Под откос.

      Пора экзаменов прошла. Я сдал всё, к чему готовился с таким трудом. Но не идеально. Сегодня утром пришли мои результаты.       Я сидел на краю матраса в домашних трениках и какой-то серой безразмерной футболке. Даже был босой. На плечах сырое белое полотенце, чтобы вода с волос стекала на него и не мочила одежду. Я только что вышел из утреннего душа. И почти сразу пришло оповещение о результатах итоговых тестов. Я был недоволен баллами. Из-за того, что произошло со мной за последние пару месяцев, я не смог сосредоточиться на предметах из-за ебанных чувств, вспыхивающих во мне каждый раз. Ким Джису. Она портила моё настроение. Постоянно. Ей плохо — плохо мне. Она злится — грущу я. Ей страшно — злюсь я. Ей тревожно — я с катушек слетаю. Ей хорошо… А ей ещё ни разу не было хорошо! Мне отвратительно существовать на этом свете двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. От-вра-ти-тель-но.       У меня должны были быть идеальные тесты. Мне нужно было поступить в этот грёбанный институт. Хотя не факт, что Ким Джису сама сможет. Уверен, она тупорылая как пробка.       «Прямо как ты»       Неожиданно в моей голове раздались слова. Горячий липкий шёпот. Он хрипел и кряхтел. Был противным. Это напугало меня.       Как всем прекрасно известно, в Южной Корее платное образование. Дошкольное, школьное, высшее — один хрен, везде нужно платить. Но я теперь не могу себе такого позволить. Я итак нахлебничаю у своего брата (кто-то мог посчитать, что мы одной крови, так как из одной стаи и одного вида), как только поступлю, обязательно найду подработку. В нашей стране не существовало бесплатного образования до определённого момента. Сейчас только несколько ВУЗов по всей стране имеют государственную поддержку и могут позволить себе несколько бюджетных мест. И в основном это медицинские институты. Обучение в таких заведениях даётся кровью, потом и слезами, нужно иметь идеальные оценки и репутацию, чтобы удержаться на плаву и не вылететь с треском. Родители теперь не станут оплачивать моё обучение, они даже не знают, где я, и всё ли со мной в порядке. Если Тэхёну, Лалисе или той же грёбанной Джису обучение оплатят они, то мне — нет. Я в очень трудной ситуации.       — Там результаты пришли, ты видел? — Ким Тэхён вошёл в комнату, после того, как прокричал это на всю квартиру, но застав меня, раздражённого, с недовольной мордой, он сразу всё понял.       — Я еле-еле порог переползаю… — как же меня это бесит. Я ведь так старался… А если я не поступлю?       — Я уверен, ты пройдёшь, — твёрдо сказал хён, а после присел рядом. Пытается поддержать.       — А я уже нет, — я накрыл лицо ладонями.       — Если вдруг тебе по каким-то причинам откажут, у нас есть организация специально для таких дел. Я уверен, тебе обязательно помогут.       Организация? Для волчат, оставшихся без семьи и денег? Как мило.       — Приём документов начинается через две недели. Можешь расслабиться. Всё равно ты пока ничего не можешь сделать.

***

      Погода на улице была классная. С ночи на дворе стоял мороз, а это значило, что в небе ни единого облачка, солнце светило тепло и ярко, а гулять было просто в удовольствие в эту бесснежную пору.       Мы с хёном обошли первую половину города пешком, вторую уже объехали. Мы просто катались туда-сюда, проехали мимо цветочной лавки Юнги-хёна, купили продуктов на десять лет вперёд (не знаю, зачем, мы оба кроме яичницы с беконом готовить ничего не умеем), но на этом домой мы не отправились. Свежий воздух, признаться, пошёл мне на пользу. Головная боль почти не беспокоила, силы стоять на ногах вроде были, а злость дымом взмыла в синеву. Я просто чувствовал умиротворение и радость. Теперь это редкость. Я начал ценить такие моменты.       Тэхён подъехал к какому-то многоэтажному дому, остановившись у самого подъезда.       — Мы к кому-то в гости собрались? — я недоумевал. К кому мы приехали? Зачем?       — Да так, по мелочи. Лалиса меня съест, если я не заберу её фикус, — конечно нужно было домой, в пакетах с продуктами замороженная рыба лежит. Но блять… Фикус? Зимой? В такую холодину?       — Фикус? — Ким вылез из машины.       — Фикус, — и захлопнул дверцу. Чую наёб.       Я вылез сразу после него. Щёки обожгло морозом, но холодно не было. Спасибо волчьей крови. Мне теперь всегда жарко и душно. Ким Тэхён поспешил поправить горловину огромного тонкого свитера, а потом и чёрное пальто. Вдруг он полез на заднее сидение и достал какой-то картонный подарочный пакетик, от которого веяло свежестью и травой.       — Подержи, — он протянул его мне. Настала очередь багажника.       — Мне вот всегда было интересно, как ты получил водительские права в восемнадцать? — Ким Тэхён водит машину, у него есть все документы. Но эти документы выдаются только совершеннолетним — то есть с двадцати одного.       — Связи, Чонгук, связи. Нас больше, чем ты думаешь, — он достал какой-то большой глиняный горшок, обёрнутый газетами и закрыл машину.       Мы торопливо подошли к подъезду, и я стал ожидать, когда Ким сделает что-нибудь, чтобы открыть нам проход внутрь. Но к счастью или к сожалению, дверь отворилась сама, а после из-за неё выполз какой-то дряхленький дедушка с авоськой и тростью в руках, такими же древними, как и он сам.       Мы поспешили внутрь. Лестница, лифт, четвёртый этаж, первая дверь слева. Странный запах. Я не могу понять, чем пахнет, в голове лишь одно слово — «тепло». Но как пахнет тепло?       А уши тем временем разрывались, из-за каждой двери доносился шум, вздохи, сердцебиение, крики, разговоры. Это сильно нагружало голову, казалось, что она сейчас взорвётся. По спине стекла капелька пота. Стало дискомфортно.       Хён нажал на кнопку звонка, раздался слишком резкий противный звук, и снова мне ударило в уши. У Тэхёна я такого сильного дискомфорта не чувствовал. Вот она — разница районов. Я встал справа, в мою сторону дверь должна была распахнуться и скрыть меня от глаз живущего здесь. Я думал, что если мы приехали только из-за фикуса, то времени на то, чтобы забрать растение, уйдёт немного. Однако, судя по горшку в руках хёна, если прежде это говно придётся пересаживать, то я абсолютно не рад этой перспективе.       Наконец внутри квартиры послышалось копошение. Это нечто, которое должно отдать нам фикус, ожило и торопливо поспешило навстречу, по дороге где-то обо что-то запнувшись и зашипев. Либо это ребёнок, либо девушка.       Я опёрся корпусом о стену, устало откинув голову, но мне пришлось поднять её вертикально снова и вовсе встать прямо, отпрянув от твёрдой поверхности, как только входная дверь распахнулась и выпустила тот самый тёплый запах в подъезд.       — О-о-о, Тэхён-оппа! Ты не забыл! Вот Лиса обрадуется, когда я ей расскажу, — мерзкий. Блевотный. Отвратительный. Мягкий и нежный. Восторженный девичий возглас.       Ким Джису.       Сука.       «Оппа»? «Тэхён-оппа»? Вот же блять.       Я медленно втянул в лёгкие воздух. Я был очень зол. На хёна, который привёз меня сука к Ким Джису и не сказал мне об этом, и на саму девчонку, которая назвала Ким Тэхёна оппой. Оппой блять! Когда они настолько сблизились, чтобы обращаться друг другу подобным образом?! Что ещё хён проворачивает за моей спиной?       — Ха-ха, да-да, как я мог забыть о таком важном поручении своей красивой, элегантной, внимательной, заботливой, злопамят... Так, нет, это не то, кхм, — сразу было видно наигранность и саркастичность в его словах, и сразу было понятно, нахуя он это делал.       Ким Джису рассмеялась.       — А это тебе взамен, как и договаривались, — он повертел в руках горшок, приподняв его поближе к груди. «Взамен»? Ну спасибо несуществующему для меня Богу за то, что этой дрянной девчонке не придётся пересаживать это чёртово растение прежде, чем мы уйдём. Значит мы не задержимся здесь надолго.       — Вижу-вижу, молодец, размерчик — что надо, давай его сюда, — она была очень рада и довольна. Ким отдал ей горшок. — Пройдёшь? Я только что сварила кофе, — о, да, от этого запаха в носу свербит! Стоп, что? Нет! Мы не пройдём! Мы собираемся и едем домой!       — Ну не зна-а-ю... — хён бегло посмотрел на меня, незаметно для девушки поиграв бровями. Сука, нет!       — Я купила вкусные венские вафельки, — я слышал задор и ехидность в её голосе, она профыркала последнее слово, словно заяц, кролик, хомяк, морская свинка или лиса — выбирайте, что больше бесит. Она приглашает домой волка. Капец. Блять, я не могу успокоиться, они ведь друзья, какие к чёрту волки, а? Дру-зья!       Теперь хён второй раз заглянул мне в глаза, однако уже задержался, и Ким почувствовала неладное.       — Кто там? Ты не один? — Тэхён заставил меня выйти из тени, из-за двери. Вот ублюдок.       Я неловко сделал это, немного помялся на месте и всячески старался избегать прямого зрительного контакта, но мне не удалось. Прошвырнувшись по стенам, полу и потолку, я наткнулся прямо на её карие глаза. В груди потеплело, сердце ёкнуло, пока Ким Джису кидала на меня удивлённые взгляды.       — Привет... — растерянно шепнула она.       — Привет, — я же поздоровался увереннее. Но в горло будто бы залили раскалённый металл. Не могу. Гордость не позволяет. Горько.       — Ну так что? Мы всё ещё приглашены? Кто-то же должен прийти по душу этих малочисленных венских вафель, — хён тоже фыркнул на слове «вафли», парадируя девчонку. Коварный манипулятор. Я серьёзно не знал, что он осмелится провернуть такое, даже не догадывался!       — А... Да, конечно, входите, — он просто играет на чувствах Джису. Пока она растеряна, она не понимает, что говорит; она не может сказать «нет», после того, как сама пригласила. Ким Тэхён знает, как дёргать за ниточки...       Мы вошли, стали разуваться, пока Ким Джису ставила горшок на пол у окна.       Квартирка очень маленькая по метражу, но светлая, из-за чего кажется просторной. Мебель вся бежевая, бельё на ней тоже. Выделяются лишь зелёные растения — серьёзно, у неё очень много горшков с растениями, всё зелено!       — Кстати, Чонгук-и приготовил тебе подарок. Он очень старался, долго выбирал его. Да, Чонгук-и? — что блять нахуй?       Ах ты ж хён, хитрец, проказник. Ну ничего, вернёмся домой, я тебе устрою.       — А, да, вот, — кто бы мог подумать, что этот долбанный пакетик мне всунули намеренно, обманув меня занятостью рук. Серьёзно? Неужели я, по его мнению, настолько остолоб, что сам не разберусь с этой идиоткой?       — Серьёзно? Мне? — девушка осторожно приняла подарочный пакет из моей вытянутой к ней навстречу руки, я чувствовал её смущение, у меня в животе порхали бабочки, их ураган волнением покалывал внутренности. Это ведь сейчас чувствует Ким Джису? — Спасибо... — она была растеряна. Ведь явно сердилась на меня до этого поступка, хотела даже выпроводить за порог. Если бы не воспитание, она бы точно это сделала, уверен.       Она заглянула внутрь и увидела там сам подарок (он до сих пор оставался для меня секретом, меня вообще не интересовало, что там), после чего на её лице расцвела широкая улыбка.       — Вау, спасибо большое, я давно мечтала о кактусе, — тон её смягчился, но всё ещё был сдержанным. Это раздражало. Она слишком быстро переобувается. То ненавидит, то благодарная. Странная она. Девушка осторожно подцепила ногтем край горшка, видимо, хотела взять его в руки и достать из пакета, но что-то пошло не так, и она уколола костяшку большого пальца на правой руке.       — Блять, можно осторожнее?! — меня укололо тоже, и почему-то боль была ужасной. По пальцу вниз скатились крупные капли крови, падая на песочный ламинат. Видимо, она хорошенько вогнала колючку растения под кожу. Я быстро засунул костяшку в рот, слизывая кровь, зашипев и замычав. Языком я чувствовал, что рана совсем не зарастала, кровь продолжала течь. Но почему? Обычно такая микроскопическая бздюлинка затянулась бы за четверть минуты, а сейчас мне больно, страшно, и это не проходит! Где волчья регенерация?       Ким Джису поступила аналогичным образом: ойкнула, зашипела и засунула костяшку в рот. Только вот я злился, а она охуевала. Конкретно так. Её глаза напоминали по размеру мячики для пинг-понга, лицо выражало испуг и удивление. Она пялилась на меня, не сводя глаз, даже не моргала. В какой-то момент её белки защипало, проступила слеза, и она наконец очухалась, поняв, куда смотрит.       — Ой, — тишину прервал Ким Тэхён. — Кажется, я забыл свой телефон в машине, — он похлопывал себя по карманам пальто и джинс, раздосадовано укая. — Я сейчас вернусь, вы пока налейте кофе, — и его как будто ветром сдуло! Ким Тэхён, зараза!       Ким Джису снова попыталась достать горшок, но ещё одного такого укола я бы не стерпел, поэтому со словами «дай сюда» я отобрал пакет, разорвал его на месте сгиба и достал растение, протягивая его ей.       — Ты всегда такой импульсивный? Мог бы быть по сдержаннее, — её осуждение кольнуло волчье сердце, и я вновь почувствовал горечь в горле. Она выхватила цветок из моих рук вместе с пакетом и ушла в гостиную.       Чёрт, эта девчонка меня раздражает. Она находится в весьма плачевной ситуации, с ней регулярно происходят мистическо-фантастическая хрень, а она даже вопросов не задаёт — будто бы это обыденность! Почему она не задаёт вопросы? Почему она не спрашивает, что только что произошло? Конечно, я рассматриваю ещё один вариант — Ким Тэхён или Лалиса Монобан уже рассказали её всю подноготную на меня и на наши с Ким Джису отношения, однако хён говорил, что будет лучше, если я сам расскажу Ким Джису о том, кто я. Якобы это помогает установить прочную нерушимую связь. Но, зная хёна, я начинаю сомневаться в этой информации.       — Ты не представляешь, в какие тиски я себя сейчас зажал, чтобы не высказать тебе всё то, о чём я думаю! — я зарычал, и похоже, она услышала. Это заставило её вернуться, в левой руке она держала пару пластырей.       — То есть ты ещё пытаешься вести себя по-человечески? А в чём проблема? Расскажи мне всё, о чём ты думаешь? Может я хоть что-нибудь начну понимать во всей этой ситуации?! — пока она пыталась повысить свой голос, чтобы постараться хоть как-то меня эмоционально уколоть, девушка залепила свой палец, а после схватила мою руку и стала приклеивать пластырь уже мне.       Тепло. Её мягкие руки. Грубые резкие движения. Естественный запах её тела. Её крови. Не эта цветочная фигня. Господи, я сейчас в таком раю побывал. Как же мерзко.       — Всё, что тебе нужно понимать — ты в полной заднице! И я тоже! — я не сдержался. Признаться, я боялся рассказывать ей о том, что со мной происходит — она чужой для меня человек. Она бы точно не поверила. Я и сам до сих пор в это не верю.       — Почему?! О какой «заднице» идёт речь?! — она твёрдо посмотрела на меня, недовольно сжав губы, а после развернулась и пошла на кухню. Тэхён ведь просил налить кофе. — Может быть ты провинился перед Богом, и он решил наказать тебя? — я продолжал стоять в коридоре, идти к ней не было никакого желания. Ким начала истерить. Было ясно, её нервы не выдерживают. — Но тогда причём тут я? Не сходится! Может быть ты продал душу Дьяволу?! — звон чашек, хлопок дверцы, стук о дерево. — И тогда он взамен на что-то наслал на тебя проклятье? Но что такое ты мог бы попросить у него? И как это, чёрт возьми, связано со мной?! — голова закружилась, дыхание спёрло, а животе залетали бабочки. Совсем слабо. О чём она сейчас подумала? Следом резко обжигающая боль поразила правую руку под звуки льющейся жидкости. Я закричал в унисон с девушкой. После послышался звон разбивающейся чашки. Неуклюжая дура. Тело побежало навстречу к ней. Забежав на кухню, я увидел её, сидевшую на полу рядом с разбитой чашкой и разлитым кофе. Она обожглась. А страдаю из-за этого я. Она сидит, с её глаз капают крупные слёзы.       — Чёрт тебя задери! — я схватил её за руку, сквозь боль шипя, рывком поднял на ноги и скорее потянулся к раковине — нужно подставить руку под холодную воду.       — Ай-ай! Что ты делаешь?! Мне больно! — с непривычки, на контрасте это действительно могло показаться больным. Только вот через несколько секунд она успокоилась и продолжила стоять, сама контролируя область, на которую лилась вода.       — Дура, как ты только умудрилась?! — я был настолько зол. Досталась же мне неумеха!       — Это всё из-за тебя! Из-за всех этих чувств, из-за твоего эгоизма, из-за злости.       И тут я прозрел. Она ведь тоже жертва. Не по нашей воле с нами всё это происходит. Я не должен так сильно её ненавидеть. Однако, всё самое негативное я чувствую именно из-за того, что нахожусь порознь с ней. А в этом уже и она принимает участие. Значит вина в том, что мне постоянно хреново, лежит на ней. Всё верно. Всё так.       — О чём ты блять подумала, что аж кофе разлить умудрилась?! — ещё собирать блин это всё.       — О чём надо! Не лезь ко мне в голову! — она начала кричать.       Она зла на тебя.       Её карие глаза гневно сверлили в моих дырку. Я словно поджал уши и хвост, диафрагму разрывало, а в горле застряли колючки. Я инстинктивно не мог посмотреть ей в глаза. Постоянно убегал, смотрел на пар, исходящий от разлитой жидкости, смотрел на её покрасневшую руку, на её мокрые волосы, но только не на губы, только не в глаза. Нет. Опасно. Я виноват.       Она ненавидит тебя.       Ушам было больно слышать её раздосадованные крики.       Она разочарована тобой.       Я не мог дышать. Я вдыхал глубоко и резко, но не чувствовал, что в лёгкие вообще что-то попадает. Нет запахов. Нет зрения. Нет слуха. Вакуум. Яркий свет.       — Ей, что с тобой? — будто сквозь толщу воды до меня донеслись обрывки её слов. Мне страшно.       Она усадила меня на пол спиной к стене.       — Чон Чонгук! Чон Чонгу-у-к! — она волнуется? Трясёт меня за плечи. Что происходит? Мне стало страшно вдвойне — она тоже начала волноваться за меня. Блять, лучше бы она ничего не чувствовала, было бы проще.       — Ребя-я-ятки, я вернулся! — Ким Хуйтэн собственной персоной. — Какого?.. — он увидел меня?       — Оппа, что происходит? Он резко ослаб и начал терять сознание! Что мы можем сделать?! — Джису действительно волновалась, это было слышно по её голосу. Почему она переживает за меня? Она ведь тоже должна меня ненавидеть.       — Положи ладони ему на виски как тогда, — он резко стал серьёзным. Что вообще значит его «как тогда»? Когда «тогда»? — И нужно побрызгать на лицо холодной водой, — копошение.       — На виски? Э-э-э…       Мягкие и нежные пальцы поглаживали щёки, затем они перебрались выше. И стало так невесомо. Так… Наполнено. Легко. Я словно сделал глоток свежего горного воздуха.       — Так?       — Да.       В лицо прилетело несколько крупных ледяных капель.       — Эй-эй-эй! — будто бы пьяный бомжара, начал я подавать признаки жизни.       — Ну слава Богу! Слушай, друг, я, конечно, всё понимаю, но ты уже задолбал так сваливаться! — Ким присел рядом со мной, подавая мне стакан воды. Тепло резко прекратилось. Стало вновь пусто. — Я переживаю.       — А что я сделаю?       — Ну, например… — он перевёл взгляд на девушку, которая скоро взорвётся из-за того, что ничего не понимает. — В прочем, потом это обсудим. Надо прибраться.

***

      В присутствии Ким Джису я оклемался на редкость быстро. Ким Тэхён убрал осколки чашки с пола, потому что ещё бы одного неуклюжего пореза девчонки я не выдержал; сама Ким вытирала кофе, ну, а я кровь в прихожей. Мы все дружно сели пить кофе и кушать венские вафли с каким-то сиропом и крупной голубикой. Горький кофе обжигал горло. Я сидел и пялился в никуда, пока друзьяшки Ким разговаривали о бытовухе житейской. Я просто пытался понять, что вообще произошло.       Какого хрена я полез помогать Джису? Конечно же чтобы ослабить свою боль. Я заметил, что её боль я чувствую сильнее своей. И это несправедливо! Почему наоборот не происходит? Почему я один страдаю в этих ебаных отношениях, которыми даже отношениями не назовёшь?! И эта тоже блять хороша. Видела, что мне плохо, нет блять, надо было пролить кипяток себе на руку. Сука. Сука, сука, сука!       — Чонгук? Ты что делаешь?! — меня окликнул хён, схватив за больную руку. Только сейчас я очухался. Оба смотрели на меня с удивлением и ужасом. Я прикусил губу до крови и даже не заметил этого, а моя правая рука согнула вилку пополам. Я в шоке отбросил предмет на стол, наблюдая изгиб металла градусов так в сорок пять. Как я не заметил этого? Со лба упала капля пота прямо на стол. Я так не могу. Эти смены эмоций, чувств, настроения. Я устал. Я просто хочу разрушить весь мир от гнева и боли. Словно я страдаю один единственный во всей вселенной. И чтобы мне стало легче… все вокруг тоже должны страдать? Определённо.       — Эй, Чонгук, ты плачешь? — глаза защипало, как и горло, я скорее стёр влагу с лица. Стыдно не было. Всё внимание отбирала невыносимая режущая боль в груди и горле.       — Что происходит?       — Не знаю, но догадываюсь.       — Мы можем уйти? — всё, на что мне хватило сил. Голос дрожал. Я посмотрел в карие глаза хёна, мимолётно касаясь напуганной Джису.       — Что? Сейчас?       — Да, сейчас, — через рык выдавил я. Пришлось напрячь пресс, чтобы хоть как-то выдавить из себя звук.       — Чонгук, это не вежливо! — Ким прошипел это, подумав, что посторонняя не услышит, однако это было тупо.       — Тогда я уйду один.       Я пулей вылетел из-за стола и пошёл в коридор, чтобы накинуть обувь, схватить куртку и удалиться из этого злополучного места, пока Ким пытался меня остановить.