Опора.
28 июня 2020 г., 08:46
Юэла открыла дверь своей комнаты, за много месяцев ставшей уже родной, но не узнала её. Не потому, что там стояли пустые шкафы, на полках которых вместо привычных одежды и книг толстым слоем лежала пыль, что свидетельствовало о долгом отсутствии хозяинов. Просто что-то поменялось в самой Юэле. Словно одна из шестерёнок внутри неё повернулась, тем самым перестраивая весь сложный механизм.
Картрайт долго стояла на пороге, оглядывая комнату, пытаясь вернуть то ощущение уюта, которое она всегда испытывала, находясь здесь. Но безрезультатно. Всё приобрело слишком другой оттенок. Следом за Юэлой в комнату безжизненной тенью вошла Лиана. За ней неуверенно столпились Арно, Коул и Мэри, Ален и Кристиан с осторожностью поглядывая то на неё, то на Юэлу.
— Хотите зайти? — прервала Картрайт неловкую паузу, обернувшись на друзей.
— Э-эм, вообще-то, мы…— промямлил Коул, опустив взгляд в пол.
— Входите, чего там…— глухо произнесла Лиана, усевшись на кровать.
Макклаген кинул на Картрайт выжидательный взгляд, как будто для того, чтобы войти, ему нужно было разрешение обеих сторон. Юэла кивнула.
Солдаты меланхоличным потоком зашли, закрыв за собой дверь с такой осторожностью, точно боялись потревожить чей-то сон. Картрайт молча следила за тем, как её друзья наполняют эту комнату и усаживаются на стулья или на кровать рядом с Роуз. В этот момент она чувствовала себя чужой. Не родной им и этому месту. В голове до сих пор уничтожающе стучала вина. Конечно, никто не собирался осуждать её. За что, собственно? За то, что она не погибла вместе со своим другом? Только идиот смог бы предъявить ей такое обвинение. Она пыталась это сделать, но…
Но не смогла.
Ей было уже легче делать вид, что она уже привыкла. Легче принять устало-смирительное выражение лица. Но любому было понятно, что это лишь маска, за которой назревала настоящая буря, которая, достигнув апогея, оставит на этой маске очередную трещину. Особенно когда Юэла смотрела на опущенную голову Роуз, на её сутулые плечи. Тогда эта боль грозилась разодрать ту маску к чертям. Как же сложно, наверное, Эрвину и Аккерману. Они ведь абсолютно никогда не показывают ничего.
И это ничего заставляет других солдат сомневаться в том, что у этих двоих есть хоть капля человечности.
После двух срывов, следовавших друг за другом, Юэла дала себе обещание, что в таком состоянии её больше никто не увидит. Ни её друзья, ни Леви, ни кто-либо другой. Лиана сняла обувь и забралась поглубже на кровать, обхватив руками колени. Наблюдать за ней, хрупкой, наивной девушкой, отчаянно пытающейся казаться сильной, чтобы не вешать на других лишние заботы, было невыносимо. Они все были выдрессированы разбираться с личными проблемами самостоятельно. Но разве это правильно?
Почему они вынуждены чувствовать одиночество тогда, когда вокруг столько людей?
Траурная тишина повисла в воздухе.
Вот почему эта комната больше не наводила ощущения уюта. Она теперь тоже была отмечена клеймом смерти. Человек, не раз заходивший сюда, проводивший здесь теплые, дружеские вечера, в один момент навсегда покинул это место, и больше никогда не зайдёт.
Его бой окончен. Его жизнь прервана. Он сам подписал контракт со смертью, он сам выбрал это. Но от этого легче не станет. Печально то, что именно солдаты из гарнизона и военной полиции погибают чаще всего здесь, в элитном подразделении, потому что у них меньше всего опыта в борьбе с гигантами. Поэтому их так мало здесь.
— Вы…— начала вдруг Лиана, но потом на несколько секунд осеклась, собираясь с силами, — …знали его? До того, как он пришел сюда.
Мэри тяжело вздохнула:
— Нет, к сожалению.
Юэла устало закрыла глаза.
К огромному сожалению.
Хотя ей всегда казалось, что она знала всех этих людей всю свою жизнь.
— Каким он был? — спросил Арно тихим, безжизненным тоном, из которого выветрилась вся прежняя весёлость. —Ты знала его дольше нас.
—Он был… — задумчиво протянула Роуз, вспоминая и грустно улыбаясь, — неуверенным в себе. До жути замкнутым в себе. С ним мало кто хотел заводить знакомство. Был умным, но слабеньким и имел слишком мягкий характер. До выпуска из кадетского корпуса его никто не воспринимал всерьёз.
—Кроме тебя, — вставила Юэла.
— Ау? — кинула Лиана, все ещё пребывая в молчаливом трансе, выискивая в своей голове всё новые воспоминания о Мароне.
— Он так сказал. Когда я спросила его о тебе, — Картрайт понимала что, возможно, эти слова не помогут Лиане справиться с удушающей скорбью, но утаить этого она тоже не могла. — Он восхищался тобой.
Лиана тоскливо положила подбородок на колени:
— Вот как…
Картрайт села на кровать рядом с подругой. Снова гнетущая тишина, пропахшая тяжестью, терзаниями и отчаянным старанием не сорваться. Юэла виновато опустила глаза.
Ей казалось, что, если не люди, то все предметы, все стены в этой комнате смотрят на неё с обвинением. От этого становилось ещё тяжелее не сойти с ума.
— Прости, Лиана, — вдруг вырвалось у Юэлы. Роуз не ответила.
— Юэла, ладно, не сейчас, — предупреждающе произнёс Кристиан, мягко коснувшись плеча девушки. Но Картрайт знала, что если она не выяснит этого сейчас, то, наверное, действительно тронется разумом. И желание того, чтобы Лиана сказала хоть что-нибудь, было настолько сильным, что молчание, последовавшее за её вопросом, оглушительно зазвенело, словно тетива.
— За что? — нахмурилась Лиана, даже не повернув голову к Юэле.
— За то, что я не успела… — тихо отозвалась Картрайт.
— Ну да, конечно, — фыркнула Лиана, покосившись на Юэлу. — Это не ты виновата. Если бы не главнокомандующий Аккерман…
Последнее она проскандировала с такой несвойственной ей злостью, что все присутствующие как по команде уставились на неё. Она осеклась, понимая, что в комнате слишком много солдат из отряда Леви, которым не будет приятно выслушивать поток обиды и злости, который вот-вот грозился прорваться. Юэла автоматически кинула взгляд на Коула, который при любом случае защищал командира. Но он стоял, оперевшись о стену, и не пытался сопротивляться.
— Но если бы не он, меня бы тоже не было, — произнесла Юэла как можно спокойнее. — Хотя я думала, что смогу успеть…
— И ты бы успела, — отозвалась Мэри за её спиной.
В голове Юэла пыталась снова прокрутить события минувшего дня, но, как назло, она не могла точно вспомнить, что было до того, как Аккерман унёс её от титана.
— Разве нет? — удивилась Мэри.
Картрайт посмотрела на Коула в поиске поддержки. Но тот стоял молча, даже не пытаясь влезть в разговор.
— У тебя была удачная позиция, — поддержал остальных Арно. — Ты могла бы воткнуть лезвие в руку гиганта, отвлечь его или…
— Но я это и собиралась сделать, — отстранённо произнесла девушка, тяжело сглотнув. — Просто, я была уверена в то, что со стороны было виднее, чем это может обернуться.
— Мы знаем, на что ты способна, — произнёс Арно. — Поэтому мы так и удивились, когда он помешал тебе это сделать. Ведь ты была близка. И это было так просто, что мы были полностью уверены, что будем со смехом вспоминать об этом…сегодня вечером. Но…
— Но нет, как же… — прошипела Лиана. — Он спас тебя, ненаглядную. Ему же плевать на всех остальных. Он опекает свой собственный отряд, как будто вы какая-то драгоценность. Особенно тебя, Юэла. Такое ощущение, что он считает тебя вообще неспособной выкрутиться из чего-то самостоятельно…
Чем больше Юэла вспоминала, тем сильнее убеждалась в том, что Лиана права. И, кажется, она никогда не забудет того испуганного взгляда, которым Леви посмотрел на неё, когда всё закончилось. Он сам не знал, что делает. Не знал, зачем он это делает. Однако теперь всё начало вставать на свои места. Хотя это подозрение крутилось в её голове наравне со всеми другими, сейчас она была абсолютно убеждена.
— Я почти уверена, что он сделал это из-за утреннего инцидента, когда Марон возразил ему, — вклинилась Мэри. Коул, который до этого стоял, будто бы отключившись от мира сего, будто встрепенулся.
— Он не способен на такую низость, Мэри, — холодно отрезал он, впиваясь презрительным взглядом в женщину.
Внутри Картрайт начала бурлить ненависть.
Образ Марона, его манеры, его слова — всё это смешалось воедино и отпечаталось острой болью в горле. Это всё можно было вернуть. Это всё она могла была спасти.
Спор, возникший между Мэри и Коулом разрастался, захватывая остальных. Однако Юэла уже не слушала их.
—Так что не извиняйся, — тихо произнесла Лиана, тоже не желая вмешиваться в перепалку.
По её щекам побежали слёзы, которые та больше не могла скрывать. Юэла буквально ощущала то, что исходило от Лианы. Обида, отчаяние, ненависть. Забавно, что не так давно Юэла ощущала то же самое по отношению к Аккерману…
Только другому Аккерману.
Юэла не могла найти слов, чтобы успокоить подругу. Ненависть всё сильнее закипала в ней, перекрывая все остальные чувства и мыслительные процессы. Последнее, что она хотела, это смотреть на то, как Лиана плачет.
Картрайт сама не поняла, как уже оказалась в коридоре, хлопнув дверью и быстрым шагом направляясь в конец коридора, к той самой комнате.
В глазах темнело. Очевидно, падение с лошади головой на голый камень давало о себе знать. Но сейчас это было совершенно не важно. Ненавистная дверь уже виднелась впереди. В этот момент девушке казалось, что она одной силой мысли сможет её сбить.
Даже не подумав о том, чтобы постучать, Юэла рывком открыла дверь и залетела внутрь. Леви стоял у окна. Когда она ворвалась, он резко обернулся. Картрайт напоролась на стальной взгляд, слишком усталый и вымученный, из-за чего Юэла на мгновение застыла, хотя секунду назад была уверена, что убьёт его, как только увидит. Аккерман несколько секунд молча пялился ей в глаза, а потом холодно протянул:
— И что это было, Картрайт?
— Это ты мне ответь, что это было, — процедила Юэла, скрипнув зубами. Леви не изменился в лице, будто уже давно ожидал, что она это спросит.
— Это что?
— Не притворяйся, — зубы сжимались сами собой, словно в судороге, поэтому Картрайт нужно было приложить огромные усилия, чтобы слова звучали достаточно чётко.
— Я не знаю, Леви, чем ты думал в тот момент, но это были явно не твои мозги… — её голос постепенно срывался на неконтролируемый крик. — Какого хрена ты помешал мне спасти его? Или ты думаешь, что я вообще ни на что не способна? Что я настолько беспомощна и немощна, что вокруг меня должен постоянно кто-то крутиться?
— Картрайт, перестань орать, — раздражительно вбросил Леви, как будто игнорируя её слова.
— Заткнись, — от напряжения её голова начала болеть ещё сильнее. Казалось, ещё несколько минут, и она взорвётся и разнесёт весь штаб. — Такое ощущение, что я действительно твоя собственность, а не солдат. Ты начинаешь забывать, зачем взял меня в свой отряд…
— Я спас того человека, которого мог спасти! — теперь на крик сорвался Леви. — И бросил обречённого.
— Он не был обречён! — наконец, её крик достиг апогея. — Да любой желторотый кадет на моём месте смог бы что-нибудь предпринять! У нас каждый солдат, мать твою, на счету! Каждый. И ты, как командир, должен это понимать!
— Если ты не заметила, я пытался и его вытащить!
— Если ты не заметил, я уже почти это сделала!
— И померла бы сама! — выпалил он. Не будь Картрайт сама на грани срыва, ей бы доставила изощрённое удовольствие мысль о том, что она смогла довести Леви до такого крика.
Картрайт с таким рывком втянула в себя воздух, что чуть не закашлялась. Девушка прищурила глаза, стараясь совладать с бурей, которая буквально разрывала изнутри. Хотелось просто закричать ему в лицо.
— А если бы на месте Марона была бы я, а он на моём, — начала она спокойнее, но от этого не менее холоднее. — Если бы обречённым была я. Ты бы сделал то же самое?
Аккерман уже собрался ответить ей чёткое «да», но тут же понял, что не может. Что ответ совсем не тот. Сознание твердило твёрдое «нет».
— Я бы придумал способ спасти вас обоих, — отозвался Аккерман. — Если бы было время.
— А если бы его не было? — презрительно протянула она. В её глазах снова горел пожар. Она смотрела с ненавистью и обидой которые, он был уверен, принадлежали не только ей. Она просто съела всё, что увидела в глазах других, затем принесла и выплюнула ему в лицо. Зато теперь он прекрасно знал ответ на тот самый вопрос. «Что он наделал?» И этот ответ: поддался собственной слабости и испугался.
— Я бы спас того, кто нужнее нам, — холодно прорычал он.
— Нужнее тебе, Леви, не переиначивай! Потому что если бы ты выбирал между мной и Эреном…
— Картрайт, что ты от меня хочешь? Извинений? Сожаления? Знай, я ничуть не сожалею о том, что сделал. Я забочусь о тех, кто дороже остальным людям. Кто нужнее человечеству.Я делал это всю свою грёбаную жизнь и сделаю снова.
— Но на других тебе плевать. На солдат из других отрядов. Они тоже твои люди. Ты просто так дал Марону умереть, даже бровью не повел! У тебя был отличный шанс спасти нас обоих либо не вмешиваясь, либо убив того титана! Тебе абсолютно насрать на него и других твоих людей. Ты спокойно отправишь их в пекло…
Леви фыркнул и отвернулся от девушки, уставившись в окно, сжав губы в тоненькую нить.
— Я уже сказал, Картрайт, что сделаю это снова, если понадобится.
— Поступок достойного командующего, — выдавила Юэла, желчно выплюнув последние слова. Мужчина напряжённо обернулся. — В гробу я видела такую защиту. Лучше бы ты не делал ничего. Я не идеальная, но я хотя бы не жертвую чужой жизнью ради тех, кого люблю. Или ты не осознаешь, что ты наделал? Ты убил его. И в следующий раз, когда захочешь обменять чью-то жизнь на другую, лучше убейся сам и избавь нас от своих ошибок, потому что я больше не могу смотреть на то, как дорогие мне люди умирают из-за меня. У тебя не больше прав жить и стоять на этом месте, чем у Марона.
Как только эти слова сорвались с её губ, она сразу же пожалела об этом. Потому что это было далеко не то, что она хотела сказать. Хотелось поймать свои слова и вернуть их назад. Сделать хотя бы что-то, чтобы обесценить их. Либо извиниться, но любого рода извинения звучали бы нелепо. Картрайт показалось, что она вот-вот захлебнётся собственной желчью. Аккерман не отрывал от неё взгляда на протяжении всей убийственной тирады. Внимательно вслушиваясь в каждое слово. Будто они значили для него практически всё. Будто бы он только это и желал услышать. Перемену в его лице, такую незначительную для других, могла уловить только Юэла. Напряжение ушло, а на его место пришло молчаливое отчаяние. Картрайт задела его за живое. За то самое, что сама когда-то залечила. Ни одна боль на свете — ни глупая, несправедливая потеря Марона, ни смерти её друзей, да даже конец света — не стоила того, что зародилось внутри неё от взгляда этих холодных глаз. Картрайт опустила голову.
— Это всё, что ты хотела мне сказать? — тихо выдавил он, прожигая девушку ледяным взглядом. Стыд не позволил ей поднять глаза на него. В этой комнате стало больно дышать: ей казалось, что даже этого она недостойна.
— Я тебе вопрос задал, Картрайт, ты оглохла? — с нажимом произнёс Леви, поворачиваясь к девушке всем телом. На миг Юэле показалось, что он за шиворот выкинет её оттуда. И поделом…
Самый адекватный выход — просто выйти оттуда, закрыв дверь, и больше никогда не попадаться Аккерману на глаза.
Самый низкий выход — сделать ему ещё больнее.
И, как назло, перед глазами вновь всплыла та картина: отчаянно сопротивляющийся Марон, его предсмертный крик. Его отрешенный взгляд. Его слова, которые он сказал ей утром перед боем. Его объятия. Им будет не хватать его.
Картрайт не будет больше говорить об этом, но ей будет его не хватать
— Я бы ещё много чего могла тебе сказать. Да только я и так потратила слишком много времени впустую, — тихо, почти шепотом произнесла девушка и устало улыбнулась, ярко почувствовав, что здесь положено начало её медленного конца. Просто улыбнулась, даже не подняв глаза на Леви. Тоскливой улыбкой навсегда ушедшему образу. Почувствовав, что эта улыбка выглядит, как психически нестабильный оскал сумасшедшего.
Но все эмоции, которые закипали в ней, исчезли вместе с силами. Она уже тысячу раз пожалела о том, что сказала ему. Тысячу раз хотела извиниться. Но не позволяла гордость.
— Тогда проваливай от…— но Аккерман не успел договорить. Юэла уже отвернулась и пулей вылетела из его комнаты, оставив его стоять с той обидой и ненавистью, которую она так внезапно обрушила на него.
— Где Лиана? — пустым голосом спросила Юэла, оглядев опустевшую кровать своей соседки.
—Ушла и сказала никому не идти за ней, — в тон ей ответил Арно. — А ты где была?
Юэла медленно подошла к окну, взглянув на затянувшееся серыми, узорчатыми облаками небо. Картина замерла.
— Я…кажется только что убила ещё одного человека… — всё с той же спокойной, неконтролируемой улыбкой произнесла Юэла, сама пугаясь своего состояния, — но только кажется.
— Ты же не про Леви? — спросил Коул, но его голос звучал без надежды или испуга. В нём тоже не было никаких человеческих эмоций.
Картрайт не ответила, чувствуя, как боль в голове усиливается, а перед глазами начинает темнеть…
***
Роуз сидела на берегу озера, без интереса разглядывая своё отражение на зеркальной глади. Она не хотела, чтобы кто-то видел её слёзы. Так же, как и Юэла, она считала, что её детскую слабость не должны видеть сильные люди. Она всегда думала, что раз она здесь, она должна сражаться наравне с остальными, не показывая эмоций. Она не хотела казаться слабой, беспомощной, девочкой, выставляя себя на посмешище другим. Не хотела вешать другим заботу о себе. Роуз свято верила в то, что сможет почувствовать себя здесь сильнее и старше. Но когда она, иногда, в повседневной одежде ходила по другому городу, её принимали или за ребёнка, или за простушку с какой-нибудь фермы. А доказывать кому-то, что она на самом деле из элитного подразделения, порой уже не хватало сил. Она не выглядела, как солдат. Как воин. Но именно им она всегда хотела быть. Сотни раз она задавала себе вопрос: зачем её вообще пригласили сюда? И какого чёрта она согласилась прийти, если здесь она только мешает постоянными слезами. Она была несказанно рада, когда Марон наконец согласился перейти из гарнизона в их подразделение. Она была уверена, что с появлением в её жизни старого друга детства она сможет хоть как-то справиться с этим отчуждением от других солдат. Но за те несколько лет, пока они не виделись, он сильно поменялся, похолодев к ней настолько, что она каждую ночь пыталась понять, что она сделала не так. Но, как оказалось, это не холод, а просто его обычное отношение к людям. Нежелание подпустить их ближе очерченных им границ. Он был благодарен ей, но не сказал это при жизни. Она была дорога ему, но он этого не сказал… За него сказала Юэла. Юэла… Лиана смахнула ещё одну слезу. Она ненавидела выставлять Юэлу в плохом свете даже в собственных мыслях. Потому что эта девушка стала для неё тем самым, чем Лиана в своё время стала для Марона. Опорой. И пусть Лиана не смогла, наверное, заменить ей прежних друзей, но она пыталась отдать как можно больше самой себя, чтобы Картрайт стало легче. Роуз шмыгнула носом. Она так глубоко ушла в свои мысли, что даже не услышала, как сзади к ней кто-то подошёл. Она могла догадаться о том, кто это, буквально с двух раз: либо Юэла, либо Коул. Третьего не дано. Третьего больше нет. — Можно присесть? — спросил знакомый низкий мужской голос, едва заслышав который, Лиана сильно напряглась, сжав зубы, и испуганно обернулась. — Командующий Аккерман? — тихо произнесла она. Когда тот садился, Лиана мельком уловила, как его лицо слегка перекосило от боли. Очевидно из-за незажившей полностью с прошлого раза травмы ноги которую он повредил вчера вечером, когда, забрав Юэлу из-под носа гиганта, проехался по камням. Роуз подозрительно покосилась на мужчину, а тот даже не смотрел в её сторону, задумчиво уставившись в воду, обхватив руками колени. Лиана не могла узнать своего командира. Если такое вообще было бы возможно, она была бы твёрдо уверена, что его подменили. Безразличие и вечное презрение ко всему миру исчезли, как будто их смыло водой. Она видела перед собой обычного, уставшего и по-своему печального солдата. — Ты злишься на меня, да? — спросил он наконец. Голос его остался неизменным. По нему и можно было узнать того самого главнокомандующего Леви Аккермана. Роуз застыла, не зная, что сказать и, главное, как сказать. —Н…нет…сэр…— неуверенно ответила она. От недавних, уже высохших слёз, кожу у глаз немного стягивало. Лиана знала что, вероятнее всего, её лицо все ещё выглядит заплаканным и до отвращения несчастным. Из всех людей, которые есть здесь, Аккерман был последним, кому она хотела показать эти слёзы. — Лиана, ответь честно, —попросил её Леви. Спроси он об этом Лиану полчаса назад, и мысленно она бы ответила ему чёткое «да». А может быть и не мысленно… Роуз медленно опустила глаза. Сейчас она не могла ответить ему на этот вопрос. — В любом случае, прости меня, — произнёс он. Он признавал свою вину. Он впервые, наверное, извинялся перед кем-то. А, может быть, и не в первый. От этих слов в глазах снова защипало. Роуз с трудом взяла себя в руки, чтобы снова не распустить нюни. — Так Юэла пошла к вам…— догадалась Лиана вслух, испустив тяжёлый вздох. — Да, она была у меня, — признался Леви. — И…что? — спросила она. — Ну…— протянул Леви. Снова последовала неловкая тишина. Роуз уловила, что эта неловкость исходит не только от неё. В глазах перестало щипать, слёзы перестали отчаянно напрашиваться на глаза. Стало как-то… легче. — Я не злюсь на вас, сэр, — сказала девушка и тут же поняла то, что это чистая правда. — Почему? — спокойно спросил Аккерман. Лиана слегка улыбнулась. — Потому что поступила бы точно также, если пришлось выбирать между человеком, который для меня почти ничего не значит, и человеком, которого я люблю. — Ты должна была бы придумать что-нибудь, чтобы выбрать обоих. Или проигнорировать страх, который, по правде, всё и испортил, — возразил Леви. — Вот именно, это сделали не вы, — ответила Лиана, — это сделал ваш страх. — Но это неправильный поступок для командира, — сказал Аккерман. — Может быть, — согласилась Лиана. — Значит, для таких как мы…— начал Леви. — Привязанность — это слабость? Роуз задумалась. Она не раз задавала себе тот же вопрос, каждый раз отвечая по-разному. Когда дело касается войны, вообще всё становится неправильным. И любовь, и привязанность, и ненависть. Сама война — это неправильно. Противоестественно. Когда люди погибают не собственной смертью. Но разве любовь, это неправильно? Ведь под словом привязанность Аккерман подразумевал именно любовь. Просто это слово было для него сильно громким. — Но кто знает, а вдруг, если бы не вы, то вчера мы бы потеряли двух наших людей. Мы же иногда сами не осознаём, какое чудо только что совершили. Так что…может быть мне стоит сказать вам спасибо? Аккерман озадаченно повернул голову на девушку. Та встретила его взгляд. Теперь она разглядела в нем того самого человека, о котором рассказывала Юэла. И не то чтобы она не верила ей, но просто не придавала этому особое значение. А надо было. Этот человек, оказывается, всегда лежал на поверхности, и Лиане было непонятно, почему она не могла заметить его прежде. — Наверное, это я должен сказать тебе спасибо, — глаза Аккермана потеплели. — Можно я…— начала вдруг Лиана, однако осеклась, прикусив губу. — Можно что? — переспросил мужчина. — Может быть это не совсем моё дело, но… кто был первым человеком, которого вы полюбили? — А, — протянул Леви, снова переводя взгляд на водную поверхность. — Почему интересуешься? Этот вопрос не звучал, как презрительное, но вполне справедливое «не лезь не в своё дело», но Лиане почему-то все равно стало не по себе. Действительно, зачем ей это. Она ведь не Юэла, не Эрвин и не Коул, чтобы спрашивать о таких вещах самого Аккермана. — Я просто…хотела узнать, — ответила Лиана. — В конце концов я редко сталкивалась с подобным. — Это были мои друзья, тогда, когда я ещё жил в подземном городе, — начал мужчина. — Изабель и Фарлан. Друзья. Лиана никогда и не предполагала, что у этого человека могли быть друзья. Хотя Эрвин Смит, несомненно, считал его своим другом, но Лиана всё-таки чувствовала, что отношения этих двоих нельзя было назвать только дружбой. Леви все равно был подчинённым Эрвина, верил в него, как в надежду для человечества. По сути, Смит, сам того не подозревая, заключил слишком тесный союз с их подразделением, попросив Леви перейти туда. А может быть, он прекрасно всё «подозревает». — А где они сейчас? — тихо спросила Лиана. Неприятная догадка стукнула ей в голову гораздо позже, чем этот вопрос сорвался с языка. Роуз поёжилась. — Они погибли на самой первой вылазке, — безучастно ответил Аккерман. Лиану всегда поражал этот безразличный тон, которым он рассказывал об ужасных вещах. Теперь же она понимала, что безразличие — далеко не то, что он действительно чувствовал. — А, понятно, — она знала, что должна была остановиться на этом, но любопытство брало верх. — А… так вы и примкнули…к разведке? — Да, — ответил Аккерман. — А потом потерял и свой отряд. Лиана тяжело сглотнула. — Как? — осторожно поинтересовалась она. — Просто, в один момент они все стали жертвами провалившегося плана, а потом, следовательно, и титанов. — В один день? — поразилась Лиана. — Да. Роуз заставила себя замолчать, понимая, что совершенно бестактно расспрашивать малознакомого человека о его потерях. Забавно то, что час назад она ненавидела этого человека всей душой, а теперь чувствовала к нему сильную жалость. — Признаться честно, ты напоминаешь мне одну из них, — внезапно заявил Аккерман. — Единственную девушку — Петру. Роуз изумлённо вскинула брови. — Чем? — В первую очередь внешностью. А потом… поведением, манерами, краткостью. Даже несмотря на то, что ты, как и она совершенно не похожа на воина, ты всё равно одна из первых бросаешься в бой. — И одна из первых из него выбываю…— озабоченно буркнула девушка. — Ну и что? Это не отменяет твоей силы. — Силы? — горько усмехнулась Лиана. — Не физической, разумеется. Картрайт и Роджерс сильнее тебя. Но в остальном, как солдат, ты ничуть не хуже них. — Значит… вы не жалеете, что позвали меня сюда? — с надеждой сказала Лиана. — Ничуть, — удивившись, возразил Аккерман. — Ты пока что не подавала мне повода на это. — А как вы … справлялись со всеми этими потерями? — Лиана начала ненавидеть себя за этот расспрос, который она устроила, но доброжелательный тон Леви только подогревал её дерзость. Дерзость, конечно, в её понимании. Потому что для Картрайт, вероятно, эта дерзость была вполне адекватным разговором по душам. — Наверное… благодаря Эрвину, — впервые за время всего разговора его тон не был таким уверенным. — Его принципам и мировоззрению. — Вы чувствуете себя обязанным ему? — Если бы не он, я или был бы мёртв, или, что ещё хуже, до сих пор барахтался в подземной дыре, так что…да, — задумчиво ответил мужчина. — Каждый раз он ставит на кон абсолютно всё и каждый раз выигрывает. Я восхищаюсь им все больше и больше с каждым годом. — Не вы один, — заметила девушка. — В своё время именно цель, которую он мне дал после смерти моих друзей, и стала смыслом моей жизни. Я был уверен, что только он и приведёт нас к этой цели. Наверное, это то же самое, как Коул идёт за мной. — Но если Эрвин, его цели и принципы — ваш смысл жизни, то кто тогда она для вас? Аккерман задумался, безучастно хрустнув пальцами. — Опора? — предположила Лиана. — Да, — кивнул Аккерман. — Вот только сейчас моя опора, кажется, летит к чертям. Лиане было интересно, что такого её подруга наговорила ему. Однако больше вопросов она задавать не стала. — Она просто ненавидит, когда из-за неё кто-то погибает, — сказала Лиана. — Это уже хроническая ненависть, сэр. Я её понимаю. Честно говоря, будь она на месте Йегера, она бы уже давно сошла с ума от того, сколько вокруг неё выстроено защиты. Но она любит вас, я это знаю. Может быть, она сама пока не признала это окончательно, но вы ей нужны, очень сильно. — Да, я знаю, — выдохнул Аккерман. — Хорошо, — улыбнулась Лиана, вставая на ноги. — Спасибо и…простите. — За что? — За… непонимание со стороны солдат, просто… мы не все так близки к вам, как ваш отряд. Многие из нас не знают о вас ровным счётом ничего. — Не то, чтобы я жаловался на это, — скептически протянул Аккерман. — Какая разница, любите ли вы меня или нет, если у вас всё равно нет иного пути, кроме как подчиняться. — Мы подчиняемся не потому, что у нас нет иного пути, сэр, а потому что уважаем вас и верим вам. Может быть не как человеку, но как лидеру, — Лиана протянула ему руку, вспомнив, что самому ему подняться с больной ногой будет трудновато. Аккерман принял эту помощь. И, к его удивлению, Роуз оказалась достаточно сильной, чтобы удержать его. Внезапно сзади послышался топот, и через несколько секунд рядом с ними оказался Арно, слегка запыхавшись. — Господи, Андерсен, как у тебя до сих пор ноги не отвалились? — раздражённо буркнул Аккерман. — Там… Юэла…— на выдохе произнёс парень. — Что с ней? — в один голос воскликнули Аккерман и Роуз. — Обморок… вчера её сбили с лошади и она получила сотрясение… но не сказала об этом…а сейчас она упала на то же место и … Рассказ Арно был слишком сумбурным и скомканным, но и Лиане, и Леви удалось уловить суть. — Она отключилась? — взволнованно спросила Роуз, шагнув к Андерсену. — Да, — сокрушённо вздохнул он. — Коул понёс её в больничное крыло. Вот уж находка для врача. Аккерман едва сдержал себя от рвущегося на волю рычания. Заработать себе сотрясение мозга и не сказать об этом никому, могла только она. Мало того, она как-то умудрилась проходить так целую ночь и никому себя не выдать. — Идиотка, — ругнулся Аккерман настолько тихо, что услышала это только Лиана. И та не могла с ним не согласиться.
