Под откос.

      Первое, что я почувствовал, когда пришёл в сознание, — боль. Даже глаза открыть не успел. Голова раскалывалась так, будто меня на протяжение получаса били камнем прямо по черепушке. Веки казались безумно тяжёлыми, мне просто не хватало сил для того, чтобы хотя бы чуть-чуть их приподнять. Всё тело ноет, мышц не чувствую. Знаете сонный паралич? Будто бы он меня хватил сейчас.       Наверное, в таком положении я стал гораздо более чувствительным к окружающему меня миру. Ведь, когда ты лишаешься зрения, другие чувства обостряются. Я слышал слабый треск сверчка откуда-то с улицы. Не думал, что в это время года они активны. Надо вставать.       Я не помню, что было до того, как я уснул. Я даже не представляю, где я, с кем я, и почему я так странно себя чувствую.       С невероятным трудом мне удалось разлепить болезненно сонные веки. Темно. Но глаза быстро подстроились под обстановку, и через несколько секунд я стал различать очертания предметов. Первым, на что упали мои глаза, был высокий потолок из старых, местами прогнивших, досок. Маленькое пыльное и грязное оконце на такой же деревянной стене слева от меня пропускало лунный свет, который слабо отражался от разных поверхностей и подсвечивал помещение. Хреново, но хоть что-то.       Где я, и что я вообще здесь, собственно, забыл?       Я собрался с силами и попытался подняться хотя бы в локтях, но что-то резко и невероятно больно кольнуло в правом боку. Не сдержавшись и громко простонав, я всё же оперся правым локтем о кровать, на которой лежал, а после охуел от увиденного. Реально охуел! Моя грязно-серая футболка в области живота была в крови (причём, как в свежей, так и в засохшей), а чуть уходя в сторону аппендикса и вовсе была разодрана в клочья. Целый ошмёток свисал к ноге.       Воспоминания резко ударили в голову, а перед глазами пронеслись картинки того, что со мной произошло. Этот побег, громадный волк и укус. Всё вспомнил. Тело не забыло те невыносимые жгучие боли, припоминая мне их сейчас как фантомные. У меня вообще сначала сложилось впечатление, что я бешенством заразился. Я ведь не знаю, как там это всё происходит, и что вообще ощущают люди. Надеюсь, я ошибся. Бешенства мне ещё не хватало.       Резко отдёрнув левой рукой порванные края футболки, я удивился ещё больше, когда не обнаружил на своём животе ничего. Вообще ничего! Кожа была целой. Даже синяков никаких не было.       Это что ещё за херня?!       Позднее я обратил внимание на костяшки рук, которые тоже были целыми!       Не могло же мне это присниться?.. Футболка порвана, она в крови, те воспоминания... Какого чёрта?! Я точно помню, как эта тварь стояла своими лапами у меня на груди. Должны были остаться следы! Я мигом скинул кофту, рваную футболку и стал ощупывать кожу на предмет любых ранений и следов. Но ничего не было. Совсем. Как так?       Я присел на кровать, даже не обращая внимания на какую-то синюю тряпку, под которой я, видимо, спал. Мозг сходил с ума от явного непонимания, наверняка уже пытаясь себе что-то придумать, чтобы объяснить, что произошло. Но и у него не выходило. Страх на пару с другими сильными и странными ощущениями сковал моё тело, заставив меня застыть с руками, схватившими голову.       А где я нахожусь?       Безусловно, этот вопрос проскакивал в моей голове и раньше, но сейчас я зацепился за него основательно. Надо осмотреться, хотя будет непросто, ведь окно было единственным источником света. Очень хуёвого света. Однако, на удивление, я смог легко сориентироваться и рассмотреть всё в этом... амбаре? Скорее, сарае если обратить внимание на размеры данного строения. По крайней мере, изнутри. По углам стояли целые стопки, состоящие из тюков сена. В прочем, это сено было везде. Валялось на полу отдельными соломинками, где-то были целые кучки. Не удивлюсь, если здесь много мышей, пауков и другой живности. На деревянных балках, которые держали крышу, расположились смотанные ржавые цепи гигантских размеров. Зачем они здесь? Мда, антураж захватывает, конечно, кто-то постарался на славу.       Либо я долбоёб, и всё это — один большой и жирный розыгрыш; либо я в пизде, и меня убьют.       Даже не знаю, что, в связи с последними событиями, лучше.       Неожиданно послышался громкий крик лесного сыча (что с непривычки даже оглушило меня на долю секунды), непонятный лязг (будто бы ножом по камню провели) и истошное пиканье мыши, что до невыносимого раздражало. Казалось, сейчас из моих ушей польётся ручьями алая кровушка.       Какого?       Звуки были настолько громкими и чёткими, как будто исходили в метре от меня, но я готов был поклясться, что в амбаре находился один. Дёрнуло меня залезть на кровать с ногами и попытаться рассмотреть хоть что-то через окно, как я сразу же увидел птицу, улетающую куда-то вдаль от меня. Я слышал каждый взмах её крыльев. У меня глюки? Почти сразу же шум всего в округе усилился во много раз, и я понял, что действительно схожу с ума. Звуки давили не только на голову, но и на всего меня, и даже плотно закрытые ладонями уши были под прицелом. Я был напряжён настолько, что у меня разболелось всё тело. А шум продолжал усиливаться до тех пор, пока не превратился в единую тонкую линию ультразвука. Теперь же я не слышал ничего.       Заебало!       Это тоже было не долго, потому что после этого всего звуки стали доноситься до меня будто бы сквозь толщу воды. Я чувствовал себя старым дедушкиным радио, колёсико которого нужно было сто раз выкрутить на полную, чтобы потом наконец дойти до золотой середины, медленно выкручивая всё обратно. Треск сверчков становился всё чётче до тех пор, пока не выровнялся до... самого обычного треска сверчка. Я знаю, что это странно! Но сейчас, кажется, мои уши настроились до уровня обычного человека. Надеюсь, что это просто что-то психологическое, с чем я смогу справиться сам.       Взгляд зацепился за деревянные двери, видимо, это выход из сарая, а после упал на табуретку, которая стояла у моей кровати (она напоминала типичную больничную койку со времен корейско-японской войны). Но сама по себе табуретка была вовсе не важна. Важно было то, что на ней находилось... И как я, дурень, сразу этого не заметил?!       Стакан с водой, поверх него конверт (видимо, конвертом прикрыли стакан, чтобы пыль и множество ворсинок, которые было видно в воздухе невооружённым глазом, не попали в воду) и мой телефон рядом. Экран в трещинах. Видимо, он выпал и разбился во время побега. Или даже во время нападения.       Тот, кто меня сюда притащил, скорее всего, не хочет вредить.       Похоже, что этот кто-то нашёл меня в лесу без сознания и притащил сюда. Сейчас я просто выйду из этого несчастного сарая и наткнусь на какой-нибудь домик с огородом. Хоть бы это и правда был обычный местный фермер (сколько бы я не пытался себя в этом убедить, я знал, что в северо-восточных пригородных лесах кроме моей семьи никто не живёт).       Когда я взял в руки бумагу и увидел воду, я понял, как сильно хотелось мне пить. Мне даже показалось, что она пахнет хвоей, но уверен — у меня просто галлюцинации на нервной почве.       Осушив стакан залпом, я вернул его на прежнее место, удовлетворённо выдыхая. Не совсем хватило, хотелось больше, но хоть что-то. Я было хотел потянуться за телефоном, да только тонкий конверт слишком сильно привлекал внимание. Он был обычным, без единой надписи, целым и ни разу не помятым. Бумага была цвета слоновой кости. И он не был запечатан. Очень странно, что конверт не имел никакого запаха. Обычно такие штуки пахнут бумагой, клеем и краской, но сейчас... ничего? Внутри я нашёл сложенный втрое лист бумаги такого же цвета.

«Тут тебе помогут.»

      Под этими словами был написан номер телефона, на который, видимо, я должен был позвонить. По плану того, из-за кого я здесь.       Какого, блять, чёрта тут происходит?!       Я знаю, я уже и себя с этим вопросом задолбал. Но я в смятении. Меня, по сути, выгнали из дома, и идти мне некуда. Меня кусает гигантская собака в надежде убить (я предполагаю, что у неё были именно такие мотивы). Меня кто-то как-то притащил в какой-то ебучий сарай, я даже не знаю, где нахожусь! И теперь завершением к финалу неизвестный мне номер телефона с текстом: «Позвони, тебе должны помочь» Серьёзно, бля?! Это уже походит на кино. Ещё чуть-чуть, и это сумасшествие переползёт в артхаус, в котором я сойду с ума и отрублю себе голову пихтовой иголкой.       Второй вопрос на повестке дня: и что мне, блять, собственно, делать?       Честно, я ссыковал звонить по этому номеру. Кто знает, на кого я выберусь? А если он в сговоре с тем, кто меня сюда притащил?       Когда я взял свой телефон, который пах так плохо, будто бы его окунули в прокисшее молоко с селёдкой и говном, в руки и провёл шершавой подушечкой большого пальца по паутине на экране (всё из-за трещин, которые сложились в своеобразный узор), я тут же вспомнил о маме. Она, наверное, места себе не находит. Сколько сейчас время? Нажав на кнопку блокировки, я обнаружил интересную для себя цифру.       — Час дня. Хах, — я удивился тому, насколько хриплым был мой голос. Долго же я молчал. Тем более после того, как сорвал его. Но, кажется, он восстановился. Естественно, время было выставлено неверное. Либо это случайность, либо надо мной издеваются. Я абсолютно дезориентирован. Сижу полуголый на кровати в сарае посреди леса из-за ссоры с отцом и нападения волка, у меня есть телефон; есть номер, на который я могу позвонить, я не знаю, сколько прошло времени с нападения, и сколько времени сейчас. А ещё я не знаю, что мне делать.       Этот номер — последнее, куда я обращусь за помощью в случае чего. Надо искать другие варианты. Так-так-так. Соберись, тряпка! У меня есть телефон, который пока ещё работает. Маме звонить не вариант. Будет волноваться и переживать, стелиться перед отцом, потому что очень любит его и боится при этом перечить. Не хочу заставлять её страдать ещё больше, особенно из-за ненависти к себе. Об отце и говорить нечего: я бы даже, умирая, не попросил у него помощи. У меня и номера его нет. Тэхён... Мне слишком стыдно за случившееся перед другом, вряд ли я имею права просить помощи у него сейчас в такой ситуации. Остаётся только два варианта. Полиция, куда звонить я не стану. Слишком уж дела семейные и личные. И брат. Который, скорее всего, спит, ибо сейчас глубокая ночь. Отношения с Юнги у меня отличные, но я буду той ещё обузой. Однако, чего не сделаешь ради спасения?       Решено. Звоню хёну.       Разблокировав телефон и зайдя в контакты, я обнаружил страшную вещь. Список пуст. Ни одного пункта с сохранёнными номерами. Меня хватил шок, который медленно перерос в страх. Я быстро снял с телефона крышку и вытащил аккумулятор, убеждаясь в том, чего боялся. Сим-карта другая. Не моя. А на телефоне у меня нет ни одного сохранённого номера. Как и в памяти тоже. Теперь я сомневаюсь в том, что зла мне не желают. Меня загнали в угол и обрезали все пути к отступлению. Я не могу позвонить никуда. Только полиция и этот злосчастный номер. Значит ли это то, что меня принуждают позвонить туда? Или... зачем ещё там вытаскивают их? Помешать отследить геолокацию? Меня пытаются скрыть от... от кого? Неужели, от семьи? Мама бы бросилась меня искать, будь такая возможность. Или от той же самой полиции, когда на меня объявят в розыск. Так блять, чувак, заткнись, это уже паранойя!       Кажется, мои мысли меня сейчас съедят.       Я снова посмотрел на двустворчатые двери сарая. А если всё-таки рядом кто-то есть? Надо проверить, иначе я буду полнейшим идиотом с людьми под носом. Надо хотя бы осмотреться.       Оставив вещи на кровати, я поднялся, чувствуя непривычную дрожащую слабость в мышцах. Ничего, скоро привыкну. Подошёл к дверям, они открыты. Значит, меня не заперли. Искренне надеюсь на то, что всё-таки там есть ферма. Пожалуйста. Я очень медленно и почти незаметно визуально приоткрыл до жути громкую и скрипучую дверь, осторожно выглядывая на улицу. В лицо сразу же ударил прохладный ветер, который доставил лишь блаженство (мне почему-то было жарко, я даже не оделся обратно), а вот перед глазами оказался всё тот же смешанный лес с опавшими листьями кустарников и не хвойных деревьев.       Никакого огорода. Никакой фермы. Надежда на что-то иное медленно рассыпалась и улетела по ветру.       Остаётся только звонить.       Вдруг я почувствовал ненавязчивый знакомый запах, принесённый тем же ветром. Сладкие цветы. В голове возникли картинки и ассоциации с ними, одна из которых заставила меня потерять рассудок, почувствовать дрожь во всём теле и снова провалиться в темноту.

***

      Два с лишним часа ночи. Пустующая трасса (странно, что по ней почти никто не передвигался — снега ещё не было, он не мешал движению) и сломанная машина на обочине.       — Чёрт, вот ведь повезло, — понуро пробормотала рыжеволосая тайка, обтирая масляные руки об уже грязное полотенце. Копается во внутренностях машины, пытаясь обнаружить и устранить поломку.       — Может, у тебя просто... Бензин закончился? — вторая девушка, её подруга, выдала лишь то, что знала об автомобилях. И все её знания сводились на бензине... Мда.       — Вот это шутка, Ким Джису! — саркастично и даже немного злостно прошипела первая девушка. — Аплодисменты в студию! — она демонстративно встала в торжественную позу и принялась медленно хлопать в ладоши с умным выражением лица.       — Ну Лис, не злись... Просто... Я вся на нервах, очень устала, и мне страшно...       — Я тоже, Джи, поверь. Очень устала, — Джису держала телефонный фонарик, помогая освещать тот участок, в котором ковырялась тайка, но толку от него было... — Ах, чёрт! – девушка с яростью кинула гаечный ключ на землю. — Как же обидно! Всего тридцать километров до города осталось. Пол часа максимум, и мы бы уже давно грели свои лапки в тёплом одеяле и посапывали.       О, да-а! После поездки в относительно соседний город девушки настолько вымотались, что им просто хотелось лечь на мягкий матрас и выспаться от души.       — Кстати об этом. Я очень замёрзла, мне хочется есть, и меня прям вырубает. Боюсь, что прямо на асфальте усну, — Лиса испачкала Джису машинным маслом, пододвигая её руку с фонарём к нужному участку.       — Посвети вот тут. Не бойся, не уснёшь. Тебе слишком страшно находиться посреди трассы в лесу ночью. Ты не сможешь и глаза сомкнуть, — прозвучало очень уверенно и даже с лёгкой насмешкой, хотя Монобан абсолютно полностью понимала свою подругу. В лесу ночью и правда жутко. — Блин, может пешком дойдём? — более безумной идеи от этой бунтарки ранее никогда не поступало. Джису выпучила на подругу глаза, моментально протестуя.       — Издеваешься?! Если я хоть шаг от машины ступлю, я потеряю сознание из-за страха! — немного истерично и на повышенных тонах пропищала Джису.       — Ой-ой. Тише, успокойся, справимся. Прорвёмся.       — Может... Позвонишь Тэхёну? Вдруг он может нас забрать? — разумная идея, Ким Джису!       — Ой, точно. Телефон в бардачке, возьми его пожалуйста, — серьёзно?! Вы не додумались сделать этого раньше?!       Лалиса взяла телефон Джису с фонариком в руки, продолжая что-то усердно разглядывать внутри этой техники, а Джису залезла в салон, нервно сжимая губы. Повезло же сломаться ночью, когда на дороге никого. В бардачке и правда лежал телефон. Телефон Ким Тэхёна.       — И как так вышло, что вы случайно обменялись мобильниками? — этот момент и правда был не ясен кореянке. Получилось так, что Лиса случайно взяла телефон своего парня вместо собственного, а он теперь ходит с её? Как-то глупо звучит.       — Долгая история. Найди в контактах меня, позвони. Он должен взять, — она опёрлась руками о края машины, вглядываясь в движения подруги, которая постоянно мяла руки, покрасневшие из-за холода. Джису и правда потирала кисти и плечи, жалея, что у неё нет с собой куртки. Но зато у неё есть кофта. И она в багажнике. Сейчас она её достанет.       — Бесполезно, связи нет, — обречённо и горестно. Глаза Джису слипаются, так хочется в тёплую кроватку вместо того, чтобы стоять на этом собачьем холоде с дурацким мобильником в руках.       — Ну чё... Пешком?       — Ну уж нет!       Со стороны обочины, прямо из леса, послышались странные звуки. Множественное копошение, хруст опавших листьев под чьими-то ногами, шуршание веток друг о друга. Сердце Джису было готово выпрыгнуть от одних лишь этих звуков, она медленно стала отходить назад к Лалисе, которая тоже напряглась и даже немного пригнулась. По дороге пробежался сильный ветер, заставляя Джису ещё сильнее сжаться и съёжиться.       — Что это было?.. — подруги стояли рядом и держались за руки. Джису спросила шёпотом.       — Не знаю, — также тихо, как и Джису, ответила Лалиса.       Ветер утих тогда же, когда и прекратились шорохи. Одновременно.       А они стоят и не двигаются. Боятся шелохнуться. Испуганно смотрят вперёд — на лес. Пытаются вглядеться в уже не богатые листвой кроны деревьев, в иголочки елей и сосен, в относительно высокую выгоревшую траву. В эту пугающую чернеющую прямо на глазах темноту.       — Просто... ветер? — предположила Лалиса. Её глаза странно блеснули, будто бы отразили свет (скорее всего, свет фар собственного авто), после чего она испуганно бросилась за автомобиль, крича Джису громкое: «Беги!»       Из леса на дорогу выпрыгнул огромный чёрный волк. Он появился так резко и неожиданно, что громкие визги девчонок немного сбили его с толку. Слух молодого и пока ещё не окрепшего волчонка (а по размерам и не скажешь) был чувствительным к окружающему миру. А в особенности – к её пугливым крикам.       Ей страшно.       Отчего-то так и тянуло подойти и успокоить, заверить девушку в том, что сейчас она в полной безопасности, но звериная часть сущности говорила о совсем страшных вещах. Он обезумел. Лохматый зверь величественно и горделиво выпрямился, после чего медленно склонил морду к самой земле и втянул полную грудь воздуха. В следующую секунду на всю округу раздался мощный протяжный вой, устремлённый прямо ввысь. К его любимой луне. Он нашёл её. Его жизнь прямо с ним. Рядом.       Это произошло за считанные секунды, девушки опомниться не успели, как зверь пошёл на них, медленно подкрадывался и порыкивал. Тело онемело, желудок скрутило, пот побежал по спине. Страх заставил Джису остолбенеть. А вот у Монобан инстинкт самосохранения сработал быстро. Она сильнее сжала руку подруги и кинулась прочь с дороги. Надо бежать, если жизнь дорога! Волк среагировал мгновенно, делая хищный выпад в сторону девушек, из-за чего итак запуганная до смерти Ким запнулась, упала и покатилась кубарем с небольшого пригорка, утягивая за собой Лалису. Джису несильно ударилась поясницей о столб дерева, наверняка потом обнаружит у себя огромный синяк. Повезло ничего не сломать. Волк заскулил и запищал, моментально прогибаясь в спине и пряча мокрый нос в лапах. Лалиса скорее помогла подруге подняться. Никакой боли, только шок и адреналин в крови, которые помогают бежать быстрее.       Девушки шумно дышат, Джису от страха постанывает. Слёзы стоят на глазах, отказываясь падать на щёки. Страшно, страшно, страшно! Они слышат копошение позади. Он следует за ними по пятам. Но медленно. Будто играется. Все волки такие азартные? Как ты вообще можешь так думать, Джису?! Ты посмотри на его размер! Он с тебя ростом! Он уже необычный!       Они сильно выдохлись, даже в кроссовках бежать по сухой траве, веткам и многочисленным торчащим корням деревьев было трудно. Они хотели свернуть у большого камня вправо (куда Лиса тянула подругу, туда та и бежала), потому что слева плетётся медленная Джису, которая будто из этого мира выпала, а далее следует большой и глубокий овраг. К слову, внутри него тоже начали расти деревья, а одна длинная поваленная сосна и вовсе лежала через всю его ширину, образовывая тонкий мостик, по которому бегали разве что белки. Только Лиса хотела повернуть у камня и выбежать на почти заросшую тропу, как зверь резко выпрыгнул на них, вклиниваясь между девушками и разбивая их руки. Разделил всё-таки. Джису никак не ожидала такого выпада, чуть ли не сдирая ладони в кровь при падении вперёд на руки. Растерялась, бегло оглядываясь назад. Волк встряхнул шерстью и побежал за ней, а Лалиса тем временем не смогла удержать равновесие и упала в тот самый овраг. Ким закричала, что было мочи, из-за чего волк снова спутался и заскулил, пряча голову. Молодой острый слух явно играл против зверя, но скоро он привыкнет, и станет легче. Джису бежит изо всех сил, молясь, чтобы волку надоело её преследовать, а с Лалисой всё было хорошо. А если она разбила голову при падении?.. Нет! Отставить думать о плохом! Всё будет хорошо.       Девушка продолжает бежать сломя голову, она постепенно привыкает к страху, осознаёт ситуацию, и шок отступает. Она чувствует, как ей начинает ссадить ноги. Исцарапала об растительность. Наверняка, они все в крови. Так ведь её будет проще учуять, да?..       В какой-то момент волк затих. Он где-то притаился, чтобы приготовиться к нападению, или просто ушёл? В любом случае, боясь за свою жизнь, она продолжала упрямо (и боязно) идти вперёд. Где гарантии, что она не наткнётся на ещё одного такого же? Или на других зверей? Она уже случайно нашла на своей обуви жирного противного сверчка, который не пугал, а вызывал отвращение. Тем не менее она снова громко завизжала. Какая же шумная. Всех зверей перебудила, отвечаю.       Ким Джису вышла в какое-то поле. Она безумно далеко от дороги. Даже не понятно, где именно она находится, и как она будет отсюда выбираться. Ноги жгло и ссадило, горло горело, требовало воды, а лёгкие - отдышаться. В темноте не сразу удалось разглядеть сарайчик – небольшое строение. Тут кто-то бывает? В любом случае, в построении всяко безопаснее! Девушка из последних сил пошла к этому строению, то и дело оглядываясь. Пыталась перевести дыхание и не наткнуться на ещё одного такого здоровенного волка. Или на того же самого.       Это и правда оказался сарай. И внутри никого не было. Джису, очень резко озираясь по сторонам, забежала внутрь. Безумно громко дышит. Девушка с трудом прикрыла тяжёлые массивные двери, шумно пыхтя и слабо постанывая. Как бы их закрыть полностью? Чтобы зверь не вошёл... Изнутри двери можно было закрыть доской, которая продевалась в специальные металлические отверстия, но девушка не смогла найти поблизости ничего похожего. Выходить на улицу и искать в округе – тоже не вариант. Вдруг это чудище поблизости?       Откуда он вообще взялся? Такой здоровый и... безумно странный. Может он — биологическое оружие? Брось эти глупости! Слишком слабо для подобного, Джису. Может тогда... жертва неудачных лабораторных экспериментов? Сбежал? Что за фантастика?! Кому заниматься подобным?! Он мог с легкостью догнать её и убить, но не делал ничего подобного. А если он вернулся к Лалисе?! Она упала в овраг, а Джису не смогла увидеть, насколько глубоким он был, потому что думала в тот момент только о побеге. Но сейчас... Чёрт, мысленно она уже рассталась со своей подругой навсегда. Отчаяние сменило страх, заставляя горячие слёзы упасть на запачканные в земле и крови щёки. И что ей теперь делать? Она чёрт знает где, без единого средства связи (даже если бы оно и было, вряд ли здесь ловит сеть), немного раненная, зарёванная и загнанная в угол. А если эта тварь вернётся? Она и шагу ступить из этого сарая не может!       Картинка перед глазами закрутилась и смазалась, ей нужно сесть, а ещё лучше – лечь. Осознание своего положения упало новым тяжким грузом (первым были переживания за подругу) на хрупкие девичьи плечи. Камень в груди стал тяжелее, она дышала часто и глубоко, но чувство, что ты вообще хоть что-то вдыхаешь, не посещало ни голову, ни тело. Нет насыщения кислородом. Воздух будто бы спёртый, тёплый. Мышцы закололо, слёзы не заканчивались, а в глазах начало темнеть. Силуэт какой-то кровати, которая стоит впритык к деревянной стене в темноте, какие-то тряпки и лохмотья, что-то лежит на земле и на предметах в помещении, но зрение не позволяет разглядеть ничего. Паника. Страх. Истерика.       Так и не дойдя до кровати, на которую можно было лечь и немного отдохнуть, Джису медленно отключилась, попутно теряя сначала равновесие, а затем и силы на то, чтобы встать с холодной твёрдой земли.