GOLDBERRY

— Спишь? — Тэхён спрашивает тихо так, словно не один и боится кого-то разбудить. — Максимально тупой вопрос, — Чонгук протирает глаза, смотрит на время в телефоне. Половина четвёртого. — Прости, что разбудил. — Что-то срочное?       Извиняться за грубость не будет, но всё-таки пробует немного смягчить характер разговора. Мало ли что могло случиться, да и говорит Тэхён немного боязливо. — Я просто… — Чонгук ярко представляет, как полыхают тэхёновы щёки, как тот кусает губу, смотря куда угодно, только не в глаза. Приходится сесть на кровати, сонливость уходит, сменяясь заинтригованностью. — Я… недалеко от твоих многоэтажек.       Чонгук, как никто другой, знает эту фишку с сообщением «Спишь?» посреди ночи. И её значение. Тэхён, конечно, не выкидывал такой финт ранее, однако ничего не мешает это осуществить. Например, сейчас. — Почему ты недалеко от моих многоэтажек? — мягко подталкивает наконец перейти к делу, уже догадываясь о причине звонка. Точно таким же тоном он шепчет Тэхёну на ухо приятности, доводя до оргазма. — Хочу сделать тебе минет, — тараторит, наверняка зажмуривается от смущения. Чонгук снова представляет эту рожицу и не может сдержать улыбки. — Видишь вывеску Sokcho? — Тэхён молчит пару секунд, видимо, скользит взглядом по первым этажам зданий. — Да. — Я подойду туда. Есть хочу.       Сбрасывает звонок и при попытке встать падает на пол, запутавшись в одеяле ногами. Матерится, комично прыгает, на ходу надевая обтягивающие джинсы, ищет футболку, заправляет постель и проверяет содержимое тумбочки, попутно стараясь не забыть телефон и ключи со столика. Всё равно забывает на эмоциях, матерится снова, стоя в прихожей в ботинках и косухе, аккуратно на носочках прётся обратно.       Минут через пять уже подходит к тому самому магазинчику. Тэхён, одетый в серую куртку, чёрные кроссовки на километровой подошве и рваные на коленках джинсы, убирает смартфон в карман, рассматривает высотки, переминаясь с носков на пятки. — Привет, — первым здоровается Чонгук. — Привет, — немного неуверенно. Скорее всего, сам смущён своим «Я хочу сделать тебе минет» вместо, например, «Привет, погуляем?».       Но Чонгуку нормально, он вообще не стесняется и не видит ничего зазорного в умении делать кому-то приятно и получать ласку в ответ. Не заостряя внимание на причине их встречи и дальнейших планах, просто заходит в магазин первым и предлагает Тэхёну поездить в тележке, чтобы отвлечь от мыслей. Сто процентов же сжирает себя изнутри переживаниями о том, сделает ли «всё как надо» или «облажается». — Зачем? — В смысле? Это же конёк всех американских фильмов и в принципе Америки. Ты чем занимался в солнечном Эл-Эй? — Учился. И не говори мне, что я скучный, — припирает тележку к Чонгуку для опоры и кое-как туда залезает.       «Ты забыл, что это Ким Тэхён? Тот, который заплатил, потому что даже толком своё тело не знал, что уж говорить о чужом. Какие развлечения?»       Чонгук везёт его как мамочка ребёнка в коляске и скидывает нужные продукты с полок, попутно переговариваясь о всяком. Узнаёт несколько новостей. Первая: Тэхён написал заявление о порче имущества на тех бугаёв, они подпортили его машину. Вторая: Чимин не отвечает на звонки и сообщения. И сам рассказывает, что кое-как отстирал одежду от голубиного говна, отсыпал бабла Намджуну за чистку салона и до кучи получил пиздюлей от Юнги за пострадавшего «ангелочка».       Стоит только оставить Тэхёна одного, чтобы по-быстрому сходить в морозильный отдел, как при возвращении видит его уже лежащим на полу вверх тормашками с жопой, прижатой ко дну тележки. Ни минуты покоя. Перепуганно срывается с места. Тэхён напуган не меньше, дезориентирован, голова не разбита. Чонгук смотрит в широко распахнутые глаза, замечает сквозь решёточки дна, что джинсы немного порвались по шву на заднице, и просто начинает смеяться. — Ну и какого хрена ты ржёшь? — отойдя от шока, дуется, словно мелкий брат из-за издевательского прикола старшего. Ещё и дрыгает ногами как перевёрнутый на спинку жук. Пытается выбраться, но не получается. Чонгука уносит окончательно. — Не смешно!       Насмеявшись вдоволь, всё-таки подаёт руку со словами: — А ты ещё говорил, что это я ёбнутый.       Помогает вылезти из своеобразной клетки, собирает пачки снеков с пола, а потом, словно рыцарь в сияющих доспехах, толкает тележку к кассе, придерживая второй рукой Тэхёна то за талию, то за плечо, потому что тому больно ступать на правую ногу. Снова. И снова на ту же.       В какой-то момент Чонгук замечает, как Тэхён увлечённо вдыхает запах яблок и свежести около шеи и смотрит на губы. Но почти сразу же отворачивается, косит на кассиршу. Женщина пробивает штрих-коды и смотрит на них как на придурков. Недалеко от правды ушла. Один из двух же эпично так наебнулся пару минут назад. — Пойдём, надо перевязать тебе лодыжку эластичным бинтом, — уже на улице Чонгук поворачивается спиной и слегка наклоняется, присев. — Ты меня понесёшь? — А как ты собрался идти до квартиры? На одной ноге прыгать? — Тэхён весьма комично забирается на спину и, видимо, боясь свалиться, хватается за шею сильнее необходимого. — Расслабь немного руки. Я тебя держу.       Чонгук вешает пакеты со снеками и рамёном на сгиб локтя, и они плавно выдвигаются в путь. Тэхён немного запоздало шепчет «Прости», и этот горячий ветерок, обдавший ухо, непонятно почему приятен и трогателен. Снова нюхает волосы, тыкается носом, дразнит в весьма невинном формате. Срабатывает как надо, мысли уходят не в ту степь: Чонгуку хочется смять не бёдра, за которые придерживает, а область, находящуюся повыше и сейчас явно выпирающую из-за позы, не почувствовать невозможно. И даже дырка на джинсах на заднице, о которой он помнит, не сбивает настрой.       Завалиться в подъезд с двойными дверьми и тамбуром в метр длиной — испытание то ещё. Они собирают все косяки, но добираются до лифта. Чонгук нажимает кнопку нужного этажа, спускает со спины Тэхёна, кротко благодарящего за помощь. Тот точно волнуется и думает над тем, зачем они поднимаются в квартиру. Чонгук вспоминает, что так и не дал однозначный ответ на предложение. — Хочешь перевязать мне ногу? Или?.. — всё-таки спрашивает, не желая больше терзать свой мозг догадками. — Это завуалированный предлог затащить тебя ко мне домой, чтобы ты не смутился ещё сильнее. — Умно, — лёгкий смешок, пальцы нервно теребят рукав куртки.       Чонгук смотрит на индикатор со сменяющимися номерами этажей: у него осталось ещё секунд десять. Вполне можно попробовать немного развеять напряжение. Он встаёт позади Тэхёна, прижимается пахом к его заднице, наклоняется и томно шепчет: — У меня стоит.       Тэхён дёргается от неожиданности, потом закусывает губу и коротко посмеивается: — Да у тебя там крепче, чем Монарх.       Чонгук над сравнением хихикает в ответ, прогоняя начальную неловкость. — Ты меня возбуждаешь, — заявляет в своеобразной попытке расслабить парня ещё больше.       Двери лифта открываются, он подхватывает Тэхёна на руки, как невесту: так быстрее добраться до нужной двери. — Это ты так распинаешься, чтобы минет получить? — переводит взгляд на номер квартиры. — Серьёзно? Шестьсот шестьдесят шесть? — Можешь теперь по праву называть меня демоном, — Чонгук отвечает в таком же приподнятом настроении. И приподнято у него не только настроение, сам в этом сознался.       Тэхён, опираясь о стену, снимает обувь, куртку и осматривает квартиру, пока Чонгук уносит купленное на кухню. Думая, что парень идёт за ним, просит не тревожить ногу лишний раз и дать отдохнуть связкам, но когда оборачивается, не замечает никого. По всей видимости, ангелок не сдержал любопытства и сейчас бродит по квартире, рассматривая и подмечая детали. Только вот от индивидуальности тут ничего: над интерьером и цветовой гаммой работал дизайнер, статуэтки, рамки и прочие безделушки Чонгук не жалует, поэтому их нет. Единственный момент, сообщающий гостям о наличии жильца в этой квартире, — это влажная одежда на сушилке.       Обнаруживается Тэхён в ванной комнате. Чонгук плавно подходит ближе с замороженным куском мяса в руке и, забавляясь, выдаёт: — Нога уже не болит? Хороший был ход. Я почти поверил. — Я не обманывал! — сразу же опровергает клевету. — Она правда болела, но сейчас уже почти нет. Наверное, просто ударился о металлические бортики.       Чонгук ухмыляется, пристраивает Тэхёна на стиралку, берёт полотенце и через него прикладывает ледяной шмат к щиколотке. В ответ на эти действия шипят, кривляются, шуточно бьют по плечам со словами «Не смейся, блин». Через пару минут Чонгук убирает кусок мяса в раковину, решает оставить размораживаться в ней дальше, всё равно нужно приготовить что-то поесть. Включает тёплую воду, чтобы согреть свою отмёрзшую руку, и слышит робкое: — Ты сюда?.. — Очень редко. Как исключение, — прекрасно понимая суть вопроса. — Раз я здесь, то являюсь исключением? — Логичный вывод, но… — обрывает себя на полуслове, выключает воду, вытирает руки полотенцем. Пару секунд смотрит на пострадавшую щиколотку, подходит ближе, упирается в стиралку обеими руками и наклоняется так, чтобы их глаза оказались на одном уровне, а губы в критической близости. Вжимается между ног и открыто соблазняет шёпотом: — Если честно, то я не знаю, расценивать мне тебя как исключение или нет. В тебе определённо есть что-то особенное. Что-то, что меня к тебе притягивает. Но опустим лирику. Ты правда хочешь мне отсосать?       Голос с лёгкой хрипотцой выдаёт возбуждённое состояние. Тэхён снова пунцовый от прямого вопроса, на прилагательное «милый» уже не очень тянет: глаза блестящие, ноги закинул на талию и прижимает к себе ближе. — А не похоже?       Возбудившись со скоростью буквально одного «чирка» зажигалки, Тэхён тянет за футболку, шарит под ней по прессу, теребит волосы на затылке. Не удержавшись, Чонгук отвечает, буквально одним юрким скольжением в чужой рот делает поцелуй влажным и развязным. Снимает тэхёнову футболку, затем свою, и когда расстёгивает ремень и ширинку на джинсах, Тэхён отстраняется. Чонгук смотрит на него, оценивая «обстановку»: жарко дышит, взгляд устремлён куда-то вниз, а пальцы скользят по рёбрам уже гораздо неуверенней. Интересуется: — Что-то не так? — Я просто… — Боишься? Но мы ведь уже видели друг друга голыми и многое пробовали.       Не позволит спрыгнуть с крючка, пока не выяснена причина. — Да, боюсь сделать больно. Ну… прикусить случайно или царапнуть. — Что предлагаешь? Пробовать на бананах, которые ты попросил купить? — тянет не издевательски, шутливо, прекрасно раскусив все планы Тэхёна, на этой фразе отводящего взгляд и поджимающего губы. — Нет, это травмоопасно. Банан либо слишком прямой, либо слишком загнутый. Член — это мышца, которая поддаётся незначительной деформации, а банан — нет. Более того, если случайно отломишь его, когда он будет глубоко в глотке, то попросту начнёшь давиться, а выплюнуть не сможешь из-за большого размера куска. То ещё представление будет, знаешь ли. — Тогда ответственность за сохранность твоего члена лежит на тебе, — слегка отталкивает Чонгука от себя и спрыгивает со стиральной машины. — Знаешь, я уже запутался, кто хочет минета больше: ты, позвонивший мне с этим предложением под утро, или я, в принципе не отказывающийся от подобной ласки? — говорит в спину, ведомый за руку в сторону спальни. — Мне понравилось тогда на крыше. В смысле минет от тебя понравился, а не лежать на куча говна. До подобного рода мастерства мне как раком до Парижа, но я хочу уметь хотя бы приблизительно так же, — весь такой возбуждённый и немного раздражённый.       Чонгук сдерживает желание назвать Тэхёна «воинственным хомячком», вместо этого коротко целует, помогает раздеться. Тот просит оставить трусы. — Всё ещё смущаешься?       На вопрос не отвечают, ну и пусть. Он послушно позволяет завалить себя на постель и сесть сверху на бёдра. — Можно мне временно занять ведущую роль? — Что хочешь сделать?       Тэхён снова не отвечает. Коротко чмокает в губы, затем в шею. Неумело, поцелуи совсем лёгкие, еле ощутимые. Не знает, где и с какой силой нужно всасывать кожу, чтобы было нормально, а не «по-детски». Так же с прикосновениями: сомневается, какой зоны тела разрешено касаться, а какой нет, не решается лапать грубее или слегка поцарапать. Чонгук спокойно лежит, поняв, в чём дело, и не мешает изучению. Тэхён — существо забавное, разглядывает с любопытством, словно кот рыбок в аквариуме, и ещё очень внимательно, будто запоминает каждый волосок, родинку, венку. Постепенно становится смелее в своих действиях, вкладывает в ласку чуть больше силы.       Так усердно никогда ещё никто не наглаживал. — Тебе настолько нравится меня трогать? — У тебя красивое тело. Ты меня облапал и облизал уже везде где можно и нельзя. Мне тоже хочется, — бубнит куда-то в пупок, плавно скользит языком ниже. — Я же не запрещаю.       Он всеми пятью конечностями «за», ведь Тэхён чмокает в лобок, стягивая наконец трусы. Чонгук подбирается в ожидании, пытается выровнять дыхание. У него прилично выдержки, но в случае, когда прямо над эрегированным членом просто зависают, любой поинтересуется причиной. — Тэ? — М? — Тэхён поднимает голову. Губы плотно сомкнуты, и челюсть шевелится, будто что-то посасывает во рту. — Что ты делаешь?       Тэхён снова наклоняется, сжимает основание члена рукой и плавно выпускает накопившуюся слюну, после аккуратно размазывает её языком по всей длине. Чонгук прерывисто выдыхает, слегка сжимая в кулаках простынь. Вопрос отпадает сам собой. — Как дальше? — Не пытайся сразу взять так же глубоко, как заглатывают елдаки в порно, — отсаживается выше по кровати, подкладывает себе под спину большую подушку, так удобнее полусидеть. — Главное, не торопись. Сначала освой базу. Не все могут вобрать полностью даже пенис среднего размера, поэтому рука является твоей главной помощницей. Ты себе как дрочишь? Максимально плотно, верно? Поэтому сожми мой член сильнее, чтобы не болтался как карандаш в стакане, и двигай по нему вверх-вниз. Головка очень чувствительная, так что твой тёплый и влажный ротик для неё самое то. Введение усвоено? — Угу, — Тэхён, выслушав очень внимательно, кивает и облизывает губы. Чонгук предвкушает интересное утро. — А теперь стандартный приём: плотно сожми меня в руке, губами обхвати головку и представь, что эти две части твоего тела, рот и рука, связаны, — Тэхён послушно выполняет, усиливает хватку, осторожно вбирает член в рот. — Затем начинай двигаться вверх-вниз в течение нескольких минут.       Опасения подтверждаются. Случайный «кусь», болезненное «Ммх!» и торопливое в панике: — Прости, пожалуйста!       Чонгук кривится и глубоко вдыхает, чувствуя, как боль постепенно утихает. — Да, в этом мало приятного, но я же не ударю тебя с ноги. Постарайся не думать о «не укусить, только не укусить» слишком много, хорошо? — тяжело собрать мысли в кучу, когда Тэхён жарко дышит на член, при этом, провинившись, смотрит в глаза так жалобно. — Представь, будто ешь фруктовый лёд. Ты же не скребёшь поверхность зубами, так как они слишком чувствительны к такому холоду. Думай, что просто будет неприятно, а потом, даже когда увлечёшься, на автомате будешь их прятать. — Хорошо, — осмысливает сказанное и принимается за дело снова. Всё так же сосредоточен, внимает советам: зубы спрятаны, рука на теле члена, головка во рту. И много слюны. — Можно мне положить руку на твой затылок? — Чонгук спрашивает ниже на пару тонов: голос садится от ещё неумелой, но всё равно приятной ласки. В поднятом взгляде вопрос. — Так я смогу регулировать твой темп.       Тэхён отстраняется, сглатывает, осторожно опускается чуть ниже, подчиняясь лёгкому нажатию на затылок. Импровизирует, лижет языком чаще, скользит по уздечке, размазывает слюну там, где она слегка подсыхает, иногда спускается языком по венкам вниз. Часто смотрит прямо в лицо, не стесняясь даже, пытается как можно чаще убеждаться в том, что делает всё правильно. И Чонгук не стесняется, если ему приятно: выгибается, постанывает, награждает жаркими выдохами и при этом напрягает мышцы бёдер, тормозя себя, чтобы не начать трахать горло резче. Тэхён уже больше любуется, чем всматривается в реакцию. Потирается членом о постель, робко постанывает, становится всё более расслабленно-ведомым. — Попробуешь глубже? — Прости, но у меня рот устал, — и выглядит, как побитый хозяевами щеночек. Чонгук и забыл, как быстро устаёшь при первом минете. У Тэхёна, наверное, челюсть уже сводит, а он ещё и голову придавил сверху. — Тогда просто быстро подрочи мне. Свободной рукой переходи на мошонку и усиливай хватку постепенно. Если сжать слабо, то будет щекотно, а если слишком грубо, то больно. Я скажу, когда найдёшь золотую середину.       Тэхён выполняет просьбу, осторожно берёт яички в ладонь, перекатывает, послушно ожидая одобрения. Чонгук сначала в удовольствии хрипит, потом говорит «Так» и встречается с удивлённым взглядом после того, как Тэхён коротко на пробу их лижет. Хихикает в мыслях, с лёгкостью интерпретируя этот взгляд. Нежно, да. Наинежнейше. Ощущения от рецепторов подушечек пальцев и рецепторов языка или губ — совершенно разные. — Сможешь взять их в рот? — сам понимает, что звучит скорее как просьба, нежели вопрос.       В работе по большей части он доставляет удовольствие. Несмотря на изобилие регулярного секса, по ответной ласке соскучился неимоверно, но вслух не признаётся. Пробует выпросить это: нежно поглаживает тэхёнову щёку ладонью, переходит большим пальцем на губы, смотрит на них, а затем в глаза со всей концентрацией возбуждения и желания.       Ещё сильнее покраснев, Тэхён облизывает яички, после осторожно втягивает одно в рот, помогая себе рукой, и пытается пробно посасывать. Чонгук несдержанно вскидывает бёдра и вцепляется в его предплечье, сдерживая матерные реплики, готовые сорваться с языка. Тело само дрожит, само издаёт стоны и тянет Тэхёна за волосы. Тот правильно считывает эти невербальные сигналы, немая просьба снова взять в рот выполняется с ярым энтузиазмом — сосёт грубее и быстро дрочит. Уже через пару секунд Чонгук кончает, приоткрывая рот и срываясь на редкую для него высокую тональность.       Распидорасило по полной программе. Отходя от оргазма и восстанавливая дыхание, чувствует, как осыпают живот короткими и неспешными поцелуями. — Неплохо для первого раза. Молодец, — одаривает улыбкой.       Тэхён от похвалы светится новогодней ёлкой, беспрестанно улыбается и чмокает в губы, едва ли не хлопает в ладоши. — А теперь дай мне показать мастер-класс, — Чонгук глубоко целует, сдёргивает с Тэхёна трусы, промокшие в районе головки, но где-то внезапно начинает звонить телефон. Судя по рингтону, тэхёнов. — Блин. — Не ходи. — Вдруг что-то важное, я быстро, — Тэхён встаёт с кровати и шлёпает босыми ступнями по коридору. Почти сразу раздаётся одновременно негодующее, злое и обеспокоенное: — Пак Чимин, во что же ты, блять, влип, придурок?!       «Твою же мать»