Чудовища не появляются из ниоткуда

      — Дерек Поттер!       Мальчик замер как громом пораженный. Это сон? Тогда он не хочет просыпаться!       Преподаватели и ученики — все устремили на него изумленные взгляды.       Никаких аплодисментов. Тишина.       Через несколько секунд звуки начали нарастать. Послышались аплодисменты хаффлпаффцев и половины рейвенкловцев.       Профессор МакГонагалл стремительно встала из-за стола, обойдя Людо Бэгмена, подошла к Дамблдору и что-то горячо прошептала ему. Директор школы нахмурился.       Дерек повернулся к однофакультетникам. Все гриффиндорцы глядели на него, разинув рты.       Дамблдор за профессорским столом выпрямился и кивнул профессору МакГонагалл.       — Дерек Поттер, — сказал старик, — подойдите, пожалуйста, сюда.       — Иди же, — шепнула Гермиона, подтолкнув.       Поттер поднялся и попытался идти с как можно более гордым видом. Выглядело это… смешно.       Дерек прошел мимо Дамблдора, который молча указал ему на дверь, и скрылся в небольшой комнате.

***

      Нерва вошел в комнату чемпионов.       Француженка сидела на диванчике и теребила косу, смотря на дверь. Крам стоял, прислонившись к стене и, ссутулив плечи, глядел в пол. Услышав, что кто-то пришел, он вскинул голову.       — Ты тоже чемпион? — спросила Делакур.       — Видимо, да, — отбрасывая за спину длинные волосы, спокойно ответил Риасэмус.       Нерва отошел к камину, облокачиваясь о край.       — Виктор, — справа от слизеринца послышался грубоватый голос.       Четверокурсник повернул голову, увидев Крама, протягивающего ему руку. Быстро прикинув все «за» и «против», Нерва усмехнулся и ответил на пожатие:       — Риасэмус.       Немного помолчав, болгарин продолжил:       — Ты же вроде несовершеннолетний, да?       — Верно, — кивнул Нерва.       — Что? Ты несовег’шеннолетний? — окидывая слизеринца крайне удивленным взглядом, воскликнула Делакур. — Но как тогда ты…       Закончить она не успела: дверь распахнулась, и у входа замер Поттер.       Он посмотрел на чемпионов. На фоне яркого пламени их силуэты, особенно (как бы неприятно ни было это признавать) бывшего братца, до странности внушительно.       Флер Делакур, откинув назад волну белокурых волос, повернулась к Дереку.       — В чем дело? — спросила она. — Надо вернуться в зал?       Она, видимо, решив, что одного несовершеннолетнего чемпиона на сегодня достаточно, подумала, что Поттера за ними послали судьи.       — Вообще-то я… — начал было Мальчик-Который-Выжил, но больше сказать не успел.       Позади послышался дробный стук шагов, и в комнату вбежал Людо Бэгмен.       — Невероятно! — воскликнул он, схватив руку Дерека. — Необычайное происшествие! Джентельмены… леди, — обратился он к чемпионам, таща Поттера к камину. — Позвольте представить вам, как бы удивительно ни звучало, четвертого чемпиона, участника Турнира!       Крам расправил плечи, оглядел Дерека с головы до ног, и его хмурое лицо потемнело. Риасэмус все так же невозмутимо стоял и смотрел на все это совершенно равнодушно. Что до Флер, она взмахнула блестящей волной волос и с улыбкой промолвила:       — О-ля-ля! Очень веселая шутка, мсье Бэгмен!       — Шутка! Какая шутка?! Нет же! Имя Дерека только что выскочило из Кубка!       — Это ошибка, — в ее голосе звучало презрение. — Он не может соревноваться. Он ошшень маленький!       Похоже, что Нерву Делакур таковым не считала.       — Да, но случилось чудо, — Бэгмен потер гладкий подбородок. — Дереку придется приложить все усилия.       Дверь позади них опять отворилась. Вошли профессор Дамблдор, мистер Крауч, Каркаров, мадам Максим, МакГонагалл и Снейп. В открытую дверь на какую-то секунду из зала ворвался гул возбужденных голосов.       — Мадам Максим! — негодующе воскликнула Флер. — Они говорят, что этот пти гарсон* тоже примет участие.       Поттер недоумевающе посмотрел на нее: что она сейчас сказала? Риасэмус же только посмеивался про себя.       Мадам Максим выпрямилась во весь исполинский рост. Макушка красивой головы задела канделябр со свечами.       — Дамблёдорр! Что сие означает? — властно промолвила она.       — Я бы тоже хотел знать! — поддержал французов Каркаров. На лице его застыла каменная улыбка, синие глаза превратились в льдинки. — Два чемпиона от Хогвартса! Один еще и несовершеннолетний!       — Два! — голос Поттера потонул в гуле возмущений, так и неуслышанный.       — Импоссибль, — мадам Максим опустила огромную, унизанную прекрасными опалами руку на плечо Флер. — 'Огва’гтс нельзя выставить двух чемпионов, это не есть сп’гаведливо.       — Мы были уверены, Дамблдор, что запретная линия допустит к участию в конкурсе только учеников старших курсов, — каменная улыбка не сходила с лица Каркарова. — Иначе мы бы привезли сюда куда больше претендентов.       — Каркаров, это все проделки Поттера, — вкрадчиво произнес Снейп, его черные глаза зло поблескивали. — Вины Дамблдора нет в том, что Поттер нарушил правила Турнира. Этот негодный мальчишка с первого дня появления в школе только и делает, что нарушает правила.       Все, казалось, забыли про еще одного несовершеннолетнего чемпиона, поблескивавшего колдовскими глазами, стоя в тени. Никому, по всей видимости, и в голову не пришло, что этот юноша может быть младше семнадцати лет.       — Благодарю, Северус, — отчеканил Дамблдор.       Он проницательно взглянул на Дерека.       — Это ты, Дерек, бросил свое имя в Кубок?       — Нет, — под прицелом всех взглядов ответил Поттер. Снейп ехидно хмыкнул, выразив недоверие части присутствующих.       — Может быть, ты просил кого-то из старших бросить твое имя?       — Нет, — повторил Поттер.       — Он говорит неправда! — воскликнула мадам Максим.       — Мистер Крауч, мистер Бэгмен! — в голосе у Каркарова прорезались льстивые нотки. — Вы согласны, что происшедшее противоречит правилам Турнира?       Бэгмен вытер носовым платком круглое мальчишеское лицо и посмотрел на Крауча.       — Мы должны строго следовать правилам. А в них написано черным по белому: тот, чье имя выпало из Кубка, обязан безоговорочно участвовать в Турнире.       — Ну, конечно! Барти знает правила как свои пять пальцев! — просиял Бэгмен и взглянул на протестующих гостей, как бы говоря: спор окончен.       — Я настаиваю на том, чтобы увеличить число моих подопечных, получивших доступ к Кубку Огня, — Каркаров отбросил подобострастный тон, улыбка сползла, лицо злобно исказилось. — Зажгите его еще раз. Все школы должны иметь равное число чемпионов. Это, Дамблдор, будет честно!       — Поймите, Каркаров, это невозможно, — возразил Людо. — Кубок Огня погас, и его разожгут не ранее следующего Турнира.       — Которому мы объявим бойкот! — взорвался Каркаров. — После всех встреч, переговоров, компромиссов я ничего подобного не ожидал! И готов хоть сейчас бросить все и уехать.       — Пустая угроза, Каркаров, — прохрипел голос у двери. — Ты не сможешь отозвать своего чемпиона. Как сказал Дамблдор, чемпионы связаны магическим контрактом. Хотят они или нет, им придется участвовать в Турнире. Что, не согласен?       В комнату вошел Грюм и, хромая, подошел к огню. Каждый его шаг сопровождался стуком, издаваемым правой ногой.       — Согласен? — переспросил Каркаров. — Боюсь, я не совсем тебя понял, Грюм.       Каркаров держался высокомерно, показывая всем, что слова Грюма не достойны его внимания, но профессора выдали руки, судорожно сжавшиеся в кулаки.       — Неужели? — спокойно продолжал Грюм. — Тогда слушай. Все очень просто. Кто-то опустил в Кубок имя Поттера, точно зная, что, выпади его имя, ему придется участвовать в Турнире, пусть хоть небо обрушится.       — Значит, мсье успешно помог 'Огва’гтсу откусить от одного яблока два раза, — подытожила мадам Максим.       — Полностью с Вами согласен, — кивнул Каркаров. — И я намерен подать протест в Министерство магии и Международную конфедерацию магов…       — Уж кому бы подавать протест, так это Поттеру, — прохрипел Грюм. — Но, смешно сказать, я еще и слова от него не слышал.       — Ему чего делать п’готест! — топнула ножкой Флер Делакур. — Палец пальцем не стукнул — и чемпион! Мы много месяц т’гудились, мечтали стать чемпион. Такая честь для всей школы. За тысяча галлеон многие готовы отдать их жизнь!       — А может, кто-то и хочет, чтобы Поттер отдал жизнь, — Грюм явно силился придать голосу мягкость.       После этих слов в комнате воцарилось гнетущее молчание.       — А 'гиасэмус? — вдруг спросила Делакур.       Все удивленно посмотрели на нее.       — Ну, он же тоже несове’гшеннолетний…       Теперь взгляды большинства вперились в равнодушно рассматривающего свои ногти Нерву, облокотившегося на каминную стойку.       — Да, Дамблдор! У Вас два несовершеннолетних чемпиона! — взвился Каркаров.       — Риасэмус, ты бросал свое имя в Кубок? — спросил Дамблдор, смотря на Нерву.       Юноша поднял голову и скучающе ответил:       — Директор, я по-вашему, если бы и впрямь это сделал, сказал бы Вам? — приподнял бровь слизеринец. Заметив, что присутствующие не удовлетворены этим ответом, он раздраженно добавил. — Но если Вы хотите, что бы я сказал прямо, то я это сделаю: я не бросал свое имя в Кубок.       — Хорошо. Но тогда кто и зачем бросил твое имя? — не унимался старик.       — Дамблдор, тут и так все ясно! — каркнул Грюм. — Просто кто-то решил перестраховаться и удалить со сцены того, кто тоже может оказаться Мальчиком-Который-Выжил…       — Что Вы такое говорите, Грюм?! — удивленно воскликнул Бэгмен.       — Хорошо, Аластор. Но почему тогда мистер Нерва представляет Хогвартс, а Дерек — нет? — спросил Дамблдор.       — Директор, у меня есть предположение, — раздался голос из тени.       Все обернулись на звук.       — Что ты хочешь сказать, Северус?       — Я думаю, что это случилось по той причине, что, вероятно, мистер Нерва достойнейший из тех, кто выдвигал кандидатуры за Хогвартс. А Поттера Кубок был вынужден принять, так как, скорее всего, его подчинили неким заклятием, поэтому Поттер выступает за некую четвертую школу.       — Это звучит разумно. — задумчиво протянул старик.       — И как, по-твоему, Грюм, кто-то мог подложить имена Поттера и его, — Каркаров махнул на слизеринца, — в Кубок? — и директор Дурмстранга уже немного тише продолжил. — А то все мы знаем, что ты считаешь утро пропащим, не раскрой ты к обеду полдюжины заговоров. Тебе всюду мерещится опасность. Небось и студентам то же внушаешь…       — Мне мерещится?! — вновь захрипел Грюм. — Фантазия разыгралась? Да поймите, подложивший имена в Кубок обладает огромной волшебной силой!       — А доказательства, мсье? — мадам Максим всплеснула ручищами.       — Маг сумел обмануть предмет, обладющий исключительными магическими свойствами! Только мощнейшие заклятия наподобие Конфундуса могли заставить Кубок забыть, что в Турнире должны участвовать три школы!       — Сдается мне, ты очень много об этом думал? — холодно заметил Каркаров. — Занятная гипотеза.       — Нам не известно, как это могло произойти, — обратился Дамблдор к присутствующим, — но иного выхода нет. Кубок выбрал двоих: Дерека и Риасэмуса. Им ничего не остается…       — Но Дамблё-дорр…       — Дорогая мадам Максим, а Вам иной выход известен? Буду рад выслушать.       — Ну что ж, — потер руки Бэгмен и улыбнулся, — пора дать чемпионам соответствующие инструкции. Эта честь, Барти, предоставлена тебе. Не возражаешь?       — Да-да… инструкции, — очнулся Крауч от своих мыслей. — Первый тур…       Он подошел к камину и облокотился о стойку недалеко от Нервы.       — Первый тур проверит вашу смекалку, — принялся за объяснения Крауч. — Мы не посвящаем вас в то, какое испытание вам предстоит. Для волшебника крайне важно уметь действовать смело и находчиво в неожиданных обстоятельствах. Первый тур состоится двадцать четвертого ноября в присутствии зрителей и судейской бригады. Участникам Турнира воспрещается принимать от учителей хоть какую-то помощь. Единственное оружие чемпиона — волшебная палочка. По окончании первого тура вы получите инструкции для второго. Учитывая затраты сил и времени для подготовки к Турниру, чемпионы освобождаются от годовых экзаменов. По-моему это все, Альбус? — повернулся Крауч к Дамблдору.       — Да, все.       Дальше директор предложил Краучу остаться в Хогвартсе, на что тот ответил отказом. Все разошлись. Наконец, Дамблдор повернулся к бывшим братьям.       — Дерек, Риасэмус, — приторно улыбнулся старик. — Не сомневаюсь, и Гриффиндор, и Слизерин горят желанием отпраздновать ваш успех. Нельзя лишать товарищей отличного предлога устроить шумное и веселое столпотворение. Только, Дерек, задержись буквально на пару минут.       Кивнув на прощание Дамблдору, Нерва первый вышел за дверь.       Большой зал опустел. Свечи догорали в тыквах, придавая их зигзагоподобным улыбкам мерцающий, мрачноватый вид.       Спускаясь по движущимся лестницам в подземелья, Нерва задумался: зачем кто-то бросил имя Поттера в Кубок? Слизеринцу как-то слабо верилось, что Золотой Мальчик сделал это сам. Нет, не потому, что Риасэмус думал, что Поттер не нарушил бы запрет Дамблдора, а потому, что гриффиндурок вряд ли смог бы обмануть черту и, тем более, Кубок.       За раздумьями время пролетело очень быстро, и слизеринец не заметил, как очутился у портрета предка.       — Здравствуй, Силсус.       — Добрый вечер, Риасэмус, — чопорно кивнул Слизерин. — Я слышал, что ты стал чемпионом Турнира.       — Верно слышал. «Василиск Слизерина», — произнес Нерва.       — Я горжусь тобой. Ты достоин звания Наследника, — напоследок бросил портрет вслед входящему в проем юноше.       Тот на секунду замер, и, тихо рыкнув, скрылся в гостиной.       Мужчина на портрете лишь тяжело вздохнул, нахмурившись.       Когда Нерва вошел, все разговоры прекратились. Пару секунд в гостиной факультета стояла тишина, но потом почти все слизеринцы встали и начали хлопать.       Вдруг из толпы отделился один старшекурсник — уже знакомый нам Пьюси. Он подошел к юноше и, неглубоко поклонившись, протянул руку для пожатия.       — Я не сомневаюсь, что Вы завоюете Кубок, мистер Нерва, — сказал старший волшебник.       — Благодарю, Пьюси, — холодно усмехнувшись, Риасэмус крепко сжал подставленную ладонь.       Дальше потянулась череда из поздравлений, робких рукопожатий особо смелых учеников.       Когда толпа схлынула, разойдясь по спальням, дверь в гостиную распахнулась, и в проеме показался декан. Немного порассматривав юношу, он подошел к удобно устроившемуся в кресле слизеринцу и присел на стоящий рядом диванчик.       Нерва сидел, облокотившись о спинку и закинув ногу на ногу. Голова юноши покоилась на кончиках пальцев одной руки, локтем опирающейся на подлокотник, а обычно острый взгляд сейчас был чуть расфокусирован и устремлен в пылающий в камине огонь. Между бровями залегла морщинка. Вторая рука юноши свисала с подлокотника. В ней Нерва держал стакан, на дне которого плескалась какая-то подозрительная темная красная жидкость.       Как только Снейп приземлился рядом с юношей, слизеринец сразу собрался: исчезла та небольшая отрешенность во взгляде темных глаз, уступив место привычному сверлящему и цепкому взору, ушла некая расслабленность из позы.       Нерва посмотрел на профессора. Тот внимательно следил за юношей, замечая все изменения в поведении.       — Можно Вас поздравить, мистер Нерва? — наконец произнес зельевар.       — С чем, сэр? — приподнял брови слизеринец.       — Вы и сами понимаете, — протянул Снейп.       — Будете учить, профессор? — со смешком спросил Нерва, отпивая из бокала.       — И не собирался, — хмыкнул мужчина. — Лишь хотел сказать, что это хороший ход с Вашей стороны. Только будьте осторожны на заданиях.       — Боитесь, что я опозорю факультет? — произнес юноша, приподнимая волевой подбородок. — Что, не верите, что четверокурсник может справиться с заданиями Турнира?       — Если бы речь шла не о Вас, то я ответил бы: «Да, не верю», — сказал декан, поднимаясь из кресла и протягивая руку слизеринцу. Нерва встал и ответил на рукопожатие. Вдруг зельевар пододвинулся к юноше и быстро прошептал. — И еще: внимательнее с Дамблдором, он что-то задумал.       — Я и так это знаю, профессор Снейп.       — Ну что ж, тогда отдыхайте, — с этими словами Снейп направился к выходу. Но, пройдя пару шагов, остановился и, обернувшись, сказал:       — И, кстати, мистер Нерва, пить в Вашем возрасте — не очень полезно. К тому же, противоречит правилам школы, — и вышел из гостиной.       Хмыкнув, Риасэмус одним глотком осушил стакан и, сжав его, испепелил.       Войдя в комнату, юноша заметил, что его сосед не спит.       Начиная с четвертого курса, слизеринцы жили по двое. В этом году Нерве достался один небезызвестный сероглазый блондин.       Малфой сидел на кровати и, положив пергамент на книгу, что-то строчил. Заметив, что вошел Нерва, он оторвался от своего занятия и посмотрел на соседа.       — Поздравляю, — сказал Драко в спину однокурсника. — Думаю, теперь у Хогвартса есть все шансы победить в Турнире.       Риасэмус повесил снятую мантию на спинку стула и, повернув голову, усмехнулся:       — Благодарю за столь щедрую оценку моих способностей.       Малфой хмыкнул и протянул:       — Не поделишься, как у тебя получилось пересечь черту?       — Не понимаю, о чем ты, — спокойно отозвался брюнет, открывая книгу.       Фыркнув, Драко продолжил писать послание отцу.       В ближайший час тишину в спальне мальчиков четвертого курса нарушали только тихий скрип пера по бумаге и едва слышный шелест страниц.