Трудности воспитания эльфят

      Диппер пустым взглядом смотрел в лесную даль и кусал обветренные губы. Уже не радовала теплая весна, не приносил покоя легкий теплый ветерок. Для молодой фурии всё было безразлично, и даже распускающиеся прекрасные цветы казались ему какими-то слишком обыкновенными. Узоры на лбу лишь тяготили и напоминали о самом худшем дне в жизни юноши… Руки так и чесались вернуть время назад, несмотря ни на что, и сбежать куда подальше от проклятого дома на окраине леса. Бросить все свои детские воспоминания где-то далеко в прошлом и жить только настоящим рядом с обоими супругами где-нибудь в спокойном месте. И плевать на путешествия, которых так хотелось. Плевать на сны-напоминания, в которых совсем домашний дроу с улыбкой пёк для малыша-Диппера тортики в фартуке на кухне, освещенной ярким солнцем. Нужны были только белые веснушки на голубовато-синей коже, желтые глаза и собственные пальцы в белоснежных мягких прядях, в которые так и хотелось уткнуться носом и затеряться. Долгое время шатен надеялся на то, что это всё — просто страшный сон, и на самом деле они просто задремали в поле на утесе после венчания пред взором звёзд…       Арнольд часто прижимался к телу юноши и шептал на его ушки успокаивающие слова, пока внутри него самого выли волки и скребли по грудной клетке изнутри острые когти. Он пытался быть сильным для фурии, чтобы не потонуть в печали и в горе окончательно. Целую неделю они не могли найти Билла при помощи магии, рун или знаков. Целую неделю Арнольд тайком утирал слёзы с глаз и искусывал губы и щеки изнутри в кровь. За всю свою жизнь он не терял никого важного, но жизнь оказалась жестокой и отобрала без следа одного из самых дорогих созданий для амфибии. Криптос и в этот раз решил обнять покрепче шатена, чтобы хоть на мгновения почувствовать облегчение. Он нашёл его за пределами разбитой палатки и опустился рядом, накинув на плечи тёплый толстый плед. Ночи оставались холодными и ветреными… С тыла лагерь прикрывали высокие скалы, а впереди в низинах раскинулась зеленая долина. Лес светлых подходил к концу, открывались новые земли… А следа дроу так и не нашли. Даже если бы он погиб, руны привели бы к его бездыханному телу, но…       Юноша смотрел на далекие звёзды с тоской и печалью. В последнее время он любил вот так выбираться по ночам на улицу и смотреть на волшебные светила в поисках успокоения… Редко он заботился о своём здоровье, поэтому обычно дрожал от пронизывающего ветра. Таким его всегда и находил Криптос, в руках которого был излюбленный плед. Руки обвились вокруг стройной талии, носом амфибия уткнулась в шею юноши и сделала глубокий вдох. — Я скучаю по нему… — едва слышно выдохнула фурия, и ладный спокойный голос тут же подхватил весенний ветер, унося его куда-то вниз к новым лесам. — Я тоже скучаю. Нужно быть сильными, малыш, и тогда мы точно найдем его. Иди ко мне… — Арнольд потянул Диппера на себя и усадил на свои колени, чтобы смотреть прямо в потускневшие разноцветные глаза. — Всё будет хорошо… — Он зажмурился, и шатен сделал то же самое, положив ладони на сильные плечи.       Они соприкоснулись лбами, соединяя звёздные знаки в единый узор… Внезапно всё вокруг стало тише, а мир потемнел, оставив только звёздный яркий путь в темных небесах. Волшебные создания одновременно распахнули глаза и подняли взгляды выше. Звёзды мерцали и переливались, будто зазывая за собой и указывая путь куда-то за самый горизонт. — Это Билл? — прошептал Диппер, отстранившись. — Они указывают на него! Пойдём быстрее, они приведут нас к нему! — Он постарался подняться на ноги, но Арнольд усадил его обратно на свои ноги и прищурился. — Стой, глупышка, — шикнул Криптос. — Нам идти неизвестно, сколько времени. Мало ли, куда они ведут? Угомони бурю в своей душе и подумай: у нас очень мало припасов, мы до ужаса уставшие и вымотанные. Какой будет толк бежать сейчас, сломя голову, если мы будем слабы? Давай сначала подготовимся к пути, а потом пойдём? — Но ему ведь… — Фурия вдруг замолчала, а затем опустила взгляд. — Ты прав. Сначала подготовимся по-настоящему. Мы должны будем помочь Биллу, будучи на пике сил. — Мы будем торопиться, малыш… — Амфибия прижалась губами к виску возлюбленного, тяжело вздохнула…

***

      И каждый день в пути был наполнен трудностями: холодные ночи и дикие животные, весенние дожди и сильный ветер, разбойники и разведчики других народов… Шатен снова смотрел на ночное небо, а в его глазах отражались созвездия и все пути прекрасных светил. Его не беспокоила температура, ведь он мечтал о будущем… Как они найдут Билла, будут спать до обеда в большой пуховой кровати и смотреть на красивое шипящее море где-нибудь на юге. Фурия ждала самого настоящего чуда и даже не вытирала солёные дорожки на своих щеках. Арнольд с болью в сердце наблюдал за ним, но всё же иногда позволял грустить в одиночестве — это нужно было им обоим. Тут он решил разделить ночное небо на двоих… — Звёзды сегодня необычайно яркие, не правда ли? — выдохнул Криптос, положив голени юноши на свои ноги. Такой обычный жест, но столько тепла от него… — В моём детстве Билл рассказывал мне историю каждого созвездия. Я любил слушать его сказки и придумывать свои. Разве это не волшебно? — Юноша прикрыл веки и легонько улыбнулся, чувствуя в сердце светлую грусть. — Хотел бы я быть звездой. Сидеть на небе и смотреть на мир… Видеть всё вокруг… — А в моем детстве не было видно светил. Со дна океана вообще мало что было видно. Во дворце я читал книги с легендами о появлении каждой звезды, но книги у меня отбирали, а затем жестоко наказывали за чтение «несерьезных писулек». — Криптос укрыл фурию пледом получше, притянул ближе к себе, а затем сладко поцеловал в щёку. — Я в детстве хотел увидеть хоть одну звёздочку. — Он провёл пальцами по ушкам Диппера, погладил выпирающие хрящики. — И вот самая яркая звёздочка прямо передо мной. — Снова твои странные комплименты? — тихо засмеялся шатен. — Спасибо, что не даёшь мне утонуть в горе. — Ты тоже помогаешь мне чувствовать себя гораздо лучше. Думаю, я бы просто сошёл с ума без тебя. Что бы ни случилось, Мейсон, я всегда буду с тобой. Всегда буду любить тебя, даже если нам будет слишком тяжело. — И я тебя люблю, — прошептал юноша. — Прости меня за моё глупое поведение. Зачастую я слишком невыносим.       Криптос зажмурился, прижался ещё ближе, заставив Диппера забраться на колени полностью, а после поцеловал его за острым ушком. Даже вдвоём было одиноко… Не хватало ещё одной пары рук в объятиях, ещё одних губ в поцелуе и ещё одного отражения в зрачках… Не хватало взгляда желтых глаз и ласковых прикосновений сильных тонких пальцев, что вместо меча предпочитали держать книги. Без любимого дроу всё было совсем не так: закаты и рассветы, дни и ночи…       Ветер стал уже не так важен, как и холод в потерянных душах. Диппер придержал амфибию за подбородок, чтобы мгновениями спустя накрыть его уста своими в медленном, но чувственном поцелуе, пробирающем до дрожи. — Ты просто слишком молод и горяч, — жарко выдохнул Арнольд, с неохотой оторвавшись от теплых земляничных губ. — Знаю. Я постараюсь это исправить… — Фурия потёрлась носом о нос амфибии, свела брови на переносице. — Утешь меня… Мне так плохо без него… Я места себе не нахожу…       Юноша прикрыл веки, а сильные ладони обняли его скулы и согрели, спрятав от порывов ветра. Над головами небеса, а под телами плед и расстёгнутые лишь до середины рубашки, чтобы можно было ласкать в поцелуях выделяющиеся тенями ключицы. Арнольд собирал в нежных касаниях каждую веснушку на груди или плечах, не оставлял без внимания ни сантиметра тела Диппера. Тонкие пальчики потирали хрящики на ушках-плавниках, зарывались в светлые волосы, что распадались в свете луны радугой, и осторожно тянули за пряди во время накала страстей. Носом шатен уткнулся в шею Криптоса и опалил его кожу горячим дыханием, заставив по позвоночнику пробежаться ток. Губы всё чаще и чаще сплетались в поцелуях; колени сжимали стройную талию, а голени лежали на посиневшей от возбуждения пояснице. Амфибия собирала слезинки, вытекающие из уголков прекрасных разноцветных глаз, вслушивалась в томный бесперебойный шёпот… Диппер всегда любил разговаривать в постели, хвалить своих возлюбленных и рассказывать в стонах о своих чувствах к ним, не стесняясь практически ничего и терпя красные, словно маковые лепестки, щёки. Арнольд обнимал его, сокращая расстояние между телами до минимума. Он смотрел в разноцветные зрачки — в чёрный, как ночь, и в белый, выжженный кислотой в прошлом, — смотрел на алые приоткрытые губы, опухшие от частых поцелуев, на подпрыгивающие в частых движениях навстречу каштановые кудри… И сам он… Шатен никак не мог насмотреться на своего супруга… Такого распаленного и растерянного, внимательного к каждой частичке тела юноши, с нахмуренными от удовольствия и от старания сделать как можно приятнее бровями и трепещущими ресницами… Его странные светлые волосы с каждым толчком становились всё более радужными и словно дымчатыми волнами притягивали к себе взгляд сходящего с ума Диппера. Это нужно было им обоим, чтобы хоть ненадолго отвлечься от угнетающих мыслей. Им нужно было чувствовать любовь друг друга, чтобы не пропасть в пучине нервов и переживаний. — Какой же ты… Ах!.. красивый, Арнольд, — еле выговорила фурия, запрокинув голову назад от невозможности дальше терпеть чувственные ласки. — Подари мне всего себя, умоляю… Не оставляй меня одного… М-м-м… — По вискам потекли новые сверкающие слезинки, и Криптос вошёл так глубоко, что разноцветные глаза распахнулись и на мгновение вспыхнули золотом во тьме. — Никогда не оставлю тебя, маленький, — хрипло прошептал Арнольд, остановившись всего на несколько мгновений. Он оставлял едва заметные следы под абрисом челюсти Диппера, вдыхал полными лёгкими его сладковатый цветочно-фруктовый запах и с каждой новой секундой шептал что-то нежное. — Ты мой эльфёнок… Сладкий и такой аппетитный… Я не хочу, чтобы тебе было плохо, Мейсон. Хочешь, я согрею тебя получше? — Мне уже невыносимо жарко, — выдохнул шатен. — Так жарко… — Обними меня за шею посильнее, — произнесла амфибия, проведя губами по переносице Диппера.       Тот его послушал и стиснул возлюбленного в новых объятиях… Ладони Криптоса спустились ниже, подхватили юношу под бедра, а затем… Крик удовольствия потонул в несдержанном укусе, что оставил синий след на серовато-голубой коже. Фурия не могла сдерживаться, и стоны рвались из её груди, как дикие птицы из золотой клетки. Светлые брови нахмурились только сильнее от старания; капельки пота намочили тёмные кудри. Если бы Арнольд мог потеть, Диппер бы точно собирал испарину с его губ и наслаждался бы солоноватым вкусом шеи, но увы… Между телами стало жарко, влажно и немного липко. Шатен крупно задрожал и снова запрокинул голову назад, позволив Криптосу оставлять собственные метки на атласной коже. — Не могу… Больше не могу… — простонал юноша, стиснув талию амфибии ещё крепче, до боли и белых следов. — Почему мне так хорошо, что почти плохо?.. — Тебе ещё мало, — быстро прошептал Арнольд прямо на ушко. Острые зубы прихватили покрасневшую мочку, а затем затянули в горячий рот. — Даже больше, милый: ты и сам хочешь поработать. Иди ближе…       И вскоре Диппер оказался сидящим на его бёдрах. Колени упирались в большой плед, что накрывал и обнаженные из-за съехавшей рубашки плечи, руки сжимали сильные плечи… Криптос поддерживал его, помогал размеренно опускаться вниз и подниматься вверх по сочащейся белым семенем плоти. Липко, грязно и слишком бесстыдно для них двоих. Весь мир вокруг оставался за краем сознания, а грусть и боль отступали на задний план, пока тонкие пальчики зарывались в мягкие пряди на затылке. Пусть всё равно не хватало ещё одних губ… Ближе, дольше, жарче… Чтобы выбить друг из друга все плохие мысли при новом соприкосновении бедер. Просто это необходимо…       Звёзды ярко светили над ними, цветы преклонялись к земле, а плед скрывал от холода…