Раз уж начал...

      Конечно, заваливаться так в квартиру было опрометчиво. Но в голову мне быстро пришло железное алиби: мы выпили немного больше, чем следовало, и Ларри как упал, а я его как давай ловить. Но оправдание нам и не понадобилось: как оказалось, отец ещё не вернулся. Занятно.       Гизмо озадаченно наблюдал вероятно вот какую картину: действительно выпившие больше, чем нужно мы с Ларри, хохоча я шикая друг на друга, буквально ввалились в апартаменты, излишне тихо прикрывая за собой дверь и воровато оглядываясь. Поняв, что за закрытой дверью мы с другом оказались наедине, я кивнул ему, мол, чисто. Ларри отреагировал незамедлительно, тотчас прижав меня к стене в прихожей. Горячим хмельным дыханием обдало открытую шею, и я буквально почувствовал, как металлист хищно облизнулся и оскалился. — Попался, — мурлыкнул он, впиваясь в изгиб шеи игривым укусом.       Я тихонечко зашипел, невольно дёрнувшись. От места укуса по всему телу рассыпались мурашки, и я прикрыл глаза, приготовившись отдаться ощущениям. Почувствовав, что я расслабился, Ларри развёл мои ноги коленкой и вжался бедром мне в пах. Мстительно повторив манёвр друга, я согнул одну ногу в колене, приподняв. В моё бедро упёрлось что-то внушительное. Настолько внушительное, что хотелось наивно спросить: зачем Джонсон таскает с собой рацию? — Чувак, может мы все-таки уединимся? — Ларри оторвался от моей шеи и покосился на кота. Тот разве что попкорн не достал.       Я оперативно схватил друга за запястье и потащил в свою комнату, отрезая нас от внешнего мира ещё одной дверью, на всякий случай закрывшись ещё и на замок. Ларри тем временем прижимался ко мне со спины, беспорядочно целуя куда-то в макушку, и попутно расстегивал ремешки протеза. Откинув голову патлатому на плечо, я помог снять с себя протез и развернулся к нему лицом. Лар аккуратно коснулся ладонью моей изуродованной щеки. В комнате было достаточно темно, чтобы видеть только слабые очертания лиц друг друга. Я приподнялся на носочки и сам потянулся к губам Ларри, запустив пальцы в его густые волосы. Этому не было ни малейшего объяснения или оправдания - внутри меня бурлил коктейль из алкоголя, эмоций и гормонов, и я мог лишь подчиниться этому импульсу. Поцелуй разлился по всему телу молочным шоколадом, наполняя нас обоих сладкой нежностью до краев. Металлист неспешно сплетал наши языки в любовном танце, забравшись ладонями под мою толстовку и бесстыдно оглаживая спину, поясницу и рёбра. На последних он задержался подольше, перебирая выступающие косточки пальцами, будто клавиши фортепьяно перед игрой. Медленными, но уверенными шагами мы смещались в сторону незаправленной постели. Как только та оказалась прямо за Ларом, он подхватил меня под бёдра, поднимая на руки так легко, будто я и правда совсем ничего не весил, и сел, устроив меня сверху на своих коленях. Я смущенно ткнулся лбом ему в плечо и судорожно выдохнул. Что же мы делаем? Тем временем Ларри продолжил покрывать мою шею поцелуями, иногда несильно кусая и тут же зализывая место укуса. Ну точно пёс. Собравшись с мыслями, приподнимаю голову и мягко касаюсь губами уха металлиста. Тот внезапно замер, видимо «прислушиваясь» к моим действиям. Осмелившись, я провожу кончиком языка по аккуратной ушной раковине, осторожно юркнув глубже на мгновение, чего оказалось достаточно, чтобы Джонсон с гортанным рычанием опрокинул меня на постель, нависая сверху. — С огнём играешь, маленький принц, — прошептал он мне прямо в губы, после чего снова увлёк в глубокий настойчивый поцелуй.       Его нога снова оказалась между моих. Тугая спираль адреналина, желания и возбуждения на грани боли сворачивалась внизу живота. Согнув свою ногу, упираюсь бедром в пах металлиста, и он сам нетерпеливо вжимается в меня. Его руки вовсю хозяйничали у меня под толстовкой, оглаживая уже грудь и живот. Тянусь к краю любимой футболки Джонсона, красноречиво потянув ее вверх. Нехотя оторвавшись от моих губ, Ларри одним ловким движением стянул с себя лишний предмет одежды, тотчас задрав мою толстовку. Хищно блеснув глазами, он опустился к моему животу, проведя кончиком языка от впадинки пупка вверх, к рёбрам. Вытянувшись, как напряженная струна, я не смог сдержать тихого вздоха от неожиданности и новизны ощущений. Продолжая тянуть края толстовки вверх, Лар покрывал поцелуями мою грудь. Приподнявшись, он потянул толстовку выше, заставив меня закинуть руки вверх. Стянув ее у меня с головы, патлатый задумал что-то совсем нехорошее, потому что чёрная ткань, собравшаяся неудобной гармошкой у меня на руках, так там и осталась, а сами руки были дополнительно обездвижены ладонью Джонсона, что умело обхватила оба моих запястья высоко над головой. Я, конечно, решил немножко повырываться - для приличия, за что Ларри беспощадно прикусил мой правый сосок. Я сдавленно пискнул от неожиданности. — Не ешь, пожалуйста, — прошептал я, сдерживая немного нервный смешок. — Тогда не вырывайся, — горячий язык ласково зализал место укуса, снова послав волны возбуждения по всему телу.       Мне хотелось вертеться от несправедливости и нетерпения, но я послушно замер под ласками друга. В голову лезли совершенно дикие мысли: я до одури хотел коснуться его обнаженных плечей, груди, плоского живота с виднеющейся дорожкой темных волос. Стыдливо хотелось провести по ней носом, вдыхая запах Джонсона и его возбуждения. Но правая ладонь металлиста бескомпромиссно сжимала мои запястья, а я мог только выгибаться навстречу губам Лара. Член неприятно вжимался в ширинку и я был готов поспорить, что Ларри там было дискомфортнее в разы. Как-будто прочитав мои мысли, он одной рукой расстегнул пуговицу на моих джинсах и отпустил наконец мои руки. Выпутавшись из толстовки, я было уже потянулся к его ремню, освобождая и его от стесняющих движения (и не только) элементов одежды, но Джонсон оперативно оказался у моего паха, зубами прихватывая «собачку» на ширинке. Я приподнялся на локтях, наблюдая сие развратное представление лишь в очертаниях, благо глаза уже привыкли к темноте, но теперь обзору мешали цветные круги, плывущие перед глазами. Осторожно потянув «собачку» вниз, Ларри поднял на меня взгляд. В этой темноте возбужденные глаза Джонсона казались чёрными дырами на просторах вселенной. Моей вселенной был он, и я хотел, чтобы меня затянуло без остатка в бездну его взгляда. Я закусил губу, горя от нестерпимого желания и смущения, но не мог отвести глаз от металлиста. Тот хмыкнул, опалив горячим дыханием мой и без того особенно чувствительный сейчас член, и вернулся к моим губам, сразу вовлекая в поцелуй. Одной рукой он упирался в кровать, а второй потянулся к своему ремню. Не без труда уловив это движение руки друга, я ловко перехватил ее, остановив уже на самой пряжке, и, получив молчаливое согласие на действия, подрагивающими пальцами расстегнул лязгнувший ремень, а затем и ширинку. — Сводишь меня с ума, — прошептал Ларри, ласково проведя кончиком носа по моей щеке. Я отчётливо слышал его рваное дыхание и с удивлением осознал, что и мое давно сбилось, а воздуха в лёгких катастрофически не хватало. Легкая волна накатившей паники с шипением разбилась о скалы нежности в глазах Ларри, что прильнув ко мне всем телом, мягко качнул бёдрами, проехавшись своим возбуждением по моему.       В дверь постучали. Мгновенно замерев, мы оба уставились друг на друга широко распахнутыми глазами, прикидывая кто, почему и зачем мог стучаться в мою комнату в такое время. Разумеется, это был отец. Сердце подскочило к горлу, а весь я, недавно плавящийся под ласками друга, разом побледенел. — Сал? — послышался голос отца из-за двери. — Уже вернулся? Не спишь? — Нет, пап, мы недавно пришли, — я понятия не имел, сколько времени прошло с момента, как мы вернулись. Час? Два? Пять минут? — Ларри у тебя?       Я почувствовал, как тот вздрогнул. Он уже успел нашарить в темноте свою футболку, но джинсы так и не застегнул — видимо, чтобы не греметь ремнём. — Да, он сегодня заночует у меня, можно? — Разумеется, сын, но вы бы предупредили Лизу. — Блять, — шепотом выругался Лар. — Я напишу ей СМС-ку, мистер Фишер! — уже громче сказал металлист, доставая сотовый из заднего кармана джинсов.       Вся эта ситуация пробирала на истерический смех, а всего меня буквально потряхивало от адреналина. Я уже подумал, что отец отошёл от двери, но тут он дернул её за ручку. — Чего закрылись-то? Вам принести раскладушку или сами справитесь? — Сами-сами, — ловко проигнорировав первый вопрос, я зажмурился и скрестил пальцы. — Спокойной ночи, пап! С Рождеством! — С Рождеством, мальчики, ложитесь отдыхать.       И отец ушёл. Через пару минут мы услышали как в ванной зашумела вода. Почувствовав, наконец, что можно начать хотя бы дышать, мы с другом свалились обратно на постель, заходясь в бесшумном истеричном хохоте. — А я говорил, — прошептал Ларри, притягивая мою голову к себе для поцелуя, — что нужно было у меня остаться? — Ага, и нарушить такую романтику! — фыркнул я, поворачиваясь на спину. — Вон аж сколько они там ужинали! Сколько времени, кстати? Комнату озарил свет от дисплея телефона Джонсона, и я увидел, как он удивлённо вскинул брови. — Начало пятого, — сказал он, улыбнувшись, — вот это я понимаю встретили Рождество. Я сел на постели, невольно зевая. Усталость за весь длинный день снова напомнила о себе с утроенной силой. — Спать? — я умоляюще посмотрел на патлатого. — Только давай без раскладушки, а? — не менее умоляюще посмотрел на меня тот.       Достав из нижнего ящика комода запасную подушку, мы сняли с себя остатки одежды, запоздало понимая, что даже если бы отец застал нас полуголыми, можно было бы оправдаться тем, что мы готовились ко сну. Я привычно расположился у стенки, двигаясь, чтобы Ларри было достаточно места. Моя кровать, в отличии от его дивана, была одноместной, и вдвоём мы умещались здесь с откровенной натяжкой. Не видя в этом никакой проблемы, Джонсон с довольным мурчанием подмял меня под себя чуть ли не целиком, крепко обнимая и утыкаясь носом в макушку. Уснули мы быстро и крепко.