Изменить прошлое

      Никогда ещё Тай Лунг не был так счастлив. Порой ему казалось, что всё это лишь сон, что стоит ущипнуть себя – и он вновь окажется в Чор Гоме, либо один на один с этим жирдяем По, либо вообще мёртвым… Но, сколько бы он ни щипал себя, ничего не менялось. Каждое утро, открывая глаза, барс оказывался в Шаолине. На протяжении дня рядом были только Кианг и близнецы, и никакого Шифу, никакой Неистовой Пятёрки, никакого По. Тренировки изменили его мировоззрение, и вскоре Тай Лунг почувствовал, что в нём уже нет ни обиды, ни ненависти к приёмному отцу, и даже к этому По отношение изменилось. Должно быть, он наконец-то привёл к балансу «по» и «хунь», а значит, мог, наконец, продолжить обучение тайным шаолиньским техникам, а также узнать секретный приём мастера Кианга.       В один из дней, придя в храм после прогулки с близнецами, он застал мастера Кианга за молитвой, и, поклонившись ему, сел в позу сейдза. Ожидание длилось недолго – молитва настоятеля подходила к концу.       Наконец, мастер открыл глаза и повернулся к ученику.       - Тебя что-то тревожит, дитя моё?       Склонив пятнистую голову, Тай Лунг кротко молвил:       - Не хотел мешать отправлению ваших духовных потребностей, Учитель, но сегодня я посчитал, что готов перейти на следующую ступень обучения, а значит, узнать, наконец, вашу секретную технику, о которой столько наслышан.       Он умолк, смущённый, полагая, должно быть, что сказал слишком много и дерзко, но Кианг, к его изумлению, выразил одобрение и кивнул.       - Да, ты готов, мой ученик, несмотря на то, что озвучил свою просьбу, не дождавшись, когда я сам тебе об этом сообщу. Тот, кто идёт по выбранному пути, не стремясь к вознаграждению, промолчал бы, но поскольку не я сделал тебя тем, кто ты есть, то не осуждаю твоё нетерпение. Избавить тебя от этого «хочу» даже я со всеми своими знаниями, увы, не в силах. Кроме того, я сам обещал тебе это. Так вот, слушай…       Тай Лунг поднял голову и навострил уши. Сейчас мастер Кианг расскажет о своём секретном приёме, и, конечно же, покажет его. Барс готов был прыгать от радости, словно маленький котёнок. Но мастер всего лишь сказал:       - Никакого тайного приёма не существует.       Долго, очень долго Тай Лунг осознавал, что услышал. Кианг терпеливо ожидал реакции ученика, по которой надеялся определить, осталась ли в нём тьма, и так ли прочен баланс, которого барс достиг. Если сейчас он взбесится и начнёт всё крушить, как это было в его прошлом…       Но Тай Лунг всего лишь разочарованно вздохнул, а затем улыбнулся мастеру. И Кианг улыбнулся в ответ. Случилось нечто чудесное, а именно: им удалось достичь гармонии.       Услышав слова Кианга, барс вспомнил, что те же самые слова говорил ему По: «Никакого секрета нет, дело в тебе». Кианг поставил перед ним цель, и всё это время ученик добросовестно шёл к ней. Это был не обман, всего лишь некая уловка, чтобы дать стимул к самосовершенствованию. Секрет Кианга оказался невидимым ключом, которым он открыл в своём ученике истинную сущность последнего. Это было сродни перерождению. Цель была достигнута, и перед мастером стоял сейчас новый Тай Лунг, который разгадал его секрет, чего так и не смог добиться, обучаясь у мастера Шифу. И, кажется, знал, что ответит своему мудрому Учителю. Он склонился перед Киангом и произнёс:       - Вы исцелили меня, мастер. И я благодарен вам за это.       - В таком случае ты уже понял, что плохих учеников не бывает, а бывают плохие учителя, - улыбнулся Кианг.       - Это верно, - согласился барс. – Теперь я готов продолжить свой путь.       - Разумеется, - согласился мастер. – Но прежде я бы хотел, чтобы ты прошёл ещё один путь.       Тай Лунг непонимающе взглянул на Учителя.       - Мои дети решили навестить мать, - пояснил панда. – И я был бы рад, если бы ты отправился с ними за компанию. Раз ты теперь мой ребёнок, полагаю, она захочет тебя увидеть. Шан и Лонгвей отправляются после полудня.       - С радостью, но… - слегка тревожно начал барс, - но как же вы тут один?       Кианг рассмеялся.       - Думаю, клан Чёрного Лотоса, судя по твоим знаниям будущего, уже не возродится, к тому же постоять за себя я ещё способен, а уж от одиночества и подавно не пострадаю. Не бойся за меня, ступай. На этот раз обстоятельства как никогда благополучны.       Барс поклонился.       - Раз вы уверены, мастер, я так и поступлю.       Им пришлось преодолеть немало километров до другого конца провинции. Всю дорогу Шан и Лонгвей рассказывали Таю о матери. Звали её Вень Чан, и жила она отшельницей в заброшенной деревне. Однако первую половину пути близнецы донимали барса своим удивлением по поводу того, что секретный приём отца оказался обманкой. Также удивлялись они тому, что Тай Лунг не рассердился на Кианга, как в своё время на Шифу, на что барс отвечал, что глупо и безрассудно решать проблемы насилием, когда и проблемы-то нет. Секретных приёмов на самом деле великое множество, а секретны они потому, что он их ещё не начал изучать. Тай Лунг рассказал близнецам, что видел в древних свитках, когда пытался отыскать лекарство для Кианга. Так что самое интересное ожидало его впереди.       На путешествие ушло два дня. К утру третьего они, наконец, добрались. Заброшенная деревня оказалась довольно-таки странным местом, словно только что здесь побывал отряд мародёров. Давным-давно покинутые дома, медленно разрушающиеся под действием времени, заросшие травой улицы, попадающиеся на пути деревянные и глиняные игрушки…       - Когда-то здесь кипела жизнь, - с грустью начала Шан. – Но однажды властитель соседней провинции ополчился на них за то, что жители не дали ему тайно напасть на землю соседа и свергнуть его. Деревня была разорена, многие убиты. Безумцу не удалось осуществить свой замысел – провинцией Хэнань правил очень мудрый и смелый правитель. Ему удалось задушить в зародыше агрессию соседа, и собственные же министры осудили и казнили агрессора, но деревня с тех пор опустела. В то неспокойное время наш отец помогал власти подавлять агрессию безумного соседа, а после того, как воцарился мир, познакомился с матерью. Она живёт здесь, словно некий страж, охраняющий покой заброшенной деревни, где некогда лилась кровь и гибли невинные.       - А она… она без последствий перенесла те события? – осторожно спросил Тай Лунг.       - Ты намекаешь на то, не сошла ли она с ума? – недовольно рыкнул Лонгвей. – Как ты мог такое предположить?       - Извини, сболтнул лишнее, - признал барс.       - Одиночество сводит с ума лишь тех, кто одинок по-настоящему, - философски заметила Шан. – Но никогда тех, кого кто-то помнит и любит. Мы навещали мать не так часто из-за опасности со стороны клана Чёрного Лотоса, но, поскольку их больше нет, отныне нам ничто не мешает навещать её почаще. Отец тоже планирует её навестить. Ну вот, мы и пришли.       Близнецы и Тай Лунг стояли напротив небольшой покосившейся, но на вид довольно опрятной хижины. Шан постучала.       Вскоре дверь открылась, и перед ними предстала красивая самка снежного барса, зрелая, но без единого намёка на старость.       - Шан, Лонгвей, - произнесла она. – Как же я рада вас… - Тут она увидела Тай Лунга. Этот высокий и статный незнакомец задумчиво изучал её взглядом. – А кто это с вами?       - Мама, это теперь наш брат, он спас отца, а мы не поспели вовремя… - сбивчиво начал Лонгвей.       - Так, постойте-постойте, значит… - встревоженно зачастила Вень Чан.       - Не волнуйся, мамочка, - поспешила успокоить её Шан. – С отцом всё в порядке, он давным-давно здоров.       Близнецы подошли и обняли мать.       - Ах, как я рада, - заулыбалась та, но на Тай Лунга смотрела по-прежнему с подозрением и ещё каким-то чувством, пока непонятным ей самой. – Полагаю, за это я должна благодарить не вас, а его? Как его зовут?       - Меня зовут Тай Лунг, - представился барс.       - Очень приятно, - делая шаг навстречу, кивнула Вень. – А я – Вень Чан. Проходи внутрь, я накормлю и напою вас с дороги.       Пока гости ели, леопардиха не сводила глаз с Тай Лунга. Выслушав за столом сперва рассказ близнецов о том, как они встретились с барсом и как потом жили вместе, затем рассказ самого Тай Лунга о своей жизни с Шифу, рухнувших мечтах, тюрьме, побеге, поединке, попаданию в прошлое, Вень Чан несколько раз отводила взгляд, менялась в лице, нервно сжимала скатерть. Её, казалось, терзали какие-то подозрения, словно имелся некий секрет, который лишь ей одной был известен. В какой-то момент она прервала рассказ барса, встала из-за стола и с полной неожиданностью для всех решительно взяла Тай Лунга за локоть.       - Прошу, выйдем на улицу, - сказала она.       Удивлённый барс покорно встал и последовал за ней. Близнецы переглянулись, провожая их недоумевающими взглядами.       Оказавшись за дверью, леопардиха положила обе лапы на грудь озадаченного барса и произнесла:       - Тай, надеюсь, я не ошиблась, но, судя по твоему рассказу, ошибки быть не может. Ты – мой родной сын. И в данный момент, в своём прошлом и нашем настоящем, ты малыш и воспитываешься у мастера Шифу.       Тай Лунг остолбенел. Он никогда бы не сумел поверить в это, если б не увидел сейчас в глазах той, что называла себя его матерью, отблеск правды. Странная слабость вдруг одолела его, и барс осел на землю. Вень Чан тут же бросилась к нему.       - Тай, Тай, ты в порядке?       Он был в порядке, если не считать сильнейшего эмоционального потрясения. Собравшись с силами, Тай Лунг попытался встать при помощи матери, но вместо этого повалился вместе с нею наземь. И вдруг рассмеялся. Это выглядело странно, но нервный и весёлый смех сына заразил и леопардиху. Такими их и застали близнецы, решившие узнать, что происходит. И были приятно удивлены тем, что Тай Лунг, оказывается, единоутробный брат им.       Рассказ Вень Чан был откровенным и грустным. После того, как подросших Лонгвея и Шан забрал к себе мастер Кианг, Вень осталась совершенно одна в окончательно опустевшей деревне. Кианг пообещал на прощанье, что дети будут навещать её, когда смогут самостоятельно совершать дальние переходы, сам же он навестил её всего несколько раз, и, понятное дело, не мог обеспечить возлюбленной того счастья, которого она заслуживала. И вот однажды случилась беда.       В разорённую деревню пожаловал барс. Один из тех, кто пытался ухаживать за ней, когда деревня процветала. О Кианге он ничего не знал, потому что покинул эти места в самом начале противостояния с соседним правителем. Вень давно позабыла об ухажёре-неудачнике, и вот он вернулся – вернулся, чтобы увидеть, пригодна ли ещё деревня для жизни, и увидел леопардиху. Ему ничего не стоило взять её силой, и он это сделал. Месть была сладкой, но барс вновь услышал отказ и покинул эти места, но плоды этой мести вскоре созрели: Вень Чан забеременела. Этот барс приходил к ней на следующий день за ответом, но опять услышал отказ. Вень Чан не могла помешать ему делать с ней всё, что тот захочет, но на сей раз она пригрозила, что её возлюбленный Кианг, мастер Шаолиня, придёт и расправится с ним, если барс ещё раз посмеет её домогаться. Насильник не вернулся, но намотал на ус информацию о Кианге. Вень Чан полагала, что именно отец Тай Лунга и направил клан Чёрного Лотоса на обитель возлюбленного.       Через несколько месяцев Вень родила Тай Лунга, и так как это был нежеланный ребёнок, но тот, кого она хотела уберечь от зачавшего его «отца», покинула деревню и пешком преодолела две провинции. Только там ближе всех остальных располагался монастырь, в котором малыша могли научить благородному искусству кунг-фу. Только там, вдали и от «отца», и от матери, малыш был бы в безопасности. И, что было также важно, мастер Кианг никогда не узнал бы о незаконнорожденном ребёнке, родившимся в результате невольной измены возлюбленному.       Весь вечер они просидели вместе, пытаясь прийти в себя от собственного открытия. Всё ещё не могущий поверить в то, что обрёл мать, Тай Лунг не выпускал леопардиху из своих объятий. Казалось, никто в мире не был сейчас столь же счастлив, как он. И никто не мог у него это счастье отнять. Никто, кроме…       - Как ты думаешь, мама, где сейчас мой… тот, кто здесь был когда-то, - вовремя поправился барс.       Улыбка вмиг покинула морду Вень Чан.       - Откуда я знаю, сынок? Да и не хотелось бы это знать. Надеюсь, что далеко, иначе, если он вас увидит, то легко поймёт, кто вы такие. А если ещё и узнает, что мой возлюбленный выжил…       - Не беспокойся, мама, - попросила Шан. – Отец пока не набирает в монастырь новых учеников, и формально Шаолинь всё ещё необитаем. Мы же понимаем, что опасность не минует, пока официально не будет объявлено о том, что клан Чёрного Лотоса истреблён. К сожалению, Тай Лунг в ту пору был ещё мал, чтобы интересоваться подобными новостями, но надеемся, что вскоре отец примет решение возродить Шаолинь, а пока тренирует Тай Лунга.       - Кстати, а как звали его отца? – поинтересовался у матери Лонгвей.       - Его звали Ву Цзинь, - с неохотой ответила та.       - Когда будем возвращаться, любого барса, которого увидим, обойдём стороной, - уверил её Тай. - А если услышим это имя – помчимся со всех лап.       Близнецы согласно кивнули.       - Тогда я спокойна за вас, - улыбнулась Вень. – Но даже в этом случае не заговаривайте с путниками, а лучше всего выбирайте безопасные тропы.       - Обещаем, - хором ответили близнецы, а Тай Лунг молча поцеловал матери лапу и прижался к её груди, как и тогда, в ту самую ночь, когда она положила крошечный свёрток к порогу Нефритового дворца…       Утром троица отправилась в обратный путь. Кианг наказывал им надолго у матери не задерживаться, и поступить вопреки близнецы не могли. Вень Чан всё понимала и не препятствовала этому, однако так и не смогла скрыть свою грусть по поводу скорого расставания, и дольше всех прощалась, конечно же, с Тай Лунгом. Барс тоже печалился. Едва обретя мать, он вынужден был так скоро с нею проститься. Но бросить занятия у Кианга даже ради неё не мог, и вскоре троица покинула деревню. Леопардиха ещё долго стояла на пороге, печально глядя вслед своим детям.       - Скажи, Тай, как бы ты поступил, если бы Ву Цзинь встретился нам сейчас? – вдруг спросил Лонгвей.       Не задумываясь, барс ответил:       - Убил.       - А если бы он попытался доказать тебе… - начала Шан, но Тай Лунг перебил.       - Что доказать? Что если бы он не изнасиловал мою мать, я бы не родился и не доставил столько хлопот Долине Мира? Как можно так думать? Я не могу испытывать к нему никаких иных чувств, кроме ненависти. То, что он совершил – грязное и гнусное преступление! Моя мать была несвободна, а он… он так с ней поступил. Это мерзко и гадко! Я не желаю ему зла, но если он встретится мне, шанса наказать его я не упущу!       Вернувшись в Шаолинь, пандобарсы и Тай нигде не нашли отца. Мастер Кианг как в воду канул. Не было его и во внутреннем дворе, и у реки. Близнецы встревожились и обнажили мечи дао. Тай Лунг, в свою очередь, вытащил длинный двуручный меч, недавно подаренный Киангом в честь обретения учеником внутренней гармонии. Они развернулись друг к другу спиной и начали медленно расходиться в стороны от монастыря. Опасность могла появиться откуда угодно.       Внезапно на Шан с крыши пагоды прыгнуло что-то огромное. Вскрикнув, она успела замахнуться мечом, но он тотчас же был выбит у неё из лап. Пандобрасиха потянулась было за запасным оружием – нунчаками – но противник вывернул ей лапы, и, ударив, отшвырнул прочь. Шан в эти краткие мгновения успела разглядеть напавшего. Это был взрослый снежный барс, только больше Тай Лунга и видом свирепее. «Ву Цзинь!» - мелькнуло в ускользающем от боли сознании, но к барсу уже бежали Лонгвей и Тай Лунг.       Когда Шан потеряла сознание, огромный барс развернулся и двумя лапами блокировал удар меча дао. Бросившийся на противника Лонгвей по инерции перелетел через голову Цзиня, но тот поймал его за хвост и, крутанув вокруг себя, бросил в Тай Лунга. Барс пригнулся и, налетев на Ву, сбил его с лап и принялся наносить сокрушительные удары.       - Где Кианг? – неистово рычал он при этом. – Где мастер Кианг?       Он не убил бы «отца», пока не узнал, и Ву Цзинь догадывался об этом. Собираясь узнать, сделали ли своё дело члены клана Чёрного Лотоса, Ву нашёл невредимого Кианга и расправился с ним. Но так и не догадался, что в данный момент его пытается убить собственный сын.       Рванувшись, он вцепился когтями в бока Тай Лунга, и тот взревел от боли. Лонгвей, убедившись, что Шан не сильно пострадала, уже бросался на помощь. Он собирался подать брату брошенный им меч, но вместо этого бросил свой.       - Давай, прикончи его! – крикнул Лонгвей, но меч Тай Лунг не поймал. Ву Цзинь, подмяв под себя сына, с остервенением рвал его на части, и боль не давала Тай Лунгу опомниться и начать борьбу, Лонгвей стоял, не зная, что ему делать. Он вернулся к Шан ещё раз и попытался привести её в чувство, но безуспешно.       Тем временем ослабевший от неравной борьбы Тай Лунг из последних сил вымолвил, обращаясь к убивавшему его барсу:       - Я твой сын, Ву Цзинь. Сын твоей жертвы, Вень Чан.       Секундное замешательство, в которое он поверг барса, оказалось поворотным моментом в их схватке. Ударом в грудь Тай Лунг сбросил с себя «отца», схватил свой меч и поразил Ву Цзиня в солнечное сплетение.       - Прости, Ву, - тяжело дыша, вымолвил он, глядя, как дёргается в предсмертных конвульсиях истекающее кровью тело. – У меня не было другого выбора.       Зелёные глаза Цзиня с удивлением и ужасом уставились на сына, он прохрипел что-то невнятное, затем вздрогнул и затих, так и не закрыв окровавленную пасть. С самым страшным кошмаром Вень Чан было покончено.       Лонгвей вздохнул с облегчением.       - Не могу поверить, что ты сделал это! – с восхищением взглянул он на барса. – Шан, ты слышишь? Мы победили! Очнись!       - Пойду, ещё раз поищу отца, - сказал Тай Лунг, направляясь к монастырю. – А ты пока приведи в чувство сестру.       На сей раз он нашёл мастера довольно быстро – должно быть, Кианг прятался от своего врага там, где дети и не думали его искать, а теперь выполз из своего убежища. Это был зал древних артефактов, и располагался он по соседству с тренировочным. Кианг лежал на самом видном месте мордой вниз и не двигался. Встревоженный барс быстро бросился к нему.       Ни крови, ни порванной одежды не наблюдалось, но Кианг был без сознания. Барс осторожно перевернул его и взял на лапы. Мастер, несомненно, сражался, но, как видно, недолго. Должно быть, Ву Цзинь нанёс какой-то особый удар и лишил его сознания, но был отвлечён приходом детей и повременил с расправой. Версия Вень Чан о связи Цзиня с кланом чёрных лебедей, похоже, подтвердилась. И, возможно, Ву лишил сознания Шан тем же приёмом, что и Кианга.       Барс выбежал наружу. Лонгвей с Шан на лапах бросился к нему.       - Отец! – жалостливо взглянул он на безвольное тело малого панды. – Что с ним, Тай?       - Полагаю, то же, что и с Шан, - предположил брат. – Вероятно, сами они не очнутся. Ву Цзинь незаметно для нас отправил в небытие Шан, и, судя по всему, и мастера незадолго до этого. А что это за приём, мы не знаем.       - Ясно, - бросил Лонгвей. – Отнесём их в комнаты. Главное, что они живы, а всё остальное решаемо.       После того, как мастер и сестра были уложены в постели, Лонгвей и Тай Лунг помчались в хранилище свитков. Там они надеялись отыскать способ, который помог бы им вернуть к жизни пострадавших.       Заходить сюда и тем паче брать свитки с описанием приёмов, пока им неизвестных, было строго запрещено, но иного выбора не было. Перерыв кучу пергамента, они не нашли ничего похожего.       - Может, это не кунг-фу? – высказал предположение Лонгвей.       - А что же? – спросил барс.       - Не знаю. Нечто иное, но не кунг-фу, - пандобарс пожал плечами.       - И что же нам делать? Как узнать, что это было, если Ву Цзинь мёртв? – недоумевающе спросил Тай Лунг, и вдруг его осенило. Вскочив и сбросив с колен свитки, барс воскликнул:       - Я знаю, что делать! Мы отнесём их в Нефритовый дворец! Там мастер Угвей, он точно скажет, каким приёмом их ударили!       Лонгвей очень удивился.       - А разве ты, Тай, не держишь на них обиду? Ты же всё это время тренировался, чтобы явиться к ними отомстить за своё будущее.       - Разве я упоминал о мести? – удивился в свою очередь барс. – Я всего лишь хотел, чтобы им стало стыдно, но мстить… Нет, на такое я теперь не способен. После того, как мастер Кианг избавил меня от тьмы в душе, я обрёл гармонию и внутренний покой. Кроме того, Шифу будет только рад, что я изменил свою судьбу, а значит, теперь он и сам избавлен от ошибок, которые мог бы совершить в будущем. Конечно, ему будет обидно, что отныне я ученик мастера Кианга, но, надеюсь, он поймёт, что должен быть благодарен мне за это, а мастер Угвей, надеюсь, поймёт это ещё раньше и поможет нам вернуть Шан и отца.       - Что-то сомневаюсь я, - помотал головою Лонгвей. – В мыслях всегда всё складно, а на деле…       - Но на данный момент они – наша единственная надежда, - возразил Тай.       - Да скорее небо и земля поменяются местами, чем буддист поможет даосу! – рассмеялся Лонгвей, но, встретив сердитый взгляд единоутробного брата, мигом посерьёзнел. – Ладно, согласен, попытаться стоит. Вот только топать с грузом в лапах через две провинции – это, согласись, просто безумие.       - У тебя есть другие идеи? – ехидно поинтересовался Тай Лунг.       Пандобарс ненадолго задумался.       - Хм… Пожалуй, что есть. Мы отправимся к нашим водопадам. Есть там одно место, которое обладает свойствами, схожими с перемещением во времени. Вот только приказать этим силам нельзя, можно лишь предложить им крайне осторожно, куда бы ты хотел отправиться. Если эти силы, скажем так, в хорошем настроении, мы окажемся в той же провинции, но на другом её конце, к примеру.       - То есть, это будет считаться благоприятным исходом? – уточнил барс.       - Да, - подтвердил Лонгвей. – Если же мы с подходящим временем прогадаем – можем и за Полярным кругом оказаться, а то и вообще посреди океана. Однако это всё же лучше, чем если бы мы рухнули от усталости и сдохли, не пройдя и половину пути.       - Решено, идём туда прямо сейчас, - решительно произнёс Тай Лунг и потащил Лонгвея за лапу в сторону выхода из хранилища свитков.