Глава 4. Север I
10 мая 2020 г., 19:41
691-й год империи, месяц Бурь, город Пула, королевство Теведра
Рядом с музыкантами змеей извивалась танцовщица с юга, ловя блики от оранжевого света фонарей своей матовой обсидианово-черной кожей. И все же, барон Мариус Ферия, всего на пару недель приехавший в соседнюю страну для заключения нужных соглашений, весь вечер не мог отвести взгляд именно от него: миловидного тонкокостного юноши в синих одеждах. Бесцветные, будто снежные хлопья, волосы и алебастровую бледность Север Карнаргонд унаследовал от своей матери — это Мариус знал ещё тогда, когда повстречал его совсем мальчиком, но сейчас, глядя на гордый профиль и чуть нахмуренные кустистые брови над яркими малахитового цвета глазами, подмечал и черты покойного Флориана. Впрочем, когда старший лорд остался в памяти Мариуса белым львом, младший скорее напоминал лебедя или иную птицу — грациозную и беззащитную. Трудно поверить, что на приеме дона Бормацо барон видел того же испуганного девятилетнего ребенка, которого когда-то сам перевез через границу. Сколько же Северу сейчас? Шестнадцать? Самый расцвет юности… — Понравился? — послышался смешок дона Абрантеса, сидящего по левую руку от Мариуса. — Некоторые болтают, будто краше юнца в Пуле не найти… Хотя, мне кажется, в домах терпимости есть и получше. Этого портят жуткие родинки, нос длинноват. Да и происхождение… Нет, может быть, кому-то и нравится натягивать графов в изгнании. Мариус, признаться, сперва и не заметил несколько темных точек на лице Севера, но и теперь не придал им значения. Только в груди зашевелилось неприятное раздражение: навряд ли Флориан бы хотел, чтобы о его ребенке высказывались в таком ключе. — Желающие находятся, — расхохотался сидящий напротив дон Каприо, сверкая хитрыми карими глазами. — Вот увидите, кто больше динаров отстегнет Бормацо, с тем сегодня и уйдет имперская жемчужинка. Доны расхохотались, а Мариусом овладело отвращение. Навряд ли эти торговцы, загорелые и темноволосые, как все теведрийцы, были много младше его самого, недавно разменявшего пятый десяток. И ведь не испытывали и капли стыда, обсуждая совсем ещё мальчишку, будто скотину на базаре. Верить в нелепые слухи не хотелось, и все же они злили. В какой-то момент Мариус осознал, что сжал чарку в единственной, левой, руке до побелевших костяшек. — Говорят, есть за что заплатить… — продолжил было свой рассказ дон Каприо, но осекся, заметив тяжелый взгляд имперского барона. — Все в порядке, лорд Ферия? — Предельно, — сквозь зубы проговорил Мариус, поднимаясь из-за стола. Посуда угрожающе звякнула: все-таки рост барон имел воистину исполинский, а вот изяществом не отличался. — Только не привык смотреть, как старики пускают слюни на детей. Щекастое лицо дона Абрантеса побагровело от гнева, но Мариус уже решительно направлялся прочь, к живой изгороди, потеряв любой интерес к разговору. — Имперский дикарь, — пренебрежительно бросил вслед дон Каприо.***
Мысленно Сева уже трясло, но навряд ли кто-либо мог заподозрить его в желании сбежать. За годы, прожитые среди теведрийской торговой знати, мальчик, покинувший родные края заплаканным ребенком, превратился в задумчивого юношу с вечно отстраненным выражением лица: будто бы его совершенно не интересовали сладкие вина и те удовольствия, которые предлагал теплый вечер сказочной южной страны. Как всегда, дон Дамиан Бормацо, двоюродный дядя Сева по матери, принимал гостей в саду. Всё-таки плодородные почвы Пулы позволяли засадить задний двор яркими экзотическими цветами и пальмами — и денег на это уходило куда меньше, чем на обустройство дома. Низкие диванчики и столики стояли вокруг небольшого фонтанчика — успокаивающе журчала вода. Оранжеватый свет ночных фонариков, тусклый, почти романтичный, серебрился в светлых волосах юноши. Север рядом с местными загорелыми людьми казался бледным пятном – даже ресницы, и те были прозрачными. Иногда ему думалось, будто покровитель демонстрировал его, словно диковинку. Для вида одевал его в цвета дома, заставлял ровно держать спину. А Сев все равно чувствовал себя редким животным в зверинце, которые часто содержали богатые лорды. Так оно и было, впрочем. Гости не особенно стеснялись поглядывать на него, и хотя разговоров Сев, сидевший в отдалении, не слышал, но догадывался, о чем шла речь. К своим полным шестнадцати годам, он успел заработать себе настолько дурную репутацию, которую не пожелал бы никому другому. Один из гостей, очень высокий мужчина с густой темной бородой, резко поднялся со своего места — прозвучал звон посуды, и лишь потому Сев скользнул по приезжему лорду взглядом, невольно подмечая тяжесть его движений… И медный протез на месте правой руки. Неожиданно наполненная чарка оказалась практически под носом Сева. Он растерянно принял внезапное угощение, встречаясь взглядом с дядюшкой. Дон Дамиан Бормацо еще не был стар и, по меркам Теведры, имел довольно привлекательную наружность: в его русых волосах и светлой коже неумолимо чувствовалась изрядно разбавленная, но все-таки древняя кровь. И все же, насколько мог судить Сев по своим размытым воспоминаниям о детстве в Львином Реве, дядюшка ничем не походил на леди Зандру. Быть может, это тоже лишь фантазия: мать Север представлял себе смутно, хотя и регулярно получал от нее письма. — Прекрасный вечер, верно? — без тени улыбки поинтересовался дон Дамиан и тут же, не дожидаясь ответа, кивнул в сторону дальнего фонтана, находящегося у входа в садовый лабиринт. — Лорд Мариус Ферия… — Барон. Замок Молот гор, знамя — красный бык на белом, — отчеканил Сев давно заученный текст из «Генеалогии великих домов». — Он контролирует крупнейшие золотые прииски в Священной Империи. Сердце как-то неприятно кольнуло от волнения, и Сев сделал глоток из чарки — вино было сильно разбавлено, ведь Дамиан не позволял воспитаннику пить чистый алкоголь. Уже ясно, к чему все шло, и хотя происходящая мерзость ничем не отличалась от событий последних лет, Сев все равно чувствовал омерзение. В первую очередь — к самому себе. — Как наследник рода Карнаргондов, ты обязан произвести на него хорошее впечатление, — дон Дамиан чуть прищурился. — Иди к нему, пока он не ушел. И так весь вечер просидел в робком одиночестве, будто невинная дева или неумеха. Сев замялся на мгновение-другое, пытаясь найти достойный повод не заводить новое знакомство. Ему и без того было понятно, что для рода Карнаргондов это ничего не принесет, кроме, разве что, еще большего распространения слухов. И все же, под строгим взглядом дядюшки, он покорно поднялся. Поправил волосы, почти полностью распущенные, если не считать пары тонких кос, и направился к дальнему фонтану. С каждым шагом уменьшалось и волнение — все привычно. Он делал это много раз, повторит и в этот. Как тут, будто из неоткуда, возник дон Эскала: тучный теведриец с жидкой бородой и неприлично ярким камзолом, которого Сев не захотел бы видеть, даже если бы во всем мире не осталось других людей. — Как это мы еще не поздоровались, жемчужный мой? — засмеялся Эскала, а Сев тут же напрягся, почувствовав, как чужая рука вполне уверенно сползает непозволительно низко по спине. — Или Бормацо не позволяет сидеть за столом вместе со всеми? Ты бы мог уместиться и у меня на коленях. Пальцы дона сжались на ягодице Сева, а того на пару мгновений будто парализовало. Из всех постоянных гостей дядюшки, Эскала всегда был самым бесцеремонным — он даже не пытался хоть в какой-то мере скрывать, что племянник хозяина дома бывал и в его постели. Другие пусть и смотрели на Сева косо, но никогда не позволяли себе подобных вольностей. Он уже хотел было вежливо отстраниться, как тут поймал на себе долгий тяжелый взгляд барона Ферии. Грубоватое лицо бывалого вояки, хранящее на себе следы прожитых лет и пройденных битв, не было красивым или хотя бы симпатичным, но все же зацепило Севера, не позволяя отвести взгляд. Будто там, за этой пугающей медвежьей оболочкой, скрывалось что-то еще… Возможно, не менее темное и холодное, чем каре-зеленые глаза заезжего имперца. — Прошу простить меня, благородный дон, — Сев змейкой выскользнул из неприятных объятий, но замер, не решаясь подойти к лорду Ферии. Отчего-то казалось — барон должен презирать таких вот богемных мальчиков, с юных лет меняющих богатых покровителей, словно иные девы цвета платьев. Но Дамиан наблюдал издали, отслеживая едва ли не каждый шаг своего нерадивого воспитанника. Пришлось наступить на горло стыду — и уже спустя пару ударов сердца Север остановился рядом с бароном. «Какой же огромный», — пронеслось в голове. Пришлось поднять голову, чтобы заглянуть в лицо гостю, и все равно едва ли Сев доставал ему макушкой хотя бы до плеча. — Кажется, вы скучаете? — легкая улыбка, проверенная на десятках мужчин до лорда Ферии. — Позвольте представиться, я Север Карнаргонд, племянник хозяина этого вечера. Ферия заметно напрягся, поджал губы, и Севу подумалось, что сейчас его точно пошлют развлекать кого-то другого. — Я знаю, кто вы, лорд Карнаргонд. Когда-то ваш отец был мне другом, — ответил, наконец, барон, и Сева будто молнией ударило. Он замер, удивленно моргнув: впервые за долгие семь лет он видел кого-то, кроме дона Дамиана, знавшего хоть что-то о его покойном родителе. Глупости, конечно, ведь Флориан Карнаргонд уже многие годы мертв, но отчего-то Севом овладел ужасный стыд. Подумать только, один из приближенных сиятельного герцога Флориана видел, во что вырос его сын! Захотелось позорно сбежать, только бы не опорочить доброе имя отца. Сев опустил голову, уже растерянно ища пути отхода, как вдруг поймал взгляд Дамиана. Тот смотрел до того устрашающе, что стало ясно — выбора нет. — Не желаете осмотреть сад, лорд Ферия? В глазах барона мелькнуло сомнение. Откажет? Сев надеялся, что так: Мариус Ферия все же был намного старше и не вызывал в нем страсть одним своим видом. Но, кроме очевидной разницы в возрасте, было еще и другое: этот мужчина мог рассказать обо всем и матери. Север предпочел бы скорее умереть, чем разочаровать ее. — Можете показать мне его, — наконец, кивнул Ферия, а Севу показалось, что все внутри болезненно сжалось от осознания неизбежности.***
Сердце в груди Севера билось рыбой на песке: давно он не ощущал подобного волнения, но сейчас, шагая рядом с молчаливым имперцем по узким дорожкам садового лабиринта, ему и впрямь было не по себе. Хотя, казалось бы, вокруг привычные щепетильно постриженные кустарники, изящные мраморные статуи и тусклые фонари с их теплым светом. Только барон Ферия вел себя совсем не так, как все мужчины, которых Сев когда-либо приводил в это место. Обычно, уже завернув за угол, благородные доны и их сыновья не гнушались приобнять столь явный «подарок» за их услуги Бормацо, Ферия же держался на расстоянии полутора шага, избегая даже лишний раз смотреть на сына старого друга. И все же, нужно действовать. Север коснулся предплечья барона, собираясь взять его под руку, но тот отрицательно покачал головой: — Не тратьте силы, милорд, вашему благородному дядюшке я не дам и гроша. Щеки Севера вспыхнули. Он мигом отвел взгляд — тут бы под землю от стыда провалиться! — П-простите, — проговорил едва слышно. Прав был Дамиан! Дурак и неумеха, не иначе! — Вам незачем извиняться, — барон чуть поморщился. — Лучше скажите, как живется в Пуле? Севу было неловко признавать, что он почти не помнил родных мест. Годы стерли из его воспоминаний все, кроме семи белых башен Львиного Рева и лиц родителей, но и те постепенно покрывались дымкой времени. Как живется в Пуле? С определенной уверенностью он мог сказать — как дома, но навряд ли лорд Ферия ждал такого ответа от сына давнего друга. — Пула — один из красивейших городов Теведры, — улыбнулся Сев. — Это прекрасное место, но я тоскую по матери. — Я спрашивал не о красотах. Север умолк, не найдя сил ответить искренне, но Ферия не настаивал. В тяжелом молчании они прошли еще несколько поворотов, все сильнее удаляясь от отзвуков музыки и голосов. Начинало казаться, будто барон намеренно испытывал Сева на прочность, проверял, на сколько минут тишины хватит этого юнца. Наконец, двое вышли к середине лабиринта, отмеченной небольшим фонтаном. Обнаженная дева на нем лила воду из кувшина на своем плече, но куда больше Севера прельщал широкий бортик. Недолго думая, он присел на него, а спустя пару мгновений рядом опустился и Ферия. Он смотрел на Сева почти в упор, но и только. Так продолжалось с минуту, пока тот уже успел представить самые ужасные причины такого внимания. — Ваш отец ошибся, пойдя против Шестнадцатого, — вздохнул, наконец, Ферия. — Кровь Карнаргондов стоит дорого, — припомнил вдруг семейный девиз Север. — Мой отец верил в свое дело. И верил не зря, лорд Ферия. Умолк вдруг, а затем добавил уже тише: — В Сэленасе еще будут висеть знамена с белыми львами. Лорд Флориан начал свой поход не ради своей власти — ради сына. И мать не уставала повторять в каждом письме, что Севера избрали сами Трое. Пусть это звучало слишком громко, со временем юноша и сам начал находить утешение в подобных сказках. Сейчас лишь сам Север, леди Зандра и дон Бормацо знали, что герцог Карнаргонд вовсе не был обманут туманными предсказаниями: в пещере дивного народа его сын получил не только простуду. — Звучит смело, — невесело засмеялся Ферия, а затем вдруг осторожно поправил одну из выбившихся из прически Сева прядей. — Вы похожи на него в молодости. Сев неуверенно улыбнулся, пробормотав благодарности, но все же эти слова были… приятны. Лорд Флориан всегда представал в его воображении безукоризненным рыцарем со знаменем и мечом в руках — и он хотел быть таким же. — Вы ведь раньше не гуляли по набережной Пулы? Я могу показать вам город, барон.
