Алкоголик, Картежник, Спидозник и Наркоман

      Смех, такой громкий и противный, что звенело в ушах от него. И этот смех продолжал эхом звучать в ушах, как будто фоном, перемешиваясь при этом со звуками громкой музыки, басы который были слишком громкими. Взгляд был мутным, будто пелена легла на зелёные глаза. Цепляясь пальцами за пыльную обивку дивана, чтобы не свалится на старый деревянный пол, шатен глухо мычал с каждым рваным толчком в него. Боль была адской, словно его резали горячим кинжалом, но затуманенный мозг воспринимал лишь часть этой боли. Больше всего было паршиво, даже липко на душе от самого себя. Ни о каком удовольствии и речи не было, потому что это плата живым телом, вернее уже полумёртвым скелетом.       Ещё минут десять, не больше, и в него обильно кончили, прохрипев на ухо. В ушах вакуум, но смех этот он всё равно слышал. Тяжесть чужого и противного тела исчезла почти сразу, и тут стало легче дышать. Шатен схватился за свежий воздух, как за спасательный круг. Жадно глотал воздух губами.       – Эту дозу ты отработал, – немолодой парень кинул через плечо фразу перед тем как выйти из душной комнаты.

***

      Арсений глаза открыл быстрее, чем осознал, что проснулся. Сон слишком быстро сменился реальностью, поэтому брюнет долго смотрел на выключенную лампу, что стояла на прикроватной тумбочке. После он перевёл взгляд на полосы света, которые выглядывали из-за не до конца раскрытых штор и плавно текли по белой стене. Попов даже не помнил, как засыпал, не говоря уже о том, откуда взялось тёплое одеяло на плечах. Он повернул голову назад и увидел на соседней подушке мирно спящего Антона, который был под своим одеялом и тихо вздыхал и выдыхал через нос. Смотря на умиротворённого шатена, казалось, что всё было хорошо и спокойно, но Арсений тут же вспомнил всё. Как остался за ним следить ночью, и как Шастун бредил в полусне, признавался ему. Хотя сам Попов где-то в глубине души предпочёл бы, чтобы это было не бредом, а истинной правдой.       Дима сидел рядом с двуспальной кроватью на обычном деревянном стуле, тихо читал книгу и поглядывал на двух спящих парней. Он сразу заметил, что Попов проснулся, но ничего не говорил специально, чтобы не создавать лишнего шума. Когда брюнет всё же заметил Позова, тот приложил раскрытую книгу к груди и еле заметно кивнул.       – Ты поспал всего четыре часа, – шёпотом проговорил стоматолог по образованию, – Мешки под глазами просто огромные, нужно поспать ещё, – он смотрел, как Арсений откинул одеяло, – Может вколоть тебе снотворного?       – Нет, – одними губами произнёс Попов, принимая сидячее положение, – Сколько времени?       – Только восемь утра, – выдохнул Дима, поправляя очки.       – Я пойду, помоюсь и лягу спать у себя, – сказал он и рывком поднялся с постели.       – Хорошо, – кивнул Позов, – Я останусь тут.       Арсений кивнул на его слова, а потом начал искать на полу тапочки. Один из них оказался под кроватью, пришлось шарить правой ступнёй, чтобы достать его. Он тихо покинул комнату и уже у самой двери обернулся, сам до конца не понимая зачем. Поз уже давно уткнулся в книгу, а Антон как тихо спал, так и продолжал это делать, даже не пошевелился.       В коридоре на втором этаже было тихо, как и во всём доме. Из-за этого было хорошо слышно шарканье тапочек Попова по тёмному паркету. Где сейчас находился Матвиенко, он не знал, да и не стремился узнать, потому что, скорее всего, Сережа спал у себя. Арсений зашёл в свою комнату, на ходу стягивая серую футболку. Он кинул её небрежно на деревянный стул, который стоял рядом с белом шкафом, а после туда быстро отправились домашние штаны. Брюнет босиком в одном нижнем белье отправился в просторную ванную комнату. Через зеркало зацепился взглядом на себе и быстро отвернулся, потому что был уже не тем, что раньше. Ни телом, ни лицом на прежнего красавца никак не тянул. Это разочаровывало сильнее плохой погоды за окном, но не так сильно как состояние Антона.       Арсений наступил на холодную белую чугунную ванну, чуть поморщил нос из-за этого. Задвинув шторку, он подставил лицо под тёплые струи воды из душевой лейки, заранее прикрывая веки. Сам брюнет не хотел ни о чём думать, понимая, что это ничего не изменит. Будто если он будет бесконечно долго смаковать в своей голове все вопросы и сомнения, это что-то изменит. Абсолютно точно нет. Поэтому он стоял под тёплой водой, что расслабляла мышцы, облокачиваясь руками при этом о плиточную стену, и старался не думать ни о чём, кроме колоссальной усталости.       Помылся Попов быстро, даже слишком. Намыленной мочалкой прошёлся по телу, еле касаясь кожи, потом так же быстро её смыл. Покидая чугунную ванну, чуть не поскользнулся, но, балансируя в воздухе руками, остался на двух ногах. Зеркало от пара запотело, но он даже не стремился его протереть. Арсений схватил полотенце и сначала вытер лицо, а уже потом тело. В комнату вернулся в полотенце на бёдрах и босиком, но пол оказался тёплым, а не ледяным, как ожидалось. На одной из полок в шкафу быстро нашёл свежую футболку и нижнее белье. Опять же, спасибо Стасу за заботу. Одевшись, прямо так и лёг под одеяло. В этой кровати лежалось по-другому, хотя они были одинаковыми во всех четырёх комнатах. Придерживаясь принципа "не думать и не анализировать", Арсений лёг на левый бок и прикрыл глаза. Почти сразу же заснул, потому что слишком устал.

***

      Матвиенко около пяти минут смотрел на холодную овсяную кашу, сваренную на воде, которую оставил для него Дима в полседьмого утра на плите. Он несколько раз пошевелил кастрюлей, наблюдая за консистенцией вещества в ней. С недовольным лицом Серёжа вернул крышку на место. Осмотрев пустую кухню, он понял, что несмотря на отвратительный вид каши, есть всё же хочется. Так же он понял, что сам вряд ли сможет себе что-то приготовить, даже кофе сварить не получится, хотя бы потому, что тут не было даже растворимого. Тяжело вздыхая, он направился по лестнице на второй этаж. Тихо открыл дверь в комнату шатена и проник внутрь, сразу же натыкаясь на взгляд Димы. Шастун резко поменял положение и повернулся на другой бок, чем привлёк внимание. Когда тот опять спал более менее спокойно, Позов повернул голову на только что вошедшего.       – Ты чего? – тихо спросил он, возвращая пальцем очки, которые чуть сползли вниз.       – Очень хочется есть, – выдохнул Матвиенко, шагая вперёд.       – А ты настолько беспомощный, что не можешь разогреть себе кашу? – вновь спросил Дима.       – Это могу, – склонил голову Сережа, – Но не могу сварить себе кофе.       – Ты пришёл ко мне с этим? Серьёзно? – по лицу Поза можно было понять, что он был недоволен. И сейчас он бы отпустил какую-нибудь шутку в своём стиле, но Антон опять сменил позу слишком резко, и всё внимание Димы переключилось на него. Он встал с места, положив книгу на стул, подошёл к их больному и положил ладонь на лоб, что оказался опять горячим. Нахмурившись, он посмотрел на сухие губы Шастуна и испарину на лбу.       – Что, всё так плохо? – спросил тихо Матвиенко, что наблюдал за всем со стороны.       – Он не должен так себя вести под снотворным, – выдохнул Позов, выпрямляя спину, а потом и вовсе поворачиваясь к хвостатому, – Побудь с ним, я сварю тебе кофе, – сказал Дима после долго зрительного контакта.

***

      Около десяти минут Позов следил за кофе в турке, чтобы оно не убежало на плиту, потому что мыть её он точно не собирался. За окном опять шёл дождь, в этот раз косой. В тишине, что уже привычно стояла в доме, было слышно, как капли бились о стекло. Казалось, что этой серой погодой пропиталось всё. Уже хотелось, чтобы мрачная осень сменилась зимой, чтобы за окном хоть чуть-чуть побелело.       Когда Дима заканчивал разливать кофе по двум кружкам, которые предназначались им с Сережей, наверху что-то упало на пол, похожее на стул. Мало понимая, что происходит, он поставил пустую турку в раковину и почти сразу же услышал сокращение своей фамилии на весь дом. Он тут же кинулся к лестнице, потому что это был голос Матвиенко, а это означало, что что-то случилось. На последних ступеньках Позов увидел заспанного Арсения, который только что вышел из своей комнаты. Видимо, проснулся из-за крика и вышел в коридор.       Первым в комнату к шатену залетел Дима, а следом за ним – Попов, хотя первый ему ничего не говорил. Сам догадался. Картина перед глазами повергла в шок Арсения, но не Поза, который тут же подступился к кровати, на которой в агонии метался Шастун. Серёжа пытался держать его за руки, но шатен выгибался в спине, мычал непонятные слова, мотал головой, дрыгал ногами, и всё это с сильно сжатыми веками.       – Держите его, – кричал Позов, ловя ладонями голову Антона. Попов тут же отмер и залез на кровать рядом, одной рукой держа за загривок, помогая Диме, чтобы тот держал голову ровно, а другой пугая Матвиенко, что держал руки, – Дело дрянь, – тихо выдохнул Позов, увидев глаза шатена, а потом сказал громче, – Держите сильнее, нужно вколоть лекарство.       Насколько мог, он быстро подготовил шприц с нужным препаратом, косясь на Шастуна, чтобы увидеть, что ему не становилось хуже. Общими усилиями парни смогли удержать левую руку Антона в раскрытом виде больше минуты. Этого времени хватило Диме, чтобы сделать плавный укол внутривенно. Через пару минут держать его было уже не нужно, поэтому они отпустили его. Сам Позов готовился вколоть ему другое лекарство.       – Дим, поясни что происходит, – сказал Матвиенко, поднимая стул с пола, пока Арсений всё ещё сидел на постели и смотрел на Шастуна, что был без сознания.       – Начался пик ломки, господа, – выдохнул Позов, выпуская воздух из шприца, а потом повернулся лицом к ним.       – И что теперь? – спросил Серёжа, прикусывая нижнюю губу, пока тот медленно вводил препарат уже в другую вену.       – Арсений идёт спать, – Попов уже хотел было открыть рот, чтобы сообщить что теперь точно не уснёт, но Дима не дал ему вставить слово, – Я вколю тебе снотворного, проспишь до вечера, – показал пальцем на брюнета, – Пойми: твой организм ослаблен, ему нужно нормально восстановиться. Для этого необходим здоровый сон и нормальное питание, – Попов сделал недовольное лицо, – Как дети малые.       – Он прав, Арс, – подхватил Матвиенко, – Неважно выглядишь.       – Окей, – выдохнул Арсений, – Будем делать, что нам говорит мамочка-Дима.       – Поспишь весь день, вечером нормально поешь, – продолжил говорить Позов, не замечая колкости брюнета, – А мы с Сережей будем следить за Шастом, меняясь каждые три часа, чтобы отдохнуть, поспать или поесть.       – Когда закончится этот пик ломки? – спросил Попов, накрывая одеялом Антона по самые плечи.       – К вечеру, думаю, спадёт, – ответил Дима, наблюдая за его действиями, – Завтра уже придёт в себя.