Волчонок из тумана

Солнышко светит. Птички поют. Савада в одних трусах опаздывает на первый урок… Эм… Круглыми глазами проводила жизнерадостные семейники до поворота. Лааадно…  — Доброе утро, Изанами-сенсей!  — Доброе, Такеши. — Что случилось? У тебя такое удивленное лицо… — Да так… Промелькнувшая шляпа с желтой лентой несколько прояснила картину. — Идем. Опаздывать нехорошо. — Сказала сенсей, не меняя темпа. — Сенсею за опоздание ничего не будет. А вот некоему Ямамото может вполне себе прилететь сначала от ГДК, а потом дополнительная домашка. — Увидимся в школе! Хехехе… Он резко ускорился, закидывая руки за голову и насвистывая какой-то веселый мотив. Я тихо рассмеялась. Да и не опаздываем мы. Шкафчики вряд ли оставят меня за воротами. Даже если очень захотят. Учительская встретила легким ветерком из открытого окна и улыбкой Изами-сенсей. Эта ранняя пташка любит приходить одной из первых. Остальные или полусонными мухами закопались в бумажки, или уже разбрелись по кабинетам.  — Доброе утро. Мне вразнобой ответили. Помещение тонким флером накрыл запах весны и трав. Кажется, я потихоньку подсаживаю педсостав на свои любимые сборы. Довольно сощурилась. За исключением нескольких элементов, у нас дружный коллектив. Меня на удивление спокойно приняли, не особо заостряя внимание на возрасте. — Оками-сенсей, Изами-сенсей, во сколько у Вас сегодня заканчиваются занятия? Зам. директора как всегда возник неожиданно. Низенький квадратный мужичок с удивительной для его комплекции прытью живо сверкает черными очами и знает все и обо всех, держа школу в ежовых рукавицах. Суровый, но довольно легкий на подъем и справедливый, за что снискал себе любовь учителей и уважение учеников. — В три, но у третьих классов тесты, так что задержусь допоздна. — В два. Потом проверка работ. Мне четыре класса должны сегодня сдать. А что? — Мы так и не успели отметить ваше вступление в коллектив. Сегодня в восемь в баре «Ханацуки» и никаких отговорок! Бумажки могут подождать. Адрес висит на доске объявлений. И испарился. Вот это поворот. Мы с англичанкой переглянулись. Остальные только смотрели сочувственно, с плохо скрытой радостью ожидая скорую попойку. - … а ничего, что меня не пустят? — Пустят. С нами — пустят. Мияно-сенсей многообещающе улыбнулся. Вот уж кто-кто, а историк корпоративы любит. Не столько корпоративы, сколько алкоголь. — Ладно… Интересно будет посмотреть на поведение подвыпивших коллег. От предстоящей вечеринки отвлек звонок. Класс встретил неразборчивым шушуканьем и короткими смешками. Школьники на мое появление лениво разбрелись по партам, не переставая перебрасываться словами, записочками и смешливыми взглядами в сторону мечтающего испариться Савады. Детишки приборзели. По помещению прошлась волна холодного недовольства.  — Мусолить сплетни вы будете в свободное от учебы время. Староста, соберите задания и положите мне на стол. Я предупреждала, что к сегодняшнему дню все должно было быть доделано. А теперь достаем чистые листы. Новая тема… Довольно забавно наблюдать, как сплетня обрастает подробностями, приобретая все более и более причудливые очертания. Но быстро надоедает. Саваду немного жаль. На него и так не стесняются показывать пальцем. Когда посреди очередного урока в помещение ворвался какой-то школьник с воплем о том, что из несчастного Тунца сейчас сделает рыбную котлету глава клуба кендо, у меня почти сдали нервы. Толпа огалтелых подростков на меня одну — слишком много. Время до звонка пролетело в медитации -моей, и шкрябаньи по бумаге — класса. И нет, ор на пол школы от обычно тихой и доброжелательной меня им не привиделся. Хибари обрадовалась, как родному. В его присутствии все молчат. Пусть даже глазами сверлит, почти не мигая, мне не жалко. К проверке работ приступила почти с удовольствием. Никаких школьников, никто не портит настроение слишком громкими шепотками. За соседним столом с тихим вздохом в бумажки закопалась Изами-сенсей. Хорошо. Хорошо. Отлично — Накаджима Харуна, второгодка из моего клуба, аккуратная, предпочитает графику и слишком осторожничает с красками. Цветовой круг у нее получился просто загляденье, хоть и бледноват. Хорошо. Средненько. Неплохо. Странно. Савада… как он умудрился настолько изгваздать неплохую, вобщем-то, работу? Отложила в отдельную стопочку. Такое я не приму. Отлично. Отлично. Отлично. Такеши краски не жалел, яренько так. Хорошо. Отлично. Ужасно. В стопочку непринятых отправилась еще одна. Минамото из 2-2. Хибари — сто один из ста. Не сразу поверила, что сделал от руки. Перфекционист. Честно говоря не ожидала вообще его работу увидеть. Как изначально и самого ГДК, у которого посещение не менее свободное, чем у его подчиненных. Ан нет, уже месяц ко мне ходит. Недоверие или могу немного погордиться, что веду интересные уроки? Первое правдиво, второе — желанно. Часы показали всего без четверти пять, когда я сладко потянулась, откладывая последний лист. Как раз успею в магазин. Заодно надо в банк зайти, вчера пришли счета за электричество и воду. Взгляд упал на грустную коллегу. Бумаг у нее уменьшилось, но судя по ее скорости с оставшимися она будет возиться еще часа три. — Оками-сенсей… Голос прозвучал глубоко и просяще. В задумчивости достала вторую чашку. В ящиках стола еще должен лежать некий запас печенья. — Да? — Какой у Вас уровень по английскому? — В2, если Вы имеете ввиду международный экзамен. — Помогать или не помогать?.. — Что надо сделать? Женщина просияла. Приняла из моих рук кружку и посадила рядом с собой, придвигая один из бумажных холмиков. — Сверить ответы с шаблонами, проставить оценки, указать ошибки. С меня обед! Мне нравится ее настрой. Вместе управились за полтора часа. Далее Изами глубоко несчастный Мияно-сенсей обещанием ужина привлек к проверке домашки по истории, а мне неловко мнущийся элвис из дисциплинарного комитета приволок еще одну стопочку работ. Так и сидим. Сладкая парочка пару раз чуть не прослезились над шедеврами мысли и я так и не поняла — в умилении или от отчаяния. Стопочка тем временем окончательно разделилась на две неравные половины.  — Что ж… — Андо. Андо Такеру. 2-3. — Что ж, Андо-кун, эти — маленькая стопка вернулась к посыльному — раздашь обратно. Молодцы, справились. Парень несмело улыбнулся. У него оказалась одна из самых высоких оценок. — А это — большая часть бумаги оказалась в другой руке — надо переделать. Я за это даже 20 поставить не могу.  — А что не так? Заместитель ГДК пришел тихо. — Здравствуй, Кусакабе-кун. — Приветливо кивнула своему будущему приятелю, взглядом показывая на все еще открытое угощение. Тот намек понял и незаметно пару печенек себе стянул. — Проблема в качестве. Я не требую идеального исполнения, но согласись, начертить и аккуратно раскрасить клеточки — несложно. Такое ощущение, будто вы эти несчастные листы вместо тарелок, подушек и футбольных мячей использовали. И да, это довольно сильно задевает. Понимаю, что тем, кто не собирается посвятить этому свою жизнь, рисование нафиг не сдалось. Понимаю, что подростки-хулиганы, аккуратно несущие бумагу — сюр. Меньше от замызганных вкрай листочков не коробит.  — Я передам Ваши слова. — Он ободряюще улыбнулся. Надеюсь на это. Соловей за окном вывел особенно переливчатую трель. Пернатое где-то с неделю назад решило поселиться в зарослях, которые на нашей части здания ввиду безлюдности были особенно густые. Так что вся учительская периодически наслаждалась птичьим пением. Кстати, о птичках… Задумчиво крутанулась в кресле, выискивая нужную стопку. — Заодно и шефу своему работу занесете. Подчиненные с почтением приняли листик начальства и зависли. Это выглядело настолько комично, что улыбка на лице образовалась сама собой.  — Оками-сенсей, вы закончили? Пора выходить. Как раз успеем. — А?.. Да. Не заметила, как историк и англичанка перестали спорить и наконец собрали вещи. Мияно, видимо решивший проследить, чтобы причины корпоратива дошли до самого корпоратива, любезно вызвался нас до назначенного бара довести. — Спасибо за тяжелую работу. До свидания. Нагруженные бумажками элвисы скрылись за поворотом, ну, а мы пошли на выход. Пожалуй, не буду спрашивать, почему школьники остаются тут допоздна. Регулярно вижу курсирующего туда-сюда с кипами документов Кусакабе. Бедняга заснул у меня на кушетке, когда заносил прошлую домашку от ДК. Потом долго извинялся, пытаясь скрыть зевки. Говорил, первый месяц учебы самый сложный. Как бы не слег от жизни такой. До «Ханацуки» мы добрались за пол часа неспешного прогулочного шага. Бар, точнее ресторан, встретил циновками, вкусными запахами и мягким шумом разговоров. Нашей компании принадлежал длинный низкий стол в глубине заведения. Коллеги уже собрались, мы пришли последними. Директор милостиво решил не мозолить глаза подчиненным и приходить отказался.  — Вы поздно! Для большей театральности Игараши-сану не хватило только пальчиком покачать. Зам сел во главе стола, два свободных места рядом с ним мягко намекнули, где нам с Изами-сан стоит опуститься. — Что ж… опустим велеречивые подробности. Мы собрались здесь, чтобы должным образом поприветствовать новых членов нашего дружного коллектива. Кампай! Серьезный тон на секунду придал обстановке торжественности. Сотрудники подняли стаканы. А я… неожиданно почувствовала, что связана с этими людьми. Некрепко и не навсегда, но тоненькая ниточка жизни свела нас вместе. — …Кампай!