Человек, ради которого нужно жить

      Настойчивый стук в дверь его кабинета. Аккерман вздохнул. Он знал, кто стоит за этой дверью. Он сам послал Коула за ней. — Войдите! — последовал ответ. Дверь со скрипом отворилась. Аккерман тут же удивлённо выгнул бровь дугой, изучая человека, которого он не ожидал здесь увидеть. Лиана пулей влетела в кабинет. За ней, незаметно, вошла Юэла, прикрыв дверь без стука и скромно встав в углу. — Роуз, по какому делу? — Аккерман перевёл взгляд с Картрайт на Лиану.       Роуз отдала честь и, преодолевая мелкую дрожь в голосе, произнесла: — Командующий Аккерман, я хотела бы кое о чём попросить у Вас. Повисла нелепая пауза. Лиана ждала одобрения Аккермана на «попросить кое что», а Леви, считал, что это само собой разумеющееся разрешение. Но, видимо, Роуз все ещё застряла в военной полиции и в строгих правилах поведения и отношения с командующим. Бедный ребёнок… — Проси, — просто ответил Леви. — Могу ли я перейти в третий отряд? — вопрос прозвучал неожиданно. Слишком неожиданно. Резко и смело. И непонятно… Потому что за всю историю старших войск никто не просил перевестись. Все уживались со своим отрядом без проблем, смиренно исполняя то, что от них требуется, и переходили только тогда, когда прикажут. Леви снова перевёл взгляд на Юэлу, требуя хоть какого-то объяснения. Но Картрайт, видимо старалась не смотреть на него, и выглядела слегка сконфуженно, словно пыталась сдержать улыбку. Она знала, что такая просьба застанет Леви врасплох. — Перейти в третий отряд минуя четвертый? — растягивая слова произнёс Леви. Друзья Роуз, находясь в высших отрядах, были ближе к смерти, и она хотела быть на одном уровне с ними, а не ощущать себя «запасным вариантом». Как же знакомо. Картрайт, сама того не зная, свела за собой на темную сторону своих подруг. Однако причина такой просьбы была не только в том, чтобы быть в более престижном отряде. Здесь было что-то другое… И Юэла об этом знала, раз безуспешно пыталась скрыть хитрую улыбку — Я могу заново пройти отбор, — с готовностью произнесла Лиана, отчаянно смотря в его глаза и пытаясь вырвать из них понимание. — Пройти отбор сначала в четвертый, потом в третий? Не думаешь, что тянешься слишком высоко? — Готова даже так, — тут же ответила Роуз, не меняя свой тон. Все та же решительность. Аккерман, не будь он таким чёрствым, даже растрогался бы. Но неужели она поверила ему в то, что он действительно отправит её на переотбор? Особенно сейчас, когда совершенно нет времени уделять внимание переотбору, вызванному амбициями бывшего военного полицейского. Хотя, может быть, Леви просто привык, что из женщин вокруг только Картрайт, которая привыкла к его подколам. — А готова ли ты родиться другим человеком, с более хорошей физической подготовкой, ловкостью, и неподдающейся влиянию чувств? — настаивал Аккерман.       Краем глаза Леви уловил, как Юэла улыбнулась, задорно переводя взгляд с него на Лиану. Хотя в её взгляде проскальзывало осуждение. Шутливое. Совершенно безобидное. И предупреждение «Хватит пудрить ей мозги».       Лиана проследила взгляд Леви и резко обернулась на подругу, которая в свою очередь в мгновение ока расслабила мышцы на своём лице и приняла непричастный к происходящему вокруг вид. — Я смогу сделать всё, что в моих силах, чтобы перейти в третий отряд. Я считаю что достойна этого. Аккерман внимательно осмотрел Роуз. Она действительно достойна. Отважная женщина, первая бросающаяся в бой, когда ей прикажут. Вполне себе знакомая картина. Картрайт теперь идол для всей женской составляющей его подразделения?       Аккерман понял, что нужно заканчивать этот цирк с издевательством над бедной девушкой и дать ей то, что она хочет. В конце концов, ни одного закона, запрещающего ему такое простое действие, нет.       Да и к тому же Роуз в последнее время удивляла его всё больше и больше. А этот жест только сыграл ей на руку. — Я просто шучу, Роуз. Если ты так уверена в своём желании перейти в более сложный и менее безопасный отряд, я дам тебе такую возможность. Но ты должна подумать… — Я уже подумала, сэр, — нетерпеливо ответила Лиана. — Подумай лучше, Лиана, ступай. Придёшь ко мне завтра в это же время. Если Картрайт не сможет тебя переубедить, то я отправлю тебя в третий отряд. — Спасибо, сэр, — сдавшись, Роуз снова отдала честь и вышла из комнаты, кинув облегчённый взгляд на Юэлу, которая лишь улыбнулась в ответ. Леви проводил Лиану взглядом, параллельно осознавая, что не хочет начинать разговор, который обязан будет начаться, как только дверь закроется. Лиана остановилась у двери, удивлённо смотря на Картрайт: — Не идёшь? — У нас есть с ней разговор, — ответил за Юэлу Леви. Роуз, кинув быстрый, но от этого не менее цепкий взгляд на подругу, улыбнулась и поспешила уйти. Дверь хлопнула. Юэла ещё несколько секунд смотрела на неё, отчаянно надеясь, что ей лишь показалось, что в глазах её подруги забегали маленькие чёртики. — На самом деле я сама убедила её прийти сюда и попросить у тебя разрешения, — спокойно сказала девушка, поворачиваясь к Аккерману. — Действуешь за моей спиной? — ухмыльнулся Леви, переводя взгляд на неё. Юэла не собиралась отвечать на это, лишь улыбнулась. Последовала небольшая пауза, в течении которой два бывших разведчика, стоя в центре кабинета, разделяемые лишь огромным дубовым столом, задумчиво смотрели друг на друга, будто стараясь прочесть мысли друг друга. За окном поднялся сильный ветер, лихорадочно кружащий ветки деревьев, словно отчаянно пытаясь сорвать их. Картрайт невольно перевела взгляд на это зрелище, забыв то, что она сейчас находится в кабинете своего командира. Но командир, казалось, был совсем не против лишний раз послушать тишину. Он давно заметил, что Картрайт будто носит её везде с собой. Он находится рядом с ней, даже когда вокруг шумно и напряжённо. Даже когда вокруг неё идёт бой, покой всё равно неизменно стоит рядом, словно верный слуга. И каким бы хладнокровным Аккерман не был, он осознавал, что ему не хватает именно покоя. Гармонии, такой чуждой его времени. — Зачем ты меня позвал? — спросила Юэла, заставив себя оторвать внимание от окна и чарующей картины за ней. Леви помедлил. Не было ничего сложного в том, чтобы спросить её о том, о чём просил Брандон. Но что-то мешало ему, и мужчина сам не понимал, что. Просто что-то не давало ему сделать этот шаг. «Может быть, ещё не время» А может быть он просто не хотел признаваться сам себе в том, что было очевидно. Леви взглянул на девушку. Она снова остригла волосы, явившись перед ним в том же виде, в каком была полгода назад. Она стояла в военной форме. Такая же гордая. Такая же понимающая, как и тогда. Такая же решительная, готовая указывать на его слабости снова и снова, совершенно не стесняясь. За всей этой кутерьмой вокруг новых, весьма необычных кадетов, они почти не пересекались.       За время, пока она находилась здесь, она изменилась. Отпустила прошлое, свои ошибки и даже достижения. Сложила их на самую верхнюю полку сознания и задвинула вглубь шкафа. Не забыла, нет. Просто времени вспоминать не было. А потому стало легче. Она давно уже не нуждается в защите. Она сама служит щитом других. Но её всё равно продолжают упорно защищать.       Может быть она готова стать командиром третьего отряда. Но он сам к этому не готов. В голове всплыли последние полгода вместе со странным ощущением того, что за это время изменилось слишком много вещей, которые не должны были меняться. Или же изменился он сам. Нет, он не готов ей этого сказать. Картрайт, кажется, была первой, кому он колебался приказать. — На самом деле…— начал он, придумывая, чем можно заменить настоящую причину, по которой он вызвал Картрайт. — Я как раз хотел поинтересоваться насчёт Роуз. И в общем всех остальных. Особенно третьего отряда. — Спросить у меня? — растерялась Картрайт. — Но почему ты не можешь… — Позвать их и спросить, как они себя чувствуют? А потом выслушивать, как они утверждают, что у них всё хорошо? — вопрос был риторический. Они даже друг другу не признаются, что подавлены. Главнокомандующему они не открыли бы и одной сотой из того, что твориться внутри. А Картрайт видела это. Да и не то, чтобы у них были силы скрывать что-то. Слишком мало времени прошло. — Думаю они уже постепенно приходят в себя, — доложила Юэла. Странный ответ. Картрайт думала намного больше, чем сказала. — Хорошо, — холодно отрезал Аккерман. И снова молчание. Кажется, они отвыкли от разговоров друг с другом. Они почти не разговаривали с того самого дня. Картрайт ни с кем не контактировала, кроме кадетов и узкого круга своих друзей. И ни один командир не входил в этот самый круг друзей, в том числе и Аккерман. Хотя даже командиром его сложно было назвать. Потому что сейчас, находясь в его кабинете, один на один, она не чувствовала типичного для подчинённого трепета перед высшим званием. Она обращалась к нему, как к своим друзьям, но не считала его другом. Они много пережили вместе. Он слишком многое для неё сделал. Того, чего никому не делал… Даже эти странные минуты близости, которые Картрайт решила для себя запретить, но нарушила запрет почти сразу, как только пришла сюда, чего нельзя сказать про Леви. Он вообще не позволял себе этого. Но эти моменты просто «случались» в их жизни, как бы невзначай. Просто случались и пропадали в дальних уголках и без того забитой памяти. Редко получалось так, чтобы они выходили наружу и вставали в первые ряды сознания. Юэла вдруг невольно улыбнулась. «Минуты близости…» произнесла она про себя и сама усмехнулась своей внезапной мысли. Это нельзя было назвать «близостью». . Близость у неё была с Коулом, с остальным отрядом Аккермана. Дружеская близость. Никаких иных чувств. Пока что никаких. И лучше, пусть так и остаётся. Она боится этих самых чувств, а Аккерман никогда не впускал их внутрь себя. Не открывался людям. Показывал лишь защитные чёрствость и грубость. Скрывался за металлической маской, такой же холодной, как его взгляд. За ней темно, ни один цветок не вырос бы. Ни одно чувство бы не проросло. Никакой близости с другими людьми. Казалось, что только его отряд сквозь все эти непробиваемые слои видел его. Они ведь все были похожи на него и друг на друга. Арно нашёл общий язык с командиром через взаимные подколы и издёвки. Даниель жил в подземном городе, а потому прекрасно понимал и не замечал некоторые заносы своего лидера. Что было, в общем-то, вполне взаимно. У других было схоже мышление, которое играло на руку в бою. Но даже их он держал на расстоянии. Даже их он сторонился и не доверял полностью. Картрайт казалось, что всё своё личное «я» Леви унесёт с собой в могилу. И никто так и не узнает его. — О чём задумалась? — оборвал её мысли командир, проследив её суровое, но, в каком-то смысле мечтательное выражение лица. Она стояла так минуты две, не поднимая головы. Это молчание дало и ему время, чтобы подумать лучше над своим решением. — Ни о чём, — ответила Картрайт и, снова бросив мимолётный взгляд на разбушевавшийся ветер за окном, резко спросила: — Можно мне идти? — Можно, — ответил Аккерман и с тяжким ощущением на сердце проследил, как она выходила.

***

      Девушка обвела взглядом новобранцев развед отряда. Все до скрипа в сердце знакомые и родные лица. Юэла мысленно надеялась, что она никак не повлияла на их выбор. Что по большей части это сделал Эрен, который сейчас заинтересованно смотрел куда-то в толпу людей, откуда раздавался восторженный детский крик, который Картрайт слышала на протяжении всей своей солдатской жизни, когда выезжала за стены, или проезжала во время парада. Дети говорили ей, что хотят быть похожей на неё, а она горько усмехалась им в ответ, вспоминая, что грезила тем же в детстве.       И это детское откровение слишком часто ставило Юэлу в неловкое положение, разделяя её на две стороны, одна из которых убеждала её, что надо предостеречь этих бедных детей от роковой ошибки, а вторая сторона, которая всегда выигрывала, заставляла её молча улыбаться и не рушить детские мечты. Пусть выберутся из этой тюрьмы и глотнут свежего воздуха, даже если он будет последним… Пускай, если не передумают. Стены давят на тех, у кого в крови заложено отчаянное стремление к свободе. Кто не смирился с такой участью в детстве. Такие и вырастают в могущественных солдатов или политиков, как Закклей, как Пиксис, как Брандон, как Эмма и Эрвин. Йегер тоже избрал вторую тактику.       Картрайт сглотнула. Она никогда в жизни не привязывалась к кадетам, но именно эти ворвались в её жизнь, напомнили ей обо всём, о чём можно было напомнить, и выбили себе место внутри неё, крепко засев там. Хотя Юэла дала себе четкую установку не привязываться больше ни к кому. Особенно к людям, которые имеют самый маленький шанс на выживание. А сейчас их выживание находилось под угрозой. — Юэла? — сзади неслышно подъехал Коул. Юэла дёрнулась от неожиданности и обернулась. — Это правда? — вполголоса спросил парень, и в его голосе прозвучало сожаление. — Да, — ответила Юэла, тут же поняв, о чём говорит Макклаген. За несколько дней до экспедиции Аккерман приказал ей отправляться вместе с третьим отрядом. Не то чтобы это было внезапно. Юэла знала, что это случится. После того, что произошло в Тросте, её в любой момент могли сделать командующим вместо Ловерена. Только потому, что в критический момент командование приняла именно она. Она ждала этого, хотя отчаянно не хотела. Внутри гнездились страх и сомнения, вперемешку с воспоминаниями. Что-то до сих пор останавливало командиров принять это решение. То что она женщина? Или же их останавливал от этого рассказ Эрвина о её потерях. Они думали, что она побоится взять на себя ответственность? Леви единственный не подавал ей даже намёков по этому поводу. Или ему было всё равно? На нем на единственном никак не отразилось отсутствие официального командира третьего отряда. Он не говорил ей об этом ничего. Совсем ничего. Или потому, что её скорый уход был чем-то само собой разумеющимся. Или потому что это будет не её уход. Хотя шанс был невелик. Не только из-за того, что в роли командира теперь стояла именно она. Причина этому появилась ещё очень давно.       Когда Юэла пришла в это подразделение уже полностью готовой. Она будто всегда была в нём. Здесь её уже давно принимали как командира. Только её. Остальные были на одном уровне друг с другом. Это было ожидаемо.Просто вопрос времени. Неизбежность. Юэла выдохнула.       Но тогда почему её командир ничего ей об этом не сказал? — Только будь осторожна, — предостерёг её Коул. Кажется, парни были слегка расстроены. Хотя для них уже любая экспедиция — шутка, глубоко внутри они всё равно боялись друг за друга. И за неё тоже. На сердце потеплело. Искренние переживания, а не слегка задевающее безразличие со стороны командующих. Юэла кивнула Коулу и выстроившимися за ним парней из её родного отряда. Арно, кажется, открыл рот для очередного подкола в сторону Коула, но тут же закрыл его. И это было куда смешнее, чем любая шутка в этот момент. Одобрительный кивок сработал, парни проехали чуть дальше и вернулись в строй. Ей не будет сильно грустно прощаться с ними, если уж на то пошло. Она не ребенок, чтобы переживать из-за такого. Ей медленно прививают командование одним из отрядов старших войск, хотя Юэла дала себе обещание воздержаться от этого в ближайшие несколько лет. Но обещание самой себе не равно приказу свыше. Даже если Картрайт и была образцовым лидером, она всего лишь выполняла приказы вышестоящих. Два близнеца, Эван и Эрик, новобранец Марон, Лиана, Томас, Люк. Вот с кем Картрайт вынуждена провести эту экспедицию. Пятьдесят седьмую экспедицию за стены… И она не против. Совсем нет.       Её раздумья прервал воинственный возглас Смита, грохот раскрывающихся ворот, и внезапное ощущение сдавленных внутренностей… Она боялась…

***

      Впереди — огромное зелёное поле, ожившие холмы, которые лишь несколько недель назад ещё были безжизненно- серыми, только пробудившимися после снежной зимы. Только скинувшие с себя тяжёлое покрывало. Этот контраст буквально сводил с ума. Тогда — голая, мертвая, сухая земля, уныло гармонирующая с серым небом. Сочетание, которое давало общей картине отчётливый болотный оттенок, который ассоциировался с ранней весной. Тяжёлые тучи, или монотонное темное небо, в которое иногда от усталости хотелось запустить петарду или ещё что-нибудь, чтобы, наконец-то, открыть хоть какую-то щель для солнечного света.       Но сейчас эта картина изменилась до неузнаваемости. Вместо тоскливой наготы — бескрайнее зелёное покрывало, прерываемое мельницами, тоненькими ручейками и одинокими фермерскими хижинами.       А небо смилостивилось. Сдёрнуло с себя зимний плед и напустило на себя лишь нечастые облака. Конечно, небу ничего не стоило вновь поиздеваться над последним обрывком человеческой расы и со всей своей силы долбануть ливень в их измученные рожи.       Однако, всё уже пошло немного не по плану. Например то, что пару -тройку новобранцев уже чуть не сожрали несколько титанов, скрывающихся за домами захваченной местности много лет назад. Как только они вырвались за пределы города, пришло время менять свои позиции. Пришло время покидать Аккермана и его отряд. Юэла оглянулась на своих новых подопечных. Ещё неофициальных подопечных… От них изучалась готовность, придававшая ей силы. Картрайт улыбнулась. Дежавю… Возвращение в прежнее русло. В то самое, с чего всё началось. Её взгляд встретился со взглядом командира. Не встречая никаких преград, отчётливым почерком, в его глазах читалось волнение. Почти страх. И он как будто хотел, чтобы она увидела его. Это сомнение. Не в её лидерских качествах. А в своих. Юэла видела это. Ощущала это, и боялась. Переборов своё смятение и осознав, что до намеченной точки «разъединения» осталось лишь несколько метров, Юэла одобрительно кивнула ему. Стараясь вселить в него уверенность, которая сейчас висела на волоске. Но не нашла в нём отклика на этот кивок. Леви лишь отвернулся от нее, уставившись вперёд.       Он не был уверен. Он боялся за неё, как за других людей когда-то очень давно. За единственных, кого он считал друзьями, и кого он пустил ближе, чем остальных. Ближе, чем нужно. Позволил им переступить больную черту. Он не знал, что это было ошибкой. Догадывался, что чем сильнее привязанность, тем больнее разрыв. Но не знал, что разрыв будет втрое больнее, чем привязанность. Урок, который преподала ему жизнь один единственный раз. Больше ему повторять не надо было. Он понял. И не совершал эту ошибку много лет. Очень много лет…       Её кивок должен был его ободрить. Должен был выбить из него это тупое переживание. Но не получилось. Тяжёлое, неприятное предчувствие, появившееся в ту секунду, когда он приказал ей временно занять позицию командира, выжигало всю бодрость. Временно. Он сам надеялся на это, как и она. Он бы не приказал ей этого делать. Только по совету Брандона. Но в это вмешался Эрвин. А противоречие Эрвину давалось Аккерману с трудом.

***

      Тогда Эрвин просто зашёл в его кабинет. Уверенным шагом. Аккерман не ждал его увидеть. Ему никак не доложили о его приходе. Леви не выразил удивления на лице. Как всегда скрыл его за едва заметным напряжением бровей, и выжидательно посмотрел на Смита. Хотя перед таким человеком, как Эрвин, не нужно было ничего выражать… Ему и без этого всё было понятно. Он, особо не церемонясь, произнёс: — Леви, я конечно знаю, что сейчас не в праве тебе приказывать, но…— Эрвин остановился, будто бы ударившись о твердый, проницательный взгляд двух холодных серых глаз, однако продолжил: — Брандон попросил меня прийти. Он рассказал…       Аккерман нервно и плотно сжал челюсти. Неудивительно. Совсем неудивительно. Он лишь вдохнул и выдохнул. Получилось так шумно, что это прервало Смита. Блондин сел, не дождавшись приглашения, поняв, что жалобы Брандона о пуленепробиваемости Аккермана — не преувеличение. — Юэла нужна элитному войску, как командир, Леви. Не как твой подчинённый. Я знаю, что ты понимаешь это. Что ты так же, как и я, прекрасно оцениваешь ситуацию. Единственное, чего я не понимаю, почему ты принял это так близко к сердцу? Аккерман молчал несколько секунд. Не поднимая головы на Эрвина. Тупо рассматривая свой стол. — Я знаю, Эрвин, — короткий, неконкретный ответ, отданный разведчику с полным игнором второй половины вопроса.       Смит выдохнул, позволяя тишине какое-то время поговорить с его другом. Позволяя ей уговорить его. А Аккерман не хотел ничего слышать от этой тишины… Он знал, что Брандон слишком хорошо «попросил Эрвина» прийти. — Леви, так надо, — предпринял ещё одну попытку Эрвин. — Я знаю, — чёткий, грубый ответ. Он напоминал сам себе заносчивого подростка, грубившего своим родителям. Он осознавал всё. Даже больше, чем думал Эрвин. Он признавался себе, что впервые боялся за кого-то. Он боялся за то, что они потеряют Картрайт из виду, того, что может тогда случиться. — Видимо, ты привязался к ней, Аккерман, даже не пытайся отнекиваться, — сказал блондин с лёгкой, почти невольной улыбкой на лице. — Если это единственная причина… — Ты же знаешь, Эрвин, что не так давно она потеряла свой собственный отряд, — устало заговорил Леви. Глупое оправдание. Для Эрвина глупое. Но с Юэлой все немного иначе. — Ты прошёл через то же, разве тебе было тяжело брать на себя ответственность? Почему ты… — Но её отряд погиб не просто так, как мой, или твой. По несчастливой случайности. Её отряд погиб только из-за того, что защищал её. Думаешь она теперь не боится принимать такую ответственность на себя. Она чувствует свою вину, до сих пор. Она не допустит повторения своей прежней «ошибки». Она сделает всё, чтобы такой задницы не повторилось, и ты прекрасно знаешь, что из этого выйдет. Или не знаешь? Или тебе плевать? Ты видел её тогда, не я. Ты был рядом с ней, не я. Эрвин ты всё видел, видел как она страдает, почему ты не можешь дать ей вздохнуть свободно хотя бы немного? — кажется, Аккерман уже не был уверен, его голос медленно начинает срываться на крик. — Она слишком умна, чтобы бессмысленно приносить себя в жертву, Леви! — в тон ему вскрикнул Эрвин, но потом, всё же, успокоился. — Если она не готова, она откажется… — Видимо, ты совсем её не знаешь, Эрвин, — с грустной ухмылкой отозвался Леви, успокоившись, и садясь на своё место. Смит упёрся взглядом в Аккермана. Проницательным и подозрительным. А Леви продолжил: — Даже если она будет подыхать, она исполнит приказ. Приказ человека, которого уважает. И ты именно такой человек. Без сомнений, она выполнит его. Хотя она теперь не под твоим командованием. Ей плевать на саму себя. Она всем вселяет чувство собственной значимости, кроме самой себя. — Почему ты так уверен в этом, — ответил Эрвин вопросом на вопрос. — Я просто знаю это, — ответил Леви. — Я такой же.       Эрвин видел в своём друге того, прежнего Леви, которому было плевать на приказы, потому что считал свои принципы выше. Горящие глаза, скрытая, бурлящая ненависть. Единственное, что отличало его, это то, что некоторые его принципы теперь действительно были выше его, Эрвина, приказов. Он боялся за неё. И этого страха было слишком много, чтобы сильное, железное безразличие этого человека могло его сдержать. Всё — таки слишком много свалилось на молодую девушку. С самого детства она, хоть и привыкла бороться, но со всем в одиночку справиться не могла. Эрвин начал понимать. Начал верить Аккерману. Он знал, что Юэлу больше не держит в этом мире ничего. Желание донести до этого долбанного мира то, что даже такие люди как она, значат не больше и не меньше, чем обычные кадеты. Она умрет не из-за предательства её безупречного мастерства в битве или неудачного лидерского решения. Самопожертвованность — вот её главная проблема. Она больше не позволит другим жертвовать ради неё. Прежний опыт слишком сильно ранил молодую, добрую женщину. Эрвину стало трудно произносить слова. Он как будто задохнулся в той самой смеси чувств, которая исходила от его друга. — Мы можем назначить ей испытательный срок. В предстоящей экспедиции пусть она отправляется с третьим отрядом. А потом сама решает, что ей делать. Естественно, это не компромисс и не рациональное решение. Какая, к чёрту, разница, на испытательном она сроке, или нет? Какая вообще разница, если риск того, что она ринется в самый опасный бой, всё равно возрастёт.       Леви выдохнул и замолчал. Эрвин следил за каждым изменением в лице Аккермана. Невзирая на то, что сопротивление Леви сейчас было довольно сильной преградой, лучше пусть так, чем быть бездушной машиной, каким все видели его раньше. — Ведь есть столько кандидатов… почему именно она? — глухо произнёс Аккерман. В его голосе больше не было презрения или злобы. Было отчаяние. Он сам не знал, в какой момент внутри него что-то сломалось. Что-то перевернулось. Даже находясь выше Эрвина по званию, он оставался пешкой. Какой был смысл в его командовании. Эрвин не ответил. Сам не зная, почему. Просто не нашёл ответа. В дверь постучали. Леви молчал. Словно не услышал этот стук. — Войдите! — отозвался за него Эрвин. В кабинет вошла Лиана. Аккерман наконец соизволил заметить её. — Сэр, я все решила, я готова переходить в третий отряд, — отчеканила Роуз, лишь коротко кивнув Эрвину. Аккерман задумчиво посмотрел на неё, будто бы до него долго доходило, о чем он говорит. — Хорошо, — просто ответил он. — Значит, готова… Ступай Лиана в лёгком смятении улыбнулась и, поблагодарив Аккермана, уже собралась выходить из кабинета, но Леви вдруг окликнул её. Девушка напряжённо повернулась: — Да сэр? — Позови Юэлу, пожалуйста, — Эрвин резко перевёл на него взгляд. Лиана же облегчённо выдохнула и вышла.

***

— Приготовились! — крикнул Брандон. Картрайт отвернулась от Леви, вперив взгляд вперёд, последовав его примеру. Знак подан. Сигнальная ракета выстрелила. Время пришло. Девушка повернула свою лошадь в другую сторону от своего отряда. Лиана Роуз, Марон Лоу и остальные двинулись за ней. Спиной она чувствовала на себе взгляды, отчётливо различая взгляд Аккермана среди всех остальных. Картрайт пришпорила коня, заставляя его бежать быстрее.