Под откос.

      В голове туман, мыслей абсолютно нет. Словно я под тяжёлыми наркотиками, и меня ебать как штырит. Перед глазами какие-то обрывки непонятных картинок. Тьма, лес, яркий свет, хён, опять тьма и снова лес, холод, жар, шум в ушах и какая-то хрень в голове. Я не мог пошевелиться, мозг не отправлял сигналы рукам. Хотя, может и отправлял, но они не доходили до него обратно, и я просто не понимал, что делал. Очень холодно, совсем нет сил, безумно хочется пить, ещё сильнее хочется есть. И непонятная сумятица, абсолютная дереализация. Где я? С кем я? Почему я слышу, как меня кто-то зовёт? Почему у меня горит всё тело и пузырятся мышцы?       Зрение наотрез отказывалось восстанавливаться, в ушах стоял вакуум, редко прерываемый непонятным белым шумом и звоном. Не могу дышать, меня будто бы сковало и парализовало. Ебаный отходняк!       «Чонгук!»       «…ди, не пугай меня…»       «Ответь что-ни…»       Я слышу голос Тэхёна, он что-то кричит, кажется, даже мне, но я практически не могу сосредоточиться, чтобы разобрать слова. Лишь их обрывки.       Неприятное жжение на щеках становится всё сильнее и отчётливее.       — Да блять! Чё ж тебя так торкает-то?! — снова голос хёна, на этот раз я разобрал всё. Пытаюсь открыть рот, чтобы хоть что-то ответить, но кажется, выходит лишь мычание. Или стоны. Или вообще ничего.       Прошептать фразу «что происходит» у меня вышло лишь через несколько минут. Почти сразу меня хватила жёсткая одышка. Сколько можно? Сколько времени прошло?       — Ты сорвался и обратился, — Ким непрерывно смотрел прямо мне в глаза. Как я мог не замечать этого? — Чонгук, ты меня пугаешь, как ты? — он слегка меня потряс. Сил ответить сразу не нашлось, это обеспокоило хёна ещё сильнее.       — Да… — какой же я жалкий! — Хуёво, — через пару-тройку шумных вздохов, — очень…       — Тебя лихорадит, — он потрогал мой потный лоб, видимо, проверяя температуру. — Говори. Говори хоть что-нибудь осмысленное, быстрее оклемаешься, — но как мне говорить, если я и языком пошевелить не могу? Это нереально выматывает! Это просто невозможно! — Иначе даже это не сможет тебе помочь, — он достал из кармана какую-то цепочку с побрякушкой на ней, а после показал её мне. От неё веяло невообразимым теплом, я будто бы видел эти медовые волны, которые неведомым образом притягивались ко мне. Они ласкали, исцеляли и убаюкивали. Мне безумно захотелось к ней. Понять, что это и чьё это, мне помог запах. Ебаный цветочный запах духов со слабым еле заметным естественным ароматом тела Ким Джису. Будь она проклята.       — Откуда это у тебя? — надрываясь, скоро протараторил я.       — Скажи спасибо Лисе. Когда поступишь, вернёшь его Джису, — он вложил кулон мне в руку. Тепло и приятно. Надежда селится в груди, а все тревоги отступают… Ну вот какого хрена? — Блять, твоя одежда… — моя одежда? Точно ведь, я голый. Опять, блять. У этой силы есть ужасный недостаток. — Завтра утром закажешь новую, а сейчас я принесу тебе другую. Или пойдёшь со мной?       — Нет, иди сам, — мне и правда становилось легче, но при этом я чувствовал себя ужасно плохо.       — Ты всегда возишь с собой запасную одежду? — Тэхён принёс мне чёрный пакет, который он вытащил из багажника. В нём лежала какая-то спортивная одежда чёрного цвета. Хён помог мне одеться, так как конечности ещё пока не слушались меня.       — Ага, как понимаешь, теперь это стало необходимостью.       Я чувствую сильную вину перед другом. Он всегда был на моей стороне, всегда понимал меня и сейчас даже помогает абсолютно бескорыстно. Я никогда не чувствовал такой поддержки от кого-либо. Даже от мамы подобного не было.       — Так… всегда будет, да? — говоря это, я имел ввиду превращения. Мне всегда будет так больно приходить в себя обратно? Видимо, хён понял, о чём я, из-за того, что я непрерывно смотрел на свою трясущуюся руку.       — Нет. Чем чаще ты будешь превращаться, тем легче будешь приходить в себя обратно. Просто твоё тело ещё не привыкло, — вся эта хрень с оборотнями — такая мудотень. Так много теперь нужно запомнить, ко многому привыкнуть… Я не знаю, как будет в будущем, но сейчас я абсолютно не рад всем этим изменениям. Слишком много минусов. Я даже думать не хочу о том, что может произойти, если меня случайно спалят и раскроют обычные люди. Что будет происходить в СМИ?       Ким Тэхён молодец. Он всегда оставался спокойным и никогда не паниковал. Я поражался его знаниям, его опыту. У него всегда находились какие-либо мысли обо всём, что бы я не спросил.       — Однако… Ты меня и правда очень сильно напугал сегодня. Ты долго не приходил в себя. Обычно такое бывает из-за того, что оборотень долго не виделся со своей парой. Тогда разум туманился, а тело само превращалось. Но у тебя это случилось после, я так понимаю… ссоры? — как он смог это понять?       — Давай, объясняй, с чего вдруг такие выводы, — требовательно начал я, а после нервно пожевал губу. Ощущение, что за мной следят.       — Ну… — его брови поползли наверх, а губы вытянулись в трубочку.       — Как ты вообще понял, что я убежал к Ким Джису? И что я тут? — меня серьёзно напрягало это. Ким устало выдохнул.       — Лиса написала мне, что она уговорила Джису прийти и поговорить с тобой. Через некоторое время на уроке тебе стало страшно, и я почувствовал это. Ты сорвался с места. Вероятно, ты почувствовал, что Джису что-то угрожает, потому что так бурно волчьи инстинкты просто так не дают о себе знать. Потом мне вновь написала Лиса о том, что ты приволок Джису в кафе. Собственно, даже сейчас я чувствую, как от тебя несёт едой. Ещё через пол часа ты пишешь мне, что ты в лесу, а ближайший, до которого бы ты смог дойти без приключений, тот, что находится за парком. А дальше запах, шерсть и следы от твоих лап. Вот и всё, — Ким разбил меня в пух и прах.       — Ого… Ебать ты анальный, — Ким посмотрел на меня несколько осуждающе. — Ну в смысле… — наверное, он не понял, что я имел ввиду.       — Я знаю, что значит это слово. По-твоему, я дотошный и скрупулёзный? — я кивнул. — Я, конечно, рад, что ты читаешь умные книжки, но ты ошибся, — парень говорил с лёгкой усмешкой. — Я не дотошный, я просто сделал выводы. «Анальный» же больше подходит перфекционистам. То есть таким, как ты.       Я, конечно, люблю всё идеально ровное и прямое, но разве я злоупотребляю этим?       — То есть… Это я анальный? — я ткнул в себя пальцем, не сразу догадываясь, что на меня перевели стрелки. Ким развернулся и пошёл куда-то в противоположную от пещеры сторону, прихватив мои школьные ботинки, которые валялись на сухих листьях. В какую-то секунду он громко засмеялся и добавил к моему последнему слову «шарик», что вынудило и меня засмеяться.       Пока мы выходили к дороге, Тэхён рассказал мне о том, что я успел загрызть лисицу, а ещё показал мне следы нашей явно неравной борьбы. Вот это я там перебесился.       — Слушай, а чем таким пахнет?.. Нечто горькое и очень знакомое, — я всё-таки решил спросить друга о том самом запахе, который я чувствовал ещё до того, как превратился в волка. Сейчас я чувствую его гораздо слабее.       — Это Юнги-хён, он часто здесь бывает.       — Юнги-хён? А… Кто ещё тут бывает? — если меня спалит отец, не думаю, что это будет круто…       — На самом деле только Юнги-хён, так как совсем рядом находится людный парк. Оборотней здесь почти не бывает. А Юнги-хён часто здесь прибирается.       — Прибирается? — мы уже дошли до машины хёна и забрались внутрь.       — Ага, люди очень много мусорят. А он убирает лес. Но Чонгук, будь осторожен. Лучше не суйся в леса и в общественных местах будь поаккуратнее. Если твой отец узнает, что ты… — уже серьёзно сказал Ким. И я его прекрасно понимал. Снова воспоминания об этом человеке погрузили меня в тёмный мир ненависти и злости.       — Он никогда мне не простит этого, да? — я посмотрел в его чёрные сосредоточенные на мне глаза. Он нахмурился и тяжело выдохнул. Ответ был очевиден.       Мы тронулись с места.       — Слушай… А откуда это у тебя? — я достал из кармана ту миниатюрную подвеску, которая принадлежала Ким Джису. Сбоку была маленькая кнопочка, которая открывала дверцу медальона. Внутри были две крошечные фотографии достаточно старого мужчины — наверное, её отца — и маленького ребёнка, которому и десяти не было. Он очень ярко улыбался. Это её младший брат? И люди ещё пользуются подобными вещами? А Джису та ещё мечтательница и ванильная девочка. Хотя сегодня она мне не показалась робкой… Скорее очень раздражённой. Вероятно, её тоже заебало чувствовать всю эту хрень. Либо она действительно лицемерка, что неудивительно. Сейчас все такие.       — Это очень важная вещь для Джису. Лалиса сказала, что раньше она всегда носила её с собой, но последние пару месяцев стала хранить её в своём столе из-за того, что однажды чуть не потеряла, — и совсем не удивляет.       — Вы её украли что ли?       — Скорее одолжили. Вернёшь его в тот день, когда всё расскажешь ей про себя, понял? Думаю, она всё поймёт.       — Ага, скорее пиздюлей пропишет, — если, конечно, основываться на выводах сегодняшнего дня.       — Да ну-у-у, — протянул хён, — Ким Джису? Да пиздюль? Не смеши! Она слишком застенчивая и робкая, — он как будто бы насмехался над моими словами.       — Да нихуя, она сегодня на меня так накричала, у меня чуть уши не завяли! — конечно же я преувеличил. Я не отрицаю этого. Все люди в той или иной степени преувеличивают.       — Видимо, даже такой дипломатичный, толерантный и спокойный человек как Ким Джису не смог вытерпеть тебя, долбаёба.       Наедине мы всегда общались подобным образом, и что круто — никого подобные «оскорбления» не задевали. Наоборот, это было чересчур весело и увлекательно.       Диалог неожиданно для обоих оборвался, мы погрузились в поначалу неловкую тишину. Но ещё один вопрос не давал мне покоя, я должен был задать его парню.       — Хён… — начал я, да только слова подобрать было трудно. — Лалиса Монобан сейчас лежит в больнице в Банкоке?       Ким в недоумении приподнял брови, чуть оттопырив нижнюю губу.       — С чего ты взял?       — Джису сказала, — если Лалиса пострадала из-за меня, то я могу понять, почему Тэхён об этом умолчал. Но тем не менее, меня злит его недосказанность.       — Не беспокойся, она в порядке. Она просто гостит у родителей. Пришлось соврать Ким Джису, иначе она неправильно бы всё поняла. А так… Лечение в стране с гражданством, да ещё и в клинике двоюродной тёти — чем не отговорка? И справочку нарисуют, и больничный сделают. К экзаменам она уже точно будет в Корее.       — Везёт иметь такие связи.       — Пожалуй. Но у тебя теперь по-круче связи будут, — разговор ушёл в тишину до самого дома Ким Тэхёна, потому что поддерживать его у меня сил не было. И хён это понимал.

***

      Уже давно перевалило за полночь. Я никак не мог уснуть, глаза отказывались смыкаться, а мозг выносил сам себя. Слишком резко моя жизнь свернула не туда. Я просто не успеваю адаптироваться.       Я сидел в одиночестве на кухне Кима за барной стойкой, которая стояла практически напротив окна. Мда-а, квартирка-то у него шикарная, гораздо круче обычного комфорта. Её можно было назвать студией с двумя спальнями, кухня отделялась одной картонной стенкой, которую, видимо, сюда внёс дизайнер. Нетрудно было догадаться, что изначально её здесь не было, и гостиная была соединена с кухонной и обеденной зонами. Родители действительно подарили её им? Честно сказать, я до сих пор не уверен в прочности этих «идеальных» волчьих уз. Тэхён описывает их как какую-то чистейшую заполярную искренность, что сияет ярче северного сияния и несёт миру ясность. По его словам, это нечто абсолютное и неоспоримое. Сама судьба так велит? Или луна? Я коснулся взглядом половинки белёсого диска в одиноком тёмно-синем небе. Луна ярко освещала небо вокруг себя (словно дуги-ободки, исходящие от «Святых» с католических икон), я видел её прозрачные лучи в воздухе, они плавно ложились на стол и нежно гладили одинокую белую чашку, наполовину наполненную жидкостью. Неужели это меня так с чая унесло? Я не стал пить кофе на ночь, итак не могу глаз сомкнуть, поэтому решил немного смочить горло чем-то тёплым и успокаивающим. Тошноты не было, беспокойств со стороны Ким Джису практически тоже. Несмотря на то, что мы поссорились, я чувствую умиротворение от этой встречи, и это безумно странно. С какой-то стороны это даже приятно — ты не чувствуешь всей этой поебни, что была с тобой раньше. На контрасте есть, с чем сравнить. Господи, чувствую себя подростком с пубертатом, у которого, в добавок, ещё и пограничное расстройство личности нарисовалось — настроение скачет не по-детски. Однако… Я всё же не признаю того, что отношения истинных обязательно будут вечными, если не учитывать смертельный исход. Ну не может человек тебя устраивать полностью. Рано или поздно всё изменится: чувства угаснут, один задушит другого, не сойдутся характерами или мнениями. Особенно когда не ты выбираешь себе партнёра. Это абсолютный бред. Я на месте хёна вообще не был бы уверен в Лалисе и в этом всём. Нельзя так спешить.       — Не спится? — будучи в раздумьях, я даже не услышал, как подошёл Тэхён.       — Не-а, — я тихонько мотнул головой. Ким немного постоял, посмотрел на меня, а после присел рядом.       — Переживаешь из-за Джису? — вдруг неожиданно задал вопрос он. Я не знал, что ответить. Я не переживаю конкретно за неё. Эта девчонка не из робких, постоит за себя (ага, как же, ты хоть сам-то в это веришь?). Я переживаю из-за себя. Мы с ней абсолютно разные. Как мы сойдёмся с ней? Я не хочу этого. Видимо, я молчал слишком долго, и Тэ-хён подумал, что я оставлю его вопрос проигнорированным, поэтому слез с барного стула и уже хотел уйти обратно в спальню, однако я всё-таки задал очень важный для меня вопрос.       — Тебе не тяжело без Лалисы? Другая страна, между вами три тысячи километров как минимум… Ты должен чувствовать себя весьма ебано…       Такая нежная. Мягкая. Сияющая. Я отчётливо видел затемнения от кратеров и неровного солнечного света на небесном светиле. Оно так и манит. Почему я не могу оторвать от него взгляда?       — Тяжело. Безумно. Ещё тяжелее, чем тебе.       Мне больно за друга. Вы сами знаете, как я страдаю, а он… я даже представить не могу.       — Когда ты сближаешься со своей парой, и она начинает тебе доверять, полагаться на тебя, ваши сердца так тесно сплетаются… Буквально срастаются. И ты уже не можешь без неё. А ты ещё не сблизился с Джису. Твоя сущность не понимает, каково тебе быть с ней вместе, поэтому быть без неё тебе не так сложно. Сравнивать не с чем. Ты не можешь лишиться того, чего никогда не приобретал, — его тихий, ровный и спокойный голос разлетался по всей кухне, но эха никакого никто не слышал. Ощущение интимности, близости и дружбы обволакивало и дарило спокойствие. Я чувствовал себя в безопасности, словно я находился под защитой. Ким Тэхён меня защитит. — Я помню, как в шестнадцать я уехал в Тэгу к бабушке, а Лиса осталась здесь. Ты не представляешь, как волк выл внутри. Так много тревоги и тоски я не чувствовал никогда! — он по-доброму рассмеялся.       — Кроме как сейчас.       — Да… Кроме как сейчас, — мы ненадолго замолчали.       — И… Как ты справляешься? — я кинул на него взгляд. Он так же смотрел на луну, однако оторваться от неё ему было проще. Знать бы, почему я так не могу.       — Не знаю, — он просто пожал плечами. Чего блять? — Она оставила несколько своих вещей для меня, некоторые из них очень важны для неё. Весь дом пропах ею, я переписываюсь с нею двадцать четыре на семь, мы много созваниваемся, селфи, все дела. Она постоянно говорит мне, как любит меня. Это как спасательный круг, когда ты тонешь. Тебе становится гораздо легче.       — А почему у тебя запах немного изменился? Он стал… горчее что ли. И сильнее, — я заметил это после того, как узнал, какой запах у Юнги-хёна. Я стал сознательно обращать внимание на такие мелочи. Это отличная тренировка нюха, концентрация внимания, медитация в каком-то роде. Я учусь овладевать собой. Ну, а ещё это прикольно. Это бывает интересно. Но минусов по-прежнему больше, чем плюсов.       — Это гормоны. Когда я разлучился с Лисой, я стал больше чувствовать тоску и одиночество. Отсюда волчья злость, которую ты вряд ли заметил. Он огорчён разлукой.       — Я действительно не заметил. Ты всегда очень спокойный.       — Да, я стараюсь сдерживаться. Это всё химия. Гормоны выбрасываются в кровь, из-за этого я чувствую эмоциональную неустойчивость, а это всё сильно влияет на запах, как питание, здоровье и т. д. Сейчас я для остальных могу показаться озлобленным, одиноким, сбитым с толку, не представляющим угрозы, ведь я бессилен без своей половинки. Я слаб для них. Однако, поймут это не все — лишь волки. Высшие. Обычные оборотни не шарят в истинных. Они далеки от представления этих отношений.       — Гормоны значит? И ты их подавляешь?       — Я силён в рассудительности. Мне досталось трезвое мышление, я способен оставаться хладнокровным. Это очень полезные навыки для волка. Рационально я понимаю, как работает всё эмоциональное, и стараюсь с этим справляться.       — Моё настроение тоже так из-за гормонов скачет? То мне хорошо с Ким Джису, то мне плохо от ссоры с ней, я срываюсь, а после, в этот же вечер, я чувствую себя умиротворённо и расслаблено. Я не могу адаптироваться к этим эмоциям, мне очень трудно контролировать себя.       — Ты вообще не контролируешь себя, — как бы невзначай подметил он, покарябав ногтем кухонную салфетку. Аля «я тут не при чём». Сукин сын.       — Спасибо за поддержку, хён! — язвительно бросил я.       — Не за что, мой мохнатый, злючий и вонючий друг, — а сейчас меня стукнули в плечо кулаком. Хён расхохотался. Придурок.       — Чего счастливый такой? — наехал я.       — Насчёт твоих ощущений, — меня проигнорировали, — есть несколько вариантов, — шатен уселся поудобнее и наклонился ближе ко мне. — Во-первых, как ты и сказал, гормоны. Это действительно может оказаться из-за них. Сейчас ты очень чувствителен ко всему вокруг. Разные события могут образовывать разную химию. И если говорить конкретно про гормоны, то ты хочешь Ким Джису.       — Чего?! Не неси хуйни! — ебать-копать, я аж подавился. Я не хочу Ким Джису! Я ненавижу Ким Джису!       — Того! Не перебивай, придурок! Твоя пара — Ким Джису. Значит твой волк внутри очень хочет с ней сблизиться. Он влюблён в неё. А волк — это ты… — я его перебил.       — Это я сам, да, да, я знаю блять. Так как этот грёбанный волк хочет Ким Джису, а я и есть этот волк, то я сам её хочу, я сам её люблю, и гормоны такие: «Ва-а-а-а-а-у!», — так?       — В точку! Ты чувствовал разлуку и тоску, потом сегодня ты с Джису воссоединился, порадовался, покушал, потом вы поругались, ты из-за гормонов отреагировал слишком резко, а потом, когда отошёл и остыл, ты всё же понял, что сегодня ты с ней увиделся, и поэтому тебе сейчас более-менее спокойно.       — Го-о-о-осподи! — проныл я. Почему. Всё. Так. Противно?!       — Также возможно, что Джису просто уснула, и ты перестал чувствовать весь её негатив. Вздохнул, так сказать, спокойно.       — Ага блять, раньше такого не было.       — Раньше тебе постоянно было хуёво, сегодня тебе стало хуже, а сейчас всё могло вернуться в прежнее русло — тебе стало легче относительно того, что ты чувствовал при ссоре, и ты ошибочно принял это за благодать, которую неверно сравнил с плохим состоянием. После того, как человек пережил дерьмо, его спад может показаться ему глотком свежего воздуха. Это психология. Это работает и в обратную сторону. Например… — Ким задумался. — О! Представь, что, пережив всё это, ты всё же сошёлся с Джису…       — Херовый пример, — мне было мерзко слышать это, а уж представлять тем более, поэтому я снова его перебил. — Придумай что-нибудь ещё!       — Заткнись, послушай и представь! — он совсем разбаловался. Как разыгравшийся щенок. Ему, похоже, доставляет удовольствие копаться в чужих отношениях. — Представь, что тебе стало хорошо, и что тебе всегда так хорошо после всего того, что ты пережил. Представил? — вот же дотошный…       — Ну.       — И ты резко с ней поругался!       — Ну.       — Тебе стало снова плохо, так?       — Ну.       — Баранки гну! Ты почувствовал нечто подобное по ощущениям, как и сегодня, но из-за устоявшихся отношений мелкая ссора переносится нами не так сильно. А на резком контрасте хорошего и плохого самочувствия мы ощущаем всё плохое гораздо сильнее. То есть, ты можешь принять эти чувства за такие же, какие пережил сегодня, хотя на деле они будут в разы слабее.       — Откуда ты такой умный вылез? — его занудство и вздёрнутый нос начинают меня раздражать. Вернулся старый-добрый Ким Тэхён.       — Тебе мою маму показать?       — Остришь-пестришь, хён! Как смешно! Ха-ха-ха!       — Хорош ёрничать.       — Чего там дальше?       — М? Дальше?       — Ага. Есть ещё что-нибудь, из-за чего мне сейчас стало лучше?       — А. Ну. Последняя версия. Она связана с тем, что чувствует сама Ким Джису, — я нахмурился и потряс в непонимании головой. — Ты чувствуешь её сильнее, чем она тебя. Если тебе стало легче, это может означать то, что она перестала злиться и обижаться на тебя.       — Например, вспомнила, как я сегодня её спас от её знакомых…       — Да-да, или это судьба так повлияла, сгладив углы в ваших отнош… Стоп! Что?! Спас?! От знакомых?!       — Ну-у-у… Это долгая история…       — Хорошо, я сделаю нам ещё чая, — Ким приподнялся и включил светодиодную подсветку над кухонными столами, чтобы приготовить напиток.       Светодиодная подсветка отразилась в окне, и половинка белого диска потеряла свою яркость на контрасте. Но она всё ещё была прекрасна. Ничто не заменит мне света луны. Даже свет улыбки этой грёбанной Ким Джису…

***

      Лалиса Монобан расположилась полулёжа на кровати в своей старой комнате, в которой жила в родительском доме, пока не перебралась в Корею. Она читала какую-то нетолстую книжку в мягкой обложке (наверняка роман), справа на подоконнике лежал её телефон, от которого тянулись провода наушников к её голове, на подходе скрываясь в растрёпанных русых локонах. Экран ярко засветился, бросая быструю атаку глазам девушки — несмотря на включённую настольную лампу мрак в комнате никак не исчезал, потому яркий белый экран ударил по глазам и сбил их с читаемых букв.       Су-я-а: «Привет, не спишь ещё?»       Сообщение от Джису. Лалиса быстро нацарапала ответ.       Ла-Ла-Ла-Лалиса: «Нет, читаю книгу, которую мне порекомендовал друг Тэхёна. Романтика, любовь, все дела»       Су-я-а: «И как? Интересно?»       Ла-Ла-Ла-Лалиса: «Вполне себе, ничё так»       Су-я-а: «Как твоя нога?»       Монобан оглядела свою правую ногу, а после перевела взгляд на пару костылей, которые опирались о прикроватную тумбу.       Ла-Ла-Ла-Лалиса: «Кожа под гипсом потеет и ужааааасно зудит! Я скоро умруу; с»       Ла-Ла-Ла-Лалиса: «Лишь линейка мне и в помощь»       Су-я-а: «Осторожнее там, даже если перелом закрытый»       Ла-Ла-Ла-Лалиса: «Да знаю я, немаленькая. Лучше расскажи мне, как всё прошло?»       Су-я-а: «Уууф…»       Пока Лиса ждала нового сообщения от подруги, она подняла взгляд в сине-коричневое небо. Оно было грязного оттенка, но белёсый полукруг отчётливо выделялся на нём. Луна сегодня была особенно прекрасна. В какой-то момент ей стало интересно, а видит ли сейчас её Тэхён?       Новое сообщение от Джису, а в голове помутнело. В глазах темно, щёки покалывает, она видит картинку в своей голове. Медленно распахнув глаза, она пришла в себя и потянулась к телефону. В отражении заблокированного экрана проскользнул блик от её глаз, словно от фар автомобиля в темноте, а после девушка открыла диалог со своим парнем.       «Если сейчас уснёшь с ним, то на утро он начнёт орать, что ты педик, и отвесит тебе пендель. Будь осторожен и побереги свой зад для меня, оппа <3».       Ещё один взгляд в небо. Серое светящееся облако заполонило собой всё, оно поглотило луну.       Но её видела Джису, которая, отправив короткое «ну жди», медленно набирала текст следующего сообщения.       Су-я-а: «Короче, после того кафе я вышла вся красная…»