Человек, ради которого нужно жить

Flashback 3 years before       Странно было наблюдать за тем, как Эмин, до этого почти не имеющий никакого опыта в общении с детьми, сейчас урезонивает целую ораву мелких спиногрызов. И ещё более смешнее был тот факт, что они его слушаются. Он всегда мог становиться самим собой — то есть ребёнком, когда окружение позволяло. Наверное поэтому он и нашёл так быстро общий язык с детьми. Этот момент был таким…уютным и домашним. Весь ужас этого жестокого мира остался где-то внизу, у подножия этого холма.       Юэла тихо наблюдала за этим с улыбкой на лице. Ей всегда нравилось посещать детские приюты. Нравилось смотреть на то, как дети, такие же как и она когда-то, растут вместе и заботятся друг о друге. И сейчас она смотрела на эту трогательную картину и понимала, каким счастливым было её детство до того самого рокового дня. Да, она не помнила своих родителей. Знала их только по рассказам Пэрона, а до встречи с ним даже не знала их имён. И даже не знала, что у неё есть брат. И тем не менее, она не считала свою жизнь неполноценной из-за этого. Она жила в окружении таких же людей, как и она. У неё не было друзей за пределами того приюта. Её взгляд упал на двух близнецов, мальчика и девочку. Единственных детей, которые были всего лишь гостями в этом приюте. Пока что… Близнецы любили играть с детьми из приюта, так как их дом находился недалеко от него. Но смотреть на них было больно и грустно, потому что Юэла знала, что ожидает бедных детей. Знала, что скоро им придётся пополнить количество сирот в этом доме. Взгляд невольно перенёсся на отдаленную маленькую хижину внизу, за рекой. Смеркалось. Одинокий, ветхий дом выглядел ещё печальнее на фоне сумеречного неба. Выглядел, как старый памятник ушедшему, чудесному времени. Она знала, что где-то там на кушетке лежит больная женщина, умирающая от чахотки, вынужденная мириться со своим скорым концом. Сжимающая сердце боль окутывала девушку, кладя на душу огромный, тяжёлый камень. Но сейчас обычная, практически смиренная боль сопровождалась ещё и необъяснимой тревогой. Юэла внимательно всмотрелась в даль, где заметно было какое-то движение. Оттуда по мосту через реку перебегала сиделка Мэй. — Неужели началось…– сказал Пэрон за спиной сестры. Юэла почувствовала, как сердце стучит под горлом, а над ним образовавшийся комок мешал вдохнуть. Мэй бежала к ним. Именно бежала, что, с её габаритами, делала очень редко. Пэрон повернулся на Эмина, Джен и Каю и многозначительно кивнул в сторону хижины. Уже утром Моргана была никакая. Уже тогда было понятно, это её последние часы. Юэла тяжело вздохнула. –Дети обязательно должны это видеть? — дрожащим голосом спросила Кая, неуверенно подойдя к Пэрону. — Нет, — отрезал Картрайт. Он никогда не был многословен. А сейчас, когда их общий друг умирал, он не паниковал, как многие, не выражал почти ничего на своём спокойном лице, только угрюмо сдвинул брови к переносице. Пэрон смотрел на Мэй, которая в слезах подбежала к Юэле и, схватив её за руку начала ей что-то кричать. — Нет, должны, она их мать, — несвойственно тихим голосом возразил Эмин. — Они должны попрощаться. — Она ещё жива? — резко спросила Джен у заплаканной Мэй. — Жива, жива, только…– Мэй всхлипнула. — Боюсь, остались только минуты…прошу, поспешите. Друзья молча переглянулись. Молча, потому что любое слово было бы неуместно. Войдя в хижину, они увидели совершенно белое создание, одетое в серое, потрёпанное платье. Моргана умирала. Это было понятно даже для её детей, которых бережно привела за руки Кая. — Мама…– потускневшим голосом позвал Джеймс и тут же бросился к матери. Моргана улыбнулась лишь кончиками губ. На большее она была не способна. Дети лежали на плечах у матери и тихо плакали, а та ласково, медленно поглаживала их по спинам. Юэла не знала, что сейчас лучше для них, чтобы этот миг длился дольше, или чтобы он быстрее кончился. Сиделка, громко всхлипывая, вышла из комнаты. Юэле эти минуты показались медленными и мучительными часами. Она стояла не шевелившись, ничего не чувствуя, просто смотря на бледную мать и бедных детей, которые доживали последние секунды своего беспечного детства. Юэла знала, что оно умрёт вместе с их матерью. Возможно и остатки её детства, если оно всё ещё живёт в ней, испарятся. Моргана была её другом и советником. Возможно, Юэла могла бы назвать её своей тётей. Это была добрая, сильная женщина, невероятно любившая своих детей и мужа, о котором никому не рассказывала. Юэла считала Моргану самой сильной женщиной в мире, не смотря на то, что глаза этой женщины не видели жутких смертей своих собратьев, руки огрубели не от рукояток клинков, а от постоянной домашней работы, а сердце не очерствело от сражений. Тяжелый камень давил на душу. Тоска сдавливала горло. Её друзья всё подходили к Моргане, а Картрайт стояла на месте и мысли, носящиеся в голове, не давали ей прийти в себя и увидеть реальность. Лишь когда Эмин тихо коснулся её плеча, девушка пришла в себя. Моргана устало смотрела на неё. Некогда прекрасное лицо исхудало и побледнело. Глаза впали, скулы выпирали. Юэла сглотнула, и тихо подошла к женщине. — Ты должна кое-что знать обо мне, — внезапно просипела Моргана через силу, а затем окинула взглядом собравшихся в этой комнате и добавила: — Одна ты… Мэй ещё раз всхлипнула и засуетилась, пытаясь вытащить из дома детей, которые упорно сопротивлялись. Юэла пыталась не слушать эти крики. Пыталась сосредоточиться, а Моргане. На её лице. Но это отчаяние с болью впивались в её сознание. Дети в последний раз видели мать. У них отнимали последние секунды её жизни. Но даже понимая это, Юэла знала, что дать им увидеть её смерть своими глазами было бы не милосерднее. — Я люблю вас…– сказала Моргана вслед уходящим близнецам. — Мама! МАМА! — крики стихли. Мать смахнула последнюю слезу и перевела взгляд на Юэлу. Картрайт почувствовала себя отвратно. Именно она заберёт последние секунды жизни Морганы. Не её дети, не её муж, не её родственники, а девочка с улицы, которую женщина знает всего лишь год. — Ты должна знать, от кого у меня появились Ева и Джеймс…– сказала она. Картрайт неуверенно села на кровать. — А они знают? — спросила Юэла. — Да, — шепотом ответила Моргана. — И кто же их отец? — испуганно спросила Юэла. Глаза женщины изменились. — Преступник…– ответила Моргана. Юэла резко выдохнула от удивления. Внутри похолодело.  — Человек, которого привела на преступный путь его семья, — продолжала Моргана, задумчиво глядя в потолок. — Нам очень трудно жилось там, внизу, в подземном городе. Только попав в банду Кенни Аккермана, он смог вытащить нас оттуда. « Кенни Аккерман » Юэла закусила губу. В голове не укладывалось. Девушка начала глубже дышать. В комнате уже пахло смертью. Несмотря на то, что в комнате было душно от камина, от Морганы исходил холод. Как будто смерть уже стояла за Юэлой с черным капюшоном на белесом лице и грязной косой, обхваченной длинными, тонкими пальцами, дыша на неё замогильным холодом, в любую секунду способная схватить её за плечо и оттолкнуть от своей жертвы. — Где он сейчас? — спросила Юэла аккуратно. — Не знаю где. Он далеко. Он приходит иногда…– с этими словами на лице Морганы появилась улыбка. — Приходит…– повторила Картрайт. — Он очень любит своих детей… И они его тоже. Но они не знают, кто он… Не знают, сколько народу ограбил и…убил.       Юэла подняла глаза к потолку. Ком в горле становился всё больше, а слёзы подступали к глазам. Дети, рождённые от вора и убийцы. Смешанные чувства проснулись к этому человеку. С одной стороны девушка понимала, что он делал это ради семьи, но с другой стороны… — Никто больше не знает, Юэла, пожалуйста…– голос Морганы становился всё тише. — Пусть никто не узнает. Обещай мне… Юэла посмотрела на неё. Могла ли разведчица дать такое обещание? Разведчица, которую уже несколько лет сватают в элитные войска, а это значит, что возможно ей скоро самой придётся гоняться за такими же, как он. Картрайт колебалась. Моргана доверила ей эту тайну, чтобы она потом рассказала Еве и Джеймсу о настоящей «профессии» их отца. — Я пообещаю…– ответила Картрайт. — Но для начала скажи его имя.       Моргана смотрела на девушку из-под тяжёлых век усталыми глазами. Юэле стало не по себе. Ей почему-то показалось, что под этим бессилием скрывается недоверие. Но Моргана улыбнулась. Улыбнулась своей последней улыбкой. — Дэйн Эйвери…– ответила она, а взгляд её затуманился мёртвой плёнкой. Юэла выдохнула. Она не знала этого человека. Не знала, на что он способен, как выглядит и где находится. Но по её телу пробежал необъяснимый холод, а взгляд неотрывно смотрел на бледное, мертвое тело, словно пытаясь отыскать там ответ на вопрос. Картрайт сглотнула и отвела глаза, уставив их куда-то в пустоту. «Ты так и не пообещала ей» пронеслось в раскалывающейся голове. — Прости, Моргана…я не буду этого обещать…– сказала Юэла пустоте. End of flashback.       «Пришли»…       Оба всматривались в темноту за окном. Юэла напряжённо и обеспокоенно, а Леви невозмутимо и с малым отвращением, будто увидел не явную опасность для их жизни, а обычную пыль на фарфоровой вазе. И только Дэйн хохотал за их спинами. Отвратительно и жутко. Он сошёл с ума после её потери. Юэла чувствовала это. Он запутался. Не знал, чем жить дальше и начал искать утешение в таких низких и отвратительных вещах…       Картрайт тяжело вдохнула, пытаясь привести свои мысли в полный порядок. «Они скоро должны быть здесь» подумала она. Глупо было полагаться на надежду на то, что помощь подоспеет сама. Если военная полиция не смогла заметить приближение разбойников, то сейчас, когда последние скрыты от чужих глаз высокими, засохшими кустами, солдаты никогда не смогут углядеть их. Сейчас надо было действовать самим. В любой момент приспешники Дэйна могли ворваться в здание и проткнуть их с Аккерманом, как мешок картошки. Надо было поднять тревогу и призвать на помощь находящуюся рядом военную полицию. Но если делать это в открытую, то есть риск, что ни она, ни Леви не доживут до того, как подоспеет помощь. Картрайт попятилась ближе к Аккерману, который всё ещё стоял за бьющимся в конвульсиях от смеха Дэйном: — Сэр, — шепнула она. Леви медленно повернулся. — У меня есть план. Аккерман слегка нахмурился. Подождав немного, Юэла продолжила: — Ни в коем случае не выходите из здания и не гонитесь за мной… Взгляд Леви изменился. Кажется, Юэла сумела пошатнуть его невозмутимость. Заставить его волноваться. За неё. — Картрайт, чтобы ты ни задумала…– начал Леви, но уверенный взгляд Юэлы заставил его замолчать. И он впервые сделал то, что его заставил сделать его подчинённый. Мало того… Его заткнул лишь её взгляд. — Доверьтесь мне…– более мягко продолжила Юэла. Она не узнавала его лицо, его глаза… В них читалась открытая тревога… Молчание. Леви внимательно смотрел в её глаза, силясь заметить в них хоть малое сомнение и страх. Тогда бы он тут же запретил ей выходить Но её решительность не пошатнулась. — Доверяю…– внезапно ответил Леви, и под аккомпанемент жуткого смеха Дэйна и под предостерегающий взгляд своего командира Юэла выскользнула к чёрному ходу, мысленно молясь, чтобы за ним никого не было. Еле дыша, Юэла тихо повернула дверную ручку. Дверь беззвучно приоткрылась, и Картрайт выскользнула на улицу в маленький проём, медленно оглядываясь по сторонам. Выход выводил на задний двор с высокими сугробами, которые в данный момент были очень кстати. Было странно, что дружков Эйвери здесь нет. Они были около всех окон. Юэла надеялась, что задёрнутые занавески не дадут им заметить её отсутствие в доме. Юэле всего лишь надо было обогнуть осаду из приспешников Дэйна и найти своих, чтобы сказать им открыть огонь по разбойникам. Но проблема заключалась в том, что эти ребята передвигались бесшумно, как ниндзя, и скрывались под своими плащами так умело, что даже опытные воины не смогли их заметить. Юэла шла медленно, хотя осознавала, что сейчас дорога каждая секунда, ведь в любой момент Эйвери может прийти в себя и понять, что отсутствие Юэлы, это довольно скверный факт для его безопасности. Тёмно- серый плащ вряд-ли очень хорошо скрывал её сейчас, на открытом, снежном поле, поэтому Картрайт передвигалась чуть ли не ползком. И вдруг девушка с ужасом обнаружила, что смех Эйвери прекратился. Конечно, это не значило пока их поражение, но каждые такие перемены в его окончательно поехавшим поведении приближали его неминуемую отдачу приказа нападать. Картрайт до сих пор удивлялась тому, что его приспешники до сих пор не ворвались. Миновав затаившихся около дерева людей, Юэла немного успокоилась. Теперь до места расположения военной полиции и солдатов элитных войск было совсем недалеко. Картрайт ускорила шаг. Уже виднелся ближайший пост и короткие, русые волосы Мэри, обрамляющие её гордо поднятую голову. Сейчас надо было только «доползти» до Мэри и привлечь к себе её внимание. Картрайт была уже почти у цели как вдруг сзади, будто раскат грома на фоне этой мёртвой тишины, раздался скрип снега и грубый голос: — Стой где стоишь! — в следующий миг Юэлу уже схватили чьи-то сильные руки. Картрайт вскрикнула, а сердце ушло в пятки. Сильная рука сжимала её горло, не давая втянуться воздуху — Юэла! — закричала Мэри со всей силы. В этот момент напряжённая тишина лопнула, как натянутая струна. На крышах домов и возле них проснулось движение. Разбойники, поняв, что они раскрыты, двинулись в сторону злополучного дома. Мэри быстро вырубила того бандита, который держал её подругу. Картрайт крикнула: — Стреляйте по ним, они возле дома! ОНИ ТАМ! Но из-за удушья её крик долетел только до стоявшей рядом Мэри. — Все к дому! Быстрее! — Роджерс указала в сторону здания.       Крики смешались. Начали кричать все. Картрайт не могла бежать за ними. Она от бессилия села на снег, несмотря на режущий всё тело холод и схватилась за своё горло, жадно вдыхая воздух. Юэла не знала, успела ли она, или Аккерман уже мертв. В этот момент именно его жизнь была в её руках, а с его жизнью жизни сотен и тысячи людей, которые умрут вместе с сильнейшим воином человечества. Но в это мгновение девушка волновалась только за жизнь своего командира. Именно его «доверяю» было неоспоримым приказом спасти его и свою жизни. Картрайт надеялась на то, что он ещё жив. Отдышавшись, она распрямилась. Везде был слышен свист УПМ, выстрелы и лязг. Картрайт уже метнулась в сторону того самого дома, как вдруг вдалеке раздался хлопок и в небо взметнулся зеленый дым. Девушка вгляделась в темноту и увидела трёх скачущих коней со всадниками на спинах.

***

      Юэла выскользнула бесшумно, тихо прикрыв за собой дверь, оставив Леви наедине с этим полоумным, поехавшем придурком. Аккерман развернулся и внимательно смотрел на задыхавшегося от смеха Эйвери. Подумать только, как быстро может сойти с ума только что вполне разумный человек. Как быстро что-то в мозгу может щёлкнуть и вывести его из строя. Лишь через несколько минут он успокоился. Вытер слюни об своё плечо, от чего Аккерман отвратительно поморщился. — Ну и слепцы ваши солдаты, охренеть можно…– прокряхтел Дэйн, полностью придя в себя. Леви проигнорировал это замечание. В конце концов оно было обоснованным. Как они могли не заметить около десятка, а то и больше, человек, копошащихся около дома, на который, как надеялся Леви, направлены все взгляды? Как могли прозевать их появление и, самый главный вопрос… — Как они тебя нашли? Аккерман внимательно посмотрел на Дэйна. Мужчина хмыкнул: — Мои крики им знакомы. — Мы закрыли твой рот, а в округе нет жилых домов чтобы кто-то нас услышал и сказал об этом им, — возразил Леви. — Что ж… пусть это останется моей тайной, — саркастически заключил Дэйн. — Отвечай…– с ещё большим напором произнёс Леви. — Я просто скажу, что они всегда меня ищут… А тот кто ищет, тот находит, — с издёвкой произнёс Эйвери. — Не так ли вы любите говорить? Леви нахмурился. — Ты лучше мне скажи, куда там эта тварюга мелкая делась? — с этими словами Дэйн оглядел пустой дом. — Пошла в подвал за новыми инструментами для твоих пыток, Эйвери, — отмахнулся Аккерман. Он знал, что эта отмазка звучала максимально неубедительно. А возможно даже глупо. Но сейчас ему было все равно. Волнение за свою подопечную раздражало его как и осознание того, что он ничем сейчас не мог ей помочь. — Оу, тут есть подвал? Вероятно поэтому вы пытаете меня здесь, на виду у всех? Аккерман с раздражением уставился на Эйвери. На виду у всех. Смешно. В этом районе никто не жил, через него ходили только днём. Именно поэтому они и выбрали этот дом. Им повезло, что семья Джордана любила уединение. — А смысл меня снова пытать? Узнать где находятся мои собратья? Они все здесь… — Не ври, Эйвери, — отрезал Аккерман. — Вас, утырков, намного больше, чем десять. — Хм…ну, не буду спорить, — сказал Дэйн и снова расхохотался. На языке уже вертелось новое оскорбление, но вдруг на улице раздался чей-то отчаянный крик: — Юэла! Сердце похолодело. Аккерман резко развернулся и подлетел к окну, пытаясь что-то разглядеть. Но темнота не давала Аккерману увидеть происходящее. — Ничего себе, как подвал далеко от дома, — хмыкнул Эйвери. Раздражение разлилось по венам обжигающей субстанцией. Леви резко обернулся на Дэйна. –Заткнись! «Она выберется…она спасётся…что бы не случилось…она жива» — Извини, не хотел задеть твои чувства, — рассмеялся Эйвери. — Все к дому! — крикнул тот же женский голос. Леви узнал его. Голос Мэри Роджерс. Послышались крики, звон металла, выстрелы, топот. Все смешалось. — Ну что, не видно твою Картрайт да? — с отвращением гаркнул Эйвери. — Я кажется сказал тебе замолчать, — тихо прорычал командир, скомкав тряпку и снова засунув её в рот Дэйна.

***

— Юэла! — Лиана спрыгнула с лошади и кинулась на шею Юэле. — Слава Богу, мы успели… Взгляд Картрайт упал на подросших Еву и Джеймса. Они ещё больше стали похожи на свою мать. — Юэла! — дети одновременно улыбнулись и бросились девушке в объятия. — Привет…надеюсь дядя Марон с тётей Лианой рассказали вам наш план? — сразу перешла к делу Юэла. Марон хмыкнул. — Да! — в один голос ответили дети. — А, то есть дядя Джордан здесь просто так, для красоты? — обиженно спросил здоровяк. Картрайт лишь закатила глаза. — А где же остальные? — удивился Джеймс. Юэла вопросительно взглянула на него. — Твой брат и твои друзья, — пояснила Ева. Юэла застыла на мгновение, многозначительно переглянулась с Мароном и, прочистив горло, уклончиво ответила: — Они сейчас не здесь… С этими словами девушка встала. Наступило неловкое молчание. — Что-то случилось? — с застывшим на лице волнением спросил Джеймс. Его сестра предостерегающе ткнула его локтём в бок. — Потом расскажем, — ответил за Юэлу Марон и, взяв близнецов за руки, повел их к дому. — Запомните, вы должны сделать вид, что действительно боитесь, но Юэла не будет вас убивать. Мы всего лишь заставим вашего папочку снова стать хорошим.       Картрайт задумчиво смотрела им троим в след. Джордан и Лиана неслышно подошли к ней и, встав рядом, выжидательно уставились на неё. — Он разговаривает с ними, как с маленькими детьми…– отрешённо произнесла она. — Им всего лишь восемь лет, — заметила Роуз. — Да но…– Юэла помедлила. — Но они уже давно не дети

***

— Мы всех поймали, командир Аккерман! — доложил Коул, зайдя в комнату. Леви уставился на него со скрытым беспокойством. — Жертвы с нашей стороны есть? — спросил он, явно намекая только на одну вероятную жертву. — Точно не знаю, сэр, — спокойно ответил Коул. Аккерман сглотнул. В комнату до отвращения деловой походкой зашёл Найл Док. Леви сразу захотелось плюнуть ему в ноги. — Вы не выжали из него информацию? — деловито осведомился Найл. –Нет, — отрезал Аккерман. — Но мы придумаем что-нибудь. — Уже не надо, ваша подопечная уже всё придумала без вас, — ухмыльнулся Найл и кивнул в сторону главного входа, в который только что вошла Юэла Картрайт с двумя совершенно незнакомыми для Леви детьми. Аккерман с нескрываемым непониманием посмотрел на Юэлу и на детей, которых она ввела за шиворот. Дети были словно испуганные котята, на которых скалит зубы огромная, дворовая собака. — Папочка! –отчаянно крикнула девочка, посмотрев на Дэйна. Леви ошеломлённо обернулся на Эйвери. Пофигистическое выражение сползло с лица того, открыв плохо скрываемую панику. «Папочка…» Леви снова бросил изучающий взор на Юэлу. Та вперила в Эйвери свой властный, решительный взгляд, сжимая воротники бедных детей так сильно, что костяшки её пальцев побелели. — Картрайт…– остерегающе произнёс Леви. Девушка так сильно сжала челюсть. С такой ненавистью смотрела в глаза Эйвери, что казалось, что ещё чуть-чуть, и она своим взглядом заставит его воспламениться. — Скажи нам, где находятся твои сообщники, и твои дети не пострадают. А я ведь знаю, что для тебя многое значит их безопасность, — властно произнесла она. — Мои дети? — насмешливо произнёс Эйвери. — Они не мои дети, откуда ты вообще их взяла? — Папочка! — закричал мальчик, выпучив глаза. — Папочка! Это я Джеймс! — Не твои дети значит? — переспросила Картрайт, недоверчиво выгнув бровь дугой. — Не твои… У тебя была жена Моргана, живущая в пяти километрах отсюда, возле детского приюта. И два ребёнка близнеца, Джеймс и Ева. Хочешь сказать, это не… — У меня никогда не было детей! — с напором и остановками проговорил Дэйн, перебив Картрайт на полуслове. — Хорошо, тогда я могу их спокойно убить? — высокомерно спросила Юэла, доставая из ремня Марона нож и выжидательно смотря на Дэйна. Мужчина истерически ухмыльнулся: — Ты не сможешь убить маленького, невинного ребёнка… Леви напряжённо смотрел на Картрайт и не узнавал её. В этот момент её глаза злобно сияли. — Ты плохо меня знаешь, — тихо ответила Юэла и, быстро сунув Еву в руки Марона, подставила нож к горлу Джеймса. — Юэла…– снова осёк её Леви, но девушка уже не слушала своего командира. — Папочка! — заорал мальчик. — Стой! — выкрикнул Дэйн в панике и умоляющими глазами посмотрел на Юэлу, которая с самодовольной ухмылкой убрала нож с горла Джеймса. — Говори…– прошипела она. — Хорошо…хорошо я…я скажу…я…они…– заикался Дэйн. Аккерман с удивлением, смешанным с волнением и даже страхом, смотрел на Картрайт, вполуха слушая то, что перечислял Эйвери. А вот Юэла слушала с предельным вниманием, не отрывая взгляда от пленника. И тут до Леви дошло, чего она так страстно ждёт. Местоположения Кенни Аккермана. Жажда мести. Вот что блестит в её глазах. Даже не блестит, а горит, словно пожар в сосновом лесу. Эйвери закончил свой список. — Пошлите отряды туда, куда он сказал, живо! — приказал Найл Док. Леви снова перевёл взгляд на Юэлу. Та выглядела неудовлетворённой. — Ты забыл кое-кого, — спустя несколько минут напряжённой паузы промолвила Юэла. — Кого? Кого? — растерянно проговорил Дэйн. — Кенни Аккермана…– отрезала Картрайт. Догадка Леви подтвердилась. Ей не нужны были эти пустые имена. Ей нужно было одно ненавистное имя. — Но я не знаю где он…– неуверенно ответил Эйвери. — Не ври…– процедила Картрайт сквозь сомкнутые зубы. — Я не вру…я не видел его уже очень давно…– Дэйн под давлением Картрайт стал выглядеть ещё ущербнее, чем его маленькие дети. — Я…я не знаю… — Не ври! — закричала Юэла с отчаянием в голосе. — Юэла, он не знает! — вступил в накалившийся донельзя диалог Коул. — Перестань! Но Юэла, казалось, вообще не слышала друга. Она, часто дыша, со жгучей ненавистью смотрела на Дэйна. Она была похожа на динамит, что вот вот взорвется. — Отвечай! — уже не отдавая себе отчёт в том, что она делает, Картрайт снова схватила нож и снова пристроила его к шее Джеймса. На этот раз так резко и зло, что общий испуг окружающих породил новую, напряжённую тишину. Все устремили взгляды на Картрайт. — Я начинаю обратный отсчёт…если не скажешь, где Кенни Аккерман, я перережу ему глотку…– слёзы покатились по её щекам. Если до этого Леви был уверен, что Картрайт лишь играет свою роль и в её мыслях не было намерения убить невинного ребёнка, то сейчас он был уверен абсолютно в обратном. Страшный блеск её еловых глаз наводил ужас даже на него. Она не видела ничего, кроме пленника, привязанного к стулу, не думала ни о чём, кроме мести и встрече с прежним врагом. Неужели Эмин был так дорог ей, что она готова была убить маленького ребёнка, чтобы отомстить? Знал ли Эйвери? Возможно. Дэйн всегда был прекрасным актёром. –Десять… девять! — Остановись! Прошу! Я не знаю где он! Не знаю! — закричал Эйвери. Леви подозрительно уставился на Дэйна. И почти твердая мысль о том, что пленник врёт, постепенно улетучивалась. Слишком искренней была паника в его глазах. –Восемь, семь! — её собственные слова звучали отдаленно, глухо, словно за стеклянной стеной. Её собственный голос казался чужим, ненормальным, гадким. Страх окутывал её. Это тоже было запланировано? Нет… Юэла сама была в ужасе от того, что не знала, что будет делать, когда окончит свой счёт. Потому что сейчас её телом и разумом управляло что-то другое. Жажда мести. Желание утолить боль и горечь несправедливости. И эта жажда гипнотизировала девушку… Нет… Когда человеком управляет желание отомстить, это намного страшнее обычного гипноза. Под ним ты не будешь видеть, что творишь, а под влиянием жажды мести ты будешь видеть всё, что наделаешь. И нельзя будет сказать, что это сделал не ты… — Шесть, пять! — голос сам произносил эти слова. Рука сама сильнее прижимала нож к горлу ребёнка. — Юэла! Остановись! — звучал где-то неимоверно далеко и неразборчиво голос Лианы, словно на поверхности воды, когда сама Юэла находилась под ней. «Папочка!» «Джеймс!» Когда сама она тонула. В этой боли, в этих воспоминаниях, в этом отчаянии. «Ты серьезно собираешься убить его? Вы договорились, Юэла! Остановись, черт возьми!» Но голос сам выкрикивал: «четыре, три!». Слёзы уже потоком лились из глаз. От бессилия. Над судьбой, над собственным телом, над собственным разумом. Ей надо было знать, где находится он. Надо было самой отомстить ему. И плевать на то, что встреча с ним один на один может быть опасной и, возможно, последней в её жизни. Картрайт понимала, что сходит с ума. С каждым счётом здравый рассудок медленно оставляет её. — Два! — крикнула она, ещё сильнее вдавливая в горло мальчика лезвие. Ещё сильнее выдавливая из себя последние остатки человечности. — Он не знает, Юэла, остановись! — кричали её друзья. Кричали все… Взывали к её здравому рассудку. Юэла слышала их…но ничего не могла поделать с эмоциями, которые поглотили её. Которые вытравили разум и моральные принципы. В голове стучало последнее слово «один». В этот момент Юэла понимала, что точно сделает это… Но вдруг кто-то сзади взял её руку, в которой она держала нож, и отвёл её от горла Джеймса. Аккуратно, но решительно. Это касание к горящей коже было настолько холодным, что мурашки по телу живо привели Картрайт в чувство. — Успокойся…он ничего не знает…– произнёс холодный, невозмутимый голос за спиной. Юэла ждала кого угодно в виде своего спасителя, но только не командира Аккермана. Стыд и ужас прилили к лицу красной краской. Какая же она всё-таки слабая. Девушка взглянула на нож, который всё ещё держала её рука, находясь в руке Леви. На лезвии виднелось небольшое пятно от крови. Глаза Юэлы расширились. Неужели она все-таки причинила Джеймсу боль. Хотя клялась детям, что они будут в безопасности. И сама стала этой опасностью… Леви отпустил её руку и медленно взялся длинными пальцами за свободное место на рукояти ножа. –Отдай мне его, — громко, властно приказал Аккерман. Картрайт тут же разжала пальцы и позволила командиру взять несчастный ножик. Раздавались всхлипы со стороны Джеймса и Евы. Дети смотрели на Юэлу с нескрываемым ужасом и пятились в сторону своего отца. Они искали укрытия от неё у убийцы… — Хорошо, — нарушил тишину тихий голос Найла. — Хоть что-то мы узнали. Спасибо Картрайт… «Спасибо Картрайт?» За что? За то что чуть не убила невинных детей? Юэла медленно повернулась к командиру военной полиции, Марону, Лиане, Мэри, Коулу, Брандону, Ловерену… Все они смотрели на Юэлу с напряжённым вниманием. Картрайт кивнула Найлу, и тот, ответив на её кивок неуверенной улыбкой, поспешно вышел из дома. «Они теперь все будут меня сторониться?» пронеслась горькая мысль в голове у Юэлы. — Мы же договорились…– раздался тихий голос Евы. Картрайт обернулась. Взгляд Евы, казалось, мог обжечь. Столько презрения и обвинения в детских глазах Юэла не видела никогда. — Договорились? — переспросил Дэйн, непонимающе взглянув на Юэлу. — Да, мы договорились, что Юэла не причинит им вреда…– ответила Лиана. Воцарилась пауза. Неловкая, накалённая до предела. Слово «договорились» засело у каждого в мозгу. — Ты знала Моргану…– севшим голосом заключил Дэйн, опустив голову. — Да, — Юэла не узнала свой охрипший голос. — И теперь я тебя понимаю… Дэйн удивлённо поднял на неё глаза. Наверное, ему впервые это кто-то сказал. Что его понимают. — В каком это смысле, понимаешь? — Поняла, что значит сойти с ума после потери самых дорогих людей в твоей жизни, — тихим, дрожащим голосом сказала Картрайт. — Так они мертвы? — пискнул Джеймс. Глаза близнецов стали, как четыре огромные тарелки. Взгляд Эйвери просветлел. В этот момент Юэле стало его действительно жаль. Как бы горько не было признавать, а Юэла была ничем не лучше этого убийцы. Она убивала так же, как и он, она прошла через то же, что и он. Она спятила так же, как и он. В этот момент зашли полицейские и, отвязав Дэйна от стула, повели его к выходу. Все это время он неотрывно смотрел на Юэлу. Картрайт не пыталась поймать этот взгляд. Ей было гадко. Она уставилась в пол. Постепенно люди уходили из этой комнаты, а она стояла, как изгой. Она сама изгоняла себя из круга своих друзей. Она сама позиционировала себя, как опасность для их жизни. Через несколько минут, когда Юэле показалось, что она уже совсем одна в этой комнате, в этом доме, в этом мире, она, обернувшись, увидела перед собой холодный взгляд серых, туманных глаз. Стыд вернулся. Он жёг сердце, сжимал горло. «Ты собиралась убить маленького, невинного ребенка, Картрайт, не отрицай это» произнёс его голос где-то внутри неё. Возможно именно это он и хотел сказать, а возможно это просто её воображение пыталось её добить. Слёзы снова накатывались на глаза. Картрайт резко опустила голову, чтобы хоть как-то скрыть их. — Пошли, тебе проветриться надо…– спокойно сказал Леви, двинувшись в сторону выхода. Когда Юэла вышла из дома, встав рядом со своим командиром, Дэйна уже садили на повозку вместе с Найлом и несколькими солдатами из военной полиции. Молча стоя рядом с Леви и следя за этой картиной, Юэла немного успокаивалась. По крайней мере ей больше не хотелось отгородиться ото всех. Сейчас ей не хотелось ничего. — Простите меня…– тихо произнесла Юэла, обращаясь к Леви. — Единственное, Юэла, за что ты должна извиняться, так это за то, что ты не рассказала мне о своём плане, — холодно ответил командир. Почему-то от того, как Леви произнёс её имя, девушке стало очень тяжело. Аккерман был похож на полностью обессилевшего, разочаровавшегося в своём ученике учителя, который от усталости отбросил весь этикет и соблюдение правил, называя своего ученика по имени. Это имя было как прощание… Слёзы снова подступали к глазам. — А разве за то, что я чуть не убила невинного… — А какое мне было дело до этого? — спросил Леви. — Я не знал этого мальчика. Конечно, я бы не поступил бы так, но в конце концов хуже ты сделала бы только себе. Тем более, каждый бы спятил после всего того, что произошло с тобой. Юэла всхлипнула. Это всегда было сильной стороной её командира. Он как никто другой умел понимать людей. Ветер трепал её волосы. Юэле было холодно. Она всеми силами пыталась это скрыть. Сжать зубы, чтобы ими не стучать, стараться не переступать по привычке с ноги на ногу. А он видел, что ей холодно. Замечал как она вся дрожит от холода и сдерживаемых рыданий. Вновь пошёл снег, который ветер коварно задувал в их сторону. Но Юэла не жаловалась. Не пыталась зайти обратно в дом. Не пряталась от мороза. Словно не обращала на него своё внимание. Словно всё ещё была погружена в свои Ей надо было кому-то высказаться, выплакаться, вылить всё дерьмо, кипящее внутри. Он не умел быть этим кем-то. Или просто не знал, умеет ли или нет. Ведь он никогда не был на этом месте. Он решал свои проблемы в одиночку и думал, что все остальные тоже должны делать так. Но людям нужны люди. В конце концов, сказав себе это, Аккерман легонько обнял её за плечи, а девушка, почувствовав человеческое тепло, рефлекторно придвинулась ближе у нему…