BlackPink

— Мой брат какой-то странный. В последнее время, — внезапно задумчиво роняет Саске, помогая Йоширо собирать сюрикены после тренировки. Несколько штук в потемках они так и не находят. — Итачи всегда странный, — Йоширо только непринужденно хмыкает. Конечно, странный. Итачи ведь отличается от них — он гений. Он — другой. И с возрастом их разница будет проявляться все сильней и сильней. Саске давно пора было это заметить и смириться. Но, видимо, не сегодня. Саске мотает головой, хмурится. — Почему вы теперь так редко общаетесь? Вы же друзья. Брат говорил, что ты его лучший друг. Йоширо невольно моргает, едва не роняя только что подобранный кунай на землю. Нужные слова не сразу подбираются к горлу. — Ну, наверное, потому что и у меня, и у твоего брата больше нет на это времени. Взрослая жизнь она такая, Саске. Даже для друзей там порой место редко найдешь. — Но на меня же у тебя время есть, — Саске все не унимается. А Йоширо все не понимает, что от него хотят услышать. — Наверное, тренироваться с тобой мне нравится больше, чем с Итачи, — без задней мысли кидает Йоширо, в темноте не замечая, как лицо его малолетнего товарища по спаррингу тут же заливается краской. Саске еще слишком мал, чтобы понимать, где Йоширо говорит совершенно серьезно, а где просто отшучивается. — Мы взрослеем, Саске. У меня помимо миссий и тренировок с тобой много работы по дому. У Итачи… ты и сам все знаешь. В последнее время они вообще редко пересекались: у Итачи свои миссии в АНБУ, у Йоширо — в отряде. Итачи Учиха отдалялся так быстро, что Йоширо за ним не поспевал. Хотя он и не пытался. Бессмысленно рвать жилы, если цель заведомо недостижима. А то, что Итачи и его гений был недостижим, он сам неоднократно это демонстрировал. Итачи в свои тринадцать забрался на такие вершины, которые шестнадцатилетнему Йоширо и не снились. И пусть Итачи никогда не делился с ним о своей жизни в АНБУ, Йоширо было уже достаточно знать того, что его там со временем даже возвели в капитаны. Невероятная карьера шиноби. Невероятный Итачи. Йоширо совсем не удивляется тому, что он не чувствует и толики зависти к успехам друга. Наверное, многие шиноби стремились к таким же высотам, что и Итачи; многие расставались с жизнями, следуя по такому нелегкому кривому пути. Многие, но не Йоширо. Он знает свое место и потолок, до которого может дотянуться, не пробив его головой в попытках прыгнуть повыше. Он останется на первом этаже, Итачи же — сам достроит себе еще с десяток. Доберется до самих небес, если захочет. — И что же у вас с Итачи случилось? Саске поджимает губы. Будто он сам знает. — Ничего. Пойдем уже, я маме обещал, что вернусь до полуночи. — Я тоже, кстати, — Йоширо поднимается с уже остывшей земли, вдыхает прохладный вечерний воздух и усмехается. Все Учиха странные. Скрытные, себе на уме. Но Итачи действительно выделяется из этой черной мрачной массы. Йоширо все еще хочет видеть в Итачи простого не по годам смышленого мальчишку, но теперь он видит только высококлассного шиноби с бесконечным списком идеально выполненных миссий. Йоширо видит, что они отдаляются. И ничего не может с этим поделать. Итачи отдалялся даже от своего брата, от Саске. Не навяжешь же ему свою дружбу насильно? — Знаешь, я с ним как-нибудь поговорю, — обещает Йоширо и треплет Саске по голове. — Может, у него какие-то проблемы… В любом случае, мне он точно все расскажет — я же его друг. И я старше. Если у твоего брата что-то случилось, я с тобой поделюсь и мы вместе ему поможем. Идет? — Идет! — Саске вспыхивает, а сумка с оружием едва не соскальзывает с его плеча. По пути в поместье Учиха они заходят к Йоширо домой. Он давно обещал Саске подарить новый набор сюрикенов.

***

— Что, сложный денек в АНБУ? Я уже тебя заждался, думал, ты у них там в допрашиваемые записался, — брякает Йоширо вместо приветствия, подходя к другу со спины. Итачи обводит Харуно нечитаемым взглядом. Йоширо про себя только усмехается: опять он не в духе и себе на уме. До такого Итачи будет сложно достучаться, но Йоширо к таким сложностям уже не привыкать. — Что-то с Саске? — подает наконец голос Итачи, когда они выходят за пределы территории подразделения АНБУ. Йоширо невольно отмечает, что за оградой даже дышалось легче. Может, дурной воздух на Учиха так влиял? Йоширо начинает путаться в собственных догадках и попутно не забывает удивиться, как быстро Итачи все свел к Саске. И ведь в яблочко попал. Младший брат и правда за него волновался. Собственно, поэтому Йоширо сейчас здесь — выполняет обещание. — Ты какой-то не такой стал, Итачи, — рассеянно задумчиво кидает Йоширо, но тут же осекается, замечая, что Итачи резко останавливается. — В смысле, кажется, ты думаешь больше, чем обычно. — Тебе бы тоже не помешало, Йоширо, — Итачи оборачивается, на его лице нет и тени насмешки. Но Йоширо же не слепой. Йоширо смотрит Итачи прямо в глаза и видит, видит, как Учиха раздражен. Йоширо очень не хочется быть причиной паршивого настроения Итачи, но и этого варианта он исключать не может. Итачи всегда был с ним честен. Всегда давал понять, когда Йоширо начинал перегибать палку со своей поддержкой и желанием помочь решить все проблемы гения клана Учиха, о которых с ним особо и не делились. Наверное, ему стоит завидовать выходцам из клана Яманака, которые запросто могут залезть к человеку в голову и попутно вывернуть душу наизнанку. Но нет, это глупо. Итачи даже секретным техникам Яманака не поддался бы. Тут нужно действовать по старинке. — Да ладно, чего ты сразу бесишься. Я ж так… Я тебе, вообще-то, данго принес. На этот раз еще лучше вышли. Сакура-чан и отец одобрили. Итачи только мельком кидает взгляд на небольшую коробочку в свертке в руках Йоширо. Выдыхает. Иногда ему трудно понять своего друга. Иногда его навязчивость не знает предела. Йоширо ведь специально научился готовить данго для него, Итачи знает. И, признаться, у него чертовски хорошо это получалось. Впервые, когда Итачи только попробовал приготовленные другом сладости, он сразу про себя отметил, что это и могло быть его настоящим призванием. Нечего ему делать в рядах шиноби: освоение новых рецептов у него будет получаться всяко лучше, чем освоение новых дзюцу. Итачи не привык ошибаться в своих диагнозах: Йоширо и правда быстро вошел во вкус со своими кулинарными экспериментами и совсем скоро даже периодически стал заменять мать на кухне, чему та не могла нарадоваться. Да и Саске теперь захаживал в их дом все чаще, уже не в качестве визитов-представлений клана Учиха. — Слушай, а в АНБУ выходные не положены? Мне кажется, тебе бы не помешало… Йоширо замолкает, видя, как губы Учиха растягиваются в теплой улыбке и всего на мгновение они будто возвращаются в прошлое. Всего на мгновение на лице Итачи проявляются и застывают мягкие почти детские черты. Йоширо снова вспоминает и тут же забывает, что этому хмурому отстраненному капитану элитного отряда АНБУ всего тринадцать. — Со мной все в порядке, Йоширо. Спасибо. И Йоширо расслабляется, словно по немому приказу. Он уверен: если бы Итачи что-то тревожило, он бы поделился. На то они и друзья ведь, верно? Йоширо знает, что Итачи ему доверяет. А еще Йоширо знает, что у Итачи все проблемы решаются быстро и по щелчку пальцев — на то он и гений. И все же Йоширо не нужно тоже быть гением, чтобы понять: Итачи что-то беспокоит. Причем, настолько сильно беспокоит, что он не спешит брать свежеприготовленные специально для него данго. — Правда? Итачи только кивает и разворачивается. Йоширо быстро смекает, что они идут в сторону штаба полиции Конохи. — Ты можешь зайти ко мне сегодня? После одиннадцати. Йоширо в удивлении вздергивает бровь. Все-таки Саске действительно прав: с Итачи что-то не так. — А не поздно? Что, на ночевку зовешь? Учти, предложение мне уже понравилось. Йоширо даже не пытается спрятать глупую усмешку. В зеленых глазах вспыхивает живой интерес. И что Учиха задумал? Раньше он никогда не зазывал к себе. Если Йоширо и приходил в поместье Учиха, то только вместе с Саске. Когда они с ним в процессе тренировок совсем забывали о времени, и приходилось возвращаться совсем затемно. — Я выучил новое дзюцу. Думаю, смогу и тебя ему обучить. Если хочешь, конечно. Йоширо в непонимании смотрит на Итачи. Пытается понять, с чего бы это. — И что за дзюцу такое? — Узнаешь, — невозмутимым тоном обещает Итачи. Йоширо выдыхает. А вот это уже очень похоже на него: одни недомолвки да загадки. — Ну ладно, я не против. У меня на следующей неделе как раз миссия — может, блесну перед товарищами новой техникой, да? Итачи ничего не отвечает, забирает протянутые сладости и ускоряет шаг. Йоширо, едва поспевает за ним, совсем провалившись в свои же непривычно невеселые мысли. Йоширо, честно говоря, плевать на новые дзюцу. Сначала Йоширо хочет докопаться до друга. Снять с него въевшуюся маску капитана АНБУ. Она ему совсем не шла. Она пугала. Причем, не столько самого Йоширо, сколько, кажется, Саске.

***

— Это еще откуда?.. Йоширо хмурится. Скидывает на заправленную кровать безрукавку, оставаясь в одной черной футболке. Затем снова переводит взгляд на свой небольшой стол и на стоящую на нем икебану. — Сакура!.. — Йоширо задумчиво косится на приоткрытую дверь в свою комнату. Ждет, когда у двери послышатся тихие нерасторопные шаги. — Звал, Йоши?.. — Сакура исподлобья выглядывает на брата, не решаясь зайти в комнату. Девичий взгляд тоже падает на икебану — девочка тут же краснеет. — Это… это Ино принесла! Тебе не нравится? Йоширо выдыхает, смотря на сестру и будто немым жестом приглашая войти. — Сакура-чан, мне не нравится, когда в мою комнату кто-то заходит без разрешения, ты же знаешь, да? И зачем Ино вообще… — Йоширо еще раз продолжительным взглядом проходится по икебане. Красивая, ничего не скажешь. Видно, что человек, ее собиравший, явно старался. — Ино хотела подарить ее тебе… — Сакура мнется. Будто сомневается, стоит ли ей вообще говорить об этом и что-либо объяснять. Ино ей на это никаких указаний не давала. Но сомнения развеиваются, стоит Сакуре встретиться с родными зелеными глазами. У них с Йоширо никогда не было секретов и недомолвок. Сакура делилась с ним всем — даже самым сокровенным. — Она ждала тебя два часа, а потом… Ей нужно было домой. И она попросила оставить икебану у тебя. Еще она сказала, что ты очень умный и наверняка сам все поймешь… — Я ничего не понял, Сакура-чан, — признается Йоширо и давит легкую усмешку. Теперь наступает очередь Сакуры хмуриться. — И вообще… С каких это пор женщины дарят мужчинам цветы? Обычно должно быть наоборот. Сакура на мгновение задумывается: вопрос весьма резонный. Но ее подруга явно была не такой, как все другие, обычные женщины. Ино была особенной, Сакура поняла это уже с первого дня их знакомства. Неужели Йоширо этого тоже не понимал? Глупый старший брат. — Если мужчина сам не проявляет инициативу, значит женщина должна брать все в свои руки, — отчеканивает будто давно заученную фразу Сакура и тем больше вводит брата в недоумение. Видимо, пропадая на своих тренировках и миссиях, он пропустил что-то очень интересное. Йоширо не успевает ничего сказать, как Сакура подходит к нему ближе и берет за руку, заглядывая в большие удивленные глаза. — Йоши, ты… очень нравишься Ино. Пожалуйста, не злись, что я поставила икебану сюда без спроса. Но я обещала… — Ясно, — просто отвечает Йоширо и треплет свою сестренку по розововолосой макушке. — Я не злюсь, Сакура-чан. И я обязательно поблагодарю твою подругу за такую красивую икебану. У нее талант. Сакура смущенно улыбается — радость от того, что брат оценил подарок ее подруги, обжигающим теплом приливает к щекам. — Йоши… А тебе нравится Ино? Йоширо отвечает особо не раздумывая. — Конечно, нравится. Она же твоя подруга, Сакура-чан. Сакура вспыхивает. Она же совсем не это имела в виду! Она же совсем в другом смысле спрашивала!.. Сакура пристально смотрит на брата: нет, все он понял. Она же не глупая: у него на лице написано, что понял! — Ты ей очень нравишься, — не зная зачем, повторяет Сакура, отводя взгляд. Йоширо вздергивает бровь. Он всегда читал свою сестру как открытую книгу, а сестра всегда знала, что ему можно довериться. — Но я… Иногда мне кажется… — Что тебе кажется, Сакура-чан? Сакура мнется, сомневается. Она никому об этом не говорила, даже себе боялась признаться. Но Йоширо сейчас так на нее смотрит, что Сакура решается: выпаливает все, почти не сбиваясь. — Мне кажется, что я ей совсем не нравлюсь. Мне кажется, что Ино дружит со мной только потому, что ей нравишься ты. Йоширо задумчиво продолжительно смотрит на сестру. Как же у девочек все сложно. Хотя и у мальчиков не проще, если задуматься. — Думаешь, Ино дружит с тобой только потому, что ты моя сестра? В ответ только робкий кивок и забитый взгляд исподлобья. Сакура, кажется, вот-вот заплачет — слишком долго она держала в себе страшные сомнения. — Ино такая классная, Йоши… А я… — Сакура запинается. Всхлипывает, чувствуя, как крепкие руки брата притягивают ее к себе, обнимая. — Я понимаю тебя, Сакура-чан. Сакура поднимает непонимающий взгляд на брата. Тот только печально улыбается. — У меня тоже есть один хороший друг. Его зовут Итачи Учиха. Он очень крутой… И, наверное, он всегда таким был. А я… — Но ты ведь тоже крутой, Йоши! Я знаю! — запальчиво одергивает брата Сакура и поджимает губы. Йоширо только качает головой, не сдерживая улыбки: какая же все-таки милая у него сестренка. И наивная. Наивнее, чем он сам. — С Итачи никто не сравнится, Сакура-чан, — Йоширо настолько уверенно это выпаливает, что Сакура не раздумывая верит. Если Йоши так говорит, значит… Сакура не знает, что это точно значит. Сакура только сейчас осознает, что Йоширо никогда не рассказывал ей о своих друзьях — все она трещала про свою Ино. Сакуре вдруг отчего-то резко становится стыдно. — Сакура-чан, я тоже когда-то сомневался. Когда-то я поверить не мог, что такой крутой шиноби как Итачи может вообще со мной дружить. Я же ему в подметки не годился. И сейчас не гожусь. Но сейчас я уже ни в чем не сомневаюсь: потому что я верю в нашу дружбу. Я верю, что я ему нужен так же, как и он мне. Я понимаю, это все сложно, Сакура-чан, но я верю, что ты дорога Ино так же сильно, как и она дорога тебе. Настоящая дружба проверяется не только временем, но и поступками. Вспомни, это ведь Ино тебя защитила от тех ребят, что обзывали тебя, да? Скажи, она это сделала, потому что хотела помочь тебе или потому, что ей нравился я? — Она тогда тебя еще не знала… — будто в каком-то слепом озарении шепчет Сакура. Хлопает глазами-бусинками, поглядывая на брата. Опять она все надумала, накрутила. И опять ее братец все разложил ей по полочкам. И как она могла так плохо думать об Ино? — Сакура-чан, я знаю, ты у меня хороший друг. Вам с Ино друг с другом повезло. Береги вашу дружбу. — Спасибо, Йоши, — Сакура ответно приобнимает брата, цепляясь ручонками за края его футболки. — А ты тогда береги свою дружбу. — Обязательно, — Йоширо обещает это не только Сакуре. Йоширо обещает это первым делом себе, вспоминая о своих «ночных планах». Пусть он всегда будет позади Итачи как шиноби, как друг он всегда будет рядом — что бы там Итачи себе ни надумывал. Гении тоже могут страдать от одиночества. А порой даже лишаться рассудка.

***

Йоширо с малолетства не считал себя трусом. В Академии первым лез в добровольцы, чтобы на нем показывали и отрабатывали новые приемы и техники; всегда первым рвался выполнять задания сенсея. Но сейчас, идя в потемках в поместье Учиха на тренировку с Итачи, на душе Йоширо неспокойно. Йоширо чувствует, как необъяснимое волнение подступает к горлу, стоит заметить на пути знакомые очертания домов. Харуно замедляет шаг. Усмехается самому себе — он, что, правда, боится? Нет, Итачи хоть и странный, но бояться его могут разве что только те, кто его совсем не знает. И все же Йоширо опасливо осматривается, стоит ему только зайти за ворота поместья. Поднимает голову к небу — полная луна едва не слепит. Йоширо застывает на месте: вслушивается, вглядывается — тишина. Мертвая тишина. Йоширо знает, что Учиха и Итачи в том числе не отличаются гостеприимством и терпеть не могут пускать к себе чужаков, но вместе с тем Йоширо понимает, что он совсем не поэтому хочет сейчас дать отсюда деру. Животный страх, взявшийся будто из ниоткуда, забивается в легкие. Но Йоширо вспоминает, что он не трус. Он пришел к другу. Итачи покажет ему новое дзюцу, еще и точно усмехнется с того, что Йоширо, такой здоровый лоб, шиноби, а, оказывается, боится кромешной темноты. Йоширо сжимает кулаки и идет дальше. Но он не проходит и десяток шагов, как замирает у первого же дома. Чья-то окровавленная рука приглашающе выглядывает из полураспахнутых сезди, заляпанных бурыми пятнами. Йоширо мгновенно на автомате складывает печати, пытается развеять гендзюцу. Тщетно. Видимо, вот оно, новое дзюцу — иллюзии, которые обычными приемами не разбить и не развеять. Йоширо достает кунай, проходится леденящим лезвием по ладони. Вспыхнувшая боль обжигает, но совсем не отрезвляет. Манящая чужая, кажется, женская рука все еще стоит перед глазами. Йоширо словно во сне делает шаг вперед. Подходит к дому и осторожно отворяет седзи. Немой вскрик так и застывает где-то в гортани. Кровь капает со свежей раны на ладони на пол, смешиваясь с чужой, еще не успевшей засохнуть. Труп женщины смотрит на Йоширо, будто умоляюще, будто он чем-то может ей помочь, может спасти. Йоширо не сразу замечает рядом с женским телом еще одно — маленькое, прижатое к окровавленной груди. Тоже мертвое. Йоширо тошнит. Резкий запах крови ударяет в ноздри, рассудок мутится. Йоширо чувствует, как внутри у него все леденеет от ужаса, леденеет от мысли, что это все совсем не иллюзия — безумная реальность. Йоширо не может закричать, не может оторваться от глаз мертвой женщины — пустых, глубоких, черных — на него будто смотрела сама Смерть. Эта женщина явно умирала в страхе. Умирала, пытаясь хотя бы спасти, прикрыть ребенка, которому, кажется, не было еще и года. Который, кажется, даже не проснулся, когда его жизнь внезапно оборвали. — Что за?.. — Йоширо шумно дышит, пытается взять себя в руки. Нужно поскорее найти Итачи. Он все объяснит, он поможет, он… Тугой ком застывает в горле, на лбу выступает испарина. Итачи уже здесь. — Итачи… на ваш клан напали? — Йоширо буквально заставляет себя обернуться и посмотреть на друга. Зеленые глаза становятся больше, рассудок совсем не хочет складывать два плюс два. Спасительное облегчение от того, что Итачи все-таки здесь, с ним все в порядке, никак не приходит. Перед ним стоит совсем не Итачи — будто какой-то совсем чужой человек в форме АНБУ с катаной наперевес — одежда в крови, а глаза не живее, чем у той несчастной мертвой женщины. Это не Итачи Учиха. Он не может быть им. Йоширо чувствует, что уже едва стоит на одеревенелых ногах: все начинает расплываться перед глазами от неверия и безумных догадок. — Что здесь произошло, Итачи?.. Итачи! — Харуно срывается наконец на крик, совсем не узнавая лучшего друга. — Я обещал показать тебе новое дзюцу, — холодным безжизненным тоном добивает Учиха, наконец двигаясь с места. — Смотри. Черные глаза с кровавым узором Мангеке встречаются с зелеными. Из груди Йоширо успевает вырваться только глухой хрип. Проходит всего пару минут. Харуно рвет в немом разрывном крике. Старики, женщины с детьми, мужчины — они все, кто еще не успел заснуть в своих постелях, открывали Ему двери. Они все… Убиты. Убиты Итачи Учиха. Тело Йоширо падает на пол, рядом с совсем маленьким трупиком. Тело Йоширо скулит что-то нечленораздельное и будто бьется в агонии. — Зачем?.. Зачем?.. Итачи, прекрати, остановись. Хватит, Итачи!.. Острая боль пронзает живот — срабатывает отрезвляюще. Йоширо распахивает обезумевшие от боли и ужаса глаза — Итачи склоняется над ним, жесткий мертвый взгляд Учиха пробирает насквозь, снова заставляет трястись тело в непроизвольной истерике. Йоширо не ждет смерти, он уже успел умереть со всем кланом Учиха — три дня наблюдая в живой иллюзии, как его лучший друг убивает одного за другим своих родных и близких. Не щадит никого — рука не дрожит даже тогда, когда выносит приговор своим же родителям. Единственное, за что Йоширо пытается уцепиться — в этом кровавом бреду он не находит Саске. Неужели хотя бы над ним Ками смилостивились? Йоширо не верит. Не знает, чему он вообще должен сейчас верить. Йоширо не успевает окончательно прийти в себя, как тело пронзает новая острая боль — уже реальная, физическая. Харуно тяжело дышит и не сразу замечает, как начинает схаркивать кровь себе же в ладони. — Не торопись умирать, я пробил тебе только одно легкое, — тяжелый голос гремит набатом в опустевшем заплывшем сознании. Йоширо не находит сил сопротивляться. Из груди вырывается прерывистый стон. — Ты всегда был жалким ничтожеством. Даже сейчас ты ничего не можешь сделать. Ты недостоин даже умереть от моей руки, Йоширо. Ты всегда был слепым и доверчивым — ты единственный не боялся смотреть мне прямо в глаза. Посмотри на меня сейчас, Йоширо. Каждая твоя раздробленная кость чувствует силу моих глаз. Это сила Мангеке шарингана. Если мне захочется, она убьет тебя. — Так… убей… — Йоширо выплевывает эти слова вместе с кровью. Перед глазами застывает темная фигура с катаной. Но Йоширо понимает: это еще не конец. Итачи медлит, но не колеблется. Значит, его сейчас не интересует быстрая смерть. Ему нужно что-то другое. — Ты слабак, Йоширо, я вижу тебя насквозь. Даже сейчас ты боишься смерти. Я хочу посмотреть, как ты будешь цепляться за жизнь. В зеленых глазах, полных ужаса, застывает лишь один вопрос. И что тебе это даст? — Хочешь спросить, почему я дарю тебе шанс на жизнь, хотя она для меня ничего не стоит? — Йоширо задыхается — нога друга давит ему на грудину; глаза начинают непроизвольно закатываться. Йоширо не видит печальной усмешки на губах Итачи. — Мой брат любит тебя, Йоширо. Я хочу, чтобы то, что от тебя останется, напоминало ему каждый день, что я сделал с его любимыми людьми. Спи спокойно. Саске присмотрит за тобой. Последнее, что слышит Йоширо — разрывающий свист катаны. Последнее, что видит — кровавый узор в чернеющей пустоте. Тело будто пронзают тысячи игл, задевая жизненно важные органы. Йоширо не успевает дотянуться до собственной Смерти — его утягивает за собой Жизнь — в кровавый Ад. Йоширо больше не слышит своего же истошного крика, не видит безжизненные глаза своего убийцы. Йоширо умирает. Итачи даже сейчас его обманул. Жизнь и смерть сплетаются вокруг его горла, душат, топят в кровавом месиве. Йоширо тонет — тонет в море бездыханных тел. Лучший друг на этот раз не протянет ему руку помощи. Не захочет пачкаться — у Итачи и так они в крови. Спи спокойно, мой лучший друг. Ты обязательно еще проснешься. Ты нужен мне.