Могущество...

Полет до места назначения был кратковременным, даже если учесть «царственный груз». Только вот приземляться пришлось рядом с лесом, в центре которого там самая крепость и стояла, нет можно было конечно прилететь прямиком в крепость, но это было черевато. Нервные дворяне все же. Чуть, что так сразу свои барьеры вокруг крепостей ставят, арбалеты с зачарованными стрелами достают и так далее… В общем, рядом с крепостью не вариант. Разве что на деревья приземляться, но это уже крайности. Грин тихо фыркнул на смешок со стороны, получив ветвью по шлему. Он, безусловно, любил природу в целом и леса в частности, но только издали и глазами. В конце концов он — пегас, а как любой обладатель крыльев не любил места с ограниченным маневром. В особенности учитывая, что он «специализируется» на воздушных боях и тех, кто на земле предпочитает «брать на таран», он достаточно немал для пегаса, а крылья сильны, потому спокойно может летать в доспехах потяжелее нежели крылатые сородичи. Несомненно, со скоростью у него так себе, с вандерболтом не потягается в воздушной скорости и маневрах, не говоря уже о Рэйнбоу Блице, но право слово, при его массе в полном обмундировании это не его проблемы. Тоже мне чемпион Эквестрии, Грин не очень любил этого радужного выскочку. А вот в лесу… Его эффективность как бойца сильно падает. Нет, конечно, он умеет держать алебарду правильной стороной древка… но в том то и дело что в лесу он ей именно что «орудовать» будет, а не «сражаться»! Он покосился на двенадцать Фестралов, окруживших своего повелителя. Фыркнул куда-то в сторону. Крыло Ночной стражи. Чертовы сволочи, после возвращения принца Артемиса устроились в Ночной части дворца как у себя дома. Ха, да у них в крыле даже магической поддержки нет! Не то, что у Солнечных гвардейцев. (Справка по миру. Тут следует немного пояснить, что за крылья имеет в виду, Грин. В «Крыло» солнечной гвардии обыкновенно входило 13 пони: В гвардии, примерно в соотношении один полноценный маг и шесть вспомогательных воинов пегасов плюс один лекарь на крыло, в обычных частях, кстати маг на одну роту. Помимо этой части крыла носившей название «бан» (т.е. «знамя») и набиравшейся из непосредственных гвардеейцев, в контингент включались еще артиллерийские части, части лучников и земнопони из панцирой пехоты, если война велась армия на армию или там особенно важное силовое задание у гвардии было. В случае крайней необходимости глава крыла может созвать арьербан, т.е. ополчение из обыкновенных стражей. В данном случае, под «крылом» Грин имеет в виду именно, что их Бан, то бишь 12 пони. Два, из которых полноценные волшебники, один обязательно лекарь. Кстати в ночной гвардии, не было Крыльев, а были «копья» по двадцать фестралов в каждом копье, но по привычке Грин называл из Крыльями. Назывались они так, что в «копье» был «наконечник» обычно пять в фестралов в мифриловых латах, и древко, остальные пятнадцать бет-пони.) Айрон, один из трех волшебников группе, поежился от неуютной атмосферы. В отличии от Фаерлайна (который, без утайки говоря, маг — стихийник без мозгов, зато с даром) и Полыни (Кем были ее родители?) которая всеми любима, из-за милой мордочки, голосом и мягким характером в целом, и тем, что она штатный полевой лекарь и кобылка в частности. Хотя мягкость характера не означает, что она не вырубит ударом копыта. Он, ясное дело, штатный маг. Или как лепечут злые языки «Творец злобного колдунства», что, мягко говоря, его раздражает. И как второй осведомленный тут в Искусстве, он ощутил неправильность. В чем проявляется эта самая неправильность он не мог понять, но правая башня замка, в которой им предстоит забрать какую-то особу, был до нельзя напичкан магией. Просто нереально так напичкан, в магическом восприятии, правая башня замка просто разрывала к хренам магическое восприятие, так что начинали, болеть глаза. Как показалось единорогу, особа, которую следует тут забрать либо является причиной, либо симптомом, либо следствием. Айрон — покосился на великого принца Артемиса сейчас сильной напрягшего свой царственный лоб, о чем-то сильно раздумывая видимо. Отряд, уже почти подошел к Замку древнего рода, как ворота его стали подниматься. За ними стояли три пони. Единорог в старомодном камзоле с тяжелым взглядом запавших глаз, темных, как ночь. Молодой земной пони, с оранжевой шерсткой и гривой и светлый единорог, и по его лицу было ясно видно, что он старый вояка. Принц ночи Артемис вышел вперед. Если правдиво, то Граф, Сын графа и Капитан стражи были удивлены, столь поздним прибытием гвардейцев во главе Аликорном, они все не знал как сформулировать свою просьбу, потому и встав перед аликорном только безгласно поклонились, припав на переднее колено. — Вы сообщили о ней? — В голосе послышались нотки удовлетворения их безгласым решением. — Да, Принц. — Дал ответ старый граф, не вставая. — Мы сообщили принцам, но она не знает, что вы прибыли или кто-либо прибудет за ней! Артемис приказал трем пони встать, после этого он задумался, потом задал, наконец, свой вопрос. — Она в башне? — Показал он в сторону башни. — Да Принц! — Ответил граф. — В башне… и никого туда не пускает, кроме моего юнца! От Принца Ночи не укрылись недовольные искорки в глазах этого самого юнца. — Ты должен прийти к ней и рассказать, что её ждет тут внизу один из её племени. Для разговора. — Я не пойду, — мотнул головой юный земной пони. Даже с каким-то вызовом посмотрел на принца. — Она сейчас спит, я её лично будить не слишком хочу.  — То есть как-то не пойдешь? — со злостью спросил принц. Он понимал, что этот земной пони ослушивается по сути его приказа, бросает вызов. — Сын! — С недовольством посмотрел на него отец. Сынишка графа, как-то сразу стушевался, а потом выпрямился гордо посмотрел. — Я не потревожу покой «великой»! Артемис скосил взгляд на земнопони далеким от добросердечного, взора смотрел на сына Графа. В прочем, не удивительно, многие пони поклоняются Принцу Солярису как богу и ему, но вот, так что бы за несколько дней создать себе фанатика, откровенно говоря, они так не могли… «А ведь он действительно ненормальный» — пронеслось в голове Принца Ночного — «Вон как на него отец и капитан стражи замка зыркают» — Я вынужден просить у вас отсрочку принц до утра, прошу, дозвольте нам провести праздник и будьте нашими гостями, мы раздел им с вами яства и медовуху. — Граф вступился за своего неразумного сынишку. — Исключено. Я хочу закончить все быстро и по этому, либо ты маленький пони пойдешь и разбудишь свою «Принцессу» или я ворвусь прямо в башню. Сын графа упрямо поджал губы и отвернулся от взгляда Артемиса. «Нет ничего страшнее дикого Земнопоньского бунта» — так, кажется, сказал Старствирл, однажды, лично посмотрев на последствия бунта крепостных в каком-то герцогстве в Империи единорогов, где в живых не осталось даже дворовых псов. Довели пони до белого каления, до момента, когда страх перед колдовством, перед наказанием от власти, вдруг отключился. И жестокость слабого вылилась так, что смела всё на своём пути… да, Артемис знал историю рода пони, знал кое-что об истории до своего рождения. Восстание его это… если бы восстание ночи, прошла по сценарию бунта земных, погибло бы не пятьдесят тысяч пони, а один миллион как минимум. Графу не оставалось иного, потому выразив свою грусть через вздох, он развернулся и тронулся к башне, где жила новая принцесса, единственная принцесса среди множества принцев. Артемис шел за ним. Звук за спиной дал понять, что стража идет следом. Он подметил, что на замок низошло затишье. Уже подходя к башне, он заметил странную фигуру. Фигуру… Дракона. Запах серы и пемзы окутывает этого красного дракона, которого легко узнать по изогнутым назад рогам и перепончатому гребню вдоль хребта. Из его ноздрей на похожей на клюв морде постоянно исходит дым, а в глазах вспыхивают огоньки. Размах крыльев больше, чем у любого другого вида цветных драконов, а цвет их переходит от красного к иссиня-чёрному цвету пережжённого металла у края крыльев. — Это… Это что? — Спросил Артемис. Разглядывая ауру существа. Граф как-то печально улыбнулся. — Защитник покоя её Величества. — Она не её величество! — громко отрубил Принц. Дракон выдохнул запах серы. Гвардия, как-то вздрогнула. — Я вновь вынужден просить у вас отсрочку до вечера, прошу, дозвольте нам провести праздник и будьте нашими гостями, мы раздел им с вами яства и медовуху. — Просящим тоном, сказал граф. Но услышал в ответ лишь веселый смех, Артемиса. Сквозь смех принц смог восхититься. — А кобылка то не промах! Такую хорошую иллюзию наложила. — И продолжил смеяться. Облегченные выдохи гвардейцев. Некоторые даже заулыбались, поддерживая своего командира. Один какой-то, особенно отличившийся храбрец из Фестралов подошел к Дракону и стукнул дракона прямиком в морду. — Ну что страшная тварь! Давай дыхни! И дракон дыхнул, да… иллюзернным пламенем, принц не ошибся… Он не знал только одного. Этот иллюзорный дракон, неиллюзорно дает просраться врагам иллюзиониста. Фестрал был гвардецем, он был рыцарем, а у данных индивидуумов не всегда все в порядке с головой и умственными способностями, но хотя можно сказать, что ему не повезло. Иллюзорное пламя обволокло фигуру гвардейца. Раздался вопль сгорающего заживо пони, оный вопль резко прекратился. Дракон смотрел прямиком на принца. В его правой глазнице, отражалось огненное копье пущенное Фаерлайном. Он встряхнул головой огонь выпал в теневой энергии, из которой состояла иллюзия. Тьма в глазнице мгновенно затянулась красным цветом его глаз. Раздался рев. Рев от которого издавна во многих мирах, дрожали мурашки по стене. Рев от которого многие короли испускали совсем уж неприличные жидкости. Рев дракона! Впрочем, оный рев не продлился долго, Артемису надоело, стоять столбом. Эфирный взрыв, одно из заклинаний высшей Эфирной магии этого мира. Чистая манна, взорвалась в точке нахождения Иллюзорного дракона, расплескав теневую материю Царства Теней, по всему замку «Великого Древа». — Хост и Кину Проверьте Джони. — Отдал приказание уже не смеющийся принц. Фестралы рыбкой метнулись к своему товарищу, проверили пульс, глаза и прочее. — Жив, — радостно произнес, Кину. — И даже без повреждений тела. Очень странно. — Связь души и тела была разорвана. — Подал голос солнечный гвардеец Айрон. — Анимус, поврежден. — Заткнись. — Приказал Принц, напряженно вслушиваясь. Его аликорньи чувства услышали цоканья копыт и еще какой-то шум, громыхающий шаг чего-то сильного, принц уставился темный проход, ведущий в башню.  — Боевое построение. Был дан им приказ. Через несколько секунд пони тоже стали слышать эти шаги. — Всем приготовиться, но не атаковать первыми. Фестралы обнажили свое оружие, надкопытные клинки, копья, парочка Бет-Пони достала весьма специфичные арбалеты с поблескивающими болтами. Грин, молча, расправил крылья, готовый метнуть парочку другую остро заточенных клинков скрывающихся в его крылях, да надкопытные клинки вышли из своих пазов, рядом с ним так же напряглись его сослуживцы. Айрон приготовил Эфирное копье, Фаерлайн — Огненную бурю. Громовые шаги приближались и напряжение нарастало, пони еле-еле сдержавали себя пока, наконец, показалаись громыхающие существа. — Что за хренов бред? — Воскликнул Фаерлайн наблюдая за выходящими из темноты Шкафами, нет это не ирония реально шкафы вышли. — Мы что со шкафами сражаться будем? Мы гвардия… — Молчать. — Проговорил Артемис. — Один из нас только, что от иллюзии вырубился, несметь недооценивать противника. — Да кто наш противник то? — Задал буквально сжигаемый его внутри вопрос Айрон. — Ал… — Принц не успел сказать это слово, только выдохнул какое-то нечеленораздельное матерное восхищение. Впрочем, все бет-пони не расслышал слов своего командира. Они были на повал сражёны, тем совершенством, появилось сейчас перед ними. Появилось, сидя на живом троне. Артемис прямо-таки задохнулся от восхищения. Он обожал бет-пони кобылок и очень ценил, совершенство в них. Столь редкое совершенство. Но вот такого яркого, совершенного примера, кобылки Бет-Пони, хоть и еще и со светло-синей шерсткой, гораздо светлее него самого, он ещё никогда и ни где не видел. Даже его фаворитки, прекраснейшие из них, рядом с этой красотой, показались бы заморышами. Среди ночных пони такая кобылка легко могла бы обрести статус Богини… Впрочем, маленький аккуратненький рог выступающий из её прекрасной головы говорил, что это и есть богиня. — Что вы тут устроили милые пони и кто вы такие! — Произнесла нежным голосом кобылка, с опасением наблюдая за Артемисом. Этот ангельский голос, эта не принужденность и улыбающееся лицо: ни один бет-пони не устоял бы пред этой кобылкой. Даже иные единороги и пегасы могли бы поддаться чарам такой очаровашки. Капитан стражи, наблюдающий за представлением из далека при виде этой милоты вздрогнул и попытался бочком отойти от ведьмы. — Ваша благость, — Артемис благородно наклонил голову, — простите меня за вторжение и за мою сдержанность в изъявлении восхищения — увы, я всегда робею перед такими красавицами как вы. Сегодня я узнал, что пал жертвой низкой клеветы, подлого заговора и поспешил предстать перед вами, чтобы выяснить все немедленно. Ваша глубокая мудрость в сочетании с милосердием, о которых я уверен, скоро пойдут легенды… Грин Глава Крыла Солнечной гвардии и Глава ночников переглянулись. Оба гвардейца стояли позади Артемиса. Слушательница не перебивала, полагая, что тот вскоре перейдет к сути, покончив с вводной частью. Но, к изумлению Гвардии, Барона, Самой Анахиты, Принц Ночи Артемис никак не мог остановить своих восхвалений. Он говорил и говорил. О том, что рад, счастлив, восхищен, поражен, обнадежен, что теперь может спокойно умереть, когда удостоился столь высокой аудиенции, что смерть ему уже не страшна, ведь он вверяет свою душу в надежные копыта… и прочее и прочее. По прикидкам Грина говорил пять минут, потом — десять, пятнадцать… Примерно на двадцатой минуте кобылка уже заинтересовалась феноменом — принц ночи ни разу не повторился. Гвардейцы ночи и дня периодически переглядывались, таких дипломатических талантов ни разу за принцем не замечали и наконец Анахита решила прервать как раз на том моменте, когда он многословно живописал свое давнее, еще детское жгучее желание увидеть настолько прекрасную кобылку. — Зачем принц сюда пришел, причем вы уничтожили мои чары защиты, не могли подождать до утра? — Анахита наконец собралась с силами и задала главный вопрос. Артемис ответил немедленно и витиевато. Он сказал, что ни в чем не виноват, но если по неразумию и совершил какое-то преступление против такой замечательной кобылки, то будет думать о том, как покарать сам себя за чудовищный проступок. Он не сомневается, что кара должна быть смертельной, но, конечно, предпочтет погибнуть в бою. Грин при этом ответе ощутил желание снять свой шлем и побиться головой об стену. Чтобы дышать полной грудью. У гвардейца даже возникло подозрение, что принц преувеличивает, но Артемис смотрел так искренне, а говорил так пылко и горячо, что всякие сомнения рассеялись — перед ним, поехавший на почве любви аликорн войны. Гвардейцы не принадлежат к числу рьяных верующих. Объяснение тому было простым: их боги, Аликорны, реально существовали, но, много что делали для страны пони. Пользы от них было, много. Вот только Артемис сознательно отдалился от народа. Он редко показывался на публике, почти никогда лично не приказывал пони не воинского сословия и вообще не разделил управление государством со своим братом. Это была мудрая политика: от Артемиса ничего не ждали, а значит, разочарование в нем не было возможно. Он представал в глазах пони невидимым судьей, законодателем и одновременно исполнителем некоторых приговоров. Пони и даже гвардейцы его боялись за его прошлое и гордое звание Аликорн Войны, но все равно, что за чертов бред… — Пойдемте в мою башню принц, и дадите в ней свои объяснения. — Анахита, неожиданно для себя самой произнесла эти слова мягко. Аликорн покивал. Сказал, что счастлив, поражен, восхищен оказанным ему доверием и пошел следом за Анахитой сидящей на ходящем пафосном троне. Артемис вошел следом за этой пони в её Башню, никто так и не увидел хитрою улыбку Короля ночи. Не только Солярис умел интриговать. *** Два аликорна поднимались на самую вершину башни. Артемис все это время оценивал жилище потенциального противника и потенциальной любовницы. Да, как и любой жеребец, он захотел покорить эту кобылку, завоевать её, растоптать и растопить и ещё… Она была действительно в его вкусе, главное, что бы еще характером к нему подошла тогда просто замечательно. Оценка её жилища показала удивительные вещи. Сотня невидимых заклинаний, исполняющих обязанностей слуг, все предметы в башне живые и еще какие-то мелкие лопоухие духи связанные этим местом. И десятки защитных не знакомых ему чар. Наш герой действительно сумел окапаться за два дня нахождения в этой башне. Как говорили славянские волхвы мой дом — это моя крепость, моя крепость это мой храм. Принц вместе с Анахитой поднялся наверх, по видимому в её личную команту где она жила в этой башне. Тяжелый звук настоящего метала впервые услышанный в этом мире принцем Артемисом привел этого принца в своеобразный культурный шок. Особенно слова странной песни, сотворив заклинание понимание языков он с круглыми глазами прям где стоял, прям так там и сел… Тупо наблюдая по покрасневшей аликорной, в спешке стремящейся прекратить заклинание, воспроизводящую эту песенку. -...видим это горы плоти. Убивай сейчас, никого не оставь Пусть та же дикость будет пылать! Нас ведёт только ярость и смерть, И мы это сами порождаем! К убийствам готовы, и слышится смех Безумный, громкий и кровавый! В наших душах «Дрыньк!» Анахита рассеяла свою милую песенку. С красными от стыда мордочкой наблюдая за Артемисом. — Это не то, о чем вы подумали принц… Принц молча, встал со стола, отряхнулся — Да нет, ничего! Подумаешь песенка! У каждого как говорится свои предпочтения. — Пройдемте, пожалуйста, в мою комнату. Присаживайтесь, — указала она на большой диван. Принц присел, наблюдая за прекрасной аликорницей, которая повернулась к чайнику передом, а нему задом, позволяя наслаждаться изяществом её форм. Закончив за две секунды кипятить чай, аликорница, да приказала, чайнику разлить им двоим крепкий, душистый чай. Развернулась обратно и сразу поняла, куда и главное, зачем смотрел в эти секунды аликорн ночи. — Вы прекрасны! — с одухотворенной мордочкой самого настоящего влюбленного идиота произнес Артемис. Наш герой не смог разозлиться. Как в каком-то бредовом сне к Артемису подошел стакан с крепким чаем на маленьких под его рост ножках. Ножки рассеялись, сейчас перед ним был самый обычный стакан.  — Спасибо, вы очень милы, — похвалил принцессу принц, с ужасом осознавая, что его при желании вот этот вот самый стол может опрокинуть со стула и эта страшная мебель будет его бить как какие-то бандиты в подворотне. Перед мысленным взором пронеслась мысль о забитом мебелью нем, такой позор он не вынесет. Нужно быстрее переходить к сути его миссии. Отпив чай, принц начал свой рассказ. — Госпожа. Меня зовут Артемис, а вас как я слышал Анахита? Какое совпадение ни на ходите, оба наших имени начинается на букву «А». Впрочем, я отдалился от темы. Итак, думаю, все мы понимаем, зачем меня направили к вам, но я все, же поясню. Видите ли, аликорнов в Эквестрии очень мало, а вы… Артемис был уверен, что эта замечательная кобылка не откажет, но его все же гложило, какое-то предчувствие… Эти все её заклинания, нет они не были сильными, они были донельзя подлыми и странными, перед ним сидела не мила кобылка, а серьезная и сильная волшебница, знающая многие тайны магии…