Трудности воспитания эльфят

      Билл мягко улыбался, пока любимые земляничные губы прижимались к его собственным в ласковых поцелуях, а пальцы зарывались в шелковистых радужных волосах, что напоминали самый настоящий редкий шелк. Две пары рук обвились вокруг его талии, горячие тела зажали между собой, даря своё душевное пламя. Хотелось еще больше поцелуев голубоватых уст в подставленную шею, больше прикосновений к земляничному превосходному вкусу. В легких полыхал самый настоящий пожар и казалось, что вот-вот польется синее пламя. Звездные знаки горели так ярко, как не сияют сами небесные светила под темным куполом…       Резкая боль заставила дроу быстро раскрыть глаза, а кромешная тьма в одно мгновение окутала его полностью с головой, забрав в черное непроглядное для обычных существ одеяло. Вокруг находились сырые стены и мокрый пол с небольшими лужами, от которых так и тянуло запахом старой плесени, которой уже не один год. Напротив сверкали яркие оранжевые глаза с темно-красными прожилками в радужке и с чёрными, как первозданная ночь, зрачками. Взгляд Билла упал ниже, чтобы заметить тощую костлявую крысу, кусающую его за щиколотку — сапоги пропали неизвестно куда. Кандалы окутывали запястья, а цепь стискивала ноги до боли и онемения. — Bel'Xun… Давно не виделись, — послышался томный женский голос с ярко выраженной хрипотцой. Билл нахмурился, сжал покрепче зубы. — Понравилось на поверхности? — Явно больше, чем вам всем. Нравится днем слепнуть? — парировал Сайфер, дернув на пробу руками, но ничего, кроме звона, он не получил. — Ты бы не трогала меня, Пироника. Я не принадлежу больше твоему чёртовому дому и в рабстве у тебя больше быть не собираюсь. — Какая жалость, — прошептала девушка. — Помнится мне, ты обязан вернуть мне должок за свою жизнь. — Оранжевые глаза прикрылись белыми ресницами и резко сверкнули, будто меняя белый цвет на красный. — Я сто лет назад тебе не дался, и сейчас не собираюсь. — Билл оскалил зубы, стоило только заметить тянущиеся к его шее руки. На длинных узловатых пальцах, пропитанных ежедневной черной магией во имя сумасшедшей богини, виднелись острые когтевидные ногти — точь-в-точь как у стервятников в умирающих краях. — Не смей трогать меня. — У тебя во лбу горит знак связанных душ… — прошелестел женский голос. — Как печально будет твоей паре узнать, что твое первое дитя достанется мне и станет для тебя последним, если ты продолжишь и дальше брыкаться. — Громкий смех ударил по барабанным перепонкам, привыкшим почти к абсолютной тишине. — Я не позволю твоей силе достаться какому-то левому комку дряни с поверхности.       Сайфер снова дернул руками, но кандалы полностью заблокировали рвущуюся наружу магию. Просто тусклые желтые омуты не могли увидеть выцарапанные руны, находящиеся прямо за его спиной. Билл попытался вывернуться из ловушки, а в ответ получил новую порцию противного практически сумасшедшего смеха от не менее больной на голову жрицы.       Много лет назад, когда он только-только попал в рабство — и то, из-за своей красоты и мощи, — одна из жриц обратила на него внимание и потребовала в уплату за сохранение жизни наследника для своего дома, столь же сильного, как сам Сайфер. Долгие годы Билл избегал покоев жрицы и оплаты долга, предпочитая попадать в темницу, практически умирать на войнах или быть избитым, заставляя системы своих органов уходить в отказ. Много раз он оставался с почти остановившимся сердцем или отбитыми стражей почками, но снова и снова его сквозь шипение вытягивали практически с другого света назад. Когда жрице надоела игра в кошки-мышки, она приказала запереть блондина в своей спальне и не выпускать даже в том случае, если на дом нападут. В первый же день такого заключения Сайфер и сбежал чудом через окно, оставив старую жизнь, полную боли, позади. Он не собирался спать с Пироникой, а тем более отдавать ей часть себя и своего первенца. И вот он снова неудачно попался в руки захватчиков.       Узловатые пальцы потянулись к шнуровке на брюках, из-за чего Билл дернул за цепи в разы сильнее. Жрица клацнула перед его носом зубами, чтобы тот не сопротивлялся, и темница вокруг сменилась на спальню, украшенную черными и фиолетовыми шелками. Только редкие синие свечки горели по углам комнаты. Сайфер окинул взглядом помещение, а после заметил зашторенное плотными тканями окно. Нужно было срочно придумать план побега, пока чужие противные руки расстегивали пуговицы на рубашке. Дроу расслабился, прикрыл свои пышные ресницы. — Хорошо. Бери меня, если от этого зависит моя жизнь. Я передумал и хочу присоединиться к столь могущественной семье. — С каждым новым словом на лице Пироники улыбка становилась только шире и шире.       В свете свечей была видна её одежда — и если бы она была обыкновенной и ритуальной, все было бы гораздо проще. Но нет. Она разоделась так, будто собиралась участвовать в обряде-оргии. Её тело скрывала только прозрачная ткань, блестящая при определенных углах освещения. Было видно абсолютно всё, но Сайферу было совершенно всё равно. Оранжевые глаза пестрели красными подведенными линиями и рисунками. По груди тянулись магические росписи, но они скрывались в весьма большом бюсте. Билл потянулся к ней навстречу за поцелуем и приоткрыл губы, но, стоило только жрице склониться к нему и обнять его лицо ладонями, как он со всей силы ударил её лбом прямо в переносицу, вызвав перед глазами звёздочки. Послышалось громкое шипение, и девушка сразу же схватилась обеими руками за пострадавший нос. Дроу сверкнул покрасневшими от вырывающейся силы глазами, а всё вокруг заполнилось едким черным дымом, что выходил из разгоряченных легких Билла. Новая попытка вырваться из кандалов привела к громкому противному хрусту костей и суставов. Кожа окрасилась моментально в темно-синий от вытекающей под нее крови. Всё произошло настолько быстро, что от вырвавшегося из-под дрожащих пальцев огня оплавились цепи на ногах, оставляя за собой болезненные невыносимые ожоги. Было плевать на боль и на поломанные о магический металл кости с хрящами. Окно с характерным звуком разбилось, ветер растрепал распущенные длинные волосы. Этаж второй, но форы минуты три от силы, пока жрица занималась своими ранами и была отвлечена. Лес шелестел листвой, звезды указывали на запад…

***

      Арнольд держал за руку Диппера, пока они шли через густой лес в сторону красного волшебного озера, вокруг которого всегда, судя по книгам, суетились водные прозрачные нимфы и цветастые бабочки с огромными крыльями размером с предплечье. Амфибия прислушивалась к шуму веток и потеплевшего весеннего ветра. — Знаешь, мы так и не договорили о твоих любимых местах, — улыбнулся Криптос, глянув на шатена из-под ресниц. — Что тебе еще нравится, кроме утёса у моря в порту? — Ну… Наверно, мне ещё нравится каньон за школой «Гравити». Там всегда было много разных птиц и ящериц, а погода вообще не подчинялась всему остальному климату. Там постоянно было жарко — даже самой холодной зимой. Мы там тренировали песочную магию, ведь в песке можно было утонуть! — Юноша сжал руку Арнольда покрепче, чтобы чуть позднее огладить легкими прикосновениями тыльную сторону ладони — кожа была почти бархатной, и касаться её хотелось всё больше и больше. — Еще мне нравилась цветочная поляна недалеко от дома… Просто представь: лес, рассвет… море колокольчиков фиолетового цвета и прозрачная роса, отражающая солнце. Там всегда было невероятно красиво. В детстве Билл усаживал меня меж своих скрещенных в позе лотоса ног и учил медитировать, чтобы быть в гармонии с природой. Я же никогда не слушал его до конца, поэтому просто засыпал. Он даже не ругал меня за это. А какие твои любимые места? — Если я отвечу, что все те, где есть ты, ты сильно смутишься? — спросила амфибия, чувствуя жар на щеках. — Да, — засмеялся шатен. — Это странно звучит. Но то, как мы с тобой стараемся стать ближе, заставляет меня чувствовать другую форму любви. Я просто без ума от того, что мы становимся самой настоящей семьей, а не просто любовниками. Когда только я успел стать настолько взрослым, чтобы выходить замуж?.. — Без понятия, — мурлыкнул Криптос. — Но я рад, что мы всё же примирились друг с другом. Пусть было сложно, но всё же… — И я рад. Так что не увиливай от темы и давай рассказывай о своих любимых местах, а то ты знаешь обо мне всё, а я о тебе — ничего. — Хорошо. В море было такое место, где кораллы переливались всеми цветами радуги. Там часто плавали большие и маленькие рыбы. Особенно мне нравились волшебные летучие рыбы. Они были такими свободными… Могли плыть туда, куда только захотят… А я сидел в замке взаперти и сбегал к кораллам только по ночам, лишь бы посмотреть на них. Тогда я мечтал, что тоже когда-нибудь стану свободным… — Арнольд грустно улыбнулся, прикрыл веки. Они уже вышли к озеру, поэтому можно было ненадолго остановиться. Вокруг воды всё же кружились птицы и бабочки, а вот нимф, к удивлению, не было. — Это на самом деле печально, — уже гораздо тише произнёс шатен. — Когда спасем Билла, сможем поселиться там, где ты только захочешь. Я хочу, чтобы ты чувствовал себя свободным и счастливым. — Так и сделаем, — шепнул Криптос. Он прижался лбом ко лбу фурии, совместив знаки, и небо мгновенно покрылось тьмой, чтобы звёзды стали ярче. Только теперь стало видно, что путь из светил немного изменил своё направление. Лиловые глаза заметили странности в небосводе; амфибия приподняла брови. — Ты видишь это? Они стали совсем другими! Bel'Xun движется и идет куда-то! — Значит, с ним всё хорошо? — воодушевился Диппер. — Боги… Прям от сердца отлегло. — Пойдём тогда скорее. Мы наверняка наткнемся на него, если пойдем навстречу. — Арнольд потянул шатена за собой в обход озера.       Кусты тихо зашуршали, из-за чего юноша нахмурил брови. Вдруг послышался громкий хлопок… Криптос надрывно вскрикнул, а его живот с левой стороны объяло резкой жгучей болью. Кровь окрасила светлую рубашку… — Лови чертовых темных! — прозвучал крик с другой стороны лесочка.       Снова пошёл звук хлопка, но в этот раз шатен успел в одну секунду выставить перед собой и амфибией непроницаемый огненный барьер, в котором застряли небольшие металлические чуть вытянутые шарики. На поляне недалеко фурия заметила людей, в руках которых были тонкие приспособления, похожие на трубы. Из отверстий труб шел серый дым, похожий на клубки пыли… На уголках глаз Арнольда появились горячие слёзы от жгучей боли в животе. Счёт пошёл на минуты. Диппер обнял Криптоса покрепче за шею, зажмурился и уткнулся носом в его ключицы. Перед глазами предстала ранее увиденная с высоких холмов картина: зеленая долина, до которой было несколько тысяч шагов. Её было плохо видно, но выбора не было. Остальное приходилось додумывать. Секунда… Две… Мир вокруг схлопнулся и раскрылся уже в другом месте, далеко от людей.       Арнольд старался слишком глубоко не дышать, чтобы не беспокоить кровоточащую рану. Шатен присел перед ним на колени, проигнорировав мешающие ветки, задрал повыше рубашку. В животе была самая настоящая дыра, уходящая внутрь. Из неё сочилось что-то чёрное, похожее на сажу. — Сейчас вылечу. Не волнуйся… — хрипло произнёс Арнольд. Его ладони засветились, но фурия развела их в стороны. — Не смей. Чувствуешь? Там что-то явно застряло. — Юноша сделал глубокий вдох, накрыл рану пальцами. — Потерпи, мой хороший. Будет больно. Возьми меня за руку, если станет совсем невыносимо. — Не сломаюсь. Давай, — уверенно ответила амфибия, перехватив одну ладошку своего возлюбленного.       Пальцы сплелись между собой; шатен коснулся края раны, прикрыл веки, а после собрал магией кровь, сочащуюся из дыры, и подцепил ей металлический шарик. Капилляры и вены сжались от потери жидкости, и Арнольд громко закричал, когда мышцы, наполненные кровью, резко сократились. Шарик выходил неохотно и задевал живые ткани, раздирая их еще сильнее. Аккуратнее работать попросту не получалось из-за недостатка опыта работы с подобного рода напастями. Крови выкачивалось всё больше и больше… Пальцы болели от сильного сжатия в руке Криптоса. Наконец металл выпал в подставленную ладошку, и Диппер попытался разглядеть его получше. Всё плохое было позади. Арнольд устало прижал ладонь к отверстию, залечивая пострадавший от ранения кишечник и перекрывая дыру в теле. Фурия прижалась губами к обновленной коже и только тогда позволила себе по-настоящему задрожать от подступившего к горлу ужаса. — Они приняли тебя за дроу… — сорвавшимся голосом произнёс юноша. Он прижался лбом к животу Криптоса, тихо всхлипнул. — Боги… Какие же идиоты. Что это вообще было?.. — Трубы, плюющиеся металлом? — неуверенно произнёс Арнольд. Сил у него было совсем мало… — Клянусь, я найду тех людей и задушу их ночью их же оружием… — сквозь слёзы произнёс шатен, так и не подняв взгляда. Криптос осторожно отстранил его от себя, покачнулся от усталости. Диппер осторожно помог ему опуститься на колени и затем снова прижался к нему, только в этот раз крепче. Фантомные боли всё еще не отпускали, глаза слипались, но спать теперь было нельзя…       Просто за головы темных была объявлена награда…