GOLDBERRY

      После анализа нескольких лет своего существования Тэхён уверен, что в его жизни явный недостаток драйва, витамина C и серотонина. Несмотря на это, в последнее время красок и ярких впечатлений уж точно прибавилось.       Телефон вибрирует, на дисплее высвечивается новое сообщение в чате «Клуб Любителей Попиздеть». bend_down_kook: чуваки у меня пиздец ✓✓ 17:22 busan_pie: по шкале от 1 до 10 насколько херово? ✓✓ 17:23 bend_down_kook: 20. он слишком странный СЛИШКОМ ✓✓ 17:23 Mon_ster: ты где вообще находишься? ✓✓ 17:23 AgustD: я на работе, блять ✓✓ 17:24 bend_down_kook: адрес не знаю, это кафе Taste Dinner, от киношки недалеко ✓✓ 17:25 Mon_ster: сука. я на другом конце города ✓✓ 17:25 Angel-hyung: я рядом, буду через десять минут ✓✓ 17:25 busan_pie: не устал за ним бегать? ✓✓ 17:25       Чимин удаляет своё последнее сообщение секунды через две, но Тэхён успевает прочесть.

***

      Когда Чонгук написал «он слишком странный», Тэхён подумал про одного человека, а тут трое. Один здоровый и злой, таких хилячки зовут на стрелки для поддержки. Второй низкий и довольно хилый, больше напоминающий шестёрку, из тех, что постоянно на «подай-принеси». И ещё один среднячок, на которого частенько косит Чонгук. Наверное, именно у этого двадцатка за странность.       «Хотел драйва в жизни? Держите, Ким Тэхён, кушать подано» — Постой-постой, мы не договорили, — незнакомец двигается вперёд, хватает Чонгука за плечо, и тут о себе даёт знать шило в кое-чьей немного тощей жопе. — Подождите, — как истинный друг, представитель сильного пола, херов любитель законности и порядка, Тэхён преграждает путь мужику, мягко убирает его руку с чонова плеча. Тот хмурится и уставляется на него как на жвачку, прилипшую к джинсам в районе задницы. — Второй педрила? — интересуется уже амбал.       Тэхён чувствует, как дыра, которую в нём сверлят гневным синим пламенем, становится всё больше и больше. Кончики пальцев охватывает тремор. Отводя взгляд в сторону и едва удерживаясь, чтобы не начать заикаться, он тихо произносит: — Я думаю, что для мирного урегулирования данного конфликта нам необходимо пару минут посовещаться. Нас всех могут упечь за решётку на сутки как нарушителей общественного порядка. Ни вам, ни нам это не нужно, верно?       Тишину разрезает смешок. Затем издевательская улыбка трогает проколотую губу здоровенного шкафа в наколках. — У вас есть пять минут.       Тэхён хватает Чонгука за предплечье, спрашивает, где туалет, тот просто сворачивает куда надо и на лёгком испуге начинает диалог первым: — Я, конечно, могу и сдачи дать. — Их трое. Ты ёбнулся?! Они точно протеина пережрали. Валить надо, иначе нам мигом глаза на жопы натянут!       Чонгук смотрит куда-то сквозь него, чем немножечко пугает, а после выдаёт: — Это может показаться странным, но что-то мне подсказывает, что выбора у нас нет.       Тэхён поворачивается и видит окно. Рама с ручкой, без решётки. Не особо большое, плюс до него нужно как-то долезть. Подлетает быстрее пули, открывает нараспашку и просит подсадить. — А мне как потом? — Ты спортсмен, допрыгнешь. — Ты пришёл спасать меня, а в итоге спасаешься сам!       Тэхён хмыкает, открывает дверцу ближайшей кабинки, думая вынести оттуда мусорку, чтобы использовать в качестве табуретки, и видит стоящего спиной мужчину, понятно, что делающего. — П-простите! Я ничего не видел! — захлопывает дверцу. Покраснев от дозы стыда, хлопает себя ладонями по щекам, пытаясь успокоиться и придумать план дальнейших действий.       Пряжка ремня брякает, молния вжикает, и дверца снова открывается. — Помощь нужна? — незнакомец становится их мессией. — Подсобишь по-братски? — просит Чонгук, кивая на окно с мольбой во взгляде.       Мужчина кивает, мол, «без бэ», и подходит к окну. Выпуливает их как пушка для теннисных мячиков по очереди на улицу. — Я за тачкой, — шепчет Тэхён, подрывается в сторону парковки, но не успевает сделать и шага.       Откуда-то справа доносится выкрик «Эй! А ну стоять, педрилы!». Чонгук реагирует быстрее, тащит за капюшон куртки в противоположную сторону. — Похер! Потом заберёшь! Бежим-бежим-бежим!       Тэхён чувствует себя вором, за которым гонится полиция, а он удирает, виляя между прохожими. Летит за Чонгуком, как пятилетняя девочка за питбулем на поводке, врезаясь в людей, и сыплет извинениями. Пара поворотов, перекрёсток, пешеходный переход, рывок на красный, орущие и сигналящие водители, узенькая улочка через рынок, поворот туда, где меньше людей, мусорные баки… и вроде бы оторвались.       В лёгких огонь, ноги не держат. Сгибаясь пополам, оглядываются. Спальный район, весьма бедный. Как бы на гопников не наткнуться. — Давай наверх, — командует Чонгук с придыханием, держится за живот, пытается отдышаться. Скорее всего, в боку колет от безудержного бега. — Чё? — переспрашивает, не расслышав из-за шума в ушах и жуткого кашля с риском выплюнуть лёгкие. — Наверх, говорю, ползи!       Тэхён наконец-то немного приходит в себя и замечает стопку драных шин, наваленных возле облезлой стены гаража. Карабкается первым, заползая наверх, и плюхается обессиленно на обосранную голубями крышу. Ну, собственно, за неимением альтернатив выбирать не приходится. — Ну пиздец, — от комментария он не удерживается. — Нихера себе тут говна, — вторит Чонгук.       По округе раздаётся «Где они?!», вынуждая лечь, чтобы было не так сильно видно. Лежат неподвижно, прислушиваясь и периодически шушукаясь, пока дыхание приходит в норму, а агрессивные типы отступают. Тело затекает. Тэхён пытается аккуратно привстать, но падает обратно, шипя от боли в лодыжке, и спешит проверить телефон на целостность, потому что приложился пятой точкой знатно. — Кажется, я подвернул или растянул ногу, и у меня сел телефон. — Блять, у меня десять процентов. И я не знаю, где мы. — Скинь наше местоположение в беседу, пока батарея не сдохла совсем.       Чонгук послушно выполняет миссию, отвечает незамедлительно на последовавший звонок, рассказывает вкратце историю произошедшего, ждёт, пока на другом конце города проорутся, и сообщает Тэхёну, что за ними должен приехать Намджун. Правда, только часа через четыре. — Как будем убивать время? — Поспим, поболтаем, поиграем в города, посчитаем облака, — Тэхён загибает пальцы, а Чонгук закатывает глаза. — У нас выбора всё равно нет. Что предпочтёшь? — Пожалуй, начнем со второго. Задавай вопросы.       Тэхён негодует в мыслях: «Вот почему, когда вопросов в голове дохера, то задавать их всегда не самое удачное время? Просто молчишь, ожидая подходящего случая, а потом, сука, забываешь, что хотел спросить. А когда тебе дают полный карт-бланш, то теряешься и не знаешь, о чём спросить человека, хотя до этого момента голова взрывалась от изобилия волнующих вопросов. Мозг, что за подстава?» — Блин, я не знаю, о чём тебя спросить. — Тогда спрошу я. Ты в промежутках между нашими встречами со своими пальцами играешь? — и смотрит так пристально, с интересом.       «Ким Тэхён, как ты мог забыть, предлагая такое, что рядом с тобой Чон Чонгук?» — Н-ну… Хм… — Бумагу в принтере зажевало? Говори нормально. — Чего завёлся сразу? Я же не твоя бухая жёнушка, которая стоит, пошатываясь, и не говорит, где шлялась, — также громким шёпотом. — Перестань краснеть уже на таких темах. Отвечай. — Не могу я не смущаться. — Может, в следующую встречу мне тебя вибратором помучить?       Тэхён выдыхает, не расслышав толком последний вопрос из-за сосредоточенности на устранении неполадок в системе в виде собственного заалевшего лица. Всё же решается на ответ: — Да.       Чонгук удивлённо вскидывает брови. — Ты действительно хочешь попробовать вибратор? — Что? Нет! Нет! Я про пальцы! — суматошно размахивает руками и краснеет ещё больше. — О’кей, тогда попробуем вставить тебе пробку, — на несколько секунд подвисает, делая такое выражение лица, будто прикидывает в голове размер, материал, цену.       Издевается. — Можно мне спросить? — ну раз уж пошла такая пьянка. — Как ты понимаешь, что… что я собираюсь кончить, если не видишь лица? У тебя как-то так получается прям вовремя… — Ты же помнишь душ? Ты тоже непроизвольно ускорился перед тем, как я кончил. Это происходит само по себе. Просто чувствуешь, видишь. Если конкретно о тебе, то ты начинаешь стонать громче, тоньше, — произносит, врубая соблазнительность на максимум, и приближается, перенеся вес на локоть. Водит кончиком носа по щеке и шее, взгляд голодный. — Тело напрягается сильнее, совсем перед финишем наоборот становишься тише.       Сердцебиение учащается сразу же, как только Чонгук пересекает зону комфорта. Вот теперь в голове возникает рой вопросов. «Играет или реально хочет близости? Тут, на крыше? Среди голубиного говна? Серьёзно? Это потому, что запланированный секс с клиентом обломался? Для этого и спрашивал, растягиваю ли себя дома?» Но ни один из них задавать Тэхён не собирается, потому что залезть к себе в штаны здесь не позволит в любом случае. — Я п-понял, — отстраняется сам, и Чонгук явно не рад этому, тем не менее молчит, снова ложится на спину. — Можно ли имитировать? — Парню не получится. Сперма не вышла — не кончил. Ну, это если по-традиционному. Есть и сухие оргазмы, не суть. Женщины могут вполне. Только, думаю, если человек когда-то действительно кончил под твоим чётким взглядом, то не увидит фальшь в следующий раз только слепой. Тем более членом чувствуешь сокращения матки, тело после оргазма расслабленно, на лице эйфория, душа, там, в раю... Не знаю, как ещё описать это. — Как сделать ощущения от оргазма ярче? — становится прохладно. Тэхён аккуратно, чтобы не подумали лишнего, жмётся ближе. — Человек должен быть такой, который вызывает у тебя желание. Если ты целуешься или уже вовсю идёт прелюдия, а ты чувствуешь неправильность происходящего, не можешь расслабиться из-за странных ощущений, то уходи. Потом не сможешь забыть этот максимально дискомфортный секс. Он станет твоим ночным кошмаром. — Говоришь так, будто был опыт. — Да, был. До сих пор передёргивает. Кстати, большинство описаний мужских оргазмов сводится к скупому «кончил», но способов достижения удовольствия множество. Например, игрушки — отличный вариант. Оргазм от орального секса, достигающийся путём фелляций или фрикций, тоже. — Что такое «фелляции»? — По сути, синоним «минета». Когда член контактирует с языком, губами. — Какой вид секса тебе нравится больше и почему? — Если в активной роли, то анальный. Оргазм ярче. Плотность обхвата анусом позволяет настолько стискивать член во время акта, что эякуляция не может пересилить это напряжение. В результате оргазм растягивается по времени и протекает в разы дольше. Ещё отсутствует риск потенциальной беременности партнёра, поэтому психологически расслаблен. — Тебе нравится, когда простату?.. — от подробных рассказов щёки алеют сильнее, но узнавать личную информацию о Чонгуке нравится и хочется. — Да. Массаж простаты — завуалированный анальный секс с целью сохранения реноме гетеросексуалов, однако это действие действительно имеет лечебный эффект, к тому же очень приятно. Кстати, некоторые, особо извращённые, суют что-нибудь в уретру. — Что? Зачем? Типа, как катетер? — Принцип один и тот же, только цель иная. Таким способом действительно можно достичь оргазма, потому как раздражается внутренняя часть уретры, что приводит к быстрому возбуждению и мощному оргазму. Только это довольно опасно, поскольку реально может принести вред организму.       За комфортными, пусть и немного смущающими разговорами время и правда летит незаметно. Телефон Чонгука сел, Намджуна так и нет. Холодает и темнеет. Появляются первые звёзды, изо рта дыхание выходит лёгким паром. — У тебя никогда не было чувства ничтожности под звёздным небом? — спрашивает Тэхён, лёжа на спине и разглядывая мерцающие огоньки.       С Чонгуком спокойно. Пусть их общение было не самым прелестным сначала, тот грубил и явно не хотел принимать в свой круг близких. Сейчас же, с одной стороны, их отношения улучшились, с другой — ещё больше запутались. — Бывает иногда. Но у меня слишком много проблем, а они, — указывает пальцем вверх, — далеко, чтобы волновать. — Я в детстве мечтал стать космонавтом. Хотел попасть в космосе в чёрную дыру. Думал, это порталы в другие миры. — Сейчас увидишь, — и седлает тэхёновы бёдра. — Что увижу? — Миры. Я так и не отсосал тебе по-нормальному. — Т-ты серьёзно сейчас? — Разве похоже на шутку? — Чонгук расстёгивает ремень на его джинсах. — Н-но голуби ж насрали, и руки грязные… — Я ртом. — П-погоди! У меня же даже не стоит, — останавливает чужие руки, непроизвольно переходит на шёпот. — Это я и собираюсь исправить, — наклоняется близко-близко, оставляет сухой поцелуй на губах. — Можно?       Тэхён уже привык быть ведомым в интимных делах с ним. Даже реагирует рефлекторно на близость: член от предвкушения напрягается, дыхание от лёгкого волнения учащается, тело замирает. Но Чонгук не был бы собой, если бы не подразнил. Не почувствовав никаких прикосновений, воплощающих заявленное в действительность, Тэхён приоткрывает глаза, шепчет «Ну и чего остановился?», взглядом выражая готовность и нетерпение.       Поцелуй влажный, напористый. Чонгук знает, как возбудить в кратчайшие сроки парой движений языком и поглаживанием подушечками пальцев чувствительных участков затылка. Догола не раздевает, что логично: они, по сути, в общественном месте, да и холодно. В таких условиях слегка приспущенных джинсов хватит. — Ты только стони потише, хорошо? — склоняется над членом, что почти в полной боеготовности. — Стой, подо… — договорить не успевает: глаза сами закатываются, а рот открывается в откровенном желании простонать. Сдерживается как может, только низкое, бархатистое «Агх-х» всё равно вырывается, когда Чонгук отрывается от головки с громким чпоком.       Хочется что-то трогать, мять, выплёскивая эмоции, раз стонать нельзя, и Тэхён просто вцепляется в излюбленную кожанку, сминает её мягкий ворот и непонятные застёжки на плечах. Язык Чонгука — отдельный вид искусства. Ему стоит дать Оскар, Грэмми, Нобелевскую и другие всевозможные награды. Настолько тщательно вылизывает, быстро и ловко кружа по чувствительным зонам, словно выводит на члене узоры, блять, из дьявольской скрижали, а на головке рисует пентаграмму. Тэхён даже не удивится, если Чонгуку засунут шнурок в рот, а тот выплюнет двойной бантик. В области минетов смело можно давать степень доктора наук.       По ощущениям, Тэхён превращается в цитоплазму. В преддверии собственного распада на атомы неосознанно толкается в горло сам, пытаясь ускорить ритм, но Чонгук давит руками на вскидывающиеся бёдра, приостанавливая. От этой укрощающей хватки вставляет только сильнее, отчего он вскоре выгибается и бурно кончает в рот, давя стоны. Обессиленно растекается всем телом, тяжело дыша, в то время как Чонгук кашляет от попавших не в то горло капель и пошло облизывается, собирая кончиком языка сперму с губ.       Только Тэхён хочет сказать, что это было ярче искр от сварки, как рядом с ними падает камень, отскакивает от поверхности крыши и ударяет Чонгука по затылку. Затем слышится свист и женский выкрик: — Уже всё, что ли, экспериментаторы хреновы?! У вас есть десять минут, чтобы свалить с моего гаража, иначе мужа разбужу!       Они переглядываются, тихонечко ржут от осознания ситуации и всей её комичности. Просмеявшись, Чонгук помогает натянуть трусы и джинсы, подсаживается ближе, смотрит на больную щиколотку, о чём-то размышляет. А Тэхён любит целоваться после оргазма, поэтому притягивает за шею к себе и нежно целует в благодарность за доставленное удовольствие, подмечая в мыслях, что к нему всё-таки залезли в трусы «здесь».