Навсегда

      Ещё не открыв глаза Фишер чувствует сильную головную боль. Теперь телефон разрывается от тошнотного пиканья будильника. Тонкие руки тянутся к айфону, и все ещё Непослушными руками выключает. В глаза бросилось «21 пропущенный от Уебан». И тут Фишера как кипятком окатило. Глаза начали быстро бегать по комнате, а руки трястись ещё сильнее. С каждой секундой Сал вспоминал все больше. Пока не схватился за голову.

***

Тонни стоит у окна копаясь в телефоне. — Батлер — позвал Джонсон, подходя ближе — пошёл нахуй — где Фишер? Что с ним — с каких это пор он начал тебя так волновать? — говорил Тони с абсолютным пофигизмом. — блять, я знаю, что он был вчера с тобой. Ответь Батлер! — не знаю я, где он! Все с ним хорошо! — если бы с ним было все хорошо, он бы не звонил среди ночи и не несколько какой-то хуев бред! Резко диалог закончился, а вокруг все стихли. Теперь не слышно шумного смеха и разговоров. Раздался лишь шепот, раскатившийся по коридору. — я тебе ясно сказал! Пошёл нахуй, Джонсон! — оттолкнув патлатого Тони двинулся на урок.       Тот стоял застыв. Ларри поморщился, рыкнул в след Батлеру и с такой же злобой направился к кабинету все ещё держа в голове один вопрос волновавший его с ночи — " что с Фишером»       Схватив под локоть свою шлюху Мэлон он уверенным шагом направился к туалету. На лице девушки была лишь пошлая улыбка, и все та же по-блядски красная помада.       Вся школа слышала как Джонсон драл эту суку прямо в туалете. Неприличные звуки ебли и стоны звенели эхом в каждом углу маленькой, кафельной комнаты.

***

      Сейчас Фишер ненавидел все на свете: себя, утро, поющих птиц за окном, яркое солнце, Джонсона, этот запах алкоголя от которого хотелось блевать, скрипящий под ногами пол, и просто жизнь.       Своими не здорово худыми ногами Фишер пошёл к ванной. Сейчас отражение пугало ещё больше. Эти шрамы — как же Фишер ненавидел их. Иногда он просто хотел выколоть себе оставшийся глаз, чтобы только не видеть себя, и эти свинцовые мерзости жизни.       На полке лежит лезвие — такое холодное, блестящее и манящее. Невольно рука сама тянется, но тут же отстраняется, когда Фишер слышит звонок в соседней комнате. Недовольно цокая языком и закатывая глаза, голубовособый идёт к источнику звука, маленькими неуверенными шажками. — Тони — еле слышно проговорил голубоволосый подходя к кровати, на которой валялся айфон. Не долго думая Сал поднес телефон к уху. — Але — послышалось на той стороне. В динамик дул ветер, слышались привычные улице звуки. — але — прохрипел Салли в ответ — Ты дома? Можешь спуститься? — да, сейчас.       Накинув парку и обув кеды Фишер пошёл к лифту. Оперевшись спиной о стенку Фишер спускался, глухо дыша и вздрагивая. Проскрипев, двери открылись. И все теми же голубыми кедами Сал уже считал шаги.       Через пыльное, мутное окно уже можно разглядеть силуэт Батлера: чёрная расстегнутая парка, красная толстовка, а в ушах и над бровью неизменно блестят серебряные серьги.       Увидев Фишера, Тони направился на встречу. — что-то хотел? — спросил Салли подходя к зеленоглазому и окидывая взглядом с ног до головы. — поговорить. Прогуляться. — Джонсон что-нибудь спрашивал? — тебя искал. — вздохнул Батлер — что ты ему сказал? — что за допрос Фишер? Я хотел провести время, а не докладывать на Джонсона.       Сал поморщился и пошагал к лавочке, доставая из кармана сигареты и зажигалку. Расстегивая нижние фиксаторы протеза, голубоволосый садится на лавочку. Губы протезника видны, тонкими руками он подносит сигарету к губам, и прикрывая от ветра, зажигает.       Батлер стоял, пристально смотря на обнаженные губы Фишера, вдыхая ментоловый аромат. Тони получал от этого зрелища эстетическое удовольствие. — я пьяный вчера звонил Джонсону. И нес какую-то хуйню. — неожиданно для самого себя высказал Фишер, поднимая взгляд на лицо Батлера. — у тебя все хорошо? — будто игнорируя слова голубоволосого спросил Тони. — да — проговорил голубоволосый, опуская ниже рукава от куртки, убеждаясь в том, что все шрамы на запястьях скрыты. — вообще-то нет, но. Я не готов рассказать тебе об этом. Может потом. Когда-нибудь. Но не сейчас. Прости — выпалил Сал, затягиваясь уже сильней. — ладно, я пойду. Если будет хуево лучше позвони мне. — сказал Тони разворачиваясь Для чего была эта встреча не понимал ни один, ни второй.       Тони поплелся неспешным шагом к дому. Как он ненавидел это место. Как он ненавидел людей, что в нем живут. И как они ненавидели его. Каждый день Батлер желал мучительной смерти каждому.       Уже не пересчитать сколько раз он убегал из дома — ночевал на вокзале и лавочках в парке. Сколько раз его забирали из-за этого самого в полицию, из которой его забирали ненавистные лица. По прибытию домой всегда были крики, разборки, иногда не обходилось без драк.       От этих воспоминаний зеленоглазый поморщился и сбавил шаг. — я дома — крикнул Батлер заходя в квартиру.       Ответа не последовало. Лишь озлобленная мачеха вышла из комнаты бросая недолюбливающий взгляд на «сына» — иди в комнату, скоро отец придет — буркнула женщина заходя обратно в комнату.       Батлер звучно сглотнул. Он уже предчувствовал всем нутром новую ссору. А нутро русоволосого не подводило.

***

      Фишер потирает красные от холода руки друг о друга. И достаёт из пачки уже вторую сигарету. Спресованный табак с ароматом ментола — но как легко становится — ты забываешь о проблемах, ссорах и просто кайфуешь от ощущения дыма в лёгких, даже кажется, что боль в сердце утихает, но это всего лишь иллюзия. Отман.       Подняв голову дабы осмотреть улицу, Сал замечает вдалеке знакомую алую толстовку. Голубоволосый прищурился и закусил губу. Вероятность того, что Джонсон заметит Фишера росла с каждым мгновением. Моментально затушив ещё недокуренную сигарету, протезник вскакивает с места, пытаясь одной рукой застегнуть непослушные ремешки, другой накинуть на голову капюшон, попутно молясь чтобы Ларри его не заметил.       Когда до входа в апартаменты оставалось пару ебаных мгновений, Сал чувствует прикосновение. «БЛЯТЬ»       Паника охватила сознание, воздуха уже не хватало и дышать становилось все трудней и трудней.       Неохотно разворачиваясь, голубоволосый чувствует запах шоколада и дешевых сигарет смешанных с женскими сладкими духами. От чего протезник смутился ещё сильней. Фишер знал всё запахи шатена, этот же не был похож ни на один. Этот был такой. Вульгарный и похабный. Что вызывал отвращение. Салли стоял обездвижено. — Фишер. Сал лишь продолжил стоять не делая ни малейшего движение. Была грубовато тишина, казалось можно услышать биение сердца обоих. — не трогай меня, пожалуйста. — хриплым голосом проговорил Фишер — ДА ПРОСТИ ТЫ МЕНЯ! Я, БЛЯТЬ, ПРОШУ ФИШЕР! Я БЫЛ МУДАКОМ — скрывался на крик патлатый — не надо, просто забудь обо мне. Я тебе больше не позвоню. Обещаю. — произнёс Фишер перед тем как оставить Джонсона, и почти со слезами на глазах убежать к себе. Сейчас Сал испытывал отвращение лишь к себе, за то, что говорит это.       Добежав до нужной квартиры, Фишер бросил куртку, и онемевшими от холода руками истерически дергает ручку двери в ванную, от чего та распахивается и бьётся о стену.       Снова боль пронизывающая до костей, но на-сколько сладкая и желанная. На-столько же и опасная.       Окровавленными руками Фишер берет телефон в руки. Продолжительность гудок — Тонни. Я. Я заебался.