Глава 5. "За то, что люблю тебя"
20 марта 2019 г., 21:48
Белый пар плавно поднимался из турки с кофе, что стояла на плите. Также медленно поднимался белый дым от сигареты, что была зажата между пальцами. Дима периодически стряхивал пепел в пустую железную банку из-под кукурузы. На соседней конфорке томилась овсяная каша в кастрюльке. Запахи на кухни перемешались, но Поз на это внимания не обращал.
За окном была типичная ноябрьская погода. Темные тучи, что всю ночь прятали полную луну, к утру разродились на мелкий дождик. Моросил дождь, и все казалось таким серым, противным, унылым. Капли дождя накапливались и стекали вниз по стеклам окон дома. Сережа спал в кресле напротив камина в зале. Позов уснуть так и не смог, а сам Матвиенко не позволял себе спать, пока там его очкарик шлялся по дому. Но все равно заснул, полулежа в кресле обнимая себя сам вместо одеяла. Дима, выглянув из-за стены, хмыкнул, увидев спящего армяна, после вернулся на кухню и разлил готовый кофе по кружкам. Будить Матвиенко он не стал, лишь поставил ему кружку с кофе на журнальный столик. С ещё одной кружкой он поднялся на второй этаж и пошел в комнату к Антону и Арсению.
Попов ночью не спал. Слушал, как тихо сопит в его объятиях блондин, и сторожил его чувствительный сон. Ближе к утру он выбрался из-под одеяла, сходил умыться в ванную, а потом опять сел на кровать и взял за руку Шастуна. В таком положении его и застал Дима. Поз тихо открыл дверь и прошел внутрь темной комнаты. Арс обернулся, увидел его, кивнул головой и вернул свой взгляд на младшего. Дима же подошел к ним и включил лампу на прикроватной тумбочке. Теплый свет осветил всю комнату и самих обитателей. Позов протянул кружку брюнету.
– Тебе бы поспать, – тихо сказал он, когда Арсений взял её и сделал маленький глоток горячего напитка и чуть обжег язык об него.
– Потом посплю, – буркнул Попов.
– Все равно, иди вниз, – сказал Дима, – тебе надо поесть, там каша на плите, да и он скоро проснется. Неизвестно, как Антон на тебя отреагирует.
– Ты прав, – выдохнул Арс и рывком поднялся с кровати, – пост сдал.
– Пост принял, – улыбнулся уголком губ Поз и похлопал по плечу брюнета, – и там Сережа тоже не ел, – Арсений кивнул, надел тапочки и покинул комнату.
Дима смотрел тому в спину, а когда дверь тихо закрылась, то он повернул голову в сторону спящего Шастуна. Челка вспотела и прилипла к лбу. Он провел рукой по ней, тем самым ероша её. Потом наклонился и поднес губы к лбу, что оказался горячим. Поэтому Поз пошел в ванную, где нашел маленькое полотенце, что, видимо, предназначалось для лица, намочил его холодной водой и сильно выжал. Когда вернулся в спальню, то первым делом аккуратно протер само лицо Антона, а потом уже, сложив полотенце вдвое, положил его на горячий лоб. Дима в аптечке, которую никто так и не убрал и все так же лежавшей на тумбочке рядом с лампой, нашел градусник и, вытащив его из упаковки, вставил блондину в подмышку, зажав его рукой. Пока ртуть плавно поднималась по шкале, он нашел жаропонижающие, обезболивающие и ещё много чего. Закралась мысль, что Стас знал о том, что все лекарства могли пригодиться. Чуть подождав, Позов достал термометр и, повертев его на свете лампы, увидел цифру тридцать восемь и пять. Выдохнув, он убрал градусник обратно и укрыл по самую шею одеялом Шастуна.
***
Отпивая свежесваренный кофе, Попов спускался вниз по лестнице, думая о том, что все же поспать не помешало бы. Увидев спящего Сережу, он хмыкнул и подошел ближе к нему. Потрепав того по плечу, Арсений уселся рядом на диван. Матвиенко вздрогнул и резко открыл глаза. Зевнул так, что слезинки образовались на уголках глаз. После увидел перед собой чашку с кофе и сразу догадался, кто ему её оставил, поэтому схватил и сделал сразу два больших глотка теплого напитка, и только потом увидел наблюдавшего за ним друга. – О, привет, Арс, – сказал Сережа, после сделал ещё один глоток, тот сначала кивнул, а потом произнес. – С днем рождения, Сереж, – чуть улыбнулся Попов. – Не думал, что вспомнишь, да и то, что вообще знаешь, какое сегодня число, – поджал губы Матвиенко, грея руки об кружку с кофе. – Там календарь в коридоре висит, – качнул головой Арсений, – а когда у тебя день рождения, никогда не забывал. – А что в прошлый раз не поздравил? – спросил Сережа, подняв взгляд на него. – А ты меня почему? – вопросом на вопрос ответил Попов, чуть хмурясь, ведь он, правда, в прошлый раз забыл позвонить ему. – Вообще-то я звонил, – ответил Матвиенко, еле заметно покачав головой, – просто кое-кто бухой был и даже не понял, кто это ему звонит и зачем. Хвостач сказал это с обидой и презрением к нему, а потом встал и скрылся на кухне, не желая больше продолжать разговор. Арсению стало стыдно перед другом. А друзья ли они после всего? Попов понимал, алкоголь разрушил его жизнь, может, даже и не только его, а ещё и жизни его близких. Звонок в дверь раздался два раза с перерывом в несколько секунд. Времени было немного, около пяти вечера, так что было ещё светло на улице. Алена открыла дверь, ничего не подозревая, ведь что может такого случиться. У нее ведь даже мысль не закралась посмотреть в глазок. Сначала на порог квартиры ввалилось тело Арсения, а потом уже запах. Он припал к худым ногам жены и что-то простонал. Осознание к ней пришло не сразу, ведь Попов сказал, что ушел по делам, но тогда почему же он сейчас еле в сознании и валяется в её ногах. Но когда её простуженный из-за вечных питерских ветров и дождей нос уловил характерный запах, до Алены дошло, Арсений напился и, вернее сказать, нажрался до синих соплей. Как она, хрупкая девушка, смогла уложить слабо понимающего Попова на диван, одному богу известно, как и то, почему он напился. Это было начало конца, конца их брака, что держался на паре ниточек в виде ответственности и «ребенку нужна полноценная семья». Наутро Алена не спросила у него ничего, а Арсений не объяснялся. Похмелился, к обеду ушел, а вечером вернулся в том же состоянии. Она пустила все на самотек, сразу опустила руки и не стала бороться за мужа и брак. Просто устала, а когда Попов стал приходить бухой и начинал на неё кричать, обвинять в том, что она испортила ему жизнь, даже пытаясь ударить, вот только Алена умела уворачиваться. Потом и вовсе начал пить дома, а она собрала вещи, взяла ребенка и уехала в Москву. Устроиться помогли друзья, так же как и продать квартиру, пока Арсений не пропил и её. Денег давать за его долю их когда-то семейного жилья она побоялась. Купила ему комнату, сам он уже ничего не понимал. Но потом Попов приехал в Москву, и все опять пошло по старому кругу.***
Сухие губы Антона, что, видимо, чуть слиплись между собой, начали шевелиться, что заметил Дима, сидевший рядом с ним. Вскоре блондин помотал головой на подушке и медленно открыл глаза. Глаза долго не могли сфокусироваться, поэтому он щурился, а потом увидел Поза. Рукой нащупав прохладное полотенце на лбу, он пытался прислушаться к своему организму. Все тело ломило, конечности казались ватными, будто он разгружал вагоны всю ночь. Участки головного мозга выдавали информацию о том, что с ним сидел Попов. Антон пытался понять, это было правдой или нет, а тем временем Дима что-то у него спросил, только вот он не услышал. – Что? – очень тихо прошептал Шастун и попытался откашляться, так как в горле было сухо как в пустыне Сахара. – Я спрашиваю, как ты себя чувствуешь? – ещё раз спросил Позов, чуть наклонившись вперед, смотря, как блондин пытался сориентироваться в пространстве. – Не очень, – ответил Антон хриплым голосом, – можно попить? – Сейчас, – тут же подскочил Дима и вышел из комнаты. Шастун же действовал замедленно, в отличие от его доктора. Он поднял одеяло и увидел, что раздет до нижнего белья. Сам блондин не помнил, что раздевался. Он выдохнул и опустил его обратно. Благодаря мокрому полотенцу, голова болела не так сильно, но все же побаливала, можно сказать, он её чувствовал. Дима вернулся со стаканом воды и, придерживая Антона за голову, помог осушить его до дна. Сам Шастун даже не заметил, как выпил её, но, видимо, прохладная вода не спасла его от жажды. Во рту все ещё было сухо. Пустой стакан Поз поставил все на ту же прикроватную тумбочку. – Позже принесу ещё, – сказал он, – слишком много пить воды тоже вредно. – Мне, наверное, приснилось, – тихо говорит Антон, смотря куда-то в потолок, – но, вроде как, со мной был Арсений. – Тебе не приснилось, – чуть улыбнулся Дима, – он и правда был с тобой всю ночь. – А где он сейчас? – ещё тише спросил Шастун. – Завтракает, – ответил Позов, чуть хмуря брови, тут явно что-то не так. Чутье ему подсказывало это очень явно, – позвать? – осторожно спросил он. – Нет, – резко ответил Антон и посмотрел на него, – этого не нужно.***
Арсений сфокусировал взгляд на мелких капельках дождя, что стекали по стеклу. Дальше виднелись темно-зеленые сосны и каменный забор, что был по всему периметру участка. Рядом с ним была кружка с засохшими разводами кофе на стенках и остаток этого самого холодного напитка на самом донышке. Спать почему-то перехотелось. Хотелось обнимать горячее худое тело Антона, и чтобы тот сопел ему в ключицу. Хотелось сторожить его чуткий сон и перебирать его светлые пряди на макушке. Но он сидел тут, в гостиной на диване, смотря, как капли дождя скатывались вниз. Сережа, судя по звукам, сначала был на кухне. Хлопал дверцей от холодильника. А потом молча прошел мимо по лестнице вверх и, наверное, скрылся у себя в комнате. Матвиенко и впрямь был у себя, прошел игру на телефоне до конца, а потом начал играть в неё заново, потому что заняться было абсолютно нечем. Дима же ходил мочить ледяной водой полотенца, а потом возвращал на лоб больному. Сам Антон в скором времени уснул, но более чувствительным сном, чем от снотворного. Позов следил за всеми изменениями, как тот иногда метался по кровати, как тот хмурился или шевелил губами, или как тот мог начать чесать свои вены на внутренней стороне локтей. Пока в комнату не вошел Арсений. – Ты чего тут? – спросил шепотом Поз, тот стал тереть свою шею правой рукой. – Как он? – проигнорировал его вопрос Попов, – Нормально? – Спит, – выдохнул Дима, смотря на самого спящего, что сейчас лежал на левом боку. – Мне не спиться, – сказал Арсений, присаживаясь с другой стороны двуспальной кровати, – я побуду здесь? – как-то неуверенно спросил он. – Ладно, – пожал плечами Позов, приподнимаясь, – я ничего ему не колол, будем ждать пика, нечего травить организм, что и так отравлен, – Арс кивнул, – тогда я пойду. Не дождавшись ответа только потому, что он будет сто процентов положительным, Дима покинул комнату, не забыв тихо закрыть дверь. Арсений же забрался на кровать с ногами рядом с блондином, когда дверь закрылась. Самого спящего он не трогал, просто улегся на мягкую подушку и закрыл глаза. Усталость навалилось на него так сильно, что Попов бы уснул, если не ответственность за Антона. Поэтому он заставил себя открыть глаза, а после приподняться на локтях, чтобы положить подушку под спину и тем самым сесть перед Шастуном.***
Мелкий дождь, видимо, переставать идти не собирался, все моросил и моросил. За окном все слишком серое, не спасали картину пейзажа даже темно-зеленные ели, а скорее придавали еще более депрессивный вид. Одно слово, ноябрь, и больше ничего не нужно объяснять. Грязно, мокро, тускло, плаксиво, серо, или просто ноябрь. Из-за мрачного вида приходилось включать свет, особенно на кухне, иначе увидеть ничего было просто нельзя. Вот две лампы и горели: одна - над плитой, другая - над разделочным столом. Дима ждал, когда вода в кастрюльке закипит, чтобы после отправить туда пачку макарон в виде рогаликов. Сам стоял лицом к этой самой кастрюле и разглядывал логотип фирмы, что производила макароны, который бы изображён на самой пачке, что лежала рядом с плитой. Мысленно он был не здесь, а где-то далеко. Думал Поз о парнях на букву «А», об их странных взаимоотношениях. Один не отходит от другого, а другой спрашивает про первого. Они явно что-то не договаривают, а вдруг они тоже.… Тут кто-то со спины его обнимает, тем самым выдернув из роя надоедливых мыслей, на что Дима вздрогнул, а его сильнее прижали к спине. Позов повернул голову и по прическе понял, что это Матвиенко. – Сереж, ты чего? – спросил Поз, возвращая свой взгляд на кастрюльку с подсоленной водой. – Просто, – прошептал ему в загривок Матвиенко, – захотел обнять тебя, – все также шепотом, от которого бежали мурашки по рукам. Сережа терся об его открытые участки кожи, что не были спрятаны за футболкой, свой небритой щекой, как настоящий кот, что просил ласки. Сам Дима окаменел и просто ждал, когда это закончится, этот незапланированный приступ нежности. Матвиенко сильнее сжал руки на его животе, а потом выпустил из своих объятий, развернулся и ушел, не проронив ни слова. Поз обернулся и проводил того взглядом, а потом заметил, что вода уже закипела, и отправил туда макароны.***
Антон постоянно шевелился, тем самым привлекая к себе внимание наблюдавшего за ним брюнета. Не проходило и получаса, как Шастун менял позу или резко поворачивался. Арсений каждый раз чуть вздрагивал и фокусировал взгляд на нем. Из-за того, что блондин часто менял положения свой головы, мокрое полотенце на лбу сползало или вовсе оставалась на подушке, из-за чего Попову приходилось возвращать это злополучное полотенце на место. Антон то раскрывался, то начинал ежиться и подтягивать к себе колени, поэтому брюнет натягивал одеяло обратно и поглаживал по спине или плечам, тем самым убаюкивая, как маленького. Про себя Арсений умилялся, сравнивая его с неуклюжим ребенком или маленьким слепым котенком. Дима приходил в комнату, приносил воды и спрашивал, как их больной. Получив ответ, ушел, но вернулся через час с едой для Арсения. Позов предлагал сменить его, чтобы Попов сходил поспать, но брюнет отказался, зная, что в другой комнате не уснул бы, думал бы об Антоне. Уж лучше быть рядом. Сейчас, когда за окном уже вовсю стало темно, а дождь моросить так и не перестал, Арсений сидел, перебирал блондинистые пряди волос на голове, что уже порядком загрязнились, но ему не было противно, даже абсолютно все равно. Антон нахмурился во сне и даже сжал руки в кулаки, но потом разжал. Чуть мотнул головой на подушке. Попов снял уже высохшее полотенце и вытер испарину у него на лбу, приподнялся, чтобы сходить и намочить его, как Шастун замотался на смятых простынях и замычал. – Тиши, тише, – сел обратно Арс и стал гладить его по голове, пытаясь упокоить, – тише, родной, – приговаривал брюнет, но Антон не успокаивался, а выгнулся в спине. – Арс, – прохрипел он, не раскрывая глаз и все так же не находя себе место на постели. Попов бросил полотенце и забрался к нему на кровать, быстро притягивая его к себе, а потом и вовсе укладывая блондина к себе на грудь. – Тише, – шептал он, покачиваясь вместе с ним, тем самым укачивая его, – тише, – гладил его ладонями по спине и плечам, где на коже от жара выступил пот. – Арс, – опять послышался хриплый голос Антона. – Что, маленький? – решил все же спросить, хоть это и был бред, но вдруг Шастун что-то сказал бы важное. – Арс, – опять звал его Антон, а у Попова сердце замерло, и к горлу подкатил ком, что никак было не проглотить. Он, все ещё чуть покачиваясь с ним на груди, ждал, что сейчас скажет Антон, – прости меня. – За что, родной? – опять спросил тихо Арсений, облизав присохшие губы. Тело Шастуна обмякло в его руках, и Попов подумал, что он уже не ответит, но ошибся. – За то, что люблю тебя, – совсем тихо, даже не шепотом. Будто и не говорил вовсе, но Арсений уверен, он не ослышался.
