GOLDBERRY

      Слов нет. Даже воображение обдолбыша, выкурившего кило марихуаны, вряд ли смогло бы выдать то, что происходило последние пару часов. «Может, продать идею Netflix?»       На улице льёт как из ведра, все прячутся под зонтами, крышами и в салонах автомобилей. Тэхён прячется в автобусе, невидяще смотрит перед собой, держась за поручень, и периодически будкается головой об оконное стекло. Картинка размыта: сверху вниз наискосок ручьями стекает вода, искажая падающие огоньки света и силуэты. Поворот, остановка, заходят пассажиры, поворот, тормозят на светофоре, очередная остановка, выходят пассажиры. И так по кругу до потемневшего неба и прекратившегося дождя. В голове пусто. Желание жить под вопросом. Однако он находит утешение в том, что всё могло быть ещё хуже. В кармане продолжает вибрировать телефон.       Спонтанно выходит на какой-то остановке под подозрительно сканирующим взглядом кондукторши (хули надо?) и медленно идёт по тротуару, внимательно смотря себе под ноги, из-за слёз ни черта не видно толком. Плиточка, отбившийся камушек, жвачка, окурок, ровный асфальт, бомж, пара метров плитки, пачка из-под сигарет. И заново. Так же периодически толкают люди. Так же вибрирует в кармане телефон.       Устали ноги, щёки раздражены солёной влагой и замёрзли от ветра. Лавочка справа мокрая, но хоть какое-то пристанище. Возле неё фонарь, кустики, слева какая-то вывеска ещё открытого магазина. Тэхён сидит непонятно сколько, почти не двигаясь, лишь живот периодически урчит. Точно, сегодня он ещё ничего не ел.       Снова начинается дождь. Улицы заметно пустеют, одежда намокает почти до трусов, Тэхён продолжает сидеть в невозможности выбраться из коматозного состояния. Смутно осознаёт: подъезжает какая-то машина; пацан с битой и в маске вышибает витрину; срабатывает сигнализация; бита становится соседкой по лавочке, а пацан, смеясь, прыгает обратно в салон, врубает музыку громче и исчезает из поля зрения. Тэхён даже не сопротивляется, когда приезжают полицейские и везут в участок. Он, судя по знакомым высоткам и надписи Sokcho, находится недалеко от дома Чонгука.       Даже не различает лиц и имён, не отвечает, когда о чём-то спрашивают. Понимая по отрешённому состоянию, что содействие будет нулевым, госслужащие просто изымают телефон и подсаживают в камеру к проститутке и бомжу, наверное, просто решившему тут погреться. Тэхён так и не решился прочесть приходящие на протяжении всего дня сообщения, как и перезвонить по пропущенным звонкам. Но это делают вместо него. — Здравствуйте, Вы звонили мне по поводу… — отмечается где-то на периферии.       Чонгук у стойки беседует с уполномоченным лицом. Тэхён теперь смотрит на знакомый красиво выбритый затылок, на ворот чёрного свитера с горлом, на широкую спину в таком же чёрном пальто, на брюки в едва заметную белую вертикальную полоску и на блестящие туфли и понимает: как-то слишком привязался, а так быть не должно. Хотя бы потому, что Чон Чонгук — коллега соседки по камере. Соседки со смазанным макияжем, в драных чулках в сеточку и купюрой между сисек.       Заслуживает ли Чонгук доверия и любви несмотря на профессию? Да. Тэхён хочет это дать, и скрывать данный факт, в первую очередь от себя, как-то бессмысленно. Заслуживает ли он сам заботы со стороны Чонгука? Да. Плохого ничего не сделал. Лишь помог недодругу избавиться от синдрома жертвы и осознать, что тот натворил. Аналогичный вопрос: заслуживает ли любви и заботы Чимин? Тоже да. Чимин не виноват в своей влюблённости в Чонгука, не влюблял в себя нарочно Юнги, не виноват и в потере контроля над эмоциями. Над каждым пунктом попросту не властен, не мог что-либо изменить. Бесполезно приказывать себе забыть Чонгука, как и просить Юнги разлюбить, охладеть. Так просто не бывает. Каждый из них — человек, а не робот, не айфоновская Сири, чтобы запрограммированно выполнять какие-то действия. Эмоции правят миром, и когда накапливается чересчур много невысказанного, происходит «бум». — Что произошло? Что конкретно он сделал? — интересуется Чонгук, оборачиваясь. Выглядит взволнованным. — Разбил битой витрину магазина. Ущерб оценён в несколько миллионов вон, — констатирует служащий, переключая внимание на сидящих в камере. — Я оплачу, выпишите штраф.       Минут двадцать оформляют документы, Чонгук то и дело поглядывает в его сторону. Производит оплату штрафа, пристально смотрит через решётку, пока открывают камеру. Как будто желает убедиться, что с ним, с Тэхёном, ничего плохого не случилось. После молча волочит в салон автомобиля. Решил забрать на машине Чимина, не на байке. «Можно ли это засчитать за проявление заботы?» — Почему не отвечал на звонки? — заводит мотор, выезжает с парковки. — Не хотел, — обыденно тихо, но бесцветно. — Я волновался. — Знаю. — Ты специально это? — Нет, — косит на цветные вывески и продолжающих прятаться от дождя людей. — Зачем разбил витрину? Откуда вообще взял биту? — Так вышло, — утомлённо. «Нужно бы поспать». — Пытался таким способом переключить моё внимание с Чимина? — вполне логично, даже с тонким намёком. — Нет, — секундная усмешка. Честно: такая мысль была, но настолько пока ещё не сбрендил. — Повторюсь, так вышло. — Я бы предпочёл, чтобы ты ответил «да». — Разбил не я. Подстава, которую попросту не смогу доказать. Видеокамеры в том районе, скорее всего, не водятся, поэтому тачку, на которой тот чувак угнал, не отследить. Был в маске и перчатках, поэтому по лицу тоже не вычислить, а отпечатков на бите кроме моих не найдут.       Плевать, поверит или нет. Тэхён вполне уже пришёл в себя и может трезво оценить произошедшие за чёртов уебланский день вещи. Амёбное состояние перетекает в похуизм. — Твоя везучесть сегодня просто зашкаливает, — устало откидывается на спинку сиденья, пока на светофоре горит красный. — Со свиданки сорвался? — смена задающего вопросы. — Решил, что кожанка, драные джинсы и футболка с принтом fuck yourself могут усугубить твоё положение. — Логично, — тихо выдыхает, смотря через лобовое на машины.       Действительно. В новом образе Чонгук выглядит старше, более интеллигентным и статным. Умён и предусмотрителен. Красив и сексуален. Тэхён за вызволение своей задницы в ранг божества не возводит, но чувствует, как восхищение и признательность окрашивают щёки розовой пудрой.       Чонгук просто привозит к себе, не спрашивая пожеланий и, в принципе, больше не сказав ни слова. Тэхёну просто пофиг: хочется скрыться от определённо сошедшего с ума мира, согреться в тёплом душе, наконец поесть первый раз за сутки и лечь спать. Хочется выспаться, проснуться отдохнувшим, с ясной головой и новыми силами. Чонгук, словно читая мысли, всё так же молча даёт полотенце, одежду для сна и отправляет в душ. Погреться надо бы подольше: после дня, проведённого под дождём, высок риск заболеть завтра.       Душ на удивление помогает. Тэхён начинает соглашаться с мнением о том, что вода по-особенному влияет на человека. Зубная паста слишком мятная, от неё щиплет дёсны и слезятся глаза. Пожалуй, хватит слёз на сегодня. Одевается, идёт на кухню. Чонгук молча что-то нарезает поесть. Похоже, снова прочёл мысли, или услышал урчание живота, пока ехали в машине. Тэхён, стоя в кухонном дверном проёме и упираясь спиной в косяк, засматривается на венистые предплечья и в целом руки, одна из которых уверенно сжимает нож. Заставляет себя отвести взгляд, ведь если продолжит так пялиться на пальцы, то мысли начнут появляться не те. — Для меня? — Да, — скидывает нарезанные помидоры в салатницу, перемешивает. — Теперь я в душ. Ты поешь.       Чонгук выглядит уставшим. Хоть и старается не показывать этого, но морально вымотан точно не меньше. Чимином, что сначала втюхался по самые яйца, потом влип в местную наркошваль, а после всего этого ещё и Тэхён отличился. Исчез непонятно куда и не брал трубку. Только сейчас доходит, как же сильно, наверное, Чонгук пересрался.       Стыдно? Возможно. Однако они друг другу непонятно кто. Как друг Тэхён имел полное право не говорить, куда ушёл, — это его личное дело. А вот своей второй половинке, которая места себе не находила бы, точно должен был бы сказать, расклад тогда другой: этот статус даёт возможность предъявлять за потрёпанные нервы. Дружбой между ними не пахнет. Они больше, чем друзья, потому что «химия в воздухе» и прочая хуета, даже не друзья с привилегиями. Но и не парочка точно. Чонгук просто эскорт-работник с чистой по венерическим заболеваниям медицинской картой, просто конфиденциально предоставляет интимные услуги за деньги. Любит секс, а секс любит его, — это как раз и есть та самая неразлучная парочка, которую не показывают в диснеевских мультиках.       Больше чем друзья, но не совсем партнёры. «Пограничники. Точно, вот кто мы» — усмехается своим же мыслям. Никто никому ничего не обещал, никто ничего не должен. Можно выдохнуть и спать спокойно.       «Да кого я, блять, обманываю» — тяжело выдыхает, заебавшись. Сам предложил. Сам не остановил. Не втрескался, не вляпался в Чонгука неожиданно, а ехал на велосипеде аккуратно по тротуару симпатии прямо в лав-мотель «Ты мне нравишься». Ситуация складывается аналогичная чиминовой. Теперь на одну тему больше для разговоров с Паком при встрече.       Стоит поблагодарить Чона за вкусные бенто и салат из свежих овощей. Тэхён встаёт из-за стола, моет за собой посуду, потом шуршит в спальню. — Что ты делаешь? — неожиданно обвивают кольцом рук и бесцеремонно заваливают на кровать. — Мне не три годика, меня укладывать спать не нужно. — Тебе нужно отвлечься, — Чонгук седлает бёдра, ластится и запускает руки под футболку, щекочет. — Иначе ты себя изнутри сожрёшь. — Не хочу, — лениво отмахивается.       Тот не слушает. Идёт вразрез с рабочей этикой и политикой «желание клиента — закон». Целует сразу же глубоко и тягуче. Тэхён краснеет, потому как Чонгук даже халата не накинул, и неохотно отвечает юркому языку, хозяйничающему во рту как у себя дома.       Между ними что-то запутанное и непонятное, настрой убит происшествием, поэтому лучше подождать немного и не переходить черту. Нужно во всём разобраться, пока не запуталось ещё сильнее. Было бы отлично, если бы Чонгук сам прояснил, кто они друг для друга, или намекнул на это каким-нибудь словом, жестом. Но помимо стояка, упирающегося в бедро, и жаркого дыхания, — никаких больше знаков. Тэхён определённо не против обнимашек, поцелуев или минета. Но это всё. Однако всем существом чувствует: не отделается так легко, если дать ещё чуть-чуть спуску. Чонгук не отступится и превратит мозг в желе, а после будет делать, что пожелает.       Пихает в рёбра. Реакции ноль. Шлёпает по плечу, пытается приподняться, но Чонгук коленями упирается в матрас и придавливает весом своего тела. По всей видимости, придётся применить силу для того, чтобы встать.       Разорвав поцелуй, Тэхён в непонимании поднимает взгляд и кладёт ладонь на наглый рот. Чонгук в ответ на маячащий в глазах вопрос прикусывает палец, затем неспешно посасывает, бегая языком по подушечке. Тэхён залипает на это действие секунд так десять, потом приходит в себя и вытаскивает свой палец из плена, ассоциирующегося с оральной лаской. Снова смотрит укоризненно-вопросительно, снова натыкается на игнорирование: губы с пальцев переключаются на живот, скользят ниже, цепляют резинку шорт. Он психует, резко дёргает за волосы на затылке, от чего Чонгук болезненно морщится, и тянет на себя. — Вот и шипи, ибо нехуй тут строить из себя слепого. — У меня не было секса в пассивной роли два года. Обещаешь аккуратней? Ты уже знаком с ощущениями от минета, поэтому слишком быстро не кончишь, не переживай, — Чонгук смотрит мягко и определённо отдавая отчёт самому себе в действиях. Коротко чмокает в щёку, незаметно и ловко забираясь-таки в трусы рукой.       Тэхён в растерянности разжимает кулак, часто-часто моргает, пытаясь переварить услышанное. Вот это, конечно, неожиданно совсем. — Т-ты сейчас со мной сексом собрался заняться? — уточняет на всякий случай, тихо мычит от властной хватки на своем члене. — Я… Я же не знаю, что в-вообще д-делать. И день неподходящий.       Щёки горят огнём. Чонгук на такую реакцию улыбается, скользит большим пальцем по слегка приоткрытым губам, шепчет «Тшшш» и просит: — Просто отключи мозги, хорошо? — соблазнительность включена на максимум.       Желающий чего-то Чонгук опасен. Слишком. Чонгука нужно запретить и повесить соответствующую табличку, потому что тереться мокрой головкой члена о чужую и при этом тонко постанывать — это самое блядское «блять» на планете Земля.       Тэхён старается не смотреть вниз, в принципе вообще ниже чоновой шеи не смотреть, но тут не сдерживается. Смотрит, сжимает мошонку, словив продолжительный выдох подбородком, а затем ещё и целует. Сам, чем приятно удивляет: Чонгук даже замирает секунд на пять, после берёт себя в руки и начинает нетерпеливо раздевать, практически не отрываясь от ласк. — Хочешь попробовать? — спрашивает возбуждённо, параллельно доставая вишнёвую смазку из тумбочки. Чонгук запомнил, какой запах ему понравился. Мелочь, а приятно. — Что попробовать? — пытается уточнить планы, всё ещё не веря в поступившее предложение быть сверху сегодня.       Вместо ответа Чонгук коротко и влажно чмокает, вкладывает лубрикант в тэхёнову ладонь, а сам ложится на спину, приглашающе разводя в стороны накачанные бёдра, на которые молиться можно.       «Ох ты ж господь всемогущий» — едва не слетает с губ. Тэхён выдавливает смазку дрожащими руками, согревает. Чонгук слегка прогибается в пояснице и зазывающе скользит пальцами по своему поджарому телу. — Помнишь, я попросил тебя не бояться? Ну же, смелее. Ты же прекрасно видишь, насколько я возбуждён. Пожалуйста, не заставляй меня ждать, — говорит это своим бархатистым тембром, который подчиняет, словно флейта крысолова, и стремительно туманит рассудок. Тэхён этот тембр ненавидит, но и любит, кажется, тоже. — Давай.       Чонгук почти невесомо поглаживает по запястью, успокаивая и одобряя. Затем крепко стискивает предплечье, не позволяя дать заднюю и вселяя уверенность. Тэхён осторожно касается кожи чуть ниже мошонки и скользит пальцами к анусу, растирая смазку по необходимым зонам. Осторожно вводит указательный палец, безотрывно глядя на Чонгука, затаившего дыхание и обхватившего ноги под коленями. — Ты как? — Всё хорошо. Давай второй.       Тэхён плавно вводит ещё один, ощущая, насколько тесно внутри, даже улетает в мыслях немного. Через пару минут Чонгук метко озвучивает вслух то, о чём он задумался, смущая: — Ты скоро окажешься внутри меня. Можешь не фантазировать сейчас? Не хочу, чтобы ты кончил раньше положенного. — Прости, — стеснительно убирает руку со своего члена. — Не извиняйся. Я же не запрещаю дрочить, только давай не так рьяно, — прикрывает глаза, сосредоточивается на ощущениях. Тэхён следит за мимикой. Переживает о том, как бы больно не сделать, ведь Чонгук сам сказал, что в пассивной позиции был два года назад. Очень давно, если соотносить со спецификой его работы. — Глубже… и разводи пальцы сильнее. — Как найти простату? — помнит эти шикарные ощущения и хочет отплатить тем же. — На самом деле несложно. Ладонью вверх, введи пальцы не полностью, немного согни, а потом проникни чуть глубже в том направлении, в котором они согнулись. Если не получилось, то меняй направление, пока не найдёшь.       Тэхён делает всё, как было сказано. Когда чувствует подушечками пальцев уплотнение, давит сильнее, пытается стимулировать. Нагибается над пахом и берёт член в рот. Чонгук, крепко уцепившись за волосы и тихо постанывая, откровенно балдеет от устроенного комбо. Пресс в паре сантиметров от лица подрагивает из-за приятной стимуляции тела, грудь тяжело вздымается, кадык дёргается в частых сглатываниях, весь вспотел и раскраснелся — завораживающая картина, и возбуждение стремительно растёт по градусным делениям вверх. Видя такую реакцию, хочется сделать ещё приятнее, несмотря на лёгкую физическую усталость и смущение от того, как, наверное, выглядит процесс для Чонгука. Тэхёновы губы широко растянуты по диаметру, по подбородку течёт слюна, естественная смазка блестит даже на кончике носа, весь уделался ею, и не очень понятно: сексуально это выглядит или нет. Переживая о некрасивом внешнем виде, на всякий случай смотрит с максимальной концентрацией желания доставить удовольствие партнёру во взгляде, не переставая смущаться из-за хлюпающих и причмокивающих звуков.       Добавляет третий палец, а Чонгук, кажется, даже не замечает этого, намекает на свой скорый финиш окончательно сбившимся дыханием, частыми глухими стонами и периодически вскидываемыми бёдрами. Тэхён иногда давится на слишком глубоких толчках, рот устаёт, горло немного саднит. Не в силах больше терпеть, надрачивает себе и кончает почти вместе с Чонгуком. Как бы ни хотелось полежать в послеоргазменной неге подольше, приходится встать и сходить в ванную комнату, чтобы прополоскать рот, вымыть лицо и руки: послевкусие от спермы не самое приятное, кожа лица липкая, в левую ладонь спустил сам, пальцы правой были понятное дело где.       Вернувшись, ложится рядом и нежится: выцеловывает чонову шею, пробует ставить засосы, но не получается. Чонгук хихикает на раздражённое «Тц», а шею приоткрывает больше. Атмосфера доверительная, Тэхён использует шанс узнать больше личной информации, интересуется: — Если не секрет… Кто был твоим первым партнёром-мужчиной? Как вообще всё происходило? — Как и многие, я хотел, чтобы всё было безболезненно и приятно. Причём целью было не просто получение опыта, а ещё и познание себя, своего тела: какие мои эрогенные зоны, в какой позиции мне комфортнее. Именно «комфортнее», а не просто «больше нравится». Важно найти баланс. Партнёр был старше меня и опытнее, он заметил, что роль пассива мне не совсем подходит. Я подсознательно хотел управлять процессом, отдавая преимущество «свободным» позам. Например, «наездница», «по-итальянски», «книга». Тем, в которых в позиции пассива доминировал. Да, я получал отменное удовольствие, оргазмы и был более чем удовлетворён, но по большей части чисто физически. — Ты универсал, который предпочитает быть активом? — Тэхён неспешно поглаживает живот и бёдра свободной ладонью, распаляя снова. — Да. Нижняя позиция не так плоха, как многие думают. Шире палитра ощущений, но больше ответственности для топа. Мне доставляет большее удовольствие контроль. Когда удовольствие другого человека полностью зависит от меня и моих действий. — Я это заметил, — Тэхён издаёт безобидный смешок в область ключицы, на который Чонгук ответно улыбается и передаёт тюбик с лубрикантом. — Пожалуйста, достань коробку из-под кровати и открой её.       Послушно выполняет просьбу, смотрит неуверенно и колеблется пару секунд. Кажется, догадывается, какого рода сокровища скрыты в этом сундучке, и это знание смущает. Чонгук, улыбаясь, внимательно следит за реакцией, когда он всё же снимает крышку с коробки. К своему стыду или же гордости, Тэхён знает, для чего каждая из игрушек предназначена. Их не слишком много, но по ним можно судить о пристрастиях Чонгука. Радует, что тот не извращенец со сдвигом по фазе. Белый вибратор, флешлайт в виде вагины, двойное дилдо для DP, маленькая прозрачная анальная пробка с камешком на наружном конце. Тэхён достает фаллоимитатор диаметром примерно в среднюю толщину мужского члена и смущённо ожидает либо похвалы, либо окончательного «Да, эту». — Угадал. Не беспокойся, они все стерильные. Там даже салфетки специальные лежат. Налей смазки и введи её в меня, — снова раздвигает ноги и прижимает их к груди.       Тэхён невольно облизывает губы, во рту в секунду пересыхает от чертовски соблазнительного вида. Он льёт смазку, не жалея, и плавно вводит игрушку. Чонгук жмурится, сдавленно дышит, однако остановиться не просит. — Больно? Вытащить? — Немного больновато с непривычки, но без этого никак. Продолжай.       В голове вертится мысль о том, как же это пошло, но она не мешает толкать дилдо резче и наблюдать за всё сильнее возбуждающимся Чонгуком. В какой-то момент тот привстаёт на локтях, шепчет «Больше, Тэ, хочу больше». Выглядит таким непривычно-уязвимым, распалённым, нуждающимся и открытым. Приходится болезненно пережать основание собственного члена, чтобы не кончить. — Ты точно уверен? — уточняет Тэхён, когда Чонгук меняет их позиции и садится сверху, на живот. — Не дрожи ты так. Очень хочу тебя объездить, — мягко улыбается, не разрывая зрительный контакт. — Достань её.       Тэхён робко ведёт рукой по шикарным бёдрам, всё ещё не веря в существование этого момента, и, ориентируясь на ощупь, пальцами натыкается на пальцы Чонгука. Они достают игрушку вместе. К лицу резко приливает жар. Что происходит за спиной, не видно обоим, оттого и волнительней. Чонгук плотно обхватывает тэхёнов член рукой, направляет в себя, медленно опускается до максимума, упираясь другой рукой в живот для баланса. Не кривится от боли, наоборот, хрипло вторит звонкому стону Тэхёна и закидывает голову назад. Тепло, влажно и до бликов перед глазами тесно. Хочется толкаться-толкаться-толкаться, но нельзя. Нужно быть терпеливым, чтобы не накосячить, поэтому Тэхён замирает, пытается нормализовать сбившееся дыхание. — Ты как? — интересуется Чонгук, видимо, почувствовав под собой напряжение тела, которое должно лежать расслабленно. — Знаю, банально прозвучит, но в тебе так тепло и узко… — Была бы проблемка, если бы во мне было холодно. Не думаешь? — Ну что за шуточки про некрофилию в такой момент?       После лёгкого поцелуя в губы Чонгук меняет позу, садясь поудобнее, выпрямляет спину, упирается ладонями в тэхёновы бёдра, начинает подниматься и отпускаться с протяжными выдохами. Постепенно наращивает темп, гипнотизирует тёплым взглядом, когда специально сжимает в себе. Тэхён на таких моментах захлёбывается в приятных ощущениях и постанывает.       Выводит для себя аксиому: невозможный. Просто, блять, невозможный. Поджарое мускулистое тело блестит капельками пота, переливаясь в свете прикроватной лампы. Чонгук проводит пятернёй по волосам, укладывая их назад в наисексуальнейшем жесте, и от него, такого адски горячего, никак не оторвать взгляд. И, господи, лицо… Оно выражает такой коктейль эмоций, что Тэхён попросту теряется. Чонгук выглядит, без преувеличений, как бог секса в сверкающих лучах, исходящих от белоснежных крыльев, пока привстает на члене с ровной осанкой, подобной осанке статусной леди на средневековых балах, с приглашающе открытыми пухлыми губами, этим взглядом с томной поволокой… Кажется, Тэхён сейчас обожжётся от накала, поэтому закрывает глаза и представляет усики Гитлера, тараканов и как бы выглядел голубь, если бы глаза были расположены как у человека, а не по бокам. Всякую херню, только бы отвлечься. И срабатывает. Чуть-чуть совсем, но срабатывает. Возбуждение немного спадает, становится не так жарко и тянуще внизу. — Что ты делаешь? — спрашивает Чонгук, явно почувствовав отстранённость. — Пытаюсь не спустить. Замедлись, пожалуйста, иначе я… — Мне тоже чуть-чуть осталось, — перебивает, останавливается, дышит учащённо. — Твой член почти идеально стимулирует мою простату в этой позе.       Раз уж быстро двигаться «запретили», то опускается опять до максимума и делает круговые движения задницей. Сладко жмурится и сводит брови, сильно сдавливает кожу на тэхёновом бедре, — и от такой мило-возбуждающей картины в мозгу Тэхёна внезапно возникает идея. Он сгибает ноги в коленях, стопами упирается в матрас, просит Чонгука чуть отклониться назад корпусом, чтобы положение изменилось нужным образом. Может и не сработать, однако попробовать стоит. Удерживает за талию, толкается под другим углом короткими и частыми фрикциями в приятную тесноту глубже, слыша: — Блять, да…       Оттягивать оргазм больше не может. Блаженно прикрыв глаза, Тэхён спускает первым. Хорошо настолько, что он теряется в пространстве, но продолжает двигаться из последних сил, попадая в правильную точку. Чонгук награждает жаркими стонами, сильно сжимаясь, шепчет заполошно «Только не сбавляй темп», закидывает голову назад и весь трясётся. — Т-только… н-не… сбав-ляй… темп… — кончая.