Навсегда

За окном светлело. Сквозь серые тучи пробивались тусклые лучи октябрьского солнца. Все углы забросаны вещами, учебниками, лезвиями. С самого утра комната наполняется привычной музыкой. I

have never failed to feel Pain

Сал лежит на смятой постели слегка покачивая ногой в такт музыке. Губы бесшумно проговаривают слова. А глаза беспорядочно бегают по всей комнате. В квартире пахнет перегаром, за дверью твориться полный кошмар. После вчерашней ссоры с отцом там и ступить некуда… везде битая посуда и пустые бутылки. Сал думал о том как было хорошо в детстве. В том детстве, где не надо было прятать лица и своих чувств. Где все были живы и здоровы. Казалось до тех времен руку протянуть. Тогда с Фишером дружили, его любили. Но после той чертовой собаки вся жизнь пошла по пизде. Если бы не Сал, мать была бы жива, а отец счастлив.

***

Ещё летние голубые кеды медленно хрустят по тонкому льду в сторону нокфеллской школы. Вокруг тишина, так полюбившиеся Фишеру.

***

В школе все по-прежнему: вокруг бездушные лицемеры. Каждый урок тянулся невероятно долго. Перемены Сал проводил в туалете, скрываясь от этих фальшивых улыбок, наигранных эмоций и Ларри… Фишер избегал его. Как же он ненавидит себя за это. Просто потому, что не может поговорить. Забудьте то, что было сказано ранее… Сал трус.

***

Столовая, опущенные вниз глаза. Сал идёт с подносом к столу. Все время проведенное за едой, Сал косился на стол где сидела уже привычная компания: Нил, Роберт, Фелпс прижимающий к себе брюнетку Эшли. Раньше она была единственной подругой Сала, пока не связалась с хулиганами и не испортилась. Фишер часто вспоминал время проведенное рядом с Кемпбелл, но как мы все знаем, хорошее рано иди поздно заканчивается. Как и произошло. Рядом сидел Ларри с той самой шлюхой. Не важно как ее звали. Фишера это не ебало, для него это была просто блядь. А что с Тони… он пропал из их круга. Снова косой взгляд в сторону стола. Зрительный контакт, который заметили оба, от чего Фишер нещадно покраснел. Дыхание перехватило, а голова словно потяжелела. «сука, какой позор.» — твердил он в голове Не доев порцию Сал просто вышел, Джонсон сверлил взглядом каждый шаг Фишера, пока тот не ушёл из поля зрения. Голубоволосый вышел из шумной столовой, а затем и из школы, на задний двор. Дышать сразу стало легче. Мокрый асфальт, запах сырости и никотина витает вокруг когда Фишер замечает знакомую русую макушку на лавочке. Батлер просто сидит, пялясь куда-то вдаль. Глаза влажные и красные, в них отражение разочарования и обиды. Сал молча сел рядом, расстегивая нижние ремни протеза и зажимая дешевую сигу между порванными губами. Голубоволосый все так же не говоря ни слова протянул сигарету Батлеру. Тот трясущимися руками взял, посмотрев щенячьими глазами на Фишера. Батлер достал из кармана зажигалку. Они закурили. — спасибо — ещё не оправившимся от слез голосом поблагодарил Тони. За стенами школы послышался звонок, и громкий топот. Оба парня сидели, даже и не думая пойти на урок. — что-то случилось? — спросил Фишер, туша сигарету о лавочку. — а тебя ебет? — все таким же хриплым голосом задал Батлер попутный вопрос. И тут же продолжил: — меня все предали. Свалилось куча проблем, а эта кучка ебланов просто бросила. Хотя тебе наверное не понять. — бормотал парень откидываясь на лавочку и зажмуривая глаза до белых точек — нет, мне не понять… — Фишер понимал все, но молчал, ему не нужна чья-то жалость. — зачем ты это делаешь? — что делаю? — озадаченно посмотрел голубоволосый — зачем ты выслушивать меня? — я не знаю, чел, я привык давать людям второй шанс. — а ты не такой долбоеб, как я думал. — а ты такой еблан, как я думал — усмехнулся Сал, после чего получил лёгкий удар по плечу.