Раз уж начал...

POV Ларри

— Да стой ты, придурошный, — мне удалось схватить блондина за запястье чуть ли не у апартаментов. — Стой, бля, кому говорят! Фэлпс развернулся ко мне всем корпусом и уставился прожигающе злым и одновременно разочарованным взглядом. — Отвали, Джонсон, — прошипел он, вырывая свою руку из моей. — Хули тебе надо? — Я кретин, слышишь? — откровенное признание определенно подействовало и Трэвис перестал трепыхаться. — Я не так понял. Я думал… — Удивительное явление! — ядовито выплюнул Фелпс, продолжая пытаться уничтожить меня глазами. — Закончил язвить? — выдохнул я и отпустил его руку, поняв, что убегать он больше не собирается. — Я подумал, ты решил поиздеваться над Салом. Типа ты ведь вечно дразнил его пидором. Откуда мне было знать, что ты не задумал какую-нибудь херню?! — Мир не вокруг ваших с Фишером хуев вертится, Джонсон, — Трэвис со злостью вытер покрасневшие глаза. — Этот подарок был для… - Да понял я уже, не тупой, — растеряно пробормотал я, нащупывая сигареты в кармане.       На улице стоял мороз, но мне было как-то похер. А вот блондин трясся, как осиновый лист. Я из вежливости протянул ему пачку, предлагая угоститься сигаретой, но тот, разумеется, отказался. Закурив, я подошёл к Трэвису поближе и, поддавшись чувству всепоглощающего сочувствия и понимания, приобнял того за плечи, надеясь согреть хоть немного. Трэвис тут же перестал трястись то ли от удивления, то ли мои объятия действительно его грели. — Чувак, это полное дерьмо, — о чём конкретно я говорил, я и сам не знал. Как-будто бы о ситуации в целом. Трэвис вздохнул, всхлипнув, и обреченно кивнул в ответ, совсем раскиснув. — Он тебе нравится? — Нравится, — совсем уж доверительно выдохнул блондин, подняв взгляд куда-то на звёзды. — А тебе Салли? — А мне Салли, — без колебаний подтвердил я. — Красивые у них, бля, волосы, да?       Не переглядываясь, мы вдруг залились хохотом на грани истерики. Вытирая вновь проступившие на глазах слёзы, Трэв протянул руку, жестом прося передать сигарету. Я беспрекословно вложил ее в озябшие пальцы со сбитыми костяшками. Парень затянулся, пропустив дым в лёгкие, и тут же закашлялся, чем вызвал у меня новую волну смеха. — Ну, чувак, так мы каши не сварим, — похлопал его по спине я, отбирая тлеющий бычок и затягиваясь в последний раз. — Отвянь, Джонсон, — прохрипел Трэвис, сдерживая пробирающий и его смех. — Вернёмся? — Вернёмся, — уверенно кивнул блондин, обхватив себя руками и, потирая замёрзшие плечи, двинул в сторону домика. Ну не придурок ли?

***

      Прошло уже минут двадцать, а парней всё не наблюдалось. Я было выглянул в окно, но вероятно они побежали в противоположную сторону. Нил и Лип, как старшие в компании, старались разрядить обстановку, заводя новые темы для разговора и вовлекая в него и нас. Закуски на столе заметно редели, а алкоголь заканчивался. Тут послышался скрип лестницы, и из проёма вынырнул продрогший Фэлпс. — Явились — не запылились, — констатировал факт Тодд, а Эш поспешила найти куртку блондина в общей куче верхней одежды, чтобы тот смог быстрее согреться.       Следом поднялся Ларри, естественно в одной футболке. Вот же оболтус. Ну, сам разберётся. Филлип, занявший место Ларри у обогревателя, уступил его Трэвису, придержав того за локоть, пока блондин пробирался туда через наш импровизированный пикник. И без того красные уши Фэлпса вспыхнули ярче лампочек гирлянды, как только Лип коснулся его руки. На мгновение Филлип наклонился к уже расположившемуся блондину и что-то шепнул ему на ухо, от чего тот вспыхнул уже весь, удивлённо распахнул глаза, а затем старательно сдерживал счастливую улыбку ещё долго. Ларри бесцеремонно лёг рядом со мной, умостив свою голову у меня на коленях и разве что не замурлыкал. — Приплыли, — задумчиво пробормотала Эшли, оглядывая всех нас. — Вот тебе и голубой огонёк.       Разошлись мы ближе к двум часам после полуночи. Нил, что не пил алкоголь, вызвался довезти Эшли до дома, а Филлип сказал, что проводит Трэвиса, так как выяснилось, что он сам живёт не так далеко от его дома. От блондина в тот момент можно было подкурить сигарету.       Попрощавшись со всеми, мы втроём с Тоддом наспех прибрались в домике, выключили электричество и направились в апартаменты, захватив мусор и посуду. Несмотря на произошедшую драматическую сцену, рождественский вечер оставил самый тёплый след в моём сердце, и я был уверен, что ребята разделяли моё мнение. Выпитый алкоголь перестал будоражить кровь, а будто бы наоборот замедлил ее бег, отчего по всему телу разливалась сильная усталость, и хотелось просто рухнуть на кровать и проспать до Нового Года. Пожелав Тодду спокойной ночи и расставшись в лифте, мы с Ларри предсказуемо остались наедине. Стоило массивным створкам закрыться, тот мигом впечатал меня в противоположную стенку, прижавшись всем своим весом, и горячо выдохнул куда-то в шею. — Ну так что, переночуешь сегодня у меня? — промурлыкал металлист, развратно проведя языком по шее вверх, к скуле, вызывая целый ураган ощущений внутри меня. — А может ты у меня? — парировал я, надавив на плечи не сопротивляющегося друга, прижав его к соседней стенке и с вызовом посмотрев ему в глаза. Ларри хищно улыбнулся в ответ, а лифт открыл свои двери на моём этаже.

***

      Двое парней плелись по аллее, наслаждаясь волшебством Рождественской ночи и сладковатым запахом мороза. Блондин смотрел себе под ноги, а голубоволосый наоборот — на звёзды, выпуская клубы густого сигаретного дыма в небо. Оба молчали, но это молчание их совсем не напрягало, а наоборот, создавало ощущение ментальной близости и умиротворения. Первым тишину нарушил Филлип. — Спасибо, — он улыбнулся, посмотрев на своего спутника, что невольно вздрогнул, выйдя из раздумий. — Они очень красивые, я надену их как только приду домой. — Рад, — пробормотал в ответ Трэвис, так и не оторвав взгляда от заснеженной дороги. — Рад, что тебе понравилось. — А я тебе ничего не подарил, — Лип хотел поддержать диалог, чтобы его новый знакомый смог наконец расслабиться в его обществе. — Ты ведь не знал, что я приду, — пожал плечами Фэлпс, наконец подняв взгляд на собеседника. — Да и не то чтобы мы общались. — Но ты же решил сделать мне подарок, — хмыкнул парень, не сдержав желания снова засмущать блондина. Тот незамедлительно покраснел, забавно утыкаясь носом за воротник парки. Милашка. — Я бы хотел тебя нарисовать, — вдруг произнёс Филлип, замедлив шаг. Трэвис неловко остановился. — Как это? — опешил он, удивлённо распахнув глаза.       Трэвис Фэлпс никогда не считал себя симпатичным. До определенного момента он не считал вообще никак, даже не задумывался на тему собственной внешности. От рождения смуглая кожа, что досталась ему от матери, средний рост, самые обычные светлые волосы, ничем не примечательные черты лица. То ли дело Филлип. Высокий, с невероятными голубыми волосами, аккуратным носом и такими красивыми длинными пальцами. Трэвису казалось, что такой человек может быть рождён только для искусства, чем Лип и занимался. Блондину нравилось проходить будто бы невзначай мимо художественной студии и, если удавалось, украдкой наблюдать за тем, как творит его предмет воздыхания. Но он и подумать не смел, что однажды сможет стать частью его творчества. — Я ведь совсем, — пробормотал Трэвис. — совсем не подхожу для картин…       Лип щелчком пальцев ловко отбросил бычок в сторону заснеженного газона и засмеялся. Этот смех не был издевкой, он был добрым и как будто пропитанным взрослостью. Да и сам голос у Липа был взрослым, бархатным, пробирающим, всеобъемлющим. — А для чего подходишь? — не удержался голубоволосый от подкола. — Ты ведь совсем не плохиш, Трэв. Не такой, каким пытаешься казаться.       Тёмные как рождественское небо глаза заглянули в такие же тёмные, но как мокрый асфальт. Трэвис поспешил отвести взгляд. С легкой ухмылкой Лип помотал головой и продолжил их путь. — Ты красивый. У тебя пшеничные волосы — они напоминают мне о родине, — улыбка на его губах потеплела, и он снова скосил взгляд в сторону своего спутника. — А откуда ты? — Трэвис задумчиво потянул себя за прядь челки, будто бы впервые увидел, какого цвета его волосы. — Сам я отсюда, а вот мама из России, — кивнул художник, — раньше я часто бывал там на каникулах. Правда лететь долго. — Ух ты, — не сдержал восторженного выдоха Фэлпс, — никогда не бывал дальше Нью-Джерси. — Поправимо, — ободряюще хмыкнул Филлип, замедляя шаг у одиноко стоящей многоэтажки. — Кажется, мы на месте?       Трэвис молча кивнул и вид у него сделался до того понурый, что художнику пришлось закусить губу, чтобы сдержать очередную улыбку от умиления. Он в один шаг сократил расстояние между ними до сомнительно дружеского и уж тем более явно не приятельского, и слегка наклонился, чтобы его губы оказались на уровне с покрасневшими от мороза и смущения ушами блондина. — Спасибо за вечер, Трэв, — проговорил он бархатным тенором, едва не касаясь губами самого уха. — И за подарок.       Трэвис был готов поклясться Богом, что в тот момент душа его вознеслась в рай и упала в ад, сгорев там дотла. А когда горячие губы Липа коснулись его щеки, он почувствовал, как душа возродилась вновь, так и оставшись где-то в раю. Он замер всем своим существом, боясь спугнуть момент, боясь пошевелиться и развеять сладкую иллюзию. На ухо снова бархатно посмеялись. Нет, это не могло быть иллюзией. Филлип отстранился и потрепал блондина по волосам. На ощупь они были грубыми и упругими, словно и правда золотые колосья пшеницы. — До встречи, милашка, — улыбнулся он и, помахав на прощание, скрылся в темноте аллеи, щёлкая зажигалкой и закуривая.       Фэлпс так и остался стоять под едким светом уличного фонаря, смотря в след своему наваждению. И пусть в поле зрения остались лишь следы на снегу — они были прямым доказательством того, что все это случилось взаправду.