замок для золушки

***

марк просыпается от звука будильника. забыл отключить его накануне. не то чтобы у него было время подумать об этом. в горле першит и хочется холодной воды, чтобы окончательно отойти от сна. но подниматься и шуметь марк не спешит. забавно, но либо юту не разбудила мелодия, либо он притворяется сладко спящим, отрабатывая данное ночью марку обещание — остаться до утра и не уходить, пока марк не разрешит. у них было в запасе еще несколько часов и марк предпочел бы завтракать где-то в городе. вместе. его тошнило. не помогала ни холодная вода, ни ледяной душ. воспоминания о прошедшей ночи: поцелуи наны и его мягкая кожа, то, что джонни и тэен под кайфом могли с ним сделать, в то время, как сам марк поддался самым примитивным инстинктам и позволил себе трахаться с ютой. думая об этом, марк чувствует какую-то волну любопытства: мог бы юта быть еще более отзывчивым, если бы ему не пришлось играть близость? в общем-то, марк не мог позволить себе использовать чужое тело только для своего удовольствия. ему понадобилось время, чтобы добиться от юты каких-то слов и озвученных желаний. он сделал так, чтобы юте тоже было хорошо и гордился собой. возможно, не стоит гордится тем, что не является поводом для гордости. выбравшись из душа, марк видит, что юта свернулся калачиком, зарывшись в подушки и одеяло. выглядит, как бездомный щенок. разве что не скулит. сожаление — что-то вроде бескрылой птицы. чувство, обрекающее либо на необдуманные поступки, либо на большие жертвы. — эй, — марк ложится рядом и зарывшись в спутанные волосы юты, легонько массирует голову, — уже утро. юта распахивает глаза и марка словно бьет вспышкой. солнечный свет, преломляясь сквозь стеклянную линзу, попадает в зрачок и влага собирается в уголках век. марк зажмуривается, моргая. вероятно, его лицо становится недовольным или жестким — марк не контролирует это, но ощущает, как юта пытается отстраниться. сложно быть экспертом в общении с мальчиками вроде таких. классификация секс-услуг дается марку сложно, да и честно говоря, можно ли обнаружить разницу, если любые красивые слова о содержанцах или эскорте заканчиваются платой за интим. — давай позавтракаем в городе? — марк поспешно озвучивает свой план, стараясь сгладить неловкость. выбравшись из кипы постельного, юта пальцами пытается пригладить торчащие волосы. марк ищет линию жизни между выделяющихся позвонков и торчащих острых лопаток. отмечает шрамы в виде точек и щурится, по какому-то наитию догадываясь, что крошечная шахматка запавшей кожи — ожоги. вряд ли марк когда-либо представлял, что будет испытывать личные эмоции к людям, с которыми пересекается волей случая. но круговорот жизни, непредсказуемый бумеранг — возвращается то, что отдаешь в мир. ренджун и нана и вовсе из числа мальчишек для развлечений перекочевали перекати полем в категорию людей, на которых марку как минимум не плевать. вся жизнь за плечами, хмыкает марк. так вот оно о чем. сплошные ожоги и шрамы. — ты хочешь со мной позавтракать? помятая мордашка юты выглядит удивленной и марк забавляется. впрочем, чего он ожидал. юта скорее всего предполагал, что утром его ждет еще один раунд секса, а не завтрак и болтовня. его желудок предательски громко урчит и, переглянувшись, они оба смеются. голодный юта оказывается общительным и даже расслабленно-веселым. он несет всякую ерунду об арбузах, о какой-то деревне, где они растут круглый год. о том, что видел полосатые дыни. — какие-то кабачки. — кабачки не полосатые. — значит. тыковка. — юта, ты совсем не разбираешься в овощах и фруктах. — зато я разбираюсь в курице! марк не помнит, когда последний раз смеялся так беззаботно. в ресторане юта жалобно смотрит и сколько бы не пытался казаться хотя немного понимающим разницу в названиях блюд, выкручивается флиртом: — я съем все, что ты мне предложишь, милый. это забавно. эта игра выглядит почти ненарочной и марка затягивает: — а что ты любишь? тонкие пальцы юты беспорядочно листают странички меню. марк хочет взять его руку в свою и делает это. серьезность юты игривая, прозрачная, живая. — ну люблю… курицу? отсмеявшись и сделав заказ за двоих, марк пристальнее вглядывается в своего спутника. вряд ли тэен выдал о марке слишком много информации, которая бы позволила включиться в настоящее подражание отношениям. этого несуразного и смешливого парня наняли для развлечений на ночь и пускай завтрак входит в услуги, но не поведение. — ты оставишь мне свой номер? я скоро должен ехать, но хочу увидеть тебя снова. или мне нужен какой-то контракт для этого? — марк неловко чешет макушку. на опытных мужчин, которые пользуются проститутками или эскортом он явно не тянет. ночью было проще, увереннее, он сохранял контроль над ситуацией, а тут похоже, что он как мальчишка на первом экзамене в жизни. он боится отказа. допив водичку, юта хватает салфетки и начинает складывать из них оригами. черт, ну хоть у кого-то же из них должно быть понимание ситуации. смешно, марк говорит о том, что готов платить юте деньги за встречи, но выглядит нелепо. ровно как и юта. словно, его зовет на свидание понравившийся мальчишка. ставить точки и доводить до конца — марк не может иначе. пожалуй, первый шаг тоже должен делать он. — ты мне понравился, юта. назови свою цену, — во рту сухо от формулировок и слова не сочетаются, звучат мерзко и лживо. — юта? из-под ловких пальцев появляется роза. юта принимается за журавля. — у тебя кто-то есть? — марк не может остановится, а молчание раззадоривает — теперь он хочет согласие юты во что бы то ни стало. даже осуждая себя, даже зная о том, что это заходит слишком далеко. — я могу заплатить больше, чем твой другой папик. чем два или три. я заплачу столько, сколько ты назовешь. журавлик ложится на край белоснежной марковой тарелки. изящный. хрупкий. бумажный журавлик, который марк может смять в ладони и превратить в бесполезную израсходованную бумажку. безумная улыбка не украшает юту, он похож на запуганного, загнанного в клетку зверька: — две тысячи за встречу? марк не разбирается в ценнике. но юта хотя бы не отказывается. думать не о чем. — идет. звонкий смех звучит, как гром посреди солнечного дня. — это мало, марк. что если я скажу три? может быть, пускай. тысяча ничего не решает. — не имеет значения, я буду платить три. официант расставляет ароматную горячую еду. пахнет так, что хочется накинуться и проглотить целиком. животные инстинкты сложно контролировать. когда охотнику в руки попадет ружье, он добивает свою добычу любым количеством выстрелов. — четыре? — у юты в глазах что-то сумасшедшее, что-то чего марку никогда не понять. — пять, — марк знает, что это слишком много и нарочно завышает ставку — игра начинает раздражать. юта долго перекладывает приборы и берет нужный только после того, как марк выбирает свои. цена завышена, но как можно судить о ценнике, когда речь идет о жизни другого человека. они молча набивают желудки и марк уже успевает забыть. ему приходит несколько сообщений: тэен собирается вечером в студию, а ченле просит поработать над его новым треком. обычные вещи, которые радуют своей простотой и марк не отказывает ченле никогда — его композиции совершенны. на столе появляются соки и крепкий черный чай, выбранный ютой. никаких излишеств. марк подвигает к юте свой сок просто так. — это вкусно, попробуй. забавно, что из смешливого болтуна юта становится закрытым и холодным, а потом снова, как ребенок пробует новое — сербает сок и его глаза загораются. не дожидаясь пока у юты найдутся слова, марк заказывает еще один. он не ждет благодарности или симпатии. больше похоже игру с куклами — просто давать безжизненной фигуре то, что выбираешь сам. остальное воображение. может быть, не только марк неправильный папик. может быть, с ютой что-то не так. звезды не сошлись или солнце напекло, не срослись нейронные связи, пережатый позвонок и безымянное созвездие боли дает о себе знать. или, что наиболее реально, срабатывает инстинкт безопасности. — я не с этих сайтов, где богатые мужчины находят себе содержанок. содержанцев. я… — марк позволяет юте говорить, пока тот хочет. не перебивая. если подумать, то желание защищать, как и нападать, вшито на уровне инстинктов. марк крепко сжимает ютыну ладонь. — я когда-то работал там, поэтому знаю правила. но последнее время я… просто сплю за деньги. тэен заплатил мне за эти сутки. он сказал, что ты из этих, порядочных парней, которые краснеют от слова проститутка.  — тэен ничего не понимает. марк на самом деле врет, но в том, что касается его и юты, марк уверен — это только его личное дело. — ну многое для меня было сюрпризом, — лицо юты смягчается и накаленная атмосфера перетекает в такую, где не закладывает уши от страха и не сводит живот. — для меня тоже, — марк считает своим долгом быть откровенным. — ты на меня так влияешь. я хочу быть с тобой больше. черт, но это значит, что ты… ты… можем ли мы заключить этот контракт? я все еще готов к твоим условиям. сложно представить сколько всего скрывается в юте, но вздыхает он слишком уж тяжело. — за пять тысяч ты можешь найти двух или трех человек для встреч. ты совсем не понимаешь, как устроена эта индустрия, марк. — не понимаю. и вряд ли я хочу знать все. но если эта цена твоей безопасности, твоего комфорта, то почему ты не позволяешь мне заплатить тебе эти деньги? марк всегда считал себя человеком, который шаг вперед — шаг к чему-то лучшему. его ладони потеют от волнения, от предвкушения, он мутного осознания происходящего — он тратил суммы гораздо крупнее, чем пять тысяч. пускай юта и сказал, что даже три могут получать далеко не все содержанцы, но перекидывая деньги — задаток, гарантия собственных намерений, — марку все равно. — мы говорим о цене за человека. это звучит дико. — словно рабство. юта, и тэен — все они правы, марк ничего не знает об этом бизнесе продажи и покупки мужчин и женщин, их тел и их изувеченных сознаний. — это и есть рабство, марк. но теперь я принадлежу тебе несколько часов в неделю, разве ты не этого хочешь? несколько слов оказываются крепче, чем удар хлыстом.

***

время для встреч с ютой оказывается найти легко. казалось бы дни забитые работой не позволяют строить нормальные отношения, но кто говорил, что марку надо что-то, что неизменно присутствует в жизни обычных парочек? марк впрягается в работу с ченле достаточно крепко. и это не заканчивается на одном треке или одной встрече. он просиживают в студии дней десять. марк остается ночевать там трижды, и в такие дни его встречи с ютой больше напоминают встречи с курьером. юта приносит в студию готовую еду и свежую одежду, купленную в супермаркете по просьбе марка. они едят прямо там, юта птичкой щебечет о какой-то ерунде. марку кажется, что он описывает красивые парки и водоемы, увиденные на картинках в интернете. бесполезная информация в пустой голове. тэен обвиняет в одержимости какой-то безродной шлюхой, за что получает, вероятно, то, что никогда не был готов услышать: — если у меня одержимость, как ты говоришь, шлюхой, то что ты скажешь о себе? насколько отравлено твое тело? ты нюхаешь кокс каждый день, тэен. ты блядь в зеркало себя видел, чертов наркоман? посмотри. следующий раз, когда придешь рассказывать мне о моей жизни, посмотри сначала на свою. марк получает заслуженную пощечину и хмыкает в ответ. тэена задело больше, но кто-то должен был сказать. они не прекращают общаться лишь из-за тесной работы, а в стенах студии, за музыкой — тэен трезв. через неделю марк случайно сталкивается с наной. вещи на нем шикарные, укладка и маникюр салонный. лицо худое, а глаза скрыты за солнечными очками. они здороваются и садятся за один столик. кофе стынет между. нана ждет, когда джонни закончит какие-то важные звонки. подмывает спросить, осталась ли у наны еще капля самолюбия или самоуважения. как марку вообще смотреть теперь в глаза тому, кого он считал немного лучше увиденного пару недель назад. у наны острый ум и изломанная улыбка: — ты не обязан сидеть со мной за одним столом и пить кофе из вежливости. черт, куда же все катится? марк качает головой. — это не вежливость. — ты можешь меня презирать. какое-то время назад марк бы стал. но не сейчас, когда он платит юте. вроде бы, ему еще нечего стыдиться: он платит за время, а не за секс. но глупо отрицать правду: на секс просто не хватало времени, и только это отодвигало неизбежное. — нет, нана. я не имею права, — марк принимает решение, кофе на их столике становится слаще и приятнее, — но я бы хотел знать для чего ты… все это. брендовые вещи — напоказ. это все у марка для работы, для тв и тех случаев, когда надо светить рожей. дом и уют, машина — привычный комфорт, то, к чему марк стремился свою четвертую часть жизни. но нана либо беспечный, либо неудержимо глупый и жадный до денег. — учеба, марк. я оплатил один год в университете, мне нужно еще. знаешь, даже если джонни меня бросит, я смогу продать все эти вещи и заплатить еще часть. смешная проза жизни. марк вырос в благополучной семье и его родители дали ему то важное, что должно быть в каждом осознанном человеке — не судить не зная всего. джонни освобождается и окликает их. нане нужно уходить. и все же марк ловит его за руку, игнорируя оценивающий и агрессивный возглас джона. — это твой выбор и я не презираю тебя, нана. только скажи мне, неужели нет другого способа? неужели спать с двумя одновременно, целовать меня, подчиняться чужим прихотям — все это то…. все это стоит делать? теплая ладошка наны снисходительно похлопывает по плечу. марк замечает горькие отчаянные слезы сквозь темные стекла. — я бы поцеловал тебя просто так, марк, не за деньги. если бы я только мог. прости меня за это, — у наны дрожат уголки губ и он встряхивает головой, — мне нужно идти, джонни не любит ждать. я надеюсь это наша не последняя встреча. в тот вечер марк звонит юте, не для того чтобы пообедать или попросить посидеть с ним в студии, пока кипит работа над очередным треком. для марка все странно, все в новинку и он долго мнется прежде, чем озвучить словами зачем ему нужна эта незапланированная встреча. сказывается ютын опыт: — эй, тебе нужно сказать мне все, как есть. я чертовски рад получать от тебя кучу денег, но это не делает меня телепатом. как ты хочешь, чтобы я выглядел сегодня? марк жует губы. дерьмо какое-то. почему в очередной раз приходит ощущение, что он словно играет в куклы. приказывает юте приехать по своему капризу. одевает как вздумается, выбирает за него еду. — я действительно должен это говорить? — марк не скрывает раздражения. — мне подходит то, что ты носишь обычно. — хорошо, — юта будто конспект составляет, его голос напрочь лишен эмоций, — значит, мы будем дома? никаких ресторанов? я просто приеду. — да, черт подери. просто приезжай уже. — хорошо, я собираюсь, — покорно звучит в ответ. — марк, я должен спросить. — ну что еще? слишком много разговоров. марк хочет схватить юту, сжать в руках и целовать пока голова не закружится. он болезненно хочет смотреть, как юта стонет и умоляет, как его длинные волосы становятся влажными, а плечи и ребра покрываются следами марковых губ. — будет что-то особенное? допустим, игрушки? или… другие особые пожелания? я не собираюсь отказываться, но я должен подготовиться. что-то грубое и звериное пробуждается внутри от ютыных слов. это не так должно происходить. подобного разговора между ними не должно быть в принципе, но он уже случается. и марк приходит в бешенство: — блять, нет. я не из этих ебнутых шизофреников, юта. я вызову тебе такси, приезжай немедленно. — хорошо. я сейчас скину адрес. когда юта оказывается у него на пороге, его волосы убраны в хвост растянутой резинкой, а майка выглядит несвежей. губы потрескавшиеся, но марку плевать, он опрокидывает его на кровать и грязно врывается в рот жадным поцелуем. марк возбужден и горит сильнее от соприкосновения с теплой кожей, усеянной мелкими шрамами, зажившими синяками и царапинами, родинками — марк облизывает их все, стараясь дать себе остыть, он не хочет, чтобы секс был быстрым. и усадив юту к себе на колени, марк приказывает: — я хочу, чтобы ты кончил первым. я хочу увидеть тебя таким, детка. — хорошо, как скажешь, марк. у марка в ушах заедает ютыно «хорошо». он понимает, чувствует, ни черта это не так. все слишком отвратительно, но пока марк целует и водит рукой по гладкому сочному члену юты, и слушает жалобные мольбы взять его, то животное наслаждение забивает все остальные чувства. марк приносит свои извинения за завтраком. он смотрит, как загораются глаза юты от простого «извини, я не должен был». юта, скрестив ноги, усаживается у столика и поглощает, кажется, пятый бутерброд с джемом. марк не считает и не жалеет, но удивляется и спрашивает то, что поражает его самого: — ты всегда хорошо ешь? рука юты зависает над тарелкой, а потом он разряжается громким хохотом. больше похоже на истерику. марк уже достаточно успевает изучить юту, чтобы хотя бы понимать, когда он старается уйти от ответа таким глупым способом. — у тебя какие-то долги? ты ведь не копишь на учебу, я уверен. ты не просишь дорогих подарков, как нана. что с твоей жизнью не так, юта? юта отставляет еду и делает глоток чая. молчание и все эти мелкие жесты, которые позволяют тянуть время. — я не обязан рассказывать, — юте требуется несколько минут, чтобы принять это решение. и весь его вид говорит о том, что это окончательно. — я могу соврать, но я достаточно уважаю тебя, марк, и твое отношение ко мне, чтобы не выдумывать ничего. это чертова правда, и при общей необразованности юты, его этические качества невероятным образом выдают в нем сердечную и ранимую натуру. — ты мне не доверяешь? разговоры подобные этому присущи парочкам, и марк в очередной раз хочет забыть о том, что их связывают деньги и любые прихоти и услуги, которые взбредут марку в голову. в такой момент юта даже позволяет себе отхлебнуть из марковой чашки и это делает их еще ближе друг к другу. марк обнимает юту так, чтобы и он забыл обо всем на свете. возможно марк фантазирует, но когда юта прижимается губами к его шее и сцепляет руки в замок за спиной, все выглядит настоящим. — при чем здесь доверие? и если тебе важно, то да, я доверяю тебе, иначе не приехал бы вчера. честно говоря, я испугался, но, — юта самодовольно хмыкает и марк прощает ему, — мне показалось у тебя что-то случилось и я должен был быть рядом. они сидят, обнимаясь и целуясь еще какое-то время. все вода — чистая, немного шумная, но ласковая к коже. очищающая тело и разум. марк не хочет становится кем-то вроде лукаса, не хочет быть таким, как джонни. он должен взять себя в руки и позволить юте раскрыться естественным путем. — это потому, что я плачу тебе деньги? похоже юта чувствует себя лучше, так как тащит с тарелки новый бутерброд. — я спокойно отношусь к тому, что люди осуждают мою работу. но я бы не хотел вводить тебя в заблуждение, марк. тебе не стоит путать обычные отношения и наши, — прожевав, юта начинает хохотать и это его настоящий смех, — черт, как иронично. какая-то глупая шлюха учит тебя жизни. марк шумно тянет воздух. он берет лицо юты в свои ладони и произносит слова с паузами и расстановкой, заставляя осознать каждое: — никогда так не говори о себе, юта. ты не шлюха. для меня ты не какая-то глупая шлюха, — помолчав, марк прибавляет, — я хочу, чтобы ты нормально питался. если для этого мне нужно покупать тебе еду и пройти обследование у диетолога, мы это сделаем. — мы, — неверяще шепчет юта и также покорно кивает, — хорошо, как скажешь, марк. хорошо.