GOLDBERRY

      Тэхён лежит спиной к Чонгуку, боясь шевельнуться и подать признаки жизни. Стыдно, мать вашу, так, как не было никогда. — Ты явно не нудист и явно был в солнечном Лос-Анджелесе, — на Чонгуке это притворство не срабатывает. Тот сто процентов перевернулся на бок и смотрит на его реакцию. — С чего такая уверенность? — Я помню, как ты смущался вчера. А ещё у тебя жопа с лобком белее, чем всё остальное, — Тэхён прячет голову под подушку, кожей ощущая издевательскую улыбку.       Вдруг осознаёт, что голова «в темнице», а голый бампер «на улице», поэтому резво заворачивается в одеяло, случайно оставляя Чонгука без прикрытия. Тихо матерится, краснеет, пытается выкинуть вид стояка из головы. Но совсем не смотреть теперь уже не получается, и он, выбирая из двух зол меньшее, бросает взгляд на лицо Чонгука, и тут же про смущение своё почти забывает, удивляясь. — Это утренний, — Чонгук усмехается, похоже, не испытывая ни капли неловкости.       А Тэхён искренне не помнит момента, в который мог ударить его. — Это я тебя так? Когда? — Ногой, когда я нашёл твою простату и простимулировал её, — встаёт с кровати и идёт в ванную уверенной походкой. По всей видимости, чувствует себя в обнажённом виде абсолютно расслабленно.       Всё так же кутаясь в одеяло, Тэхён идёт следом, останавливается в проходе между спальней и ванной. Вот если вчера щёки жгло, то сегодня ещё того пизже ощущения. Даже сравнить не с чем. — Слушай, я… — нервно покусывает губу, с максимально виноватой интонацией выдаёт: — Чёрт, прости. — Да всё нормально, — Чонгук хихикает, продолжая оценивать в зеркале степень причинённого лицу ущерба. — У тебя тоналка и чёрные очки есть? — Д-да, сейчас принесу.       Тратит пару минут на то, чтобы порыться в сумке и найти косметическое средство и аксессуар. Возвращается, по-прежнему завёрнутый в кокон, и, соблюдая определённую дистанцию, протягивает нужные вещи. Чонгук оборачивается, берёт их, а взгляд Тэхёна снова невольно подмечает ту же самую пикантную деталь. Он тактично отворачивается, сразу же слышит забавляющийся тон: — Что тебя опять смущает? — У тебя стояк, на минуточку. — И? У тебя тоже, — совершенно не сомневается в своей догадке, хотя через одеяло такой нюанс точно нельзя заметить. Тэхён не понимает, когда успел проколоться. — Мы оба парни. Ничего нового в моём теле для тебя нет, как и в твоём для меня. — Я просто хотел…       Чонгук кладёт тюбик тоналки и очки на край раковины, приближается. — Хотел предложить мне вместе принять душ? — Н-нет, я хотел предложить тебе одеться, — отводит взгляд, пятится назад. Чонгук явно затеял какую-то игру. Это предположение подтверждается, когда тот сдёргивает одеяло со словами: — Жаль. Я вот предлагаю тебе совместный душ. Отказ не принимается.       Не ожидая такого напора с утра пораньше, Тэхён успевает только пикнуть, когда Чонгук вжимает в холодную плиточную стену, засасывая до подкашивающихся ног. Плавно, не разрывая глубокого поцелуя, переносит место действий в застеклённую кабинку и включает воду, встаёт так, чтобы лилось на их плечи и не попадало на лица. Оглаживает бёдра, властно сжимает ягодицы, от чего в тэхёновом паху припекает сильнее. Сопротивляться и строить из себя недотрогу не хочется совершенно, и он охотно ластится ближе. — Нам нужно мыться, — именно в этот момент, когда оба весьма разгорячены, Чонгук отстраняется. — Мыться, Ким. Приём-приём? — А? Ага, — слегка теряется от изменчивого поведения Чонгука, но всё же следует просьбе. Пытается заставить себя остыть, заторможенно тянется к мылу, что, конечно же, выскальзывает и плюхается на пол. — Чёрт. — Ты становишься совсем безвольным, когда возбуждён, — Чонгук поднимает мыло, намыливает губку до пены и начинает мыть его, проявляя своего рода заботу. Ощущается это непривычно. — В будущем выбирай партнёров тщательно. Некоторые могут воспользоваться таким уязвимым состоянием и перейти черту.       Чонгук должен вызывать смех, с фиолетовым-то пятном на ебале, однако Тэхёну какого-то фига не смешно совсем. У него горят щёки, дыхание сбито, руки слегка трясутся, и это из-за какого-то поцелуя. По всей видимости, мозг (не)множечко коротит, и это всё (не)множечко пиздец. — Почему ты меня моешь? — послушно вытягивает руки попеременно, после поворачивается спиной, ощущая касания шершавой губкой по коже. — Это приятно, — замолкает, когда дразняще проводит ладонью по лобку, размазывая пену. Тэхён в этот момент напрягается в предвкушении, с губ почти слетает нетерпеливый выдох, однако чонова рука скользит дальше, вдоль бедра. — Твоя очередь.       Чонгук просит повернуться, вручает мочалку как трофей. Тэхён сдерживает недовольство по поводу прекращения приятной процедуры. Жутко возбуждён, об этом конкретней некуда свидетельствует стоящий колом член, к которому по неведомой причине прикоснуться не рискует. Точёное обнажённое тело рядом не способствует снижению уровня возбуждения совершенно. Он откровенно залипает, и это замечают: — Ты меня мыть собираешься? — Угу.       Всё-таки неспешно водит по рельефно выделяющимся мышцам, рассматривает внимательно, уже чуть менее смущаясь. Плавно размывает пену: начинает с груди, плеч, бицепсов, переходит на рёбра и кубики пресса, затем к ягодицам и бёдрам, и возвращается обратно уже по спине. Размазывает от Чонгука жёстко, особенно притягивает внимание член. — Ты меня точно моешь? Кажется, просто гладишь, — Тэхён поднимает опьянённый взгляд, который через несколько секунд сменяется слегка стыдливым и испуганным. Пытается что-то сказать в свою защиту, приоткрывает рот, но Чонгук сбивает с мысли вопросом без издёвки, на тон ниже: — Нравится? — Я… Мне… Да, нравится. Красивый.       Ответ прямой, как рельс, в надежде, что Чонгук всё-таки перестанет мучить. Прекрасно ведь видит, зараза такая, до какого состояния довёл. Тэхён строит просящие глазки, кусает губы, нетерпеливо переминается с ноги на ногу, откровенно намекает на ласку. И Чонгук осуществляет это желание: впивается в призывно приоткрытый рот губами и по-хозяйски плотно обхватывает пальцами член. Стоит пару раз плотно накрыть головку, пощекотать уретру и вздрочнуть вверх-вниз, как Тэхён выстанывает низко, бархатисто и обильно кончает, налегая на плечи и утыкаясь носом в шею. Чонгук заботливо придерживает за талию. — Я скорострел? — спрашивает, уже отдышавшись и успев мысленно разочароваться в собственной выдержке. — Нет, ты просто перевозбудился. Всё в порядке, — успокаивает Чонгук, а сам дышит тяжело, напряжён всем телом, взгляд возбуждённый. — Чёрт, я опять забыл про тебя, — сокрушается. Осторожно, немного неловко тянется к чужому стояку. — Помочь? — У нас мало времени до универа, поэтому покажу одну вещь, — Чонгук прислоняется спиной к стене, перехватывает тэхёновы ладони, укладывает их как нужно. — Важно, чтобы отлично скользило. Опускаешь член немного книзу, рабочей рукой плотно берёшь головку в кулак, указательный и большой пальцы должны образовывать кольцо прямо под ней. Делаешь круговые движения, примерно как ручку газа на мотоцикле крутишь. Второй массируешь яички. Понял? — Да, — Тэхён прижимается ближе, начиная пробно и неспешно выполнять указания, внимательно отслеживая реакцию.       Чонгук звонко шлёпает по заднице и в дополнение мокро целует. В удовольствии прикрывает глаза, сводит брови, напрягает мышцы пресса, хрипло просит ускориться. От него, такого властного и в меру грубого, хочется откровенно течь. Тэхён, словно заворожённый всей палитрой удовольствия, собранной в томном шёпоте, мгновенно выполняет просьбу, мычит прямо в рот, чувствуя, как снова стремительно накатывает возбуждение. — Обхвати плотнее. Стони ещё, — уже больше требует, чем просит. Крепко сжимает широкой ладонью ягодицу, отчего по коже бегут мурашки, а другой рукой принимается быстро дрочить Тэхёну в едином с ним темпе. Вскоре обоих накрывает оргазм, яркий до цветных вспышек перед глазами, и Чонгук, видимо, оценив качество дрочки с профессиональной точки зрения, целует в губы от души.       Как только они выходят из ванной и понимают, что плескались около получаса, то начинают собираться в ускоренном режиме. — Можешь считать вчерашнее просто прелюдией. Твоя сумма слишком велика за простую оральную ласку. Мне совесть не позволяет тебя обкрадывать, хоть я и не особо уважаю папенькиных сыночков. — А если я не такой, как типичные сыночки?       Тэхён ещё не совсем понимает, как себя вести после всего произошедшего между ними, поэтому держит дистанцию и всеми силами старается скрыть смущение. Чонгук, скорее всего, прекрасно это считывает, но не подаёт вида. — Напиши, когда захочешь продолжить, — уже одевшись и взяв ключи от байка. — Будет странно, если мы поедем вместе, и… Ты, наверное, ничего не ел с прошлого вечера, поэтому обязательно плотно поешь. Мне к первой паре, я не успею позавтракать с тобой. — Хорошо.

***

      После третьей пары Тэхён сразу же встречается в холле корпуса с Чимином, который с ходу спрашивает: — Чонгука не видел?       «Вполне ожидаемо» — Нет, на парковке утром не было. По пути тоже не столкнулся, — голос слегка подрагивает.       Очень не хочется, чтобы Чимин узнал об их с Чонгуком связи. Влюблён же. Возможно, отнесётся спокойно к этой новости, но, скорее всего, будет неприятно и обидно. И отношения портить тоже не хочется. — Ладненько, позвоню Намджуну, узнаю, где они.       Намджун сообщает, что он вместе с Юнги обедает в столовой. Тэхён с Чимином идут к ним и занимают места за столиком. Чонгук присоединяется спустя пару минут. — С утра поёбываешь? — острит Намджун, намекая на редкого утреннего клиента в расписании друга. — Ага.       Тэхён понимает — Чонгук соврал сегодня в отеле. Неприятно, но вполне имеет на это право. — А ты очки снять не хочешь? В помещении всё-таки, — лениво подмечает Юнги, словно попой чувствуя неладное, хотя сегодня удачно для отмазки светит солнце. Но то на улице.       Тэхён нервно сглатывает, слегка елозя на стуле, тянет сок через трубочку. — Гюльчатай, открой-ка личико, — подъёб от Намджуна.       Чонгук ухмыляется и пораженчески вздыхает, прекрасно осознавая, насколько прикрытие в виде очков слабое. Снимает их, кладёт на столик и подсаживается к Юнги, тырит у него сэндвич. — Кто и чем это тебя так? — Чимин показушно щурится, прикрываясь от «света» фингала новым модным журналом. — Не поверишь, — косит взгляд на слегка покрасневшего Тэхёна. — Не кулаком. Ваши варианты? — В порыве страсти затылком? — предполагает Намджун. — Бери ниже. — Членом, что ли? — версия от Чимина, но тот явно не уверен в её достоверности. — Как тогда чувак от такой боли не сдох на месте? — Ещё версии? — опять смотрит на Тэхёна в ожидании ответа, тем самым показывая остальным его якобы непричастность к «событию». Мысленное Чонгуку спасибо, что не собирается рассказывать об их связи парням. — Коленом? — высказывает мысль Юнги. — Какие вы неоригинальные. Пяткой. — Кто это такой бойкий? — Тэхён наконец подключается к разговору, проявляя интерес к прекрасно известному. — Девушка, парень? — Парень, — и смотрит прямо в глаза как-то странно-непонятно. Немного похоже на тот самый взгляд сегодня утром перед совместной дрочкой, только на минималках. Приятно-неловко.       Их переглядки прерывает Чимин, тыкающий в страничку своего новомодного журнала, которым ранее шуточно прикрывался, и спрашивающий: — Тэхён, это ты? — показывает фото на паре страниц с рекламой местных брендов. — Ну, да. Я иногда подрабатываю, снимаясь, — трогает шею, смущаясь из-за чрезмерного внимания.       Остальные сыплют комплиментами, находясь в восторге от получившихся фотографий. — А я знал, что он ангел! — восторженно голосит Юнги, заставляя засмеяться.