Волчонок из тумана

Звонок вырвал из сладкой дремы где-то ближе к обеду.  — М? Наглый солнечный лучик обошел надежную крепость штор и теперь порывался засветить мне глаз.  — Небо, у нас работа.  — Ммм?..  — Подробности на почте. Через три часа жду лично.  — Мхм…  — Все, целую. Пока. Захвати вкусняшек. Аня просила халвы. И отключилась. А я надеялась провести эти выходные с отцом. Не судьба. Собиралась не спеша, с полным осознанием того, что мои ровесники в сей прекрасный, залитый солнцем пятничный полдень уныло протирают штанишки за партами. Добытые еще вчера на просторах Родины свежее молоко с пирожками пошли уже под информацию о заказчике. Некий господин грузинской национальности жаждет пресечь утечку информации в лице своего быстро бегающего подчиненного. На нас он вышел по совету хорошего знакомого друга жены второго племянника троюродного дедушки. Так и сказал. Вика убила на эту падлу пять с половиной часов, чтобы в итоге выяснить, что таки да, хороший знакомый принадлежит к Джиг. Стоимость сделки чуть-чуть увеличилась. Хорошо быть нестандартным Туманом. Не надо покупать билеты на самолет. За халвой пришлось делать крюк в ближайший магазин. Дверь мне открыла Аня. Не иначе еду учуяла. Впустила, дождалась, когда сниму обувь и повисла, уткнувшись носом куда-то в шею.  — Я тоже рада тебя видеть, родная моя. Светлые волосы Солнышка забавно щекочут ладони, хрупкие на вид руки сжимают почти до синяков. Неопределенное хмыканье справа и обнимашки становятся массовыми.  — Не хватает только Саши.  — У него личная жизнь намечается. Вика чуть завистливо вздохнула. Нахмурилась.  — А как…  — Некто Ооно Масахиро, если мне не изменяет память. Двадцать три года, первый курс магистратуры, факультет дизайна Токийского университета. Не курит, почти не пьет, делает зарядку по утрам. На учете не стоял — единственный штраф влепили за превышение скорости на загородной автотрассе. В подозрительных связях замечен не был. Если пламенник, то непробужденный и довольно слабый. Фотографию Саша мне зажилил.  — Не проблема. Найдем. Вика многообещающе улыбнулась. Личная жизнь личной жизнью, но отдавать свои сокровища в непроверенные руки я не собираюсь. Девочки со мной солидарны.  — Так. — Мы плавно сместились на кухню. Аня уже выпотрошила пакет и даже успела разложить халву по тарелкам. — С этим разобрались. Что с работой?  — Как я тебе уже писала, цель — Мамедов Павле. Тридцать один, бывший гражданский, пламенем не владеет, сделал неплохую карьеру до секретаря главбуха, умеет проворачивать красивые финансовые махинации, за это и ценили. В какой-то момент выяснилось, что он по-тихому сливал инфу младшему брату шефа и в целом по-мелкому гадил. Филиал мадридского двора, короче. С родственником господин Гоча разобрался самостоятельно, нашу зарплату последний раз видели в Ростове, садился на поезд в Москву. Заказчик особо просил доставить его живым и желательно вменяемым.  — Сроки?  — Две недели максимум. Чем раньше, тем лучше. — Она протянула мне несколько карт, какую-то тряпку и хрустальный маятник. Понаблюдала, как я их раскладываю. Хмыкнула. — Так и не поняла, как это работает. Вроде ведь обычный трюк. Я только усмехнулась. Ведьмы бывшими не бывают. Да и прабабушка-цыганка с пламенем Тумана свои кровинки знаниями не обделила. Скучаю по ней и ее историям. Вайпер наверняка тоже. Надо будет навестить его при случае. Помню, как мы двумя детскими фигурками утопали в диване в уютном желтом полумраке старого автобуса где-то на отшибе мира. Снаружи крупными хлопьями валил снег или завывал промозглый ветер. Внутри было тепло немного душно, но слишком хорошо и спокойно, чтобы шевелиться. Пахло травами, сладко-горьким табаком и щепоткой чего-то такого, пыльно-домашнего, что есть только у пожилых людей. У Агаты был красивый голос, глубокий и совершенно не старческий. Может чуть хриплый из-за вечно зажатой в зубах мужниной трубки. Она тихо стучала каменными четками друг о друга и сверлила свечу слишком видящим взглядом. Пожалуй, из нас троих самым нормальным был сорокапятилетний мужчина, ставший гротескной пародией на ребенка. Он частенько спал, прижавшись к моему боку, убаюканный цыганскими сказками и мягкой лаской. «Вещи несут в себе отпечаток хозяев. Начиная от зубной щетки и заканчивая нежно ненавидимой пузатой вазой, которую дражайшая теща подарила пятнадцать минут назад. Чем чаще и приметнее вещь мелькает в жизни, тем сильнее след.» Агата всегда неспешно катала слова по языку, смаковала гласные и только потом важно роняла их в трескучую тишину. Ловила своими черными, подстать имени, глазами мой нечеловечески сверкающий в тени взгляд и хитро подмигивала. «Если у человека есть Пламя - короткий смешок — дело становится еще проще. Просто почувствуйте его, распробуйте, как странную и не всегда вкусную конфету — и вещь сама приведет вас к хозяину. Где бы он ни был. Как бы не прятался.» На этом моменте морщины на ее лице сглаживались, а зажатая в руке трубка задорно сверкала золотым колечком. Прадед вроде был Облаком и бегал от женщин, как от огня. Добегался. Вещь Павлэ пахнет стоячей озерной водой, ванилином и дешевым растворимым кофе из придорожных автоматов. Весьма специфическая комбинация. Маятник замер, подрагивая. Прямо охотничий пес, почуявший добычу. Карта, за картой, за картой…  — Нехило так его занесло. — ЦУМ, серьезно? — Перед смертью не надышишься.  — Аня, гуляй. Бэлфорт поморщилась, доедая халву и с тоской окидывая кухню взглядом.  — Есть гораздо более приятные способы потратить много денег. Сходила за нелюбимой гламурной курточкой, уже на входе зашнуровала берцы и была такова. Мы уселись дальше следить за передвижением нашего гонорара. У Облака скоро день рожденья. Помниться, недавно Саша с упоением рассказывал мне про какую-то модельерско-дизайнерскую выставку тканей, названия которых я не выговорю даже спьяну, и очень хитро сверкал своими прекрасными ореховыми глазками.