на себя, но она оказалась закрыта. Он хотел было выругаться, но тут из подъезда ему навстречу вышла девочка лет десяти, и он смог заскочить внутрь.       К его счастью, консьержа в подъезде не было. Прямо перед ним был лифт. Справа от лифта вверх уходила лестница, почти не освещённая. Шнайдер поднял глаза и посмотрел на кнопки этажей сверху над лифтом. Лампочка горела на седьмом. Шнайдер очень надеялся, что мужчина поехал именно туда. Он не знал, что ему теперь делать: подняться на седьмой этаж и попробовать найти мужчину? Но ведь на этаже будет несколько квартир, и как ему найти нужную? К тому же, стоит ли одному идти в гости к потенциальному маньяку? Не будет ли это самоубийством?       Кто-то сверху вызвал лифт, он с шумом пополз вниз с седьмого, на шестой и остановился на пятом. Было слышно, как открылись двери, потом Шнайдер различил два женских голоса. Лифт медленно ехал вниз, и они становились всё громче и громче. Кристоф запаниковал, огляделся и, поднявшись по лестнице, спрятался на площадке первого этажа. Он почему-то чувствовал себя преступником, посягнувшим на святость чужого жилища. Стоя в темноте, с гулко бьющимся сердцем ударник слушал, как останавливается лифт, из кабины выходят женщины. Одна из них довольно громко сказала:       — Я уверена, он изменил мне с этой куклой из супермаркета.       — Да брось ты. Это он специально хочет, чтобы ты ревновала.       Хлопнула подъездная дверь, женщины ушли. Шнайдер снова вернулся к лифту. Нужно было срочно куда-то идти, стоять здесь становилось небезопасно. Кто-нибудь мог увидеть его и вызвать полицию. Он нажал на кнопку, сел в лифт и отправился на седьмой этаж.       На седьмом Шнайдер вышел и огляделся. Справа от него, почти под потолком было маленькое окошко, сейчас открытое. Налево вёл маленький коридорчик, в конце которого была дверь квартиры номер пятьсот двадцать, потом коридор делал поворот, огибая шахту лифта. Четыре другие квартиры располагались за лифтом, здесь же он увидел лестницу, ведущую вниз. Из-за двери пятьсот шестнадцатой раздавалась громкая музыка, прислушавшись, Шнайдер узнал в ней песню «Er gehört zu mir» Марианны Розерберг.       «Она считается одним из гей-гимнов», — подумал он, но решил, что это было бы слишком просто. Постояв немного перед дверью пятьсот семнадцатой квартиры, Кристоф тихонечко спустился по лестнице на пол-пролёта, достал телефон и набрал жену.       — Да, — ответила она холодно.       — Привет. Ты дома? Доехала без происшествий? — он попытался придать голосу нежность.       — Да, — так же холодно ответила она.       — У тебя всё хорошо?       — Да.       — Регина, не обижайся, я…       Она отключилась. Шнайдер растерянно посмотрел на мобильник, подумал и набрал Флаку.       — Да, Шнай, — Лоренц был более дружелюбен.       — Кристиан, я сейчас стою в подъезде человека, которого подозреваю в связи с маньяком, и не знаю, что мне делать. Тут пять квартир на этаже, он живёт в одной из них. Мне кажется, нужно что-то предпринять, но я не знаю, что именно. Может, мне в полицию позвонить?       — Полиция нам не верит, и никто к тебе не приедет, — Флака задумался на несколько секунд. — Это не опасно? Я имею ввиду, что ты в его подъезде, а вдруг он тебя увидит?       — Он меня не видел и не догадывается, что я тут. Кристиан, если честно, я не знаю, что здесь делаю и зачем следил за этим парнем. Я безоружен и понятия не имею, в какой квартире он живёт. Но даже если найду нужную квартиру, то не уверен, что хочу туда идти в одиночестве.       — Ты прав, одному не стоит. Это может быть опасно. У меня есть газовый пистолет и электрошокер, купил их только что, по совету комиссара. Хочешь, я приеду, и мы пойдём к твоему парню вместе?       — Ты что, я не могу просить тебя о таком, — ответил Шнайдер, хотя подумал, что это было бы замечательно. Вдвоём и с оружием они точно узнали бы, что нужно этому парню, и имеет ли он отношение к Брингеру.       — Я же сам предложил, к чему пустые слова? — голос Флаке звучал рассерженно.       — Я понимаю, но не могу подвергать тебя опасности. К тому же, а вдруг всё это пустое, и этот человек тут вообще ни при чём?       — Ты один из самых разумных людей, которых я знаю, потому, если ты считаешь, что парень связан с маньяком, то это так и есть.       — Чёрт, Кристиан, я не знаю, насколько я разумен. Я же бросил жену в ресторане и катался час с лишним по городу за этим парнем просто потому, что Регина сказала, что он похож на гомосексуалиста. Я словно полоумный гомофоб, обвиняю человека лишь потому, что у него нетрадиционная ориентация.       — Я бы поддержал тебя в самокритике, но после той истории с Брингером считаю, что лучше перепроверить, чем потом сожалеть. Я заподозрил Брингера ещё на виноградниках, но Тилль высмеял меня, и я решил, что всё это пустяки. И из-за этого Рихард схлопотал пулю и чуть не погиб. Если ты что-то заподозрил, то это не напрасно. Адрес давай, я записываю...