Алкоголик, Картежник, Спидозник и Наркоман

      Сидеть на твердом паркетном полу очень даже неудобно и далеко не практично. Из-за долгой не смены положения начала затекать спина, а пятая точка стала плоской и каменной. Но на данный момент Попову было плевать с высокой колокольни. Он сидел на полу, упираясь затылком в стену и неотрывно смотрел на светлую дверь, которая вела в комнату самого младшего импровизатора. Там сейчас был Дима, и что именно происходило за этой дверью, брюнет не знал. Серёжа на вопрос о Шастуне промолчал, продолжил есть его нелюбимую овсянку. Хотя у самого Арсения еда в глотку не лезла, поэтому он и покинул кухню, чтобы отправился на второй этаж и смотреть на закрытую дверь.       Мысли бежали слишком быстро. Он пытался вспомнить свой вчерашний день, но вспоминать кроме сна было нечего. После того, как Позов вколол ему снотворное, Арсений провалился в темноту. Сейчас он понимал, что это всё было сном, его собственное сознание выдало сие чудо. Но когда ты во сне, никогда не знаешь, что это сон. В собственном сне Попов очень долго шёл, сам не понимая, куда и зачем, но впереди был свет. Именно к нему брюнет уверенно шагал. Будто в этом свете был ответ на все вопросы или тайны. Будто этот свет решил бы все его проблемы. Будто этот свет принёс бы гармонию и счастье. Но Арсений так и не дошёл, потому что чем ближе он подходил, тем дальше оказывался свет. После он проснулся, так и не узнав, что являлось источником его надежды.       Тишину нарушили звуки с лестницы, означающие, что кто-то поднимался по ней. Этим кем-то был Матвиенко, что успешно позавтракал и помыл посуду за собой, а сейчас, видимо, возвращался к себе в комнату. Когда-то лучшие друзья встретились взглядами, как только Серёжа оказался на последних ступеньках. Сказать друг другу было нечего. Арсений уже всё спросил, что его волновало, а тот дал понять, что не собирался отвечать. То ли от того, что не знал, то ли от того, что ему было велено помалкивать. Матвиенко прошёл мимо и скрылся в своей комнате, а потом сразу же появился вновь.       – Держи, – сказал Серёжа и протянул руку, сжатую в кулак. Попов мало чего понимал, но всё же протянул раскрытую ладонь, куда тот вложил что-то маленькое, но тяжёлое, – Все забывал тебе отдать, – выдохнул Матвиенко, пока брюнет рассматривал свой перстень.       – Я думал, что потерял его или.., – Арсений замялся, поджал губы.       – Я сам забрал, когда видел тебя в последний раз, – сказал Серёжа, и уже развернулся чтобы уйти, но зачем-то спросил, – Ты помнишь тот день? – Попов в ответ замахал головой, – Ты сказал, что я никогда не был тебе другом, – тихо проговорил армян, так и не посмотрев на него, а после покинул коридор.       Тяжело вздохнув, Арсений повертел свой перстень в руках, а потом надел его на положенное место. Безымянный палец правой руки, где обычно находилось обручальное кольцо. Но Попов успел себе поклясться, что больше обручальных колец не наденет. Пьяную клятву помнил прекрасно, а последний разговор с другом – совершенно нет. Не фразу свою колкую, не как Матвиенко прихватил кольцо. Сам Арсений понимал: им двоим давно пора было поговорить. Ему давно пора было извиниться за всё перед другом, да и не только перед ним. Поговорить нужно было, но хотел ли этого Сережа. Да и повода подходящего не было, хотя они заперты вчетвером в доме. Но поговорить нужно было не только с ним, а ещё и с Антоном.       Что именно сказать шатену, он не знал. Но знал на все сто, что поговорить было крайне необходимо. А то его мозг взорвется от переизбытка мыслей и версий. Наверное, потому сейчас Попов и сидел на полу в коридоре, ожидая, когда из белой двери выйдет Дима желательно с хорошими новостями.       – Почему ты сидишь на полу? – спросил Позов, что быстро вышел в коридор и прикрыл за собой дверь. Арсений будто очнулся, когда услышал его голос, тут же подскочил на ноги.       – Как он, Дим? – спросил Попов, одним шагом преодолевая расстояние между ними.       – Ты поел овсянки? – спросила их личная мамочка, подхватывая его за локоть и направляя подальше от двери, то есть к лестнице.       – Я задал вопрос, – раздраженно вырывал свою руку Арсений, при этом останавливаясь.       – Я тоже, – спокойно ответил Поз, смотря ему в глаза, – Целых два.       – Нет, я не ел, – цокнул брюнет, сжимая кулаки.       – Тогда самое время, – выдохнул Дима и вновь подтолкнул его к лестнице, – Тебе нужно поесть, вчера целый день ничего ел.       – Потому что спал, – огрызнулся Арсений, начиная спускаться вниз.       – К слову это пошло тебе на пользу, – сказал Позов, положив свою ладонь ему на плечо, спускаясь вместе с ним, – А за завтраком или уже обедом я расскажу тебе всё, что тебя волнует.       Попов удивлённо посмотрел на него через плечо, а Дима в подтверждение своих слов уверенно кивнул головой. На кухне на удивление второго было чисто и аккуратно, а в мусоре не нашлось осколков битой посуды. Арсений молча сел за стол и уставился в окно, где погода опять не менялась. Пока брюнет думал о надоедливым дожде и заканчивался ли он хотя бы иногда, Позов поставил чайник и поместил в микроволновку тарелку с кашей для него.       – Овсянка, сэр, – Дима спародировал дворецкого из известного всей стране фильма, поставив ту самую тарелку перед ним. Попов тяжело вздохнул и начал ковырять в ней ложкой, косо смотря на бывшего коллегу, что заваривал зелёный чай, – Ты не меняешься, Попов, – выдохнул Поз, поставив чайничек на стол, и отправился за кружками.       – Что ты имеешь виду? – спросил Арсений, выпрямляясь.       – По-прежнему ищешь врагов и предателей в каждом, – чуть подумав, ответил Дима, – При этом ищешь виновных вокруг, всё никак не хочешь признать свои ошибки.       – Ты обещал рассказать про Антона, а не про меня, – сказал Попов, сверкая холодными недовольными глазами.       – А что Антон? – спросил Позов, наливая себе чай, – С каких пор он тебя волнует?       – Всегда волновал, – стальным голосом ответил Арсений.       – Да? – приподнял одну бровь Дима, отпивая из кружки чай, – А где же ты был все это время?       – Там же где и ты! – резко ответил Попов, срывая голос, при этом практически не думая. Поз отставил кружку на стол и посмотрел на него таким взглядом, что хотелось выть и выдергивать на себе волосы, – Прости, – выдохнул Арсений, когда понял, как сильно задел его.       – Это ты меня прости, – тихо проговорил Дима, опуская взгляд на собственные руки, – Что-то меня занесло, сам не знаю почему, – чуть громче добавил он, перед тем как встать из-за стола и отойти к большому окну.       – Мы все виноваты, Дим, – сказал Попов, нарушая тишину, при этом смотря ему в спину, – Я с себя ответственности не снимаю, – Позов молчал, лишь громко вздыхал, и Арсений подумал, что тот больше ничего не скажет.       – Вчера вечером он уже пришёл в себя, – сказал Дима, повернувшись к нему лицом, а потом и вовсе облокотился об стекло, – Просил пить и спрашивал о тебе, а потом спал. Утром я поставил ему глюкозу, – тут он ненадолго задумался, но потом продолжил, – У него истощение организма, но пик, да и сама ломка, вроде, сошли на нет. Днём поставлю одну капельницу, а завтра, если всё будет хорошо, начнём кормить его. Я боюсь, что организм будет отвергать пищу, поэтому пока глюкоза. А вообще я надеюсь, что у него не начнётся депрессия.       – Я хочу поговорить с ним, – выдохнул Попов, когда тот закончил говорить.       – Сейчас не лучший момент, – покачал головой Позов, отходя от окна.       – В смысле? – возмутился Арсений, – Но он же спрашивал обо мне.       – И что? – пожал плечами Дима, – Арс, дай ему прийти в себя, он только двенадцать часов не бредит, – брюнет недовольно выдохнул через нос, – И тебе тоже нужно заботиться о своём здоровье. Ешь кашу, а то уже остыла.       – Хорошо, мам, – цокнул Попов, вновь взяв в руки ложку.

***

      Глаза бегали по строчкам слишком быстро, так же как и пальцы переворачивали страницы. О чём именно книга, Арсений не знал, вроде как о несчастной любви. Он не вчитывался, даже слова не складывал в предложения. Нужно было чем-то заняться целый день, пока не наступят сумерки за окном. Вот брюнет и делал вид, что был занят чтением. Делал вид, что взял пример с Позова, который перечитывал свой любимый роман. Делал вид, а сам думал, что скажет Антону.       По правде говоря, увидеть его Попову хотелось больше, чем поговорить. Хотелось знать, что с шатеном было более-менее всё в порядке. Потому что где-то в подсознании всплывали страшные картины, как Антона трясло и лихорадило на помятой постели. Он должен был убедиться своими глазами, что сейчас с Шастуном всё нормально. Иначе он не смог бы успокоиться и уснуть самостоятельно, без помощи препаратов. Арсений решил, что обязательно заглянет к нему на минуточку перед сном, когда Димы и Серёжи не будет рядом.       И сейчас, делая вид, что ему очень сильно интересна книга, Попов слушал, что происходило в коридоре через не до конца закрытую дверь своей комнаты. Но было слишком тихо, ничего не говорило о движениях по дому. Арсений быстро перевернул страницу, подумывая о том, что пора было уже отбросить книгу в сторону. Тихий звук закрывающейся двери, и он тут же нахмурил брови. Послышался лёгкий шаг, и на пороге комнаты появился Позов.       – Всё читаешь? – тихо спросил он, получая в ответ тихо «угу», – Не думал, что тебя так увлечёт книга, – хмыкнул Дима, и уже хотел уйти.       – Он спит уже? – тихо спросил Попов, чем и остановил собеседника.       – Да, – кивнул Позов, – И ты не засиживайся, здоровый сон никто не отменял.       – Спокойной ночи, – проговорил Арсений, откладывая книгу на тумбочку.       – Спокойной, – выдохнул Дима, прикрывая за собой дверь.       Попов спать пока не собирался, тем более он прекрасно выспался за вчерашний день и ночь. Брюнет лежал на подушке, глядя вверх на потолок и покорно ждал. Он плавно вздыхал и выдыхал, но внутри него уже росла тревога. Закралась мысль, вдруг парни обманывали его, и Шастуну стало только хуже. И это «вдруг» так сильно засело и взволновало его, что Арсений подскочил с кровати, хотя прошло от силы полчаса после того, как ушёл Позов.       Прекрасно понимая, что нужно издавать как можно меньше звуков, желательно вообще не издавать их, Попов медленно нажал на ручку двери, чтобы открыть её без какого-либо скрипа. Повезло, что дом был новым, и в нём не было скрипучего и старого пола. Повезло, что никто не решил спуститься попить на кухню. Одно сплошное везение или всего лишь случайность. Но вот Арсений уже стоял напротив заветной двери и так же плавно нажимал на ручку.       В комнате было темно, потому что кто-то задёрнул шторы, а ещё очень тихо. Брюнет, закрыв за собой дверь, неуверенно шагнул к кровати, стараясь при этом как можно тише дышать. Антон действительно спал, обнимая подушку левой рукой. Спал, словно ничего ранее не было. Спал так умиротворённо и обыденно. Арсений подтянул одеяло до худых плеч, которое, видимо, до этого сползло, а потом аккуратно зарылся пальцами правой руки в волосы.       На душе стало так спокойно и так хорошо, что сам он никогда не смог передать словами. С Шастуном всё было в порядке. С ним действительно всё хорошо, а потом они обязательно поговорят, и Арсений скажет всё, что чувствовал сейчас. Даже если его не поймут или оттолкнут. Он всё равно скажет, даже если потом погибнет окончательно.       Попов прикрыл глаза, наклонился вперёд и сухими губами дотронулся до виска. Уходить не было никого желания, потому он решил посидеть рядом. Ещё долго брюнет смотрел на его лицо, как Антон медленно вдыхал через нос и выдыхал через приоткрытые губы. А после и вовсе не выдержал, остался на ночь. Лёг рядом с ним на кровать, залезая под одеяло, а засыпал, уже и вовсе уткнувшись носом в его загривок.

***

      Моросящий дождь сошёл на нет только с наступлением глубокой ночи. И когда он окончательно закончился, настала тишина в комнате Серёжи, от которой его уже трясло. В доме постоянно было тихо, потому что говорили шёпотом и практически ничего не делали громкого. И от этой тишины хотелось лезть на стену. А сейчас, когда время перевалило за двенадцать, казалось, что стало ещё тише, будто на всём свете никого не было. Будто всё закончилось, и осталась одна тишина, которая давила на Матвиенко. Невозможно уснуть, когда так тихо вокруг. И он был уверен, что ещё чуть-чуть и самолично полезет в петлю.       Сережа решительно отбросил тёплое одеяло и наступил голыми ступнями на пол. Он обошёл комнату несколько раз, а потом направился в общую с Арсом ванную. Матвиенко несколько раз хлестнул себя холодной водой, а после наклонился и попил воду из-под крана, потому что во рту резко пересохло. Пару секунд смотрел на себя в зеркало, держа в руках полотенце, а после покинул ванную комнату. Он вновь сел на постель, собираясь лечь в кровать, но тут же поднялся. В голову резко пришла идея, что тут же дала корни в мозгу.       Матвиенко тихо прикрыл за собой дверь и, затаив дыхание, направился к противоположной комнате. Свет в ней не горел, он уже хотел было вернуться к себе, но потом всё же решился на последний шаг. Шаг, который привёл его к нему. Шаг, который равнялся самоубийству.       – Серёжа? – послышался тихий голос Димы из темноты, а потом он включил лампу на прикроватной тумбочке, – Что ты тут делаешь?       – Ты не спишь, – утвердительно сказал Матвиенко, до конца закрывая за собой дверь.       – Я почти спал, – тихо проговорил Позов, хмурясь, – Так что ты здесь делаешь?       – Я не мог уснуть, – ответил Сергей, подходя ближе.       – И ты пришёл ко мне? – недоумевал Дима. Ему почему-то казалось это странным.       – Если ты против, я уйду, – быстро проговорил Матвиенко. Было видно, как он расстроился.       – Нет, – резко сказал Поз, тем самым остановив его, – Не уходи, я не против, – добавил он, откинув одну сторону своего одеяла, как бы приглашая в кровать. Серёжа еле заметно улыбнулся и быстро забрался в постель рядом с ним.       – Почему пришел именно ко мне? – спросил Дима, когда погасил свет и устроился на подушке.       – Я просто хотел остаться с тобой, – шёпотом проговорил Матвиенко, прикрывая глаза.