Человек, ради которого нужно жить

      Кровь капала с их лиц. Оба жадно глотали ртом воздух. Более не способные не только сражаться, но и банально стоять на двух ногах, они сидели и смотрели друг на друга в напряжённом ожидании. Сил не было, желания продолжать бой тоже. Итогом незапланированного столкновения между Коулом Макклагеном и Юэлой Картрайт стала ничья. Это был не тренировочный бой. Всё начиналось, как обычная тренировка на улице в жаркую погоду, которую в простонародье называют бабьим летом. Все солдаты просто разбились по парам и стали отрабатывать удары, но уже через несколько минут все перестали тренироваться и начали с удивлением смотреть на Коула и Юэлу. Как ни странно, никто из командиров не старался остановить их (была, правда, неудачная попытка со стороны Арно Андерсена из первого отряда) или разобраться, почему занятие вдруг прекратилось. Юэла сама не поняла, чем их с Макклагеном тренировка вызвала такой интерес. Сначала Юэла и Коул просто наносили друг другу удары и блокировали их, но потом безобидные упражнения переросли в настоящий бой, причём без правил. На вопрос как это получилось ни парень, ни девушка не могли дать точного ответа. Юэла подняла глаза на Коула. Отдышка не прошла. Оба всё ещё сидели на сухой земле и пытались нормализовать дыхание. Так продолжалось почти минуту. Коул сделал последний, глубокий вздох, оторвал свой взгляд от земли. Взгляды двух солдатов замерли друг на друге и, к удивлению всех собравшихся вокруг них, включая командира Аккермана, два выдохшихся воина расхохотались. Странный смех, вызванный непонятно чем. Леви недоуменно смотрел на двух подчинённых. — Вы что, друг другу последние мозги вышибли? — съязвил он. Это ничуть не успокоило этих двоих. Они даже не отреагировали на это замечание. — Эй, я вам говорю! –Леви ощутил себя мамочкой, которая пыталась урезонить разыгравшихся детей. Что ж, видимо, мамочка из него никакая. Заразительный смех начался и в рядах солдат. Кто-то весело улыбался и переглядывался, а кто-то в открытую смеялся. У Юэлы был на удивление звонкий смех. Даже когда все вокруг начали шуметь и хохотать, её голос выделялся. Леви расхотелось успокаивать своих солдат. Он не любил такого рода прерывание занятий, но сейчас, после разговора с Картрайт несколько дней назад, он понял, что лишал обычной жизни не только себя, но и окружающих его солдат. Он пытался делать их похожими на себя. Леви хмыкнул и развернулся, собираясь уйти. — Ты не заметил важной детали, — окликнул его Уилл Ловерен. Леви спешно обернулся. — Что? — в его голосе были оттенки нетерпения и раздражения. Это заявление явно выбило его из колеи. — Чего я не заметил? — Между Юэлой и Коулом — ничья. Если Коул не поддавался, значит их силы, как солдатов, равны, — Уилл усмехнулся. Леви ничего не ответил, лишь сорвался прочь от развеселившихся подчинённых. Ловерен был заодно с Брандоном. Оба придерживались безотказного мнения о том, что Юэла должна попасть в отряд Аккермана. Ну конечно. Вот только Юэле без разницы, куда она попадет. А ему не без разницы… Если Картрайт пойдет под его командование, то его ответственность за неё удвоится. Не то, чтобы Леви боялся её непослушания. Наоборот. Иногда она кажется бездушным телом, что не раздумывая выполняет приказы, причём не только людей, стоящих выше неё, но и своих принципов и совести. Это может её погубить. Но сейчас он увидел обычную Юэлу, которая смеялась. И это было слишком неожиданно для него. Юэла видела, как он уходил. Чувствовала его отвращение к ним и вместе с этим свой стыд за то, что стала причиной срыва тренировки. Где-то на подсознательном уровне Юэла понимала, что, разозли эта ситуация Леви, он бы давно отчитал их за это. Она была уверена в том, что Аккерман не сердился на них, но был раздражён. В последнее время, после того, как Юэла сказала ему то, что думает, на его лице всё реже стало появляться надменное выражение. Только усталость с небольшой ленцой. Может быть, он действительно услышал её. — А что, командиру Аккерману так противен смех? — спросил вдруг Марон у кого-то, тоже глядя вслед скрывающемуся командующему. — Не противен, он просто не хочет становится частью этого, — благосклонно пояснил Брандон. — Общественные мероприятия, посиделки и общение с окружающими людьми он не очень любит. — Но разве для того, чтобы работать в команде с другими людьми, он не должен хорошо их знать? — мудро заметил Марон. Юэла мысленно согласилась с ним. — В этом то и дело, — ответил Маркс, и улыбка странно сошла с его лица. — Он плохо работает в команде. Ему легче одному. Не потому, что другие для него — обуза. Просто он плохо общается с людьми… На этом моменте Брандон замолчал и многозначительно посмотрел на Юэлу и закончил: –…С людьми, не схожими с ним характером. Картрайт нахмурилась. Так вот оно что. Поэтому ему так просто было говорить с ней тогда, на закате, несколько дней назад. Но ведь Леви весьма терпеливо общался с Ханджи... А назвать их характеры похожими мягко говоря нельзя. — Мы из-за этого его называем волком — одиночкой, — дополнил подошедший Роберт из отряда Леви слова Брандона. — О, так не одна Юэла обладает прозвищем в этом месте? — заметил Марон и хитро улыбнулся Картрайт. Юэла закатила глаза: — У него заслуженное прозвище, а я вам чем принцессу напоминаю? Брандон по-старчески хмыкнул: — Лидерские способности, сдержанный, гордый вид, способность выслушивать других людей и принимать решения, удовлетворяющие всех, — спокойно перечислил он. Юэла удивлённо посмотрела на Брандона. Маркс был самым старым командиром в этом подразделении. Ему должно быть столько же, сколько командиру Пиксису, то есть шестьдесят лет. Честно, Брандон всегда напоминал ей командира гарнизона. Такой же опытный, мудрый взгляд на мир, вещи и людей. Способность понимать людей и разбираться в них. Брандон располагал к себе. Его очень уважали здесь. Юэла удивлялась, почему не он главнокомандующий этим подразделением. — Сегодня последний поединок перед распределением, будь готова к нему, — внезапно сказал Брандон и, оставив Картрайт переваривать это, ушёл. Юэла знала о предстоящем испытании, но все равно недоуменно распахнула глаза. «Будь готова». Хорошо… Леви вышел из штаба. Последний «отборочный тур» перед разделением на отряды по предложению Ловерена решили провести на улице. Уже сегодня вечером, во время ужина, объявят, кто из новобранцев в какой отряд попал. Аккерман ещё сомневался. Впервые он был в чём-то не уверен. Он давно не принимал новых солдатов в свой отряд. Не смотря на то, что Леви не хотел принимать Шадиса, тот показал довольно неплохие результаты, достойные его команды. Но под его руководством находились люди, которым он мог безоговорочно доверить свою жизнь. Коул Макклаген, Роберт Гаррет, Кристиан Вагнер, Ален Дюран, Даниель Родригес и Арно Андерсен. Мог ли он доверить свою жизнь Заку Шадису? Ответ: нет. Он не стоял близко даже с Арно Андерсеном, который в любой момент мог вытворить какую-нибудь несусветную чушь. А Юэле мог. Единственное, чего нельзя было доверить ей, это её жизнь. Она хоть и горда, но готова отдать свою жизнь не думая, если знает, что это кого-то спасёт. После того разговора в глазах Картрайт больше не было презрения к нему. Они с ней больше не пересекались, не разговаривали. Только краткие приказы и ответы. Возможно она даже зауважала его. Но Леви был уверен, что скоро её ненависть к нему вернётся. Потому что он только что мысленно выбрал для неё соперника.

***

Битва между Заком и Арно закончилась ничьей. Как бы отвратно не было Леви признать это, но Зак действительно достоин его командования. Черт. Следующей была Картрайт. Она пока не знала, с кем ей сегодня предстояло сразиться. Леви внимательно посмотрел на неё. Она безразлично пялилась на Шадиса и Андерсена, которые пожали друг другу руки после того, как Брандон объявил ничью. Мэри и Лиана что-то щебетали ей. Она не слышала. В её глазах было напряжение. Леви прочистил горло: — Молодец, Шадис, — от этих слов ему захотелось сморщиться. — А теперь кыш с ринга. Зак гордо улыбнулся и петушиной походкой сошёл на землю и отдал честь Аккерману. Леви знал, что Зак уверен в том, что эта похвала была намёком на решение сильнейшего воина человечества принять его в свою команду. Аккерману ещё больше расхотелось это делать. — Юэла Картрайт? — Леви взглянул на девушку. Она, услышав своё имя, посмотрела на него. Внимательно. Без осуждения и неприязни. Аккерман колебался. С каких пор его волновало чьё то мнение? Ведь именно её мнение и останавливало его в данный момент. Но выбор сделан. — Сегодня ты будешь сражаться…– снова выразительная пауза. Непринуждённый взгляд Юэлы выражал уверенность. –…со мной. Её глаза расширились. Он впервые видел в них смятение, страх, недоумение. Гробовая тишина… Удивление его подчинённых было гораздо сильнее, чем раньше. Ни перешёптываний, ни удивлённых вздохов, ни упреков, ничего… Он не оторвал от неё взгляда. В её глазах был испуг. В конце концов и её сдержанности пришёл конец. «С…ним?» Юэла тяжело дышала и, не отрывая взгляда, смотрела на Леви. Что?! Зачем он это сделал? Собирался испытать её? Или… Мысль невольно соединяла его заявление с инцидентом утром. Неужели это её наказание? Нет. Юэла была уверена, что у Аккермана другие на это причины. И все-таки, впервые за несколько месяцев ей стало так страшно. Аккерман же выжидательно смотрел на неё. В его дымчатых радужках — почти ничего. — Леви…– тихо, с предостережением окликнул командира Брандон. Аккерман повернулся и уставился на него с уверенностью в глазах словно говоря ему: «я все решил». Маркс вздохнул и побежденно отвернулся. Сейчас он ничем не мог остановить Аккермана. Леви бесцеремонно снял куртку, отдал её застывшему от шока Коулу, оставшись лишь в серой кофте, и зашёл на ринг. Он вновь уставился на Картрайт, взглядом приказывая сделать то же самое. Он видел колебание в её глазах. Видел…мольбу… Как будто в глубине души Юэла просила его не делать этого. Уверенность её пропала. Испарилась, как тело убитого титана. И где-то глубоко в душе Леви почему-то нравилось наблюдать за этим. Где-то глубоко в нём горел азарт. — Долго там стоять будешь? — он сказал это своим обычным тоном, но слова врезались в уши Юэлы острой, холодной стрелой. Надежда на то, что она может отказаться от этого, после этой фразы полностью уничтожилась. Он знала, что не победит, но тем не менее нахмурилась и взлетела на площадку следом за Леви. Она еле сдерживала себя, чтобы не спросить у него, зачем он это сделал. Леви встал в боевую позу. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Юэла сделала тоже самое и с трудом напустила на себя каменное выражение. Будь что будет.       Юэла догадывалась, что такие люди, как Леви Аккерман, первого удара не наносят, а ждут. Она тоже старалась этого не делать. Но она ошиблась. Именно Аккерман нанёс первый удар. Юэла с трудом увернулась. «Картрайт, соберись! Не думай о том, с кем сражаешься!» кричала она сама себе. Дыхание нормализовалось. Даже если она не победит, слабину она не даст. Она не покажет ему своё сомнение. Кем бы ни был её соперник, она продолжит сражаться. Их манеры боя были схожи. Первые несколько минут их поединок чем-то напоминал танец. Никто не мог поразить другого. Юэла почему-то была уверена, что Леви поддается. Или же просто разогревается. Глобальной разницы в росте не было. В весе, как она думала, тоже. Тем не менее Юэла точно знала, что его удар будет не слабее удара Джордана. А скорость не медленнее Роджерс. Знала, что он гораздо сильнее их. Потому что его невозможно вывести из себя. Только не в бою. Они оба переросли этот период в своей жизни. Период амбиций и ярости. Они его перестрадали. Юэла почувствовала, что устаёт. Как только она это поняла, удар Леви обрушился на её висок. Юэла не позволила сбить себя с ног. Девушка находилась близко к Леви. Она резко развернулась и локтём ударила Аккермана прямо в нос. Картрайт знала, что её удар был слабее, чем его, но все-таки доставил Леви проблем. Он отшатнулся. У девушки появилось желание извиниться перед Леви за то, что сделала это. Насколько странным оно было, учитывая то, что командир сам бросил ей вызов, что вряд-ли ему сильно больно, что наверняка через несколько минут Юэла сама получит столько же подобных пинков. Аккерман повернул к ней голову. Очевидно она нанесла неплохой удар, потому что тонкая струйка крови потекла из его носа. Весь зал накрыла гробовая тишина. Желание извиниться почему-то резко пропало. Бой продолжился.       Она сражалась хорошо, но Леви замечал в её глазах сомнения. Она боялась делать ему больно. Что ж, она не должна бояться ничего, даже идти против своих друзей и тех, кто выше неё. У Аккермана была идея поставить Юэлу против Лианы, чтобы побороть в ней этот недостаток. Привязанность. Но почему-то мужчина отбросил эту мысль. У Картрайт не хватало физической силы. Точнее сила была, но для его отряда её было недостаточно. Тем не менее, без неё, Юэла спокойно победила Джордана. А тогда, когда она со всей силы вмазала ему по носу, он подумал что, возможно, не такая она уж и слабая.       Аккерман нанёс удар ногой и попал в солнечное сплетение. Сдавленный хрип. Юэла врезалась в канаты сзади неё. В её глазах читались сосредоточение, настороженность и сдерживаемая боль. Она не позволяла себе даже покривиться от боли. Она все это выдерживала внутри. Леви подошёл ближе. Он снова замахнулся, и девушка в последний момент успела блокировать удар и увернуться от следующего. Её внимание было сосредоточено на его руках, но о ногах она забыла. Аккерман перехватил её руки. Девушка почувствовала, как сильные, холодные пальцы сильнее сжимают её запястья. Останутся синяки... Юэла подняла свой взгляд и смело посмотрела в его серые, стальные глаза. В них была ленивая усталость, и ничего больше. А она ждала ещё чего-то? Ни надменности, ни гордости, ни высокомерия. Юэле показалось, что таким взглядом он всегда смотрел только на неё. Эта дурацкая мысль испарилась, как только Юэла почувствовала, как что-то сбивает её с ног. Одной ногой Аккерман умудрился лишить её равновесия. Одной ногой, мать вашу… Девушка упала на спину, не успев подстраховать себя руками, потому что Леви отпустил их только тогда, когда она падала. Ей явно нужно было набирать мышечную массу, раз её так легко сбить с ног, если знать, куда ударять... За время отпуска она слишком похудела. Картрайт посмотрела на главнокомандующего с прежним презрением в глазах. Ну вот, снова… Он знал, что так будет. И почему-то всё равно что-то кольнуло его в сердце.       Она начала вставать и замахнулась рукой, но Леви быстро ударил её по лицу и она снова свалилась. Теперь настала очередь её носу кровоточить. Юэла лишь отхаркнула кровь и снова быстро поднялась и приготовилась ударить, но Леви, схватив её за запястье, резко вывихнул ей левую руку. Она крикнула от боли. В её глазах появился блеск от неконтролируемых слёз. Блеск и огонь. Девушка неожиданно для всех вдруг встала на руки и обеими ногами сдвинула ноги Аккермана. От лишения равновесия Леви резко сел на колени со сдавленным рыком. Картрайт постаралась подняться, но ноги не слушались. Аккерман же спокойно встал, уязвленный неожиданным поворотом. Картрайт знала, что проигрывала, и все равно вставала и тут же терпела удары по лицу, животу, голове, ногам и снова падала. Еле сдерживая слёзы от боли, она упрямо поднималась и поднималась. Волосы липли к её мокрому лицу. Со злорадной ухмылкой она заметила, что лицо Аккермана не было на что процентов чистым и нетронутым. Она всё таки наградила его синяками. «Я не желаю никому ничего доказать» всплывали в сознании Леви её слова. «Серьезно, Картрайт? Сейчас ты тоже не хочешь ничего мне доказать?» — Не надоело? — не выдержал Аккерман, насмешливо выгнув бровь. Ненависть снова зародилась в её глазах. Он ощущал её, будто она была материальна. Чувствовал, словно её ненависть была его головной болью, сдавливающей виски. Юэла поднялась в последний раз, и Леви снова лишил её равновесия спокойным движением ноги. Юэла схватилась за канат. — Чем сильнее ты привыкла побеждать, тем тяжелее тебе покажется поражение, Картрайт. Тем сложнее его признать, — спокойно сказал Леви. Юэла тяжело дышала. Потная, в крови. Аккерман смотрел на неё, и жалость стучала где-то глубоко в нём. Вдруг Юэла подняла на него взор. На этот раз презрение было не единственным чувством, которое бурлило внутри неё. На этот раз его вообще не было. Девушка смотрела на Леви с признанием своего поражения, усталостью и спокойным отчаянием. На ненависть не хватило сил. Жалость стала стучать сильнее. Жалость к ней и ненависть к самому себе. Как же далеко ты зашёл, Леви. Сам не зная зачем, Леви протянул ей руку, предлагая помочь подняться. Он был уверен, что она не примет его помощь. В лучшем случае отвернется и поднимется сама, в худшем случае — плюнет. Заставит его почувствовать то же, что и она. Уязвленную гордость. Но он ошибся. Юэла смиренно схватилась за его руку. Аккерман потянул её на себя. Она была слишком лёгкой. Однако как только девушка поднялась, она быстро отдёрнула свою руку и, отвернувшись, зашагала прочь от него. Впервые за всё время она проиграла. Но тем не менее, казалось, уважение окружающих к ней только возросло. Даже с поля боя, на котором девушка потерпела поражение, с вывихнутой рукой и сильной слабостью, она удалялась с гордо поднятой головой и расправленными плечами. Коул улыбнулся и помог ей сойти на землю. «Подружились-таки» заметил Аккерман. Даже Шадис с Розенбергом с открытым уважением смотрели на неё. Картрайт, как была героем, так и осталась. Леви тоже сошёл на землю. Он только сейчас заметил, что бой все-таки вымотал его. Мышцы ныли, кожа горела. — Это было слишком жестоко, Леви, — тихо заметил Ловерен, подавая ему его куртку. Небольшой ветерок начал шелестеть листвой и бодрящей прохладой хлынул Аккерману в разгоряченное лицо. — Это было необходимо, — отмазался Леви и закрыл глаза.

***

      За ужином было оживлённее обычного. Эмиль и Шадис громко рассуждали на тему предстоящего распределения. Мэри, Лиана, Юэла и Марон обсуждали сегодняшний бой. Картрайт, несмотря на сегодняшнее поражение, недавно вправленную левую руку и кучу ссадин и синяков не показывала ни малейшего смятения и усталости. — Зачем он сделал это? — Мэри неприязненно уставилась на Аккермана, беззаботно смотрящего в свою тарелку. — Мэри, ты же сама её чуть не убила в первый же день...— подколол её Андерсен. — Может он действительно испытывал меня, — задумчиво ответила Юэла, ковыряя ложкой картофельное пюре. — Только зачем? — Если он так надавил на тебя, значит, у него свои планы насчёт тебя, — просто высказал Марон и отпил из стакана. — И тем не менее, это было сильно жестоко с его стороны, — буркнула Мэри. — Она же девушка. Он должен был сделать скидку на это –Но наши враги не делают скидок, — произнесла Лиана. Может быть, Леви действительно сделал это, чтобы научить её проигрывать. Однако проигрывать у солдат нет права. –Есть вероятность, что ты попадешь в его отряд, — сказала Лиана. — Вряд-ли. Он сказал, что я физически слаба для его отряда, — спокойно ответила Картрайт. — А сегодня это подтвердилось. Мэри лишь хмыкнула: –Физически слаба… Ему наплевать на физическую силу, Юэла. В бою против титанов физическая сила — почти ничто по сравнению с ловкостью и расчётливостью. Они у тебя есть. — Ты теперь ненавидишь его, да? — взгляд Марона странно изменился, когда он спросил Юэлу об этом. — Нет, — соврала Юэла. Нельзя судить человека за то, что он хочет сделать тебя лучше, но уязвленная гордость отравляла здравый рассудок, заставляя отвращение растекаться по венам вместе с кровью. В оправдание столь неправильному отношению к этому в голове Юэлы звучали слова Мэри: «слишком жестоко с его стороны…она девушка…» Однако как осуждение её наивности звучал голос Лианы: «враги не делают скидок». Она хотела, но ничего не могла поделать с этой ненавистью. Поэтому и соврала. Чтобы Марон не подумал о ней плохо. — Солдаты, внимание! — громом раздался голос Ловерена. — Я объявлю новобранцам их отряды. Звон столовых приборов прекратился. Все присутствующие повернули голову в сторону Ловерена и затихли. Уилл прокашлялся и обернулся к Леви. Тот лишь одобрительно кивнул. — В этом году у нас рекорд. Четыре солдата сразу. Марон Лоу, Зак Шадис, Эмиль Розенберг и Юэла Картрайт, — его голос эхом разносился по всей столовой. — Пришло время распределить их по командирам. Ловерен сделал выразительную паузу. — Марон Лоу попадает…в мой отряд! С этими словами мужчина одобрительно посмотрел на Марона. Лиана хлопнула Лоу по плечу. — Эмиль Розенберг попадает…в отряд Эдмунда Кроули. Четвертый по силе отряд. Эмиль явно не ожидал такого поворота. Он был уверен, что потянет на третий или даже на второй. Разочарование блеснуло в его взгляде. В душе Юэлы на мгновение сверкнуло злорадство. — Зак Шадис… Юэла была уверена, что Зака определили в отряд Аккермана. У него был хороший результат как по физической подготовке, так и по умственной. — Отряд Брандона Маркса! Юэла чуть не выплюнула наружу чай. Зак, кажется, выглядел ещё сконфуженнее Эмиля. Ещё в первый день он произнёс пылкую речь о своём желании попасть в команду Леви. На протяжении всей недели он упорно тренировался и шёл к этому. И тут плевок ему в рожу со стороны великого чистоплюя. Он ведь специально сделал это… Странная жалость и несправедливость появилась где-то в закромах сознания. Всё таки, Зак мог попасть в первый отряд. Но если Зак попал в команду Маркса то куда попала… — И наконец, Юэла Картрайт…отряд Леви Аккермана! В этот момент у Юэлы всё внутри перевернулось. «Да что вы говорите…» Отряд Аккермана… Но почему? Она — первая женщина в отряде Леви. Зал зааплодировал. Может быть, правду про неё говорят. Может быть она действительно самая сильная женщина-солдат в этом мире? — Ю-ху! — вскрикнули где-то Коул с Арно в один голос. — Принцесса с нами! «Почему?» Вопрос бился в мозгу девушки, не давая ей обратить внимание ни на что другое. Сразу же родилось подозрение. Он принял её из жалости? Хотя… будь у него жалость к ней, он бы не отдубасил её сегодня до полусмерти. Он что-то хотел доказать ей.       Вот это непредсказуемость! Сначала даёт мудрый совет, потом избивает, потом принимает в команду… Хотя, может быть это действительно связано… Юэла требовательно посмотрела на Леви Аккермана. Тот с холодным выражением лица отпил из кружки, даже не удостоив её взглядом…