Неосторожные желания

Вспышка ослепила глаза. За окном разразилась молния ярче прежней и раскатистый гром вторил её мощи. В непроглядном занавесе бури выл ветер и мелькали оборванные ветки. Одна из них врезалась в стекло: возникла из ниоткуда словно иссохшая рука мертвеца. Элина взвизгнула и резко шагнула назад. Под ноги хлюпнуло чаем из кружки. Ощущение намокшего носка заставило скривиться. Она наскоро вытерла всё пяткой той же ноги, пока не получила нагоняй от бабушки или мамы. Они как раз стояли позади и спорили сколько сахару добавлять в огромную бурляющую кастрюлю компота. Крышка тарахтела, повторяя за громом снаружи. Обогнув их дугой, Элина проскользнула в гостиную, попутно стаскивая с ноги мокрый носок. Хоть бы липких следов не осталось. В чай бабушка успела положить сахара с лихвой. Дедушка с папой смотрели телевизор. И если дед вовлеченно кивал в такт сюжета очередного около-исторического фильма, то папа постепенно засыпал. За окном в очередной раз вспыхнула молния и рокот грома на пару секунд заглушил голос диктора. Ливень забарабанил с новой силой. — Та ты глянь, как из ведра льет. Не, Лень, завтра на грибы, хоть прибей, но идём, — потирая руки в предчувствии полных ведер маслят, дед ткнул локтем папу. А он только спохватился на месте да закивал с неразборчивым ответом. — А Эль, пойдешь с нами? — оглянулся дедушка. Элина замерла у выхода к коридору и пожала плечами. — Не знаю, — помявшись на месте она неловко улыбнулась. — Я ещё подумаю. — Эх, городские, — печально отмахнулся дед и обернулся обратно на телевизор. Не став задерживаться, Элина шмыгнула в проход. Выключатель поддался со второго раза, прежде чем в комнате замерцал слабый желто-оранжевый свет. Вокруг лампочки оживленно суетилась муха, отбрасывая тени на флакон. Переферийное зрение несколько раз принимало эти смазанные тени за какую-нибудь изощренную нечисть. В горле пересохло. Прошло пол дня. Ливень не прекращался, а тащиться на кладбище да в лес по уши в дорожной грязи — удовольствие сомнительное. Оставалось надеяться, что к вечеру дождь стихнет и она успеет закончить все дела до того как вредный черт сменит пушистые лапы на костлявые руки. Натянув на ногу сменный носок, Элина оглянулась вокруг. Ни одного енота в комнате не наблюдалось. Она отошла от шкафа, силясь заглянуть наверх — никого. Внутри только скомканные вещи. Ни на подоконнике за шторой, ни под стулом его также не оказалось. Оставалось проверить только под кроватью, что само по себе казалось странным. Тем не менее, Элина опустилась на колени у кровати. Свежая память о ночном происшествии накатила холодным потом на затылке. Чужое присутствие там ощущалось ясно. Вопрос только чье. Медленно она подняла свисавший край простыни и пригнулась к самому полу. Два зеленых огня глядели прямо в глаза. Енот лежал в самом углу, свернувшись почти как кот и нервно дергал хвостом. — Я опять что-то сделала не так? — превентивно уточнила Элина. В ответ послышалось только угрожающее рычание, а сам он демонстративно отвернул морду, давая понять, что разговор окончен. — Ладно, — пискляво скрипнул голос. С прежней осторожностью она опустила край простыни и поднялась на ноги. Всё равно как надумает высказаться, то непременно заставит выслушать всё до последнего изощренного оскорбления. А сейчас важнее подготовить рюкзак для вылазки. *** К часам семи вечера дождь поутих и небо прояснилось в теплом зареве. Везение, не иначе. А главное, что мама не возразила насчет вечерней прогулки по окрестностям. Правда то, что под окрестностями имелось ввиду кладбище и прочие пакостные места она не знала. Добиралась Элину туда обходными путями, по лесным тропам. Попадаться соседям за этим делом не стоило. Уже хватило папиных расспросов о мальчиках. Но больше всего волновало примет ли кладбище её в этот раз. Вот так, достигнув высоких кованых ворот обители смерти, она застыла в растерянности. На ветвях насмешливо каркали вороны. Ручка легко поддалась, со скрипом отворила вход. Пульс ощутимо подскочил. — Здравствуйте, хозяева. Можно ли мне зайти? Пожалуйста. Я не с пустыми руками, — уверенно зазвучал собственный голос. В руках она подняла пакет на показ невидимым силам, надеясь, что делает всё правильно. Ответа естественно не последовало. Оглянувшись по сторонам, Элина приметила старый дуб, иссохший, но всё равно с листвой. На нём рясно сидели те самые противные вороны. Внутреннее чувство подсказывало, что гостинцы следует оставить именно там. Кусок хлеба, пару пирожков с мясом и горсть орехов. Вороны воодушевленно закаркали, не сводя с неё глаз. Выложив всё, пакет она убрала в рюкзак, а сама отошла подальше, обратно ко входу. Ни Кирилла, ни его приятелей, ни каких-либо знаков долго не показывалось. Внезапно из-за ряда надгробий выбежала уже знакомая ей серая собака с мутными глазами. Она подбежала к еде, принюхалась, затем пристально глянула в сторону Элины. Подумав с минуту, она гавкнула, схватила один из пирожков и убежала. Лишь тогда к еде спустились вороны. Облегченно выдохнув Элина, двинулась вперед по единственной сухой тропинке после бури. Сегодня местные хозяева пребывали в добром расположении духа. Пели соловьи и вечернее солнце подсвечивало последние летние цветы вокруг могил. Чувствовались чужие взгляды и присутствие, но в этом не ощущалось кровожадного холода, как в прошлый раз. Возможно, Кирилл был прав и её последний визит пришелся на неудачное время. Вскоре показалась каплица с каменной отмосткой. В этот раз удалось её разглядеть получше. Выкрашенное в белый здание с разваленной крышей и поросшим мхом основанием. Над входом висел позолоченный крест. — Я думал ты сегодня не придешь из-за погоды, — Кирилл выскочил из-за каплицы на повороте. Элина с испугу взвизгнула. — Прости, — тут же виновато вздохнул он. — Ну я же обещала, — пожала она плечами, переводя дух. — Так что, веди к своей… могиле. Кирилл неловко улыбнулся, понимая абсурдность ситуации, а затем махнул рукой в нужную сторону. Шли они долго, и чем дольше шли, тем печальнее становились его уточнения, что вот еще чуть-чуть и они пришли. Ландшафт вокруг менялся из более-менее ухоженных рядов на заросшие окраины. Сломанные кресты, заросшие памятники, провалы в земле. Чувство всепоглощающего тоски витало в воздухе. Формально эта местность считалась за пределами кладбища, но фактически и энергетически всё ещё являлось его частью. — Вот мы и пришли, — кашлянул Кирилл, встав у низкой кривой оградки. От краски за десяток лет не осталось и следа. Табличка выцвела и погнутый край её торчал из-под густых зарослей. Памятника у него не имелось. Только металлический ржавый крест. Да и тот скоро повалится назад. Сосна рядом росла впритык, её корни со временем искривили и ограду и крест. А теперь еще и отколовшаяся ветвь лежала поперек захоронения. — Тебя совсем никто не навещает? — только и смогла спросить Элина. Сердце неприятно сжалось от обиды. Не вообразить того одиночества, в котором существовали души вроде его. — Друзья навещали раньше, — едва слышно отвечал он. — А потом выросли и разъехались. — А папа? — Так а я суицидник, — кислая усмешка показалась вместе с ямочками на щеках. — Грешно. — А другие? — растерянно спросила Элина. Не верилось, что в мире больше не осталось никого другого близкого ему. Выражение его лица говорило об обратном. — А больше некому. Родители церковные сироты. Мама от туберкулеза умерла, когда ещё я ходил в садик. Вот и были мы с папой вдвоем. Пока он от меня не отказался, — голос его поник и охрип, почти слился с шуршанием листвы над головой. Прозрачной тоской он сливался с тенями и ерошил носком кроссовка траву, там где на два метра ниже тлели его кости. Было в этом всё в корню неправильно. Да разве уже исправишь? — Значит я буду навещать, — слова вырвались быстрее, чем мозг успел обдумать. Кирилл поднял брови, но затем по-нелепому смутился. Рюкзак глухо шлепнулся под дерево. Натянув на руки старые рабочие перчатки деда, Элина решительно переступила через оградку. Ветка оказалась тяжелая и поднять её целиком не вышло. Потому пришлось прибегнуть к смекалке. Оттащить к ограде и поочередно перебросить через неё оба конца, а после откатить еще чуть подальше. Сил на это ушло немеренно и закончив, Элина сидела под сосной считая звёзды перед глазами. — Только ты хоть сама тут не помри, а? — обеспокоенно склонился Кирилл, помахивая руками над ней. Помогало это мало, но страшно забавляло. — Пока не собираюсь, — рассмеялась Эля, утирая со лба пот. Какую-нибудь мышцу в руке или спине точно потянула, но час расплаты настанет завтра, потому с кряхтением она поднялась обратно на ноги. Работы предстояло еще достаточно. Завидев в её руках маленькую огородную лопатку, Кирилл с изумлением пошел за ней по пятам. — А это зачем? — заглядывал он через плечо. — Погоди, ты траву уберешь? Правда? — Ага, — воодушевленно кивнула Элина, присев на корточки. Табличку она выдрала из-под заростей и кинула к рюкзаку. Следующие полчаса Кирилл не замолкал. Будто бы с каждым выдранным сорняком ему становилось легче и от того прибавлялось сил на разговоры. А болтал он обо всём подряд, не забывая перебиваться на бесчисленные благодарности. — Офигеть, я как будто бы дышать заново научился, — третий раз подряд он шумно вдохнул во все легкие и так же шумно выдохнул, как обычно это делают на дыхательной гимнастике. — А я как будто щас разучусь, — подала голос Элина, отплевываясь от кладбищенской пыли. Земля скрипела на зубах и пару глотков воды избавиться от этого не помогли. Зато хоть немного отмыть табличку водой вышло. Со ржавчиной, к сожалению, ничего не сделать, но хоть чище. — Потом как-нибудь новую сделаю, — устало вздохнула она, поставив табличку под крестом. — Да забей, здесь особо никто и не ходит, чтоб таблички читать, — отмахнулся Кирилл. — Ну, всё равно обидно же, — оглянулась на него Элина. — Я смирился, — пожал он плечами. Сидел на краю соседской ограды, болтая ногами. Теперь он выглядел намного лучше. Перестал постоянно вздыхать и расправил плечи, как будто бы исчезла его печальность. — Так с чем ты хотела, чтобы я помог? — вдруг вспомнил он. Элина неловко сложила губы в трубочку. — Тут такое дело, — заламывая пальцы протянула она. — Ты же заметил, что у меня дома всякое разное и знаешь мою двоюродную бабушку? Бабу Машу, — уточнила Элина. Кирилл кивнул. Историю последних двух недель новой подруги он слушал, открыв рот.