Изменить прошлое

      В ту ночь ему приснился довольно странный сон: Тай Лунг увидел себя карабкающимся на какую-то гору, словно покорение её вершины было самой важной целью в его жизни. Эта гора носила имя Тайшань. По легенде, она повелевала судьбами всех живых существ, там же находились и врата в загробный мир. Пока Тай карабкался, чей-то голос настойчиво повторял про то, что ему нужно попросить у горы закрыть на время эти врата. Зачем и для чего – барс так и не понял, и продолжал взбираться на вершину до тех пор, пока не сорвался и не стал падать вниз... После резкого пробуждения ему понадобилось некоторое время, дабы осознать, где он находится. Повернув голову, барс взглянул на Кианга. Настоятелю, похоже, тоже снился кошмар: он метался по постели и бессвязно бормотал. Пытаясь успокоить раненого, Тай дотронулся до него и ощутил жар.       «Проклятье!»       Соскочив с постели, барс попытался купировать приступ теми же способами, что и вчера – но, к его ужасу, это не помогло: Киангу стало только хуже, и он начал стонать от боли. С риском для настоятеля Тай принялся менять повязки, для чего ему пришлось, скрепя сердце, привязать Кианга к кровати, зато ни одна рана не открылась и за ночь, как с облегчением убедился барс, ни одна их них не загноилась. Но жар и бред, а также боль, усилились вдвое. Тай Лунг пребывал в панике: он всё перепробовал, но безуспешно. В лазарете больше не было ничего, что могло бы помочь облегчить состояние раненого. Не отвязывая Кианга, барс выбежал из пагоды в тоннель, но направился не туда, где хранилась провизия, а в пагоду с манускриптами. Он знал, что даже если попробует успокоиться, от навалившихся проблем ему не уйти. К тому же, сегодня в монастырь должны были прийти солдаты и забрать павших монахов и членов клана «Чёрного лотоса». А это значило, что пока слишком опасно разгуливать по пагодам: вдруг солдаты всё же обыщут монастырь? Из рассказов Тай знал только то, что они убрали трупы и ушли, поэтому исключать такую возможность было нельзя.       Побродив по пагоде, барс обнаружил сразу несколько секторов с собранием свитков. Их было так много, что глаза разбегались. В одном из таких секторов Тай решил задержаться подольше: он хотел найти свиток с советами по лечению раненых, но, к сожалению, попадались либо описания приёмов кунг-фу, половины из которых он даже наглядно никогда не видел, либо учение дао, либо мифы и легенды. Всё это, а особенно свитки с неизвестными приёмами, в другой ситуации заняли бы его время надолго, но только не сейчас, когда жизнь Кианга была в опасности.       Пытаясь подняться повыше на один из стеллажей, барс слишком поздно осознал, что тот не закреплён как следует. Стеллаж покачнулся и рухнул на Тая, засыпав его свитками по самую макушку.       Выбравшись наружу и отбросив прочь стеллаж, барс взял первый попавшийся свиток и развернул пергамент. Каково же было его удивление, когда он обнаружил там ту самую легенду о горе Тайшань, которая ему приснилась. Он начал читать и узнал, что доступ к этой горе имели только монахи Шаолиня. Медитируя на ней, они просили духов горы об исцелении того или иного жителя близлежащей деревни, либо кого-то из своих товарищей, и между собой называли эту гору Горой Желаний. Она располагалась совсем рядом с монастырём, но подъём на неё, исключая серпантин, был нелёгким: лишь самые натренированные монахи могли добраться до её вершины.       В какой-то момент Тай Лунг опустил свиток и встал. Он понял, что нашёл нужное лекарство!       Не возвращаясь в лазарет, он с максимальной осторожностью пробрался к главному выходу из монастыря. Внизу со стороны деревни навстречу Шаолиню уже тянулась цепочка солдат.       Стараясь оставаться незамеченным, барс свернул в сторону, с лёгкостью перемахнул через монастырскую стену и, пробравшись сквозь заросли кустарника, сад с сакурами и небольшой овраг, выбрался на дикую тропу, ведущую к горе в обход комплекса монастырских пагод. Тропа уходила вверх, и он теперь находился чуть выше уровня крыши самой высокой из пагод. Отсюда местность хорошо просматривалась. Если его и заметят, то догнать уже не смогут. Тай Лунг опустился на четвереньки и помчался по тропе.       Вскоре он добрался до самой горы. Подъём по серпантину оказался не менее утомительным, чем последующее восхождение, но Тай, казалось, не замечал усталости: сейчас было самое важное – обогнать время и своими молитвами «закрыть врата», как поведали ему сон и свиток.       Он неистово карабкался наверх из последних сил, и когда, наконец, рухнул на небольшой пятачок вершины горы, в разреженном воздухе прямо над его головой сверкнула молния. Пытаясь отдышаться, барс поднял голову в небо, где не было ни единой тучки.       Пожав плечами, он вышел на середину пятачка и сел в позу лотоса. Очистил мысли от всего постороннего, соединил пальцы разведённых лап в нужный жест и приступил к медитации, постепенно погружаясь в транс.       Не имея достаточной практики в этом деле (будучи юным, он не любил эти «дурацкие посиделки», предпочитая усиленные тренировки), сейчас он старался приложить все свои знания и умения, полученные от одного Учителя, чтобы спасти другого. Войдя в транс и дойдя до границы своего сознания, барс «увидел» врата в загробный мир. Они были распахнуты настежь. Он с удивлением ощутил где-то поблизости присутствие Кианга, а точнее – его души, и понял, что время пришло.       В своих молитвах он попытался уговорить духов горы сделать для него исключение и закрыть врата для одной из ожидавшей своего часа душ – души настоятеля Шаолиня. Временами ему казалось, что все усилия напрасны, но он снова и снова с удивительным для него самого упорством, вёл борьбу за чужую жизнь, убеждал, объяснял, доказывал, почему так важно оставить именно эту душу на земле. При полной тишине извне и изнутри, пребывая в абсолютной гармонии с собой и внешним миром, достигнутой благодаря удавшейся медитации, барс впервые в своей жизни вёл тяжёлые переговоры с высшими существами загробного мира, подавив в себе и страх перед непознанным, и сомнения в успешности столь дерзкого предприятия.       Его сакральные силы истощились очень быстро ввиду неопытности в подобного рода общении, и в какой-то момент Таю даже показалось, что его душу заберут в загробный мир как плату за душу настоятеля, но этого не случилось: тяжесть навалившегося на него с самой первой секунды контакта, когда повелители врат «взяли в плен» его ауру, проверяя искренность намерений, исчезла в один миг, и перед тем, как очнуться, барс успел увидеть, что врата с грохотом захлопнулись. Душа Кианга сгинула прочь, а её спаситель стукнулся носом о землю и открыл глаза.       Медитация его оказалась столь глубокой, что в это время он полностью потерял связь с окружающим миром. И в данный момент был мокрым с головы до ног, поскольку бушевал такой сильный ливень, что, казалось, сами небеса разозлились за то, что врата в мир мёртвых закрыл какой-то жалкий смертный. Ослепительно сверкнула молния, а прогремевший вслед за этим гром напомнил Тай Лунгу грохот закрывшихся врат. Он вскочил, отряхнулся от воды и, совершив короткий прощальный поклон духам горы, почти с ликованием принялся спускаться, очень довольный собой.       Но так же, как было в его сне, он в какой-то момент сорвался и полетел вниз: скользкие от дождя камни (а, быть может, гордость, усыпившая бдительность) подвели его. Пролетев вниз несколько десятков метров и стукаясь о выступы породы, потерявший сознание барс рухнул в заросли молодых деревьев. Всего в нескольких метрах от этого места виднелся участок серпантина, и если бы Тай отлетел туда, он бы разбился. Последней его мыслью ещё в полёте была мысль о Кианге и о том, что столь нелепо его спаситель, говоривший ради его благополучия с духами горы, погибнуть не должен. Однако организм барса решил иначе, и теперь он, став жертвой своей неосторожности, лежал в этих зарослях без памяти и всякой возможности добраться до монастыря. А ливень только усиливался и стих лишь к вечеру, но и тогда Тай не очнулся. Похоже, что расплата к барсу за его дерзкую вылазку к сильным мира загробного всё же пришла.