Неосторожные желания

— Не уходи, пожалуйста, — с тихой мольбой попросил Кирилл, заглядывая в глаза. Злых намерений в них не читалось, только тоска и немая мольба того, кому слишком одиноко. — Мы не причиним тебе вреда. Честно. Элина вытаращила на него глаза. Слова отбились эхом в голове и разительно контрастировали с цепкой хваткой на руке. Сердце забилось быстрее, тревога расползалась ядом оцепенения по телу. Она медленно перевела взгляд на остальных ребят, и каждый из них ответно пялился на неё, замерев словно статуи. Такие же бледные и неживые, словно из точеного мрамора. — Вы все мертвые, — самими губами она озвучила очевидное и снова дернула руку. В этот раз Кирилл отпустил и неловко отшатнулся, потупив взгляд так, будто бы ему стыдно за этот неприглядный факт. — Но ты ведь не боишься призраков? Правда же? — кисло улыбнулся он, потирая затылок. А затем поник, видя, что всё-таки боится, и тактично отступает назад. — Прости. Я правда не хотел тебя пугать. Неловко выходит, наверное. Просто редко, кто из живых может видеть мертвых. А мне нужно… Неважно. Да и вообще, знаешь, здесь очень одиноко, — забормотал Кирилл, нервно ощупывая в руках края длинных рукавов. — Кому как, — вклинилась Настя, ткнув его локтем в бок. В отблеске лунного света стало ясно, что губы её далеко не накрашены темной помадой стиля ради. Нет уж, губы её оказались трупно-синего цвета, а спутанные волосы мокрые, точно утопленница. — Не прочь еще угоститься? С нами сможешь подольше остаться, — лукаво улыбнулась она, протягивая ладонь. Хитрая девочка знала, что съев лакомство из рук мертвого, живой навсегда останется с ними. И наверняка места здесь полнились глупцами, кто это правило познал на себе. Эля поджала губы, отмахнулась от её рук, и оставшиеся конфеты посыпались на землю.       Страх мгновенно сменился гневом.       Воздух рассек звук пощечины. Повисла тишина и Кирилл виновато потер щеку, но никак на это не возразил. Понимал, что заслужил это своей недосказанностью, тем что не объяснил почему люди на них так странно косились весь день, и почему они до этого никогда не пересекались; о том, что пахнет сыростью земли — никак не от того, что утром копал колодец. И только сейчас стало заметно, как сильно от всех них несет залежавшимся мясом. Сладковатый запах гнили, который она усердно игнорировала всё это время, теперь выдавался за жуткое зловоние. Пришлось прикрыть нос ладонью. Настя и дети тут же залились хохотом. — Одиноко тебе значит? А ничего, что мы на блядском кладбище с твоей компанией сейчас?! — напряжение вокруг нарастало. В повисшую паузу никто не посмел говорить: Настя всё без умолку хохотала, а Кирилл не смел поднять глаз. — Лучше бы ты оказался сектантом. Не так обидно было бы, — ядовито плюнула Элина и зашагала назад, оглядываясь вокруг. Вороны зашлись в карканье точно смехе, и что самое худшее, часть из них сверкали зелеными, как крыжовник глазами. Он тоже был здесь, конечно же, он здесь, а как иначе? — Мне пора. — Постой, Эля, не надо. Погоди, давай я всё объясню, — Кирилл сделала пару шагов к ней, искал подходящие слова, чтоб взмолить новоиспеченную подругу о прощении, но замер, когда перед ним выскочила рычащая собака и преградила путь. Та самая, которая лаяла на них у ворот десятью минутами ранее. Собака оглянулась на живую девушку, с жутко недовольной мордой и мутными глазами; рявкнула с явственным намеком, чтоб уходила, а затем снова прижала уши и громче зарычала на мертвых. Она яростно махнула хвостом, одним прыжком повалила Кирилла на землю. Дети с криком разбежались, Настя исчезла и только второй парень остался спокойным. Он со вздохом встретился взглядом с Элей, а после фыркнул под нос и спрыгнул с помоста. За шкирки вытащил Кирилла из-под собаки и дал ему смачный подзатыльник. Собака не переставая лаяла, с рыком топталась на месте перед ними, словно бы отчитывала. Дальше Элина решила не испытывать судьбу и кинулась в сторону выхода, сломя голову. Вокруг мгновенно загудел сильный ветер, рвал ветви деревьев и подгонял в спину, свистел над ухом. С земли поднялась пыль; вороны беспрестанно летали над головой, хлопали крыльями с мерзким карканьем. Страх застилал глаза в темноте, где и без того ничего не было видно. Оттого она беспрестанно спотыкалась, а на повороте не разглядела корягу и перецепилась. В падении она инстинктивно пыталась ухватиться за кованую ограду старой могилы, но удача подвела. С треском порвался край футболки и засаднила разодранная рука. Эля поспешно вскочила на ноги и с тихой бранью стерла с ржавых штырей свою кровь всё тем же рваным краем футболки. Знала, что нельзя оставлять кровь живого во владениях смерти. При этом нужно было сохранять бдительность, оглядываться по сторонам, пока её не настигли куда более голодные и менее дружелюбные обитатели кладбища. А затем снова бег со всех ног, до боли в горящих легких и удушающей паники внутри. Расстояние до ворот казалось немыслимо огромным, хоть она могла поклясться, что каплица находилась совсем близко ко входу. К счастью, годы спорта подарили ей выносливость, но, по стечению обстоятельств, бежать становилось всё тяжелее с каждым шагом.       Будто бы на ноги повесили гири.       Будто бы с тела постепенно высасывали все силы. На очередном повороте вдали показались открытые нараспашку ворота. Осмотревшись по сторонам в последний раз, Элина вздрогнула. В темноте начали мерещиться силуэты, шепот и чужие взгляды, а позади снова слышался настойчивый собачий лай. Ветер набрал свои обороты, лохматил волосы как перед смертоносной бурей, предупреждая о том, как близко опасность. В последний рывок она вложила весь остаток сил, и в завершающий бегство шаг ветер буквально вытолкнул её наружу с такой мощностью, что девушка с трудом удержалась на ногах. Она сразу же оглянулась. Ворота с грозным лязгом металла захлопнулись прямо перед носом. Наступила резкая тишина. Ни ветра, ни птиц, ни лая. Только безмятежная теплая ночь и ощущение будто сейчас вывернет наизнанку. Тело пробило на крупную дрожь. Легкие пылали, как после марафона. Элина жадно дышала ртом, оглядываясь по сторонам. Волосы прилипли к холодному поту лица, застилая обзор, и одеревеневшие пальцы всё никак не могли их убрать с глаз. Продолжая пятится, она в итоге споткнулась и наткнулась спиной на что-то, что точно не являлось деревом или столбом. С диким визгом девушка попыталась отскочить, но осталась крепко прижатой к чужому телу, на рот плотно легла большая ладонь. Вырваться не выходило, и как только её нервы сдали, по щекам скатились крупные капли слёз. Тотчас сверху послышался знакомый утробный смешок. Эля прекратила сопротивление. Она обмякла и подняла глаза вверх, встретившись взглядом с довольным прищуром Асмодея. — Феноменальная глупость, — усмехнулся он, тем самым прокомментировал произошедшее, точно всё видел и специально не вмешивался. — Тебе свезло, что Хозяйка этого кладбища оказалась чрезмерно добра сегодня. Обязательно поблагодари её в иной раз, — кивнул он в сторону ворот и девушка взглянула туда же. По ту сторону сидела всё та же серая собака с мутными глазами. Она склонила голову на один бок, затем на второй, поднялась и ушла, оставив за собой дуновение ветра. — А это еще что? — нахмурился демон, отняв руку от её лица, и взглянул на окровавленную ладонь. Кожа покрывалась всё новыми волдырями, тут же лопаясь и плавясь как масло на огне. Эля брезгливо коснулась собственного лица, ощутив нечто липкое и теплое, пахнущее металом. — Фу-у! — взвизгнула она, отплевываясь и утирая руками рот. Такой же противный кровавый след остался и на футболке, прилипнув к животу. — Это из-за святой воды всё? — с досадливой догадкой взвыла она, оттягивая влажную ткань от кожи; брегзливо отряхнулась от прилипших кусочков плавленной плоти. — Вероятно, папенька этого юноши толковый священник, — вздохнул Асмодей, наблюдая как его руки поспешно восстанавливаются. — Весьма иронично. Может стоило бы их воссоединить? — посмеялся он, подняв взгляд в сторону кладбища. — Тебе бы только кого-то убить, — злобно зыркнула на него Элина и подступила с целой тирадой, — бабушка Маша из-за тебя в больнице, а дома эта фигня с иконами. Зачем вообще их было портить? А это всё… Что сейчас вообще, блять, произошло?! Мертвые, вороны, какие-то хтони, собака. Ты же всё это время смотрел, как меня чуть не сожрали, правда? Хотя зачем спрашивать очевидное, конечно же, ты всё видел и, наверное, дождаться не мог, когда меня там на куски разорвут. Охренительное шоу. Нет, я, конечно, не жду, что ты меня спасешь. Это было бы тупо, но, просто, меня это всё уже достало. Я не могу уже, не-мо-гу. Последняя неделя похожа на один сплошной кошмар и я хочу домой. Там все, наверное, с ума уже сошли. О, ну или, конечно же, ты им мороки кинул, как и всё время до этого, чтоб никто ниче не замечал! Как удобно быть сильным и злым демоном! Делаешь, что хочешь и плевать на этих людишек! — истерично причитала девушка, размахивая руками. Пережитые за последнюю неделю эмоции захлестнули её. Все недосыпы, стрессы, слёзы и обида взорвались единой смесью. Нутро колотило так, что она тряслась в лихорадочном припадке и поток слов всё никак не останавливался, хотя наверняка бы следовала прикусить язык, пока не стало слишком поздно. — Не понимаю, зачем вообще всё это? Таскаешь меня везде, пристаешь, то жалеешь, то калечишь. Я спать не могу. Мне постоянно плохо, — она нервно втянула воздух, схватившись за голову. — Может ты и виделку мне специально вернул? Точно, как иначе я бы резко снова начала видеть мертвых настолько реально! Просто очередное издевательство, чтобы скорее меня свести с ума, — в конце её пробило на истерический смех. — Закончила жаловаться? — ледяной голос окатил как из ведра, заставил вздрогнуть целиком и полностью. От стыда сразу же стало душно и голова опустела. Все прежние переживания померкли перед настоящей паникой. Точно надо было заткнуться еще после первого слова, сдержаться и промолчать. Терпение демона испытывать затея рискованная. — Да, — нервно кивнула Эля, опустив голову, дрожащие пальцы ковыряли заусенцы на ногтях. В голове щелкнула мысль, что вот сейчас всё и закончится. Какая глупая смерть. — Чудно, — жестко кольнул его голос. Асмодей слегка склонился и грубо вздернул девушку за подбородок, заставил смотреть прямо в глаза. Под его пальцами сразу появилась горячая липкость и в нос ударил тот же противный запах демонической крови. — В следующий раз я повяжу твои розовые кишочки бантиком тебе же на языке, а перед этим заставлю выпотрошить всю семейку своими же прелестными безоружными ручками. Я доходчиво изъясняюсь? — вкрадчиво и чудовищно спокойно уточнил он. Элина резво закивала, сглотнув ком в пересохшем горле. — Вот и славно, а теперь будь послушной девочкой и открой рот, — всё тем же тоном продолжал мужчина. Эля покорно приоткрыла дрожащие губы и с подбородка внутрь скользнуло два пальца, тут же плавясь на языке. Появление каждого волдыря и как они лопались, как кожа сползала и растворялась, она ощущала всё, но двинуться не имела право. Страшно. Желудок мгновенно скрутила тошнота и девушка замычала, сведя плечи к ушам. Мерзко и унизительно. Для брезгливого человека это пытка не хуже тех, что ждут грешников в Аду. — Ну-ну, не нравится? Может предпочла бы эти пальцы в другом отверстии? Тогда бы ты мычала от удовольствия, — шутливо усмехнулся Асмодей, прежде чем вытащить оплавленные до костей пальцы. — Глотай. Скверна моей плоти избавит нас от ненужного тебе благословения, — приказал он. С исполнением Элина не спешила, она осела на землю, плотно закрыв себе рот рукой. Старательно подавляя рвотные позывы, она пыталась совладать с собой, чтобы проглотить склизкую кровавую массу. Неведомым образом, ей удалось пересилить отвращение и как только проглотила, сразу зашлась в болезненном кашле, согнувшись пополам над сырой землей — желудок настойчиво пытался вернуть всё проглоченное назад. Ничего более отвратительного на вкус она доселе не знала. — Умница, — похвально погладил её по голове демон. Теперь касания не причиняли ему неудобств. — Можно, я пойду домой? Пожалуйста, — прохрипела она, подняв помутненный взгляд. Нервы стремительно теряли свою прочность и хотелось вымыть рот с мылом, а затем наглотаться снотворного и проспать, по меньшей мере, целый день. Просто забыть обо всём произошедшем. К горлу подступил кислый вкус тошноты, заставил снова согнуться и сплевывать густую слюну. — Нет, — тут же послышался ответ. — Сегодня мне надлежит возвратиться домой. Не всё же развлекаться? Надобно и поработать, — покачал он головой, вздёрнув Элю за шкирку как котёнка. Она обреченно выдохнула, поежилась с оглядкой на дачный массив с мыслями о том, как бы сейчас было славно упасть на руки к маме и просить жалеть без остановки.       Об этом оставалось лишь мечтать. Асмодей крепко притянул её к себе, наказал закрыть глаза и уши, а после жуткого момента невесомости, межпространственный переход завершился легким холодком по затылку и легким головокружением. Девушка аккуратно отняла руки от ушей, приоткрыла глаза и оглянулась вокруг. Нос защекотал приятный запах трав и на фоне послышался треск камина. Убранство просторного кабинета состояло из темных бордовых и зеленых оттенков с черными акцентами в виде мебели и всякой гарнитуры, местами проскальзывало золото. Множество свечей в разброс освещали помещение теплым светом. Взгляд скользнул на окна за широким столом, с кипами бумаг и свитков, там роилась бурая мгла Адского неба, вселяла страх одними лишь тучами. Место немного напоминало каменные своды Пандемониума своей неизменной мрачностью, но выглядело несколько уютнее и отличалось особым вкусом хозяина. — Это твой дом? — неуверенно спросила Элина, оглянувшись на демона. Тело слегка потряхивало после перемещения. — Ожидала пещеру, устланную костьми? — отшутился он, накручивая на пальцы девичьи кудряшки. Ответить она не смогла, только напряженно затаить дыхание, когда на плечи легли обе его руки. Асмодей повертел девчонку во все стороны, осматривая её грязноватый и потрепанный вид. Цокнул под нос и неопределенно хмыкнул, подцепив когтем рваный край футболки. — Приведи её в приличный вид, на это жалко глядеть, — скривился он. Эля непонимающе вскинула брови, начала и сама вертеться в его руках, пока не заметила позади молчаливую горничную с низко опущенной головой. Она тенью стояла у дверей, не двигаясь. В длинном, закрытом черном платье с белым фартуком, перчатках и в таком же белом забавном чепчике, напоминала старинных дам с черно-белых фотографий. Горничная кивнула и учтиво открыла двери, прежде чем демон вытолкнул в них ошарашенную Элину. — А как же расстояние? — растерянно оглянулась она. Проверять, что случится, разделись они на более чем пятнадцать метров, не очень то уж хотелось. — Я могу искажать пространство, — деловито прищурился мужчина и напоследок усмехнулся. — Но злоупотреблять этим не стоит. Дверь захлопнулась прямо перед носом, точно как ворота на кладбище. Эля раздосадовано чертыхнулась и со вздохом оглянулась на горничную. Женщина засеменила в глубь широких коридоров, сливаясь с полумраком теней. Ничего не оставалось, как нагнать и последовать за ней. Шла она торопливо, но размеренно — совсем под стенкой. И за весь путь не обмолвилась словом, даже взглядом не удостоила. Болезненно бледная, с глубокими тенями под безразличным взглядом, на её шее из-под воротника виднелись краешки бинтов. Передвигалась она как призрак, без каких-либо признаков живого, сложа руки в аккуратный замочек перед собой. И на любые расспросы или попытки поговорить не реагировала. Вскоре это начало пугать, как и практически полное отсутствие окон среди бесконечных одинаковых коридоров, лестниц, дверей и поворотов. Не дворец, а загробный лабиринт. Спустя некоторое время женщина остановилась, отворила дверь и жестом пригласила внутрь. Элина с осторожностью заглянула туда, прежде чем войти. Обычная старинная кладовая с множеством сундуков и стеллажей, а в углу стоял технический умывальник со скромным зеркалом над ним и парой ведер под. Немного напоминало забытую комнатушку из Пандемониума, но здесь царил идеальный порядок без единой пылинки. Горничная зашла следом и закрыла за собой дверь. Она на носочках аккуратно достала с одного из шкафов белоснежное полотенце и оставила его у умывальника. Затем принялась копошиться в дальнем сундуке и ловко выудила из него сложенное черное платье, такое же как у самой, но без прочих атрибутов. Его она оставила там же, а затем показательно отвернулась к двери. С неловкой оглядкой на молчаливую проводницу, Эля подошла к умывальнику, взглянула на себя и скривилась. Выглядела она как беспризорница, а вдобавок до сих пор подташнивало. Смазанные бурые пятна на лице, и руках, следы от кладбищенской грязи, расцарапанные руки и колени. Одежда вся перепачкана, с парой новых дырок и, если на джинсах это еще можно было счесть за гениальный дизайнерский ход, то футболка выглядела как тряпка, в особенности с огромным кровавым следом на животе и оборванным краем снизу. Неудивительно, что даже демон посчитал её вид крайне неподобающим. Футболка скомканным шмотьем отправилась на пол. Элина первым делом хорошенько прополоскала рот, умылась и замарала белоснежное полотенце червлеными пятнах в попытках оттереть кровь с живота и руки. С кряхтением и нервными оглядками на неподвижную горничную, девушка поспешила закончить и с остальным. Она без споров надела приготовленное ей платье. К счастью, по размеру оно было чуть великовато и не прилегало плотно к телу, но без фартука немного напоминало рясу монахини своими длинными рукавами, воротником под горло и юбкой почти до щиколоток. Это шло в разрез с её бурным воображением. Всё же в доме демона разврата ожидалось увидеть гарем с полураздетыми нимфами или тех же горничных в совсем других нарядах, но никак не строгость во всём до мозга костей и запахи полевых трав. Горничная обернулась, смерила новую подопечную взглядом и задумчиво глядела ей на ноги. Элина проследила за её взглядом на собственные кроссовки. Грязная обувь совсем не сочетались ни с платьем ни с этим местом, ни с приказом привести её в порядок. Помешкав с минуту, женщина снова двинулась к сундукам и достала пару таких же туфель на низком каблуке как у самой, а к ним высокие белые чулки, видимо решила, что разноцветные носки сюда совсем не к месту будут. — А можно я в своих кроссовках останусь? Пожалуйста, — неловко спросила Эля, когда горничная протянула ей всё в руки. Этот вопрос её несколько озадачил и она поджала губы. А затем качнула головой и снова протянула. Пришлось выполнить молчаливую просьбу с мыслью, что делает это ради милой незнакомки.       Вдруг её могут наказать за плохое исполнение приказа? Женщина снова задумчиво глядела на неё, пыталась понять как еще можно слепить что-то годное по местным мерками из расхлябистого подростка. В ход пошла расческа и попытка собрать волосы на голове в гульку. Элине это сразу же напомнило подготовку к соревнованиям, когда мама выливала на голову ей целые тонны лака и геля, лишь бы непослушные локоны стали идеально зализанными. Неведомым образом горничная обошлась лишь парой резинок и шпилькой. Наконец-то довольная своей работой, она отступила и позволила подопечной взглянуть в зеркало. — Такое ощущение, что я в монахини подалась, — тихо вздохнула под нос Эля, а затем оглянулась на свою няньку. Та как ни в чем не бывало снова стояла под открытой дверью, в руках держала корзинку, куда сгребла все грязные вещи. Пора было идти дальше и Элина послушно потопала следом. — Извините, а я же могу у попросить воды? Пожалуйста, очень пить хочется — устало спросила она по пути. Тут же заурчал живот и с груди вырвался тоскливый вздох. Она ведь сегодня совсем ничего не ела, а под ночь напилась чужой крови. При одной только мысли об этом живот снова закрутило. Просьба заставила горничную остановиться, оглянуться по сторонам с размышлениями, как лучше поступить. Она неуловимо кивнула чему-то своему и повела Элю в другом направлении. Вскоре они оказались в большом просторном зале — гостинной, словно бы из самых мрачных готических сказок. Картины, дорогая утварь, золоченые подсвечники и расписные потолки, вазы с мрачными композициями цветов. В едином большом окне стояли витражи. — Подождите здесь. На кухню посторонним нельзя, — тонким хриплым голоском заговорила женщина. Совсем тихо, не громче треска огня в роскошном камине. — Так вы можете говорить!? — оторопело оглянулась на неё Элина, отвлекаясь от разглядываний необычайного интерьера. — А раньше почему не отвечали? — возмутилась она. Горничная сразу же потупила взгляд, видимо, резко успела пожалеть о том, что вообще заговорила. — Не положено, — коротко бросила она и мигом удалилась из зала. Оставалось только догадываться действительно ли так или просто отмазка. Тем не менее, на ближайшее время Эля оказалась предоставлена сама себе и упускать это не хотелось, пусть и гложило желание рефлексировать над своим положением, спрятавшись под стол. Тем не менее с рвением ребенка она вертелась со стороны в сторону, рассматривала всё что на глаза попадется и тщетно пыталась выглянуть в окно, но за плотным цветным стеклом ничего внятного увидеть не удалось. Потому она снова переключилась на декор зала. Цветы оказались живыми, а большая часть узнаваемых сортов. По итогу за исключением развратных сюжетов на картинах в стиле художников эпохи ренессанса — ничего примечательного не обнаружилось. К тому моменту, как Эля облазила весь зал, горничная всё еще не вернулась. Не выдержав ожиданий более, девушка решилась выглянуть в коридор, но стоило высунуть носа, как второй раз за ночь она врезалась в кого-то. Точнее, на плечи вовремя легли чужие руки, предотвращая клишированное столкновение. — Всё ровно так, как и было предсказано, — послышался незнакомый, сладкий как мёд, голос и по плечам пробежался холодок. Вздрогнув, Элина подняла голову, встречаясь взглядом с парой ярко-желтых глаз. Пол незнакомого (не)человека визуально разобрать не удалось, что только больше озадачило, как и особо широкая улыбка на искусно накрашенном лице — До чего же изумительная встреча! Я всё гадал, какой её вариант воплотиться в жизнь? — существо тут же ухватило её за лицо, заглядывая в глаза с особым интересом.