Я буду рядом. Обещаю.

Как дошло до этого? Как дошло до того, что Россия теперь прижимает Америку к стене, трогает его за самые интимные места, чувствуя каждой клеткой своего тела потребность в этом? Как так получилось, что Америке это нравится, и он тихо стонет, прося еще. Еще и еще, пока он не достигнет апогея удовольствия, пока он не обкончает все что есть вокруг. Россия начинает медленно спускаться по шее своего нового любовника, оставляя на ней мокрые следы от укусов, которые постепенно начинают набухать красным. Боли почти нет, только непонятное чувство полноты жизни, что уже давно не ощущал Америка. Чувство что ты очень нужен прямо сейчас, и осознание того, что России это нравится не меньше. Триколор, не отдавая себе отчета о половине своих действий. Расстегнул ширинку на скинни звездно-полосатого и без лишних прелюдий стал водить рукой по возбужденному половому органу друга, заставляя вздрагивать его обладателя и прикусывать и без того разодранную до крови губу. — Никогда не думал, что меня заводят спидозные малышки. — горячо прошептал Россия Америке. — Малышки, которые к тому же стонут как шлюхи. Америка почувствовал прилив возбуждения, ни капли не разочаровываясь в своей реакции на слово "шлюха". Его почти никто и никогда так не называл. Шлюха – это он. И это неебически возбуждало каждую клеточку тела. — Раз...я шлюха... — Америка говорил отрывками, прерываемыми только частым дыханием. — То и трахни меня как шлюху. Россия перестал оставлять на шее засосы, для которых уже просто не хватало места, и опять прижался к губам звездно-полосатого. Язык работал как бешеный, словно ему отдали приказ исследовать все во рту врага. Врага? Но разве с врагами занимаются жарким сексом? Когда в поцелуях уже просто не было нужды, сильные руки России довольно грубо сжали бедра Америки и повалили его на кровать. — Неужели любишь унижения? — русский коварно улыбнулся, подтягивая к себе тело глубоко дышащего американца. — Обожаю. — Штаты одной рукой притянул к себе русского за шею, начиная еще один неимоверно долгий и как показалось Америке, лучший поцелуй в его жизни. Но в один момент Россия отпихнул Америку и властно прошептал: — Сейчас ты отсосешь мне, ясно? А если откажешься, я ебну тебя вот этой хуйней. — и он показал на свой ремень с небольшой, но все же внушительной бляшкой. Объяснять что да как не пришлось, американец быстро спустился вниз и оставив пару поцелуев на накаченном пресе, парень встал на колени и прикусил губу, глядя на внушительных размеров член. Конечно, в глубине души все еще мелькали трезвые остатки разума, но патокать им Америка не собирался. Сейчас не важно с кем, как, где и через что. Главное — сделать это и расслабиться. Штаты провел языком по всей длине члена, якобы играясь с ним. Триколор закусил внутреннюю сторону щеки, чтобы не застонать, иначе весь образ злого папочки рассеется в миг. Штаты прихватил пухлыми губами красную головку, не касаясь до нее ни языком, ни зубами. Осторожно, как кот, он стал причмокивать губами, а Россия завороженно смотрел на него. Русский и представить не мог, что наглый, заносчивый Сша может быть таким. Таким красивым, таким покорным, таким... Таким, каким не может быть никто больше на всем этом чертовом свете. Россия давно подозревал что за обложкой "типичного богатенького папенькиного сынка" скрывается нечто большее. Нечто такое живое, способное вводить в экстаз одним своим томным взглядом. И даже сейчас, делая минет врагу, Америка был прекрасным. Он активно начал работать ртом, стараясь брать на всю длинну, а так же помогая себе рукой. Звездно-полосатый был мастер своего дела, и волей-неволей, русский стал задумываться, а где этот засранец научился делать такой охуительный минет? Триколор в очередной раз отпихнул Америку и потянув его за собой, опять заставил лечь. Но на этот раз на живот. — Берешь ты ничего. А как насчет анала? Сможешь стонать для меня как шаболда еще пару часиков? - Россия метко шлепнул по ягодице Америки, от чего тот вздрогнул и издал выдох. Протяжный, сладкий и полный извращения, выдох. — Боюсь, твои часики закончатся примерно через пять минут. — смело, конечно. Россия злобно фыркнул. Вот еще. Будет тут какой-то уродец звездно-полосатый ему правила диктовать. Россия выдернул ремень из джинс, и внезапно обвил его поперек шеи американца. Штаты вздрогнул. — Ну ты же хочешь чтобы эти пять минут были лучшими в твоей жизни, зай? — Ч-что ты бля... Америка не успел ничего сказать, как вдруг горло сдавили, а воздух как будто выбили из легких. Парень стал давиться, кашлять и мелко дрожать. Тело покрылось мурашками, но все бы ничего, как вдруг сзади он почувствовал проникновение. Пальцы России были длинными, и как будто специально созданными растягивать задницы непослушных мальчиков. Важно, что Россия отметил сколь растянутым был Америка. Ну точно — шлюха. — А я смотрю, ты живешь активной полвой жизнью. Тогда, я не буду жалеть тебя. — пальцы вынули, а задыхающийся Америка стал истерически вилять задом. Трахаться на нерастянутой жопе было слишком. — Н-н-ет, — прохрипел звездно-полосатый. — Рас-с-с-тяни... Россия жестоко засмеялся и вошел. Вошел так, что у Америки не только воздух кончился, но и вся жизнь промелькнула перед глазами. Звездно-полосатый застыл, и не мог сдвинуться с места. В заду было невероятно тесно и больно. Сильные порывы в туалет одолели Америку, но даже это было сейчас не главным. Россия подождал, пока американец придет в себя, а когда увидел что Штаты стал пытаться сказать что-то, то незамедлительно толкнулся и немного ослабил ремень на горле пассива. Тот отчаянно закашлял, но выговорить так ничего и не смог. Триколор нещадно вдалбливался в тело своего любовника. Америка не стонал. У него не было сил ни на что. Яростные толчки сзади поддавали жару. Хотелось кричать. Россия, придерживая Штаты за аппетитные бедра, пытался найти заветную точку G, и буквально на сантиметр передвинув угол входа, парень почувствовал как Америка под его хваткой немного затрясся и выпустил тихий и жалкий стон. Мд-а... Недолго же держался фраерок. — А-а-а-х, Россия... Эти слова заставили Россию мягко прикусить губу и начать входить резче с каждым разом, как будто он мстил за оскорбления в свою сторону, в сторону своей семьи. Как будто Россия сейчас наказывал своего непослушного сына – грязно, развратно и до ужаса не по-родительски. Триколор сжал бедра Штатов, будучи полностью уверенным, что позже там останутся синяки. Он припал губами к загривку американца, всасывая кожу и несильно кусая ее. Америка извивался, и было видно насколько ему приятно и стыдно одновременно. В комнате раздавалось размерное смачное хлюпонье. Там пахло сексом и развратом, и даже намека не было на нежные и теплые чувства парней. Ими двигали животные инстинкты, оставлять без внимания которые было невозможно. Америка возбуждал, Америка заставлял восхищаться его выдержкой, потому как даже Украина не мог вытерпеть таких издевательств. Россия вновь сжал шею Звездно-полосатого, давая тому понять что конец близок. Конец этой ночи, конец их небрежного и спонтанного секса. Это и сексом-то не назвать. Жалкое подобие. Толчки усилились, стали предельно глубокими. У триколора стало сбиваться дыхание. Он хрипел, обильно облизывал начинающие пересыхать губы и трахал Америку как в последний раз. Штаты почти плакал, потому что он не то что разрядки не получил, как таковое, и удовлетворение было минимальным. Россия ебался безупречно, а Звездно-полосатый не мог заставить себя кончить. Сильный удар по ягодице, сдавленнцй стон Штатов и ощущение чего-то горячего внутри. Думать о последствиях не было сил, и оба шлепнулись спать. Ни объятий, ни поцелуев. Просто секс без обязательств. А дальше? А дальше хуже.

***

Стук в дверь раздался внезапно. Германия зевнул и отложил телефон. Он потянулся, отпил немного чая и покрутил головой. В гостиной никого не было. Ни отца, ни деда. Звонок повторится. — Ну Германия, блять, дверь может откроешь? — послышался гневный возглас папы. — Ну щас. Че ты орешь-то, пердун старый. — буркнул немец. — Я все слышу. Быстро открыл дверь, Германия!!! Германии сполз с кресла, лениво натянул угги и зашаркал к порогу. Кого вообще принесло в такой поздний час к ним в дом? У немца было отвратительное настроение. Мало того, что он поссорился с любимым парнем, нагрубил ему и наговорил ему всяких глупостей, так еще и отец в последнее время ведет себя как мразота. Одно радует – с Польшей ссоры были недолгосрочными. Уже завтра они будут страстно трахаться на стиральной машине и говорить как любят друг друга. В этом Германия был уверен. — Да кто такой настойчивый? — огрызнулся сын и распахнул дверь. — Еба-а-а-ать... — Германия, кто там? Если Агнлия, то шли его нахуй, я все ему сказал. — Пап, тут... Ссср отпихнул отпрыска Рейха и гневно затопал в комнату, где предположительно находился отец. Германия ринулся следом и схватил Союз за рукав. Его глаза выражали жирное недовольство происходящим. — Далеко собрались? — рявкнул парень. — Ты мне глазки тут не строй. Где папаша? Оба замолчали в тот момент, когда на другом конце коридора появился Рейх в халате, тапочках и тюрбаном на голове. Свежевыбритый, чистенький и вкуснопахнющий немец злобно глянул на Союза исполобья. — Хер ли надо? — Ты как всегда гостепреимен и красив, мой милый друг. Дело есть. Очень важное. Рейх выудил из кармана папиросу, задымил ею, сложил руки на груди и испытующе уставился на Ссср. — Слушаю. — Без ребенка, желательно. — Германия, иди к дедуле и спроси хочет ли он чаю. — Но отец... — Я сказать живо. — сквозь зубы отчеканил Рейх и Германия, понурив голову, наконец отпустил руков Союза и ушел к дедушке в комнату. Злой Рейх – Рейх с жутким акцентом. Немец-старший в ожидании перевел взгляд на бывшего. — Давай в темпе, я спать хочу. Союз уселся на ближайший пуфик и поднял свои печальные голубые глаза на первого любовника. Внезапно, все в гостиной показалось ему серым и бесчувственным на фоне домашнего курящего Рейха. Эта картина была настолько знакомой и уютной, что Союз только и мог наслаждаться. — Мне нужна помощь. Англия явно задумал какую-то пакость по отношению ко мне. А ты, как я слышал, ему отказал, верно? Так может мы... — Союз поднялся и опасливо приблизился к Рейху. — Вспомним старые добрые времена? Рейх выдохнул. Хочет ли он вспомнить прошлое? Хочет ли он опять впутаться в эти нити мерзких интрижек? Хочет ли он борьбы? Да. Определенно хочет, ведь на то он и Рейх. — Рассказывай подробности