Я буду рядом. Обещаю.

— Госпожа, тут... К вам пришли. Рес-Польша оторвалась от чтения книги и устремила орлиный взор на старую служанку-город. Она поджала губу и сухо ответила: — Пусть войдут. — женщина откинулась на спинку кресла. Ей было невыносимо холодно и одиноко, и хоть какие-то гости могли бы скрасить будни полячки. Дверь открылась, но хозяйка даже головы не повернула. В комнату вторгся запах сандалового аромата, и Рес-Польша почти сразу угадала, кому он принадлежит. — Рейх, мы вроде обсудили все. Что опять произошло? — она наконец соизволила поднять глаза и на секунду обомлела. Она впервые перепутала Рейха с кем-либо еще. Перед ней, с разбитым выражением лица стоял никто иной, как Германия. Его черные волосы липли ко лбу (видимо, на улице шел дождь), а в голубых глазах стояла печаль. Отпрыск Рейха мялся на месте, не смея пройти дальше. Рес-Польша выжидающе молчала. — Ты ведь знаешь, что Польша не появлялся дома вот уже два дня? — спросила полячка, по прошествии трех минут безрезультатной возни немца. — Для чего ты здесь, Германия? — Я... - сипло начал он. — Короче не знаю, как к нему подступиться. Он отверг мои попытки помириться, даже слушать не захотел. Дадите совет, как мне быть? Рес-Польша фыркнула и взяла чашку остывшего кофе со столешницы. Она неторопливо отпила, отметив, что вкус кофе напоминает ей о сыне, после чего вернула посудину на место. — Я не очень понимаю, что именно ты хочешь от меня, дорогой. Польша сказал тебе нет, а значит, он не хочет быть с тобой. Если ты так сильно любишь его, то дай моему сыну время. Хотя, если он не хочет сейчас, то больше не захочет никогда, я уверена. Что-то еще? Германия потупил взгляд в пол. Он не хотел, не мог и не желал отпускать от себя Польшу. Своего родного человека, с которым он провел столько времени. Неужели, поляка их бессонные ночи тяготили и вводили в еще большую депрессию? Поль не любил его все это время? Тогда для чего были проронены все эти фразы, жесты и заветные признания? В голове у немца бушевал ураган эмоций. Он понимал, что если это и правда конец, то только для Польши. Свою первую любовь, Германия, скорее всего, не сможет забыть. — Германия? Все в порядке? — Рес-Польша поднялась, обогнула кресло и встала рядом с подростком. Ее тяжелая, и одновременно хрупкая, словно фарфоровая, ладонь легла на плечо немца. Во взгляде читалось волнение. — Не плачь. К своему ужасу и удивлению, Германия и не заметил, что из глаз потекли слезы. Взор застелила пелена, поэтому он ничего не видел. И тогда, он уже не смог держать все в себе. — Я ведь люблю его. Только его, черт побери. Я не смогу просто взять и отпустить, мадам, поймите. Он один во всей этой сраной жизни меня понимал. Я знаю, что я собственник. Знаю, что эгоист. Понимаю, что все эти запреты и ругань – это плохо, но я не умею по-другому. — Германия почувствовал, что теряет контроль в ногах, поэтому спешно сел прямо на пол. — Германия, встань с пола. Садись на кресло. Германия, вопреки просьбе женщины продолжал: — Это я виноват во всем. В том, что он тогда чуть не убил себя. В том, что буквально отнял у вас сына. В том, что заставил сделать его аборт. Я – ничтожество. Но я не смогу жить без него. — немец поднял голову и отчетливо произнес: — Мадам, просто скажите ему, чтобы не случилось, он всегда может полагаться на меня. Я люблю Польшу, пусть даже он меня нет. — глаза Германии покраснели, но сам вид был воинственным. — И пусть он простит меня за аборт. Я был не против, но вы знаете, что наш дед... Короче, вы поняли, мадам. Рес-Польша кивнула. — Я услышала тебя, Рейх–младший. Но, мне кажется, вам стоит поговорить наедине. Польша, хватит стоять в дверях. Проходи.

***

— Тут немного грязно, но Беларусь все уберет потом. — Россия махнул рукой, приглашая Америку пройти в глубь квартиры. Штаты неловко потоптался на месте, не зная, снимать ли ему обувь или нет. Но увидев, что Россия снял, сделал тоже самое. — Голоден? — Н-нет, не очень. — пробубнил Америка. Он смущался новой обстановки и что было еще более непривычно, так это русский, который смотрел на него чуть ли не с заботой в глазах. — Россия, а что это за хрень тут стоит? — РИ, громко шаркая ногами по полу, близоруко щурил глаза, всматриваясь в непонятный для него силуэт. — Чай, невеста английская стоит? А разве она уже не замужем? — Пап, иди в комнату. — Америка вздрогнул, услышав этот голос. Кому он принадлежал думать не надо было. Ярко-голубые глаза буквально впились в хрупкую фигуру американца и просверлили в нем дыры. — Россия, проводи своего... друга ко мне. Россия кивнул Америке в сторону ближайшей двери. Они дошли до нее вместе, но как только Союз и РИ скрылись в недрах квартиры, русский подал голос: — Не бойся, отец все понял и принял, он не станет говорить тебе что-то плохое. Дедушка, правда, пока еще не понял. Он у нас... Не в себе. Совсем чуть-чуть. Не подумай, что... — Россия, — перебил Америка. — Я понял. То, что он принял меня за мою мать меня не тронуло. — Прости. — отозвался Россия. — Заходи туда. Не бойся, главное. Отец любит уверенных. — парень кивнул американцу. Союз подошел тихо и незаметно как и в первый раз. Он легонько подтолкнул Америку к себе в комнату и прикрыл за собой дверь. — Что же, садись, Соединенные Штаты Америки. — Америка поежился от своего полного имени. Так его обычно называл отец, когда был чем-то недоволен. Сейчас, мысли об отце доставляли лишь боль и огорчение. — Просто Америка. Союз хмыкнул и сел напротив парня. Повисло молчание. Ссср задумчиво рассматривал Штаты, а Америка в свою очередь боялся пошевелиться. — Конечно, было бы здорово, если бы ребенок родился у женатой пары. Вам с Россией следовало бы пожениться. Юэсэй подавился слюной и стал громко кашлять. Союз, во всех дедовских традициях, смачно хлопнул пару раз беременного парня по спине, от этого, Америка стал задыхаться еще сильнее. — Ну тише, тише. Что здесь такого? Ребеночек, поди, весь перекувырнулся в животе. — Там...Еще...Только...Зародыш. — сквозь кашель выдавил из себя Звездно-полосатый. Он никак не мог отпустить то, что сказал минутой ранее Совок. Женитьба? Это как? с платьем, букетом и праздничным запоем? А потом что? Брачная ночь?Америка с ужасом представил, как встает под венец в белом платье и выпуклым пузом. Произносит клятву вечной любви и верности, и потом они с Россией целуются, едут в ресторан со сворой гостей, а дальше...Секс в каком-нибудь дешевом отеле. Отличная перспектива. От такой картины Сша передернуло. — Ладно, этого еще дойдем. Ты вот что мне скажи, поросенок, ты крещеный? Брови Америки начали подниматься все выше и выше. Он думал, что ему тут устроят допрос с пристрастиями, будут принижать, ну или как минимум пытать. А тут... — Э-э-э...Нет? Возможно? Я не знаю? — он пожал плечами. — Это играет какую-то роль? — Конечно! Ребенка надо будет крестить. А если ты не крещеный, так и тебя крестить надо. — Может быть, не стоит? — Стоит. Ну, это тоже будем решать по мере приближения родов. Я еще хотел тебе сказать, Америка, что ты чувствуй себя как дома. Раз уж отец тебя выгнал, то и жить ты будешь теперь тут. У нас достаточно тесно, поэтому, я думаю вы с Россией пока поспите в одной комнате. И это... Ты уже написал заявление в школу? — Союз, видимо окончательно смирившийся с беременностью, стал ощущать себя более раскрепощенно. — Его должны писать родители. Завтра Канада вернется и я попрошу его. — Отлично. Составь, пожалуйста, список того, что тебе нужно для беременности и малыша, а потом вместе с кем-нибудь из нашей семьи сходишь и купишь. И...О, кажется, ребята вернулись из школы. Ладно, толком ничего не обсудили, но все же. — за дверью раздались хлопки и громкий смех. Америка испуганно съежился, а в глубине души ощутил грусть, глядя на то, с какой теплотой Союз вышел из комнаты и стал приветствовать каждого из детей. "Он был так добр ко мне. Может быть, я стану для него как родной ребенок?" — подумал Штаты. — Америка, пошли, осталось рассказать все братьям и сестре. — Россия осторожно положил ладонь на колено Америки и легонько сжал его. Американец не уловил тот момент, когда вошел русский. — Не волнуйся, они нормальные. Ну, кроме Украины. Он ебанутый слегка, но тебя не тронет. — Юэсэй захихикал и поднялся вслед за Россией. — Потом расскажешь, о чем вы говорили с папой? — американец кивнул и засеменил за своим партнером. Вроде бы, все налаживалось.

***

— Подожди, прямо через задницу?! — Украина взмахнул вилкой и кусочек котлеты прилетел в слегка ошалевшего американца. — Прямо через это? Очуметь...Я, конечно, знал, что это может быть, но никогда не представлял, что ребенок вместе с какашк... — Украина! Закрой рот! — воскликнула Беларусь и гневно ударила кулаком по столу. — Мы ужинаем, а ему, — она указала пальцем на американца. — нельзя отвлекаться от еды. Он беременный. И кстати, у всех есть матка. И у тебя тоже, так что избавь всех от подробностей. Россия громко рассмеялся. Америка заметил, что смех у русского очень красивый. Атмосфера, царящая за ужином была очень непривычна для Америки, но в то же время, он чувствовал себя как дома. Украина что-то болтал, Беларусь его одергивала, Казахстан ежеминутно вставлял какую-нибудь заумную фразу, а Россия катал комочки из хлеба и пулял ими в Украину. — Представляете, у него член как сосиска. Я вообще не представляю, как можно жить с такой коротышкой. Вот у России... Беларусь резко выскочила из-за стола и накинулась на Украину. Смеющийся брат вместе с разгневанной сестрой шлепнулись на пол и стали там кататься как две спаривающиеся змеи. — Твою мать, разойдитесь. — бесстрашный Казахстан навалился сверху и стал разнимать младших — Может, мы пойдем ко мне? — тихо прошептал на ухо Америке Россия. Его горячее дыхание заставило звездно-полосатого вздрогнуть и почувствовать потягивание внизу живота. Приятное потягивание. — Да, пошли. — Америка неловко отложил вилку и поплелся за русским. Зайдя в комнату, Америка неловко уселся на край кровати и поступил взгляд вниз. Россия присел рядом. — Так... Э-э-э... Что ты решил с именем? — немного смущенно спросил Россия. — Я не знаю. Ты, конечно, прав. В имени ребенка должна быть и часть от тебя. Я же не город рожаю... — американец сцепил руки в замочек. — Ну... А будет мальчик или девочка? Или... Ух ты, круто же будет, если двойняшки?! — триколор широко улыбнулся. — Как думаешь? — Наверное, я склоняюсь к тому, что будет мальчик... — Америка повернул голову и столкнулся с теплым взглядом России. Русский сглотнул, потому что они находились уж очень близко друг к другу. В голове молодых родителей было миллионы мыслей. Ведь теперь они под одной крышей, значит и спать они должны в одной кровати. Теперь они вместе, хотят они этого или нет. Россия накрыл губы Америки своими, оставляя на них невесомый поцелуй, который был хоть и мал, но значил слишком многое. Американец равно выдохнул, стараясь не терять отстатки рассудка, но в итоге парень все же растаял и потянулся за еще одним поцелуем, на что Россия с радостью отреагировал. Они сидели в полной тишине комнаты и целовались, будто бы все еще были обычными парнями, что решили развлечься после школы. С виду и не сказать, что через несколько месяцев они станут полноценными родителями, и все подростковые прихоти уйдут на второй план. Им будет явно не до личной жизни. Что Россия, что Америка будут полностью отдавать себя младенцу. Возможно, это последние мгновения, которые они посвещают исключительно друг другу.

***

— Украина, ты как? Нормально? — Беларусь заглянула в комнату к брату. Он лежал на кровати и смотрел вверх, глупо улыбаясь чему-то. Украина вообще был не от мира сего. — Э-э-э... Ну, я позже тогда зайду... — Беларусь с наигранной улыбкой вышла обратно в коридор. — Дебил. «Уже завтра... » — крутилось в голове у украинца. Ему хотелось кричать от счастья.