Неосторожные желания

— Довольно криков, — раздраженно шикнул он, перехватив летящую в голову подушку. Демон шумно вздохнул и закрыл за собой дверь. Влажные волосы падали ему на лицо, с тонких прядей скатывались капли на прилипшую к телу темную узорчатую ткань. Одетый лишь в длинный бесформенный халат, небрежно завязанный на поясе, он уже не казался таким страшным, скорее искусственно домашним. — Дурные сны? — слабо усмехнулся Асмодей, склонив голову на бок. Он сощурился, заглядывая в её заплаканных глазах. Элина слабо кивнула, не моргая глядела в ответ. Кожа мгновенно покрылась мурашками от дикого предчувствия саспенса. — Это тоже сон? Да? — обреченным голосом зашептала она свои подозрения. Слёзы градом катились по горящим щекам, а сердце держало ритм почти что на пределе допустимого, прерываясь на болезненные спазмы. После выдержанной паузы демон закрыл лицо рукой, он тихо расхохотался. Это вогнало девушку в смутное сомнение, насчет продолжения ужасающей фантасмагории. — Сон? — насмешливо выдохнул он, словно бы вспомнив что-то отвратительное, но сразу же от этого отмахнулся. Он двинулся к кровати размеренным шагом, не сводя ехидного прищура глаз. Эля нервно сглотнула, стратегически отползая на противоположный край, боясь представить что сейчас можно было бы ожидать. Асмодей остановился в полушаге от кровати и швырнул подушку назад в неё. С хриплым визгом она поймала подушку, прижала к себе, ощупывая на предмет реалистичности. Затем, под пристальным взглядом Элины, он отшагнул к прикроватной тумбочке, налил из серебряного графина воды в склянку и протянул ей, склонившись над простынями. — Мы — сны, сделанные из снов, и короткая наша жизнь — всего лишь сон, — загадочно протянул демон. Это оказалось единственным объяснением, которое он посчитал нужным озвучить. Да и то лишь завуалированный намёк. Она тревожно облизала пересохшие губы, и после недолгих молчаливых гляделок, приправленных тревожными мыслями, подползла чуть ближе. Настороженно Эля протянула дрожащую руку в ответ, всё еще неуверенная не обман ли всё это и не сует ли она сейчас руку в капкан.       Но ничего плохого в этот раз не случилось. — Спасибо, — хрипло выдавила она из себя одно единственное слово и пригубила стакан. Подозрения всё еще не покидали её, а жажда мучала не хуже тех едких кошмаров. — Если тебя это утешит, то мой истинный облик имеет мало общего с той обыкновенной кинематографической подделкой твоего воображения, — бросил он напоследок, прежде чем неспеша отправился на другой конец просторных покоев. Девушка оторопела, нахмурилась, не сразу уловив суть его слов, а затем едва не задохнулась в нахлынувшем возмущении. — Хватит ковыряться у меня в голове! Это же противно, — взвыла она, утирая с глаз остатки слез рукавами. Демон разразился смехом, остановился у противоположной стены над стареньким граммофоном и принялся непринужденно перебирать потертые виниловые пластинки в шухляде снизу. — Не чешется ли у тебя око? — с издевкой оглянулся он, шутливо перебирая пальцами свободной руки в воздухе. — Фу-у-у! Нет, — скривилась Элина. От одного лишь напоминания её затошнило, но теперь она окончательно убедилась в реальности их разговора. Потому, несмотря на пробирающую дрожь отвращения, ей внезапно стало куда спокойнее. Она сделала еще несколько мелких глотков и опустила ажурный стакан себе на колени, наблюдая за Асмодеем. Он как раз выставлял иглу на пластинке и после пары неприятных скрипов, помещение залилось старой музыкальной записью: под лирический аккомпанемент оркестра тянула свои томные неразборчивые ноты певица. — Это правда просто кошмары? Только моё воображение и всё? — внезапно совсем тихо подала свой голос Эля. — Пару раз мне показалось, что всё взаправду. Или это твои издевательства какие-то, — взгляд её снова поник. Яркие картинки всё никак не отпускали, вспышками озаряли память одна за другой. Такое не забыть. Мужчина обернулся, прислонился к стене и задумчиво сложил руки на груди. — Человеческое воображение порой удивительно изобретательно, но ни один кошмар не сравнится с явью, — в совершенно непринужденном тоне звучал его голос. — А будь это мои “издевательства” — ты бы молила о смерти, — пожал он плечами. Элина втянула шею, по затылку прошелся холодок. Сложно было представить, что в таком случае он может сделать. На этом моменте певица вытянула ноты и оркестр резко затих, позволяя ей спеть особо трепещущие слова. — И снова этот печальный вид, — демон двинулся в сторону еще одной скрытой в стене двери,попутно развязывая пояс. — Стоит ли мне тебя утешить как подобает? — Обойдусь, — пробубнила девушка, шмыгая носом. — Какая жалость, — ехидно бросил он напоследок, стягивая с себя халат. Элина нервно отвела взгляд. На некоторое время она осталась наедине со своей неустанной тревогой. С глубоким выдохом девушка ткнулась в подушку, которую так крепко сжимала. Приятная на ощупь, расшитая золотом, бархатная ткань пахла мускусно-сладким ароматом, затмевала запах кошмарных благовоний на комоде неподалеку. В попытке отвлечься, Эля стала разглядывать комнату. Первое, что удивило, так это полное отсутствие окон. Вторым удивлением стало наличие зеркал, напротив изножья кровати и на потолке над кроватью, среди расписного потолка, которые до этого момента казались совсем незаметные из-за сумерек и окружающих балдахинов. Для чего они нужны гадать не приходилось, щеки мгновенно зардели. И жар на лице стал гуще, когда следом взгляд зацепился за крючки и пару цепей, украшавших как изножье, так и изголовье. Вот теперь представления об обителе демона вполне себе начали оправдываться. В остальном покои украшало изобилие свеч, цветы в изящных вазах, мрачные безделушки на комодах и стеллажах с витиеватой резьбой. А из-за поворота, в полукруглой нише свои тени отбрасывали языки пламени в массивном камине. Словно бы место из обыкновенно-готического фильма с призраками и темным колдовством, которые она раньше смотрела взахлеб. Теперь она и сама стала частью такого фильма. В такт её угрюмым мыслям скрипнули половицы. Асмодей вынырнул из тени, по всей видимости, гардеробной, попутно застегивая массивную серебряную пряжку ремня. Привычно одетый во всё чёрное, вновь странно подражающий “человеку обыкновенному” незамысловатыми действиями. Вот поправил воротник рубахи, застегнул металлические запонки на широких манжетах. Неспешно он подошел к туалетному столику. Тут же выудил из шкатулки золоченый бутылек и стал небрежно наносить на глаза сурьму, после растер пальцами. Завершил свои нехитрые сборы демон тем, что взъерошил высохшие волосы и накинул на плечи камзол со спинки стула. На этом моменте его хвост нервно дернулся. — До рассвета осталось три часа, — сказал он, обернувшись. — А до тех пор, у меня еще имеются незавершенные дела. За тобой я вернусь позже, — оповестил мужчина, и видя как её вид мрачнеет, широко усмехнулся. — Наслаждайся отдыхом. — Наслаждаться отдыхом? — угрюмо повторила за ним Элина, по-прежнему прижимая к носу подушку. Несколько кошмаров подряд отдыхом она бы точно не назвала. — Желаешь проявить рвение к какого-либо рода труду? Горничные непременно обрадуются новой помощнице, — насмешливо изогнул бровь Асмодей, выразительно глядя сверху вниз. Эля его очередную поддевку расценила как предупреждение и спорить не стала. — Буду наслаждаться отдыхом, — шумно вздохнула она, печально скрутившись в креветку над многострадальной подушкой. — Чудно, — напоследок бросил демон, прежде чем удалиться с определенно хорошим расположением духа. Пластинка тотчас остановила свою размеренную песнь на неприятном скрипе. Пространство погрузилось в тишину. Элина мгновенно рухнула на бок с обреченным мычанием. Находиться здесь еще несколько часов было вполне созвучно с психологической пыткой, и где-то на задворках тревожные мысли убеждали её, что стоило всё-таки вызывать в помощницы горничным — так бы хоть время быстрее пролетело. А теперь из вариантов разве что попытаться снова уснуть и надеяться на лучшее, либо пялиться в потолок. Второе показалось привлекательнее, и она перевернулась на спину. Да только уставилась в свое же растерянное лицо, отразившееся в полутьме сверху. Чертово зеркало. Как итог — она сбежала на другой конец покоев и устроилась на кушетке у камина. Потрескивание огня действовало медитативно, а веяние тепла отвлекло от событий нелепо длинного дня и еще более длинной ночи, и вскоре её начало клонить в хрупкую полудрему. Но и в этот раз поспать ей не удалось. На фоне послышался тихий стук в дверь и едва уловимое шуршание по полу. Эля мгновенно встрепенулась, сердце болезненно ударилось о ребра и всякий сон отступил. С широко раскрытыми глазами она уставилась прямо на горничную, которая явно испугалась ее резкого пробуждения. Женщина замерла в нескольких шагах, та самая, с плотно забинтованной шеей. Она держала в руках аккуратно сложенные вещи и пару, начищенных до блеска, кроссовок. После обоюдного момента оцепенения, горничная слабо улыбнулась себе под нос и оставила всё, что принесла на пуфике рядом. — Это что? — в недоумении проследила за её действиями Элина. Она туго соображала, оставаясь в полудреме. — Вещи, — в том же недоумении ответила горничная, сложив руки в исходную позицию замочком на животе. — Я всё постирала и зашила. Эля нахмурилась, переваривая информацию. Она думала, что её вещи отправили на распалку в один из местных каминов и никак не ожидала что такое тряпье возможно спасти. Оттого с некоторым недоверием она сползла на край кушетки и еще раз хмуро оглянулась на женщину, прежде чем взяла в руки футболку. Чистая, совсем как новая и приятно пахнущая хозяйственным мылом обыкновенная черная футболка, за исключением одного — в местах, где ранее зияли дырки теперь расцветала красная вышивка из роз, а несколько заплаток стали стали листьями этих цветов. Тоже самое оказалось и с джинсами. — Спасибо. Только зачем так заморачиваться ради меня? — глаза округлились по пять копеек, ошарашенно разглядывая кропотливую работу горничной. — Мне бы и просто кровь отстирать хватило бы, а там уже неважно. — Мне было приказано привести вас в надлежащий вид и моя обязанность выполнять приказы с учетом всех нюансов, — возразила она заученным текстом. Слова эти отозвались внутри Элины странно тянущим чувством в груди. Что-то в этом всем смущало. Она снова подняла глаза на мертвенно бледную горничную. Взгляд её казался несколько стеклянным и неживым, жутко усталым от теней под глазами и грудь её едва вздымалась, имитируя дыхание. Невесомый уловимый сладковатый запах гнили возник всего на мгновение. Этого хватило, чтоб живот скрутило и рот густо заполнился кислой слюной. С кашлем Эля согнулась пополам, плотно накрыла рот и нос рукой, стараясь подавить неизбежную тошноту. Горничная спохватилась. — Я принесу ведро. Элина успела лишь краем глаза уловить как шелестнула её юбка, а затем стало совсем дурно. Картинка поплыла перед глазами, вычурные покои завертелись мрачным калейдоскопом и тело лихорадочно затрясло, бросая то в жар, то в холод. Тошнота всё никак не отступала и становилось только хуже. Девушка соскользнула с кушетки на каменную выкладку, утратив всякое ощущение пространства. В последний момент горничная успела сунуть ей в руки ржавое ведро. А затем рвота обожгла глотку и кровавой массой заполнила дно ведра. Казалось, что прошла вечность, прежде чем Эле стало легче. Горничная подала воды прополоскать рот, но её снова чуть не стошнило, когда склонившись над ведром Элина заметила там шевеление расплавленных кусочков чужой плоти. Позже горничная помогла Элине улечься на кушетку и заботливо хлопотала вокруг. — Имбирный чай, — тихо озвучила она, вернувшись к подопечной в который раз. Она поставила на низкий стеклянный столик серебряный поднос с заварником и ажурной чашечкой, налила меньше четверти и осторожно поднесла к Эле, стараясь не подходить слишком близко. Вероятно, догадывалась в чем причина. — Извините, вы на меня всю ночь потратили. И всё из-за него, — хрипло отозвалась Элина, составляя в голове грозные монологи для виновника её состояния. Конечно же, озвучить позже ни один из гневных эпитетов ей не хватит духу, но в моменте злоба переполняла. В ослабших руках чашку слегка потряхивало. Она пригубила, сделала маленький глоток и нутро приятно обвило тепло. — Обращайтесь ко мне на ты, — внезапно исправила её горничная. — Я прислуга, моя задача молча служить. Не стоит со мной разговаривать на “вы”, когда говорите с моим хозяином на “ты”, а тем более нет нужды извиняться и объясняться. Здесь есть правила и вам бы следовало их соблюдать. Так же, как и мне, — мягко объяснила, присев на край кушетки у ног Эли. Она виновато прикусила нижнюю губу и шумно вздохнула. И правда, как же глупо вышло. — Тогда, как тебя зовут? По имени же можно? — Дора. Женщина странно мягко улыбнулась, показавшись на мгновение ожившей в теплом свете камина. Остаток времени они не разговаривали, а ведь вопросов у Элины было хоть отбавляй.

***

Тихий всплеск. Таблетка медленно опустилась на дно наполовину полного стакана, постепенно растворяясь. Пузырьки воздуха с характерным шипением неспешно всплывали на поверхность.

Всё имеет свои причинно-следственные связи, верно же?

Протяжный шумный вздох вырвался из груди Элины, и с опухшими после очередного недосыпа глазами, она сложила голову на стол поверх рук. Под окном без умолку кудахтали куры и свою скрипучую ноту завёл петух, вскочив на забор. Примерно оттуда же слышался голос бабушки. Она с утра пораньше успела наделать шуму и уже минут двадцать ругалась с соседкой из-за вопиющего происшествия — соседский кот был постыдно застукан ею за похищением цыпленка. Теперь она во весь голос требовала справедливой компенсации и сыпала угрозами проучить кота-бандита самолично. Нервно-холодные пальцы крепко сжала теплая ладонь папы. — Эльчик, точно больше ничего не беспокоит? — ладонь его переместилась на лоб, проверяя на предмет горячки. Эля машинально подняла голову и отрицательно ею покачала. — Нет, только голова болит, — пробубнила она, притянув к себе стакан. Неприятный вкус лекарства заставил слегка поморщиться. — Не выспалась просто. Папу этот ответ не удовлетворил. Он задумчиво почесал затылок и присел на соседний скрипучий стул с кружкой кофе в руке. — Ничего не хочешь мне рассказать? — внезапный вопрос застыл среди густого запаха кофе, повис прямо между ними в пробивающемся из-за цветочных зановесок ярком утреннем луче. Элина шумно втянула в себя воздух, потупив взгляд. Рассказать ей было что с лихвой, да только нельзя. Попросту небезопасно. А как отвертеться она и понятия не имела. — У тебя мальчик появился? Второй вопрос прогремел пушечным выстрелом и ядро непременно сбило цель с ног. Какой невероятно нормальный, но нелепый вопрос. М а л ь ч и к. Близко, но мимо. Если бы всё было так просто и заканчивалось на обычных подростковых драмах. О, было бы славно. — Пап! — от подскочившего волнения в голове всё резко прояснилось. Эля уставилась на отца, чувствуя нарастающий стыдливый жар в щеках. — С чего ты взял вообще? — едва не сбившись на полуслове спросила она. Тут же в голове стала судорожно прокручивать всю последнюю неделю. Где она могла попасться? Что он мог услышать или увидеть? Как отмазаться? — Тетя Люба час назад заходила в гости. Говорила, что вчера с огорода слышала как ты с каким-то Кириллом по телефону болтала, ходила, — с серьезным видом ответил папа. — Только не говори, что ты из-за пацана спорт бросила, не спишь по ночам и в телефоне сидишь, а теперь ходишь никакая, — покачал он головой. У него всё оказалось даже проще, чем могло бы быть. Сложил два плюс два, и неважно, что в этом логическом исчислении утрачено целое уравнение на пол доски с иксами, игреками и прочими математическими радостями.

Может оно и к лучшему.

— Нету у меня никого, — досадливо взвыла Элина, закрывая лицо руками. — Я со спорта давно хотела уйти, а сплю плохо из-за… кошмаров, — последнее слово пришлось выдавливать из себя с трудом, вспоминая призрачный привкус чужой крови и запах благовоний. — Кирилл это просто знакомый, — тяжело провернулись слова на языке. — И вообще он не по девочкам, — само вырвалось единственное приемлемое оправдание, во избежание дальнейших расспросов о “просто знакомом”. С улицы послышался крик мамы, которая не выдержала шума во дворе и пошла самолично разбираться со сварливыми старушками и их народным судом. Какое-то непродолжительное время Эля с папой сидели в тишине, слушая мамину брань, гулко разносящуюся по округе. Папе понадобилось несколько минут на переосмысление всех его догадок. — Значит надо мелатонин купить? — нервно кашлянул он, когда на улице стихло. — И фенибут, — в тон ему кивнула девушка, ощупывая свой стакан в той же манере, что и отец. — И фенибут, — попугаем повторил он, запив странный разговор одним большим глотком кофе. Наличие мучительных кошмаров у дочери было не в первый раз, потому расспрашивать о новом их нашествии он не стал. Неловкую тишину снова перебила ругань, доносилась приглушенно с коридора. Мама причитала бабушке за то, что куры гуляют по всему участку, а потом вечно с ними что-то да происходит. Бабушка же уверяла её, что это происки Дьявола. Завтракать со всеми Элина не стала, вернулась в свою маленькую светлую комнатку в надежде поспать еще пару часов до того как солнце встанет в зенит, но с неприязнью заметила как рябая тушка развалилась прямо посреди кровати. Сил на споры и препирания не было. Пришлось прилечь с самого краешка, но на узкой кровати, всё равно вышло впритык рядом. Да и плевать уже. С ночи они не разговаривали. К тому времени, как он вернулся Эля успела уснуть очередным зыбким полусном под наблюдением Доры, а очнувшись час назад, рядом демона не обнаружила. — Что со мной происходит? — беспомощно вырвался шепот, без лишних объяснений сути. Стоило голове коснуться подушки, как вся сонливость ушла. Остался только бесконечный зуд вопросов в голове. Он и не шевельнулся, только лениво открыл один глаз. — Своего рода духовная трансформация, вызванная приливом твоих сил обратно. Вообрази прорыв дамбы над пересохшей долиной, — неспешно разъяснял Асмодей. — Гляди же, не захлебнись, — не заставила себя ждать насмешка. Шумный вздох, она на мгновение прикусила щеку изнутри. — Поэтому бабушке Маше стало так плохо, — умозаключение напрашивалось само: канал, по которому все эти года старуха выкачивала из неё силы, по воле потустороннего вмешательства повернул вспять своё действие; и тогда, в раскаленной ночи сада, львиная доля недостающей Эле собственной энергии вернулась, накрыв непомерной волной. Это объясняет то, почему на другой день резко прояснилось утраченное ясновидение и осязание в небывало ярком виде. Это же рождало и последующие мрачные догадки. — Стоп. Разве это её не убьет?! — глаза округлились в осознании проблемы, она подскочила на месте. Обратный процесс не остановится по возвращению отнятого. В этом же и вся суть. Оно создано дабы стягивать и красть чужое. — Иссушит, — ехидно уточнил демон. — Ты ведь обещал, что не убьешь её! Обманщик, — шипящим шепотом взъелась на него Элина, брови её тонкие грозно съехались двумя черточками на переносицу и бледные губы сжались тугой полоской. Он сдавленно посмеялся и прикрыл черные веки. Снова потешается её невнимательностью. Он ведь не обманул в том, что не убьет старуху своими руками, она умрет вследствие совершенно иного рода вещей. — Это не смешно. С этим надо что-то сделать. Как-то оборвать канал или что? Ритуал какой-то? Я не понимаю. К чему я должна догадаться на этот раз? Почему ты просто не… — Я не буду потакать твоему скулежу в этот раз, — резко оборвал её тираду холодным тоном Асмодей. Эля поникше сгорбилась, привычно начала ковырять заусеницы на пальцах. — У обращений к силам есть цена и правила. Я отвадил от тебя надвигающуюся смерть из собственного интереса. Желаешь моими руками отвадить её от другой? Так обратись как подобает, — на стальной ноте полголоса он отвернул морду, давая понять, что разговор окончен. Унылой тенью Элина молча глядела на эту диковинно мрачную зверушку, что только что отчитала её. Посидев так с минуту в звенящей тишине, она отвернулась, закрывая лицо руками с тяжелым выдохом. Глаза защипало, и от этого чувства стало так гадко. Нельзя. Ну нельзя же снова размокать в рыданиях, и без того выглядит отвратительно жалкой. Что толку от дара и всей этой обрушившейся силы, которой она даже не умеет пользоваться? И правда, лишь бы не захлебнуться. Вариантов решения проблемы у неё было всего два: уговорить бабушку Машу самой всё сделать или попросить решить проблему лицо со стороны. Да только других практиков в округе она не знала, а с такими темпами времени оставалось всё меньше. О сне более никакой речи не могло идти. Неуклюжим рывком девушка соскочила с высокой советской кровати и наскоро зашаркала в старых шлепках в коридор, оставила за собой только бунтарский хлопок дверью. В гостинной она натолкнулась на дедушку, притащившего ведро грибов из леса, и за неимением иных идей куда себя деть, уселась помогать ему. На фоне пузатый телевизор вещал новости о погоде на ближайшие пару дней, а с кухни доносились ароматы будущего обеда. Позже удалось уговорить папу взять её с собой проведать бабушку Машу в больнице, пусть тот и отнекивался. Переживал как бы её не укачало в таком состоянии. Теперь всё зависит только от решения виновницы проблемы.