Неосторожные желания

— Всё ровно так, как и было предсказано, — послышался незнакомый, сладкий, как мёд, голос, и по плечам пробежался холодок. Элина подняла голову, встречаясь взглядом с парой ярко-желтых глаз. Пол незнакомого (не)человека визуально разобрать не удалось, что только больше озадачило, как и особо широкая улыбка на искусно накрашенном лице — До чего же изумительная встреча! Я всё гадал, какой её вариант воплотится в жизнь? — существо тут же ухватило её за лицо, заглядывая в глаза с особым интересом. — Господин Астарот, поумерьте пыл. Вы её пугаете, — позади него из теней коридоров вынырнула Иезавель. — Не позволительно так сразу лезть в голову людям, — раздраженно плюнула она, стуча ногтями по увесистой папке в руках. — Ах, точно-точно. Забегаю наперед, — тут же выпрямился Астарот, хлопнув в ладони перед собой. Интерес его мгновенно угас. Он прошел внутрь и по хозяйски развалился на диване. Не медля, демон вскинул руку вверх с громким щелчком окрашенных в золото коготки. — Поди сюда, смертная. Мне уж не терпиться побеседовать со столь уморительно-прелестным человечьюшкой. Не даром же выбрал? — полилась его нарочито приторная речь. Растерявшись, Эля нервно оглянулась на Иезавель в попытке сыскать какую-либо подсказку о происходящем. Однако та в ответ лишь легонько кивнула в сторону кресла, молчаливо намекая исполнить приказ. Тревожный взгляд скользнул обратно на незнакомца, который уж крайне отличался от своего инфернального коллеги и товарища — Асмодея. Если последний по человеческим меркам обладал высоким ростом, то Астарот был с пол головы выше, явно с лихвой преодолев отметку в два метра. Выглядело это непомерно странно в дополнении с худощавым телосложением и неестественно вытянутыми конечностями. Он напоминал одну из особо дорогих фарфоровых кукол, которых обычно можно увидеть исключительно за толщей стекла в музее, и так же изящно лоснилась его розоватая кожа в сумраке свечей. — Садись, — тихо шепнула Иезавель, осторожно подтолкнув девушку в плечо. Ей ничего не оставалось, как покорно сесть напротив явно недовольного её нерасторопностью демона. Вероятно, ожидалось, что разговор начнет Элина, но язык её онемел и нутро не покидало угнетающее чувство дискомфорта при взгляде на существо напротив. Мозг не понимал какую реакцию выдать, как ей себя вести. Слишком много условностей. А главное, Астарот — выбивался из всех нормальных установок и принципов, словно нечто из совсем иной системы координат. Даже стиль его одежды не сочетался с атмосферой Ада: остроносая коричневая обувь на толстом каблуке, свободные белые брюки, бесформенная полупрозрачная нежно-голубая блуза усеянная россыпью звёзд, золотом блистали тончайшие цепочки на его шее и обилие изящных украшений на руках. Больше всего взгляд цепляли ярко-желтые глаза — янтарь в лучах заката. Видимо, так давало о себе давало знать забытое божественное происхождение. — Разве он не говорил тебе не смотреть в глаза другим демонам? — усмехнулся Астарот, спустя несколько минут повисшего молчания. Терпение его быстро иссякло. — Глаза есть зеркало души, мало ли чего там углядишь. — Извините, — виновато потупила взгляд Эля. Влажные ладошки она положила на колени перед собой. Демон прыснул со смеху, запрокинув голову назад. Шёлком заструились его светло-рыжие волосы, скатывались с острых плечей вниз на декоративные подушечки и кончиками колыхались над его коленями. Неловкий момент разбавило появление молчаливой горничной. Она почтительно поклонилась гостям и торопливо поставила перед Элиной обещанный графин воды со стаканом, а рядом тарелку с простейшей нарезкой из фруктов и сыра. Эля мигом притянула к себе стакан, чтобы смочить пересохшее горло и оттянуть неизбежный диалог еще на минуту. — Вина, дорогуша, да поживей, — снова изящно щелкнул золочеными когтями демон. Горничная кивнула и проворно исчезла в тени коридоров. — С моего позволения, можешь задать свои вопросы, смертная. Я весь во внимании, — Астарот вальяжно откинулся на спинку дивана и высоко задрал острый подбородок, уставившись прямо на собеседницу. Обращение застало девушку врасплох. Она подавилась, случайно встретившись с ним взглядом снова. — Какие вопросы? — хрипло уточнила Элина, прокашлявшись прежде. Стакан отставила в сторону. Мужчина лукаво усмехнулся, смахнул с колена невидимые пылинки и манерно повел рукой по воздуху. — Любые, милочка. Любые из тех, что так тревожат твой крохотный мозг. Мне ведомо, каково их жуткое множество, — хмыкнул он. — Например, о том кто я, и могу ли всё отменить, зачем мне это и почему именно ты. Ах, эта моя любимая людская тяга всё спрашивать и спрашивать. Элина сложила губы трубочкой, судорожно втягивая воздух, чтобы сделать еще одну искусственную паузу в их нелепо странном диалоге. — Да я, вроде, половину ответов и сама знаю, — неловко пожала она плечами. — Отменить вы всё это вы явно не захотите, а кто вы такой — я понимаю, и почему вам двоим это всё нравится, в принципе, догадываюсь уже, — неуверенно бубнила девушка, заламывая пальцы на коленях. — Однако же? Не томи, — Астарот сощурил густо накрашенные в терракотовых тонах глаза, мелкий шиммер полосами вниз заблистал на его щеках. — Почему именно я? — пересилив себя, Эля подняла взгляд, вновь встречаясь с ним взглядом. Он мгновенно расплылся в довольной улыбке, до того тошно-сладкой, что захотелось скривиться. Складывалось впечатление, что существо напротив ожидало именно этот вопрос. К этому времени горничная вернулась с новым подносом и налила из кувшина вина в два серебряных кубка. Первый она подала демону, второй его призрачной помощнице в тени дверей. Иезавель коротко поблагодарила горничную, и та быстро удалилась. — Ты, моя душенька, склонна считать это всё проклятием, злым роком судьбы и неким сверхъестественным извращением парочки старых классических садистов, — начал было он после первого глотка. — Отрицать ничто из этого я разумеется не буду, но в моем выборе есть идея, особый гротеск и капелька вульгарной иронии. Хотя, по большей части, всё сводится к воле случая в тот момент, что предоставился моему выбору среди сотни чужих желаний. — Господин Астарот, хочет сказать, что ты по случайности подошла под задумку его издевательств, — встряла Иезавель, когда её господин отвлекся на второй глоток. Он мгновенно отнял от губ кубок с красноречивым недовольством. — Прошу прощения, — ядовито улыбнулась женщина, наигранно отвлекаясь на то, чтобы поправить прическу. Сегодня волосы у неё были собраны в подобие рожек-полумесяцем, с медными цепочками и монетками. — Под задумку? — обескураженно переспросила Эля. — Хотелось мне некоторую особь, способную пощекотать нервишки садомита на той грани, чтобы это тянулось как можно дольше и не сделалось скучным, с забавным желанием, да и со схожестью кое-кого из далекого прошлого. И как же изумительно точно вписалась в эту картину маленькая недо-колдовашка со своими сладкими страхами, — продолжал играть словами Астарот. Повисла очередная пауза за новым глотком вина. — Это нечестно, — вдруг выдала Элина, сдвинув брови на переносице. В горле снова чудовищно пересохло и собственный голос показался обреченно-сиплым. — Честность — понятие относительное, голубушка, — он подбросил в воздухе пару виноградин прежде чем закинуть себе в рот. Слова его острием вспороли кожу, под ней таилась горячая кровь и густая злоба. Всё разумное, что говорило молчать, мигом в этой смеси захлебнулось. — Относительное? Но меня никто не спрашивал хочу ли я вообще во всём этом участвовать! Я ничем это не заслужила, кроме как тупым совпадением, — встрепенулась она с места. — Вам двоим весело, а мне вот вообще ни капельки. Я целую неделю в каком-то бредовом кошмаре живу. И ничего за это кроме травм не получаю. — Как знакомо, — иронично вздохнула Иезавель, вздернув кверху одну бровь. — А ну цыц, пищалки! — в воздухе раздараженно щелкнули золотые коготки, призывая к тишине. Фарфоровое лицо демона исказилось в новой гримасе недовольства. — Так уж и быть, я добавлю одно условие в твою пользу в нашей маленькой игре, если мой дорогой друг сегодня снова проиграет в карты. Возрадуйся же, — вяло вскинул руки он и загремели его украшения. — За этим, в принципе, я и явился. — Какое условие? — нахмурилась Элина. О некоторых своих желаниях она уже успела пожалеть и сейчас переживала, как бы и в этот раз всё не вышло боком. — Да уж эдакое, абы всё перекрутить, — с озорными нотками отвечал Астарот, пригубив кубок. — Тебе непременно понравится, моя наивная муравьишка. А что до нашего милого друга, то сомневаюсь. Элина оглянулась на Иезавель, но та лишь пожала плечами, мол, сама не понимает, что выдумал старый змей. — Сплетничаете? — громом раздался голос Асмодея. Вздрогнув, Эля перевела взгляд. Первыми во мраке коридора удалось различить светящиеся ярко-зеленые глаза. Он не спеша вышел из тени, оперся плечом на дверной косяк и холодным взглядом оценивающе окинул обстановку. — Господин Астарот как раз выдумал, как бы еще выразить свою последнюю обиду посредством вашей новой забавы, — повернулась к нему Иезавель, подпирающая спиной ту же стену по правую руку от хозяина дома. — Вот оно что, — театрально кивнул он. Значит находился в весьма приятном расположении духа. — Не многовато ли ты, моя благоверная, своему языку позволяешь извиваться? — закатил глаза Астарот. — Стоило бы укоротить, коль так зудит. — И правда, столь разговорчивой ты давно не бывала, — усмехнулся Асмодей, заглядывая ей в глаза с одним из тех читаемых намеков, что непременно понятны адресату. — Есть ли повод? — он шагнул внутрь, потянув к себе за руку собеседницу. — Устану перечислять, — пожала плечами Иезавель. Она ловко извернулась — сунула ему в руку наполовину опустевший кубок вместо своей кисти и, одарив ответной многозначной усмешкой, упорхнула. С едва различимым перекатом смеха, демон пригубил вино; расслабленно он проследовал вглубь зала и остановился позади Эли, облокотившись на спинку кресла рукой с напитком. Девушка напряженно втянула шею, чувствуя на затылке прожигающий взгляд. — Так и что же насчет забавы? — поинтересовался Асмодей, его рука как ни в чем не бывало легла на макушку. Элина в ответ поежилась, заерзала на месте. Пару раз он погладил её как послушного щенка и затем рука соскользнула вниз на шею, шутливо щупая, прежде чем вздернуть за подбородок вверх. Астарот хищно облизнулся своим мыслям, предвкушая новое веселье: — Заскучал я без тебя, друг мой. Как насчет сыграть пару партий? — сладко зазвучал его голос. — Проигравшему победитель добавит условие, — туманно объяснил он, сложив пальцы домиком, как особо хитрый клишированный трикстер. — Разве не интригующе? — Куда уж более? — расплылся в улыбке Асмодей, заглядывая в глаза своей человеческой хозяюшке, поглаживая по щеке большим пальцем. Она хмуро глядела в ответ, терпеливо закусила щеку и не смела шелохнуться, чтобы не нарушить странно-хрупкую идиллию этих двоих. — Иезавель, составишь ли нам компанию? — поднял он взгляд на помощницу любезного друга. Она подобно его зеркалу стояла напротив, позади своего господина. — Нет уж. Я за один игральный стол с двумя жуликами не сяду, — скривившись качнула головой Иезавель. — Особенно, когда один из них видит будущее, — добавила она с иронией поглядывая на своего господина. — В этом и весь азарт. Будущее это спектр переменчивостей, — подмигнул ей Асмодей, по прежнему тиская недовольную Элю за щеку. В удачный момент непродолжительного разговора чужеродной компании, она смогла вывернуться из-под руки демона и отодвинулась на край кресла, но тот, не глядя, ловко подтянул её назад за шиворот и водрузил ладонь на плечо. Иезавель к тому времени сумела отбиться от излишне настойчивого предложения сыграть с ними, сославшись на работу. Осталась она лишь для того, чтобы тщательно перетасовать карты и раздать игрокам первые шесть. А после пары намеков на то, что им обоим не помешало бы добросовестно выполнять свои обязанности вместо праздной жизни — Астарот с особо кислым выражением лица подал ей руку и, стоило женщине победно коснуться его ладони, как она тут же растворилась в воздухе. С долей зависти Элина тоскливо выдохнула. Вот бы и ей отсюда исчезнуть, подальше ото всех этих инфернальных споров и издевок по воли случая. Мельком она еще раз взглянула на опустевшее место за спиной жутко болтливого Астарота, убеждаясь, что Иезавель исчезла, а вместе и с ней хлипенькое чувство безопастности. Чувство, за которое, в принципе, было глупо цепляться. Будто бы прожившей долгие тысячилетия черствой женщине было до неё дело сверх той меры, что включали в себя недавние события? Вряд ли бы она и словом обмолвилась, захоти демоны учинить какое-нибудь преступление. Да даже, будь она против этих гипотетических злодейств — прав здесь у неё не слишком больше, чем у Эли. Ну разве не сущая глупость это надежда на неизвестно что? Из раздумий она осталась резко выдернутой. Белый шум чужих разговоров снова нахлынул на барабанные перепонки, приобретая вид разборчивых интонаций и отдельных слов. Асмодей вздернул её с места, сам устроился в кресле, забросив лодыжку на колено в привычной манере, и по-хозяйски усадил Элину к себе на руки. — Кажется, мне понадобится моральная поддержка, — шумно выдохнул он в девичье плечо. — Прескверные карты, — цокнул Асмодей, опустив руку с картами ей на колени рубашкой кверху. — Мне же лучше если выиграет он, — фыркнула Эля, показательно отдернув плечо со сложенными на груди руками. Мужчина в изумлении вскинул брови, а соперник напротив прыснул со смеху, громко и раскатисто захохотал, зазвенели его украшения. — Не стоит верить каждому сладкому обещанию, наш звездочет искусный плут, — сощурился Асмодей, но руки убрал и откинулся назад. — Ах, что не слово, то лесть, — довольно отозвался Астарот, облокачиваясь на ажурную спинку. — Раз уж на то дело, то я позволю нашей маленькой забавке созерцать игру с моей руки, — он кивнул на место подле себя, а сам подпер щеку ладонью, глядел свысока. Элина несколько смутилась происходящему, ощутив себя чем-то вроде кроличьей лапки или четырехлистного клевера — вещицы передаваемой с руки в руки. — Ну? Жаждешь испытать судьбу выбором? — поторопил её Асмодей. И это всколыхнуло весы в сторону того, чтобы сжать кулаки и подняться с места. Под приторный хохот Астарота и слабо выказуемое недовольство его дуэлянта, Эля зашагала к дивану. Села в угол, нервно обдирая заусенцы на ногтях. — А мне начинает нравиться это юное колдовское дарование, — Астарот протянул к ней руку, вздернул подбородок указательным пальцем. — Тебе дан воистину потрясающий шанс обрести ведьмовское таинство, воспользуйся им с умом, — проговорил он медовым голосом. На этом его интерес иссяк. — До трёх побед? — демон выбросил на стол первую карту на правах победителя прошлой игры. Асмодей кивнул, он залпом опрокинул остатки вина и дал бой первому ходу противника. Дальше обстановка начала скатываться от ехидных диалогов, часть из которых Элина не понимала в силу незнания древних языков, в молчаливое напряжение с паузами на вино. Горничная несколько раз возникала из теней коридора обновить кувшин и обслужить господ. Счет шел равномерно. Тасовку и раздачу карт для каждой новой партии поручали сонной Эле. Она всё чаще зевала и на четвертой перетасовке карты выпали из её усталых рук, рассыпались пестрыми рисунками на пол, под стол и диван. Под заливистый хохот часть из них ей пришлось самой собирать, ползая у них в ногах с чудовищным чувством стыда, но всех достать из-под дивана не удалось. Тогда-то по щелчку золоченых коготков карты сами вылетели и собрались колодой на столе. В этот раз она перетасовывала карты с особо обиженным пунцовым лицом, игнорируя колкие комментарии. И всё же, под тяготами дня, усталость брала своё. Стыдливый жар на щеках угас к середине их игры, и глаза начинали слипаться. Тело требовало заслуженного за неделю страданий отдыха, а мирное потрескивание камина и размеренные редкие обсуждения на фоне этому способствовали, как особое снотворное снадобье. Так в своем углу она уснула, положив голову поверх рук на подлокотнике.

***

Тьма под свинцовыми веками сгущалась в колючие комки, тенями от далекого внешнего света застилала глаза тяжелым сном. Одним из тех особо ярких и осязаемых, которые после пробуждения надолго запоминались во всех мельчайших подробностях. Такие сны нередко откладывались в качестве ложных воспоминаний из-за излишней убедительности в реальности происходящего. Даже если происходил сущий абсурд.

Хотя в её случае, абсурд вполне себе успел стать обыденностью.

Сизо-лиловая дымка струилась вокруг, заполняя до невозможности душный сумрак вокруг полупрозрачным маревом. В воздухе витал аромат сушеных трав, цитрусов и благовоний сандалового дерева. Элина ощутила себя лежащей в теплой мягкой постели. Слабо соображая, она сладко потянулась и зевнула в полудреме, приоткрыв тяжелые веки на короткое мгновение. Всё нутро испытывало дивную эйфорию и она не сразу заметила легких, едва уловимых касаний. Мозг отмахивался от этого, принимая щекотливо-приятное чувство чужого тепла как должное. Внезапное осознания двух совершенно вопиющих мыслей настигло как по щелчку, загремело в свинцовой голове. Первая заключалась в том, что она абсолютно точно не ощущала на себе какой-либо одежды. Вторая заключалась в том, что хаотичные невесомые прикосновения к рукам, ногам и голове — определенно принадлежали сразу нескольким парам рук. Тревога медленно начала нарастать с ритмом сердца. Тело всё никак не поддавалось импульсу мозга, попросту отказывалось шевелиться будь то веки или руки. Выходило только лихорадочное подрагивание на месте. А руки множились и их касания грубели. Пальцы стали продавливать упругую кожу когтями, царапать и щипать, словно бы она была одной из тех глупых антистресс игрушек. Складывалось впечатление, что количество рук увеличилось по меньшей мере на десяток и каждая из них становилась настойчивее предшествующей. Они скользили по бедрам, животу, сминали грудь до слёз из глаз. Боль выдавалась вполне реалистичной, и от этого становилось только страшнее. Одна ладонь легла на щеку, поглаживая в безумно знакомой манере, а с другой стороны по шее вверх заскользила еще одна, взбираясь пальцами на подбородок. Когти очертили контур губ, а затем скользнули внутрь приоткрытого рта, заставляя вспомнить сегодняшний вечер. Тошнота скрутила желудок. Инстинктивно Элина попыталась заерзать на месте, укусить, скинуть с себя все эти руки, ну или хотя бы просто проснуться. Вышло лишь совершить бесполезное трепыхание: хрипло мычать с заткнутым ртом, пока гортань изнутри ощупывали костлявые пальцы. Действо набирало обороты в своей жестокости, руки стали появляться даже под ней. Они хватали за спину и затылок, выдирая клоки волос; заскользили между бедер к паху. Конечности застыли в болезненном натяжении, суставы выкручивало под чужим натиском. Одна единственная мысль замельтешила в голове — сейчас её разорвут на куски. Сердце билось о ребра с бешеной силой, казалось что оно вот-вот пробьет грудную клетку и ускачет прочь. Тело лихорадочно трясло, оно отказывалось принимать происходящий кошмар, чувствовать, как каждый сантиметр кожи покрывает мерзкое тепло чужой. В неопределенный момент продолжительной пытки сил хватило приоткрыть глаза. Сквозь замутненный взгляд Эля различала запомнившуюся ей сизо-лиловую дымку, а когда взгляд сфокусировался, то нутро застыло в леденящем оцепенении.       Руки.       Десятки.       Сотни.       И даже больше.        Чудовищно костлявые, трупно-серого цвета с просветами из сеток черных вен руки. Они тянулись отовсюду, со всех сторон пробирались сквозь дымку, не имея за собой начала в виде чьих-то плечей. Когтистые пальцы загибались с характерным устрашающим похрустыванием. И каждая из этих рук была узнаваема, несмотря на свою неестественную искаженность. Безошибочное суждение в голове твердило — Асмодей. Точно его, с такими же крупными темными когтями и этим противным, нарочито ласковым поглаживанием на щеке. Дышать становилось всё труднее, тело пульсировало раздираемое острой болью. У эластичности человека есть предел, даже будь он трижды гимнастом. Элина отчетливо ощущала хруст вкручиваемых суставов, как лопаются собственные связки и елозят мышцы на костях. А между тем жутко чесался глаз. Изнутри. Будто бы там в глазнице копошилась свора муравьев. Зрение на нем резко ослабло и нечто стало медленно пробираться с уголка, выдавливая напряженное глазное яблоко. Парой мгновений спустя периферийное зрение оставшегося глаза уловило движение нескольких пальцев из ослепшей глазницы. Закричать не вышло. Снова только это беспомощное истеричное мычание навзрыд, под хруст челюсти. К паре пальцам в глотке прибавилась вся кисть целиком, плотно обхватив язык, чтобы с корнем выдрать его изо рта. Всё померкло в тот момент, когда над собственным лицом показался еще шевелящийся язык. В холодном поту Элина распахнула глаза. Сердце всё еще стучало в висках и она судорожно хватала воздух ртом. Яркие образы кошмара пеленой повисли среди крупных слез на глазах. Кошмар. Точно. Просто сон. Страшный, да, но это неправда. Выдумка воспаленного разума. С глубоким выдохом Эля потерла глаза. Она постаралась успокоить душу, расслабиться и отвлечься от случившейся мерзости. Однако, к своему тревожному удивлению, девушка обнаружила вокруг то самое пространство с сизо-лиловой дымкой, мягкой постелью под собою и тем же потолком. Расписанным мрачными библейскими сюжетами, как теперь уже удалось разглядеть. Нервно облизав пересохшие губы, она сглотнула подступивший к горлу ком. Тревога поднялась новой волной. А что хуже, то в ногах ощущалось тепло и тяжесть чужого присутствия. Нечто в закоулках сознания настойчиво убеждало не опускать взгляд вниз. Там её ждет очередной кошмар или чудовищная явь, где от неё наконец-то решили избавиться. Хлюпающий звук в районе живота заставил вздрогнуть. Машинально Эля приподняла голову, опустив взгляд на собственное тело и мгновенно обомлела. От низа живота до выемки на шее туловище было вспорото. Обтянутые кожей ребра грудной клетки раскрытыми торчали в стороны, как крылья адской бабочки. Все органы переливались влажным блеском в собственном соку. Мешочки-легкие лихорадочно надувались и сдувались в панике, между ними подпрыгивало работующае на износ сердце. Ниже подрагивали печень и краешек желудка. А в кишки зарылись жилистые пальцы демона. Он сидел сверху с привычным снисходительным прищуром глаз и только что определенно проглотил кусок её плоти. Лицо его густо замарала кровь, скатываясь крупными каплями с подбородка на шею, бурыми цветами расцветала на серой рубахе.

Может ли всё закончиться вот так?

Язык онемел, не выходило издать ни единого членораздельного звука; не выходило пошевелиться. Только смотреть ему прямо в ярко-зеленые глаза без возможности даже моргнуть своими остекленевшими. Он расплылся в хищном оскале, начал методично накручивать пульсирующие кишки на кулак, словно бы вот-вот исполнит недавнюю угрозу о бантике на языке. Одним рывком он выдрал всё с тем же рвением, с которым зверь освежевывает добычу, и бросил обок. Боль оказалась нестерпима. Элина не узнавала звон собственного надрывистого крика ушах. Безпомощно хрипела, глядя как остальные внутренности с влажным чавканьем начали сползать на опустевшее место. Асмодей снова запустил руку в кровавую кашу, задержался ненадолго и потянулся выше. Он ухватил грохочущее сердце, спелым фруктом сорвал с витиеватых трубок вен и аорты. Из них густо хлынула кровь, заливая всю полость освежеванного тела под еще один душераздирающий крик. Демон запрокинул голову назад, подняв над собой сжатый кулак. Сердце всё еще сокращалось в его руке, выплескивая из себя остатки крови заливало ему лицо. Он хищно облизнулся и широко раскрыл клыкастую пасть. Одним махом проглотил девичье сердечко целиком. В тот же миг облик его стал меняться: С головы выросли закрученные козлиные рога, а волосы клочьями падали вниз, тело высыхало и серело, кожа занялась волдырями, которые мгновенно лопались, словно бы под действием огня. Конечности чудовища вытянулись до неестественной длины. Лицо искривилось, нос сделался двумя плоскими дырками, а разрез рта становился всё шире по мере того, как он скалился в новом хищном усмехе, обнажая пасть полную иглистых крупных зубов. Лишь глаза остались прежними — ярко-зелеными, с кошачьим зрачком. Они светились в распахнутом не мигающем взгляде, не прерывая зрительного контакта с побледневшей жертвой. Позади него гипнотически вильнул бычий хвост. Ничего человеческого в этом создании больше не оставалось. И словно в подтверждение, с потусторонним рыком оно вновь оскалилось в последнем предупреждении перед нападением. Молниеносный прыжок завершился болезненным забытьем и трупным смрадом из широко раскрытой пасти монстра. Элина вскочила на кровати, срывая глотку в нескончаемом крике, пока не охрипла. Снова кошмар. Реалистичный до тошноты. Сквозь всхлипы, она зашлась в гулком сухом кашле, сорванное горло горело огнём. Тело лихорадочно трясло и с трудом удалось оглянуться по сторонам. О чем она тут же пожалела. Мягкая кровать, расписной потолок и зажженные благовония, от которых вверх поднималась полупрозрачная нить сизо-лилового дыма. Истерично всхлипнув, девушка подобрала к себе коленки, крепко обняла их, зарываясь лицом в подол платья. Снова то же место. Неужели очередной кошмар? Искаженное восприятие реальности никак не могло определиться, а паника надиктовывала совсем уж глупые и отвратительные мысли. Оставалось либо замереть, либо бежать. Выбор склонялся ко второму. Хватит на сегодня оцепенелого принятия ужасов. Приложив титанические усилия, Эля сползла с огромной кровати. На ватных ногах она покачнулась, и удерживаясь за кованую спинку изножья, повертелась на месте в попытке отыскать выход взглядом. Одна из дверей как назло отворилась и едва из-за неё показался виновник всех кошмаров, как Эля отскочила назад. Она упала на кровать и бросила в него первую попавшую подушку с хриплым визгом, отползая подальше. — Довольно криков, — раздраженно шикнул он, перехватив летящую в голову подушку. Демон шумно вздохнул и закрыл за собой дверь. Влажные волосы падали ему на лицо, с тонких прядей скатывались капли на прилипшую к телу темную узорчатую ткань. Одетый лишь в длинный бесформенный халат, небрежно завязанный на поясе, он уже не казался таким страшным, скорее искусственно домашним. — Дурные сны? — слабо усмехнулся Асмодей, склонив голову на бок. Он сощурился, заглядывая в её заплаканных глазах. Элина слабо кивнула, не моргая глядела в ответ. Кожа мгновенно покрылась мурашками от дикого предчувствия саспенса. — Это тоже сон? Да? — с обреченным подозрением прошептала она.